Сиреневый туман

– Дурак ты, Соболев!

Не успел Роман занять свое рабочее место, как подошли две массажистки:

– В любое время мы к вашим услугам. Чтобы избежать гнева начальников, можем сделать все незаметно в вашей комнате отдыха.

Заведующая экскурсионной работой, тетка лет сорока, потрясала Роману руку и приговаривала:

– Не ожидала! Думала, что ты маменькин сынок, а ты вона какой!

Тренер из бассейна тихо предложила плавание в ночное время при выключенном свете.

В рабочей столовой для персонала Роману предоставили выбор сразу пяти блюд. Подобное походило на сказку.

Возвратясь на свое рабочее место, Соболев подмигнул Ольге и сказал, что чувствует себя как Иванушка-дурачок после купания в котле с кипящим молоком. В ответ Ольга покачала головой и передала Роману конверт. На конверте каллиграфическим почерком было выведено «Герою нашего романа». Внутри находилась записка: «Две неразлучные подруги из 32 номера восхищены вашим подвигом и надеются на личное знакомство. Вера, Надежда. Остальное впереди.».

К стойке подошел дядька с трехдневной щетиной, с волосами, стянутыми резинкой на затылке.

– Никита Колодяжный из Москвы, собственный корреспондент газеты «Время вперед». Предлагаю стать персонажем серии моих очерков о незаметных героях из провинции. Начнем с вашего детства, дадим пару ярких эпизодов из юности, напишем про первую любовь, о ваших занятиях спортом. Думаю, что это будет дзюдо. Этот вид спорта закалил ваш характер, расширил кругозор, подготовил к познанию мира…

– Никита… не знаю вашего отчества. Я не готов стать персонажем ваших очерков…

– Вот святая простота, вы не понимаете главного. Сегодняшний имидж человека – это его будущее, это слава и признание. Только дэ-зю-дооо! Понимаете, какую параллель я провожу?

В это время к стойке подошла семейная парочка, и женщина положила ключи от номера. Предупредила, что вместе с мужем уезжает в город до вечера. Отойдя примерно на один метр, она громко заявила своему мужчине:

– Посмотри на парня, это же воплощение всего самого лучшего, что несет в себе современная молодежь. Его взгляд, манеры…

Далее Роман уже не слышал, так как парочка отдалилась на приличное расстояние.

Ольга оказалась свидетелем всех предложений. Роман при каждом разговоре бросал на нее свой взгляд и улавливал еле заметное отрицательное покачивание головой. Когда предложения иссякли, она обратилась к Роману:

– А ты крепкий орешек, Соболев. Правильно сделал, что всех послал. Все они больше любуются собой, чем думают о тех, кому предлагают блага. Видел, как на море случайная сильная волна набегает на песок? Накатит, намочит то, что другим волнам не под силу и сбежит. Песок остается голый в ожидании следующей волны. Думаю, что сегодняшняя волна уже откатила и следующая прибежит не скоро.

Ольга оказалась права. Когда штат сотрудников пансионата не дождался кадровых изменений, Романа перестали выделять из толпы. Бассейн по-прежнему закрывался по расписанию, массажистки вздыхали от усталости, в рабочей столовой кормили дежурными блюдами. О своем героическом поступке он и сам быстро забыл.

В ближайшую субботу нарциссы объявили вечер дегустационным праздником за счет заведения. Бар ресторана дразнил глаз своим разнообразием и обескураживал ценами. Халява разделила отдыхающих на безумных, с системой тормозов и стыдливых.

Уже с 20 часов охрана включилась в вынос тел и транспортировки их по номерам. Некоторых по причине полного отсутствия брелока с ключами оставляли в лежачем положении прямо у дверей номеров.

В 21 час ввели запрет на вторичное возвращение в ресторан, то есть, если однажды вышел в холл, то дороги назад уже не было.

Однажды к пансионату подъехал черный Джип, из которого выпорхнула молодая пара. Он, известный всему городу владелец сети магазинов строительных материалов, Андрей Шаромэ; она – … – Ленка Звонарева. Училась Ленка двумя классами ниже. Сколько раз Роман случайно сталкивался с Ленкой в школьных коридорах, всегда хотел пригласить ее в кино или на прогулку, но язык будто становился деревянным. Ленка при таких встречах смеялась и глаз не отводила.

Андрей и Ленка приехали не отдыхать. Кто-то им посоветовал отпраздновать свою свадьбу в пансионате. Опытные организаторы считали, что размещение гостей в номерах создаст особенный комфорт на банкете и сформирует атмосферу непринужденности. Ресторан пансионата имел отдельный банкетный зал, в котором размещался подиум для музыкантов, имелась площадка для танцев и анимации.

Когда знакомая фигурка Звонаревой начала приближаться к рецепции, Соболев под совершенно дурацким предлогом нырнул в комнату отдыха. Одна Ольга стала свидетелем переговоров Шаромэ с главным администратором. Слышала согласования по дню, времени и количеству гостей. Как только за парочкой закрылась дверь, Роман вернулся на свое рабочее место и засыпал напарницу вопросами.

– Похоже на моих глазах случилась любовь с первого взгляда, – Ольга ехидно улыбалась.

– Теперь послушай меня, уважаемый мистер Холмс. Мы с Ленкой Звонаревой знакомы со школы. Не знаю, что она испытывает по отношению ко мне и своего жениха, но мои чувства к ней очень искренны. Однако неустроенность и неопределенность в жизни не дают мне права морочить ей голову.

– У тебя приличная зарплата, ты на хорошем счету.

– Пройдет, а точнее пробежит лет пять, и хозяева найдут другого молодого и энергичного, вместо ставшего нерасторопным лысеющего Романа Соболева.

– Ну, потеряешь ты работу! Найдешь другую. Старики говорят – беда денежку родит.

– Беда не знаю, но жена должна рожать. И не одного, а двоих, а еще лучше троих. Мне стыдно смотреть на мужиков, которые нарожали детей, а кормить их не могут.

– Тогда оставайся бобылем. Сейчас таких много. Сначала боитесь, а потом не нужны никому. Видел подобных среди наших отдыхающих. С положением, с деньгами, а еще с животом, одышкой, геморроем и часто с диабетом.

– Но есть такие, как Андрей Шаромэ. За них и следует выходить замуж.

– Шаромэ очень мало, и они весьма разборчивы потому, как избалованы нашим вниманием.

– Потому я и спрятался, что не могу сравниться с Андреем Шаромэ, мне грош цена, даже в базарный день. Ладно, когда у них свадьба?

– Седьмого мая.

– Я так и знал, опять в мое дежурство. Придется меняться с Димкой. Ты не против отработать с ним одно дежурство?

– Конечно, я пойду тебе навстречу. Но ты трус и дурак.

По прибытии в город после дежурства Роман неожиданно для себя пошел на работу к отцу. Позвонил ему по внутреннему телефону из бюро пропусков и через пять минут получил разовый пропуск. Раньше Роман всего пару раз приходил к отцу, заведующему архивом городского загса. Отец сильно удивился визиту сына и с нетерпением ожидал его в коридоре перед своим кабинетом. Увидев Романа, понял, что ничего чрезвычайного не произошло. Попросил секретаршу приготовить два чая и закрыл за собой дверь кабинета.

– Чем вызвано столь внезапное появление?

– Я принял решение поступать в университет. Нашел страницу в интернете и понял, что без совета с тобой правильного факультета не выберу.

– Мне кажется, твое призвание в гуманитарных науках.

– Ты попал в точку и диплом преподавателя меня уже не смущает.

– Ты сначала поступи, а потом решишь заниматься преподавательской работой или нет.

– Я хотел на заочный.

Вечером, сидя дома, Роман, придумав убедительную причину, обратился к коллеге Дмитрию подменить его седьмого мая. Но парень наотрез отказался. Начал перечислять причины так шустро, будто специально готовился к отказу.

В день свадьбы отдыхающим еще на завтраке сообщили, что вечером в банкетном зале состоится торжество по случаю бракосочетания. Прозвучала просьба не проявлять излишнего внимания к процедуре. Деликатность такого обращения не породила вопросов и жизнь пошла далее. ЧОП прислал дополнительные силы, в виде красивых ребят в строгих костюмах. Стойку рецепции украсили несколькими букетами, над аркой ресторана развесили разноцветные шары.

Первыми подъехали ведущий и оркестранты с инструментами. Начали тянуть провода, проверять акустику, стучать пальцами в микрофон. По сути создали атмосферу грядущего торжества.

В 16 часам главный администратор и четверо чоповцев образовали у дверей пансионата каре. Вскоре на автостоянку начали прибывать автомобили. От праздничных нарядов на площадке стало веселее. В холле администраторы раздавали ключи от гостевых номеров приглашенным.

К 17–30 подъехала целая кавалькада автомобилей, лидировал белый Кадиллак с затемненными стеклами. Молодые в сопровождении свидетелей вошли в здание и в холле их попросили остановиться. Навстречу вышла группа гостей с хлебом и солью, и молодых начали осыпать мелкими монетами. Соболев не мог объяснить, каким образом Ленка выделила именно его из толпы и уставилась своими глазищами. Взгляды встретились. Роман тоже в упор смотрел на чужую невесту и застыл от необъяснимого состояния.

– Ну и что? – проносилось в его голове, – да, я неудачник, не вышел в люди, остался неустроенным парнем со средним образованием и теперь работаю слугой. Но я же не претендовал на твою руку и сердце, не занимал тебя своим вниманием. Понимал кто я есть и какое будущее.

Процессия проследовала в банкетный зал и вскоре оттуда донеслась бравурная музыка, защебетал голос аниматора.

Роман тяжело опустился в кресло и взялся руками за голову.

– Эй, ты, нюня, – услышал он голос Ольги, – возьми себя в руки! Ты еще всем им покажешь!

– Я в норме, просто удивляюсь, что все это время лишь изредка вспоминал о ней, а увидел в качестве невесты и от меня будто кусок оторвали, словно украли мое кровное.

– Такое бывает. Со мной подобное тоже происходило. Лучшее средство от любви, это время. Потом еще смеяться над собой станешь.

– Когда потом?

– Когда увидишь свою подругу с коляской и со вторым мальцом, который будет держать ее за подол.

– Хороший ты человек, Ольга.

– Просто я свой первый тайм уже отыграла.

– Не понял?

– В разводе я состою. От ушедшей любви у меня растет дочь. Живем с мамой. Ведь если наши нарциссы узнают, что я мать-одиночка, вывод будет сделан однозначный и немедленно.

– Тут ты безусловно права.

– Надеюсь доработать здесь до того времени, когда повзрослеет моя дочь. Я ведь по образованию медсестра, имею хороший опыт.

– Сколько же тебе лет? Ой, извини, такие вещи не спрашивают.

Играл оркестр, произносились тосты, кричали «горько», аниматор сыпал шутками и руководил затеями. Роман взял лист бумаги и начал рисовать человечков. Надел наушники, открыл книгу, продолжил читать, беседовать с напарником строго запрещали инструкции.

Ольга, не поворачивая головы, листая для вида папку с инструкциями, заговорила:

– Когда закончила медицинский колледж, мечтала продолжить учебу и стать врачом, но мой сосед, капитан из районного военкомата, надоумил пройти аттестацию и поехать в горячую точку. Резон в его идее имелся. Участникам боевых действий полагались социальные льготы и включали «зеленый свет» при поступлении в вузы.

– И ты что же согласилась?

– В «горячих точках» за полгода можно стать хорошим медиком, получить такой опыт, которого в обычной поликлинике при всем желании не наберешься. Теперь представь, смелая во всех отношениях девка в окружении молодых и резвых мужиков. Пусть и раненых.

– И что?

– Влюбилась в парня, неженатого лейтенанта.

– Будущий отец твоей дочери? – бестактно ляпнул Роман.

Ольга зыркнула на него злобным взглядом, но, подавив отрицательные эмоции, продолжила:

– Сначала выхаживала его, ранение в живот – дело серьезное. Потом переписывались. Я в горячей точке, он в Омске. Долгожданное мое возвращение, свадьба и, казалось, вся жизнь впереди.

– Что же помешало?

– Мы обосновались в его доме в поселке под Омском, родился ребенок. И тут началось. Мать мужа решила, что ребенок нагулян. Мой в это сначала не верил, но свекровь была настойчива, находила похожие примеры, называла какие-то имена и фамилии, приводила соседей для подтверждения правдивости. В конце концов меня и ребенка выгнали из дома. Я вернулась в наш город. Спустя год муж одумался, приехал просить прощения. Не поверишь, но передо мной сначала возникло его лицо, которое я впервые увидела в госпитале, и на глазах оно стало трансформироваться в то, которое меня выгоняло из дома. Лицо, искаженное ненавистью и злобой, изрыгающее оскорбительные слова. Я не смогла через это видение переступить. Отказала ему в прощении и выгнала из своего дома.

Из ресторана вышли молодожены. Причина их появления была непонятна. Банкетный зал имел просторный балкон для любителей свежего воздуха, имелись места для уединения, туалетные комнаты и даже три душа. Время для брачной ночи еще не подошло. Парочка приблизилась к стойке.

– Здравствуй, Роман. Знакомься, мой муж Андрей. Андрюш, это Роман, учились в одной школе.

Представленные друг другу, обменялись рукопожатиями, но заводить разговор Роман посчитал неудобным. Заговорила Ленка:

– Там, – она показала на вход в банкетный зал, – проводят конкурс на лучшее исполнение песни. Играют две команды: жениха и невесты. Моя сторона проигрывает. Выручай!

– Да чем же я могу помочь?

– Ты учился тогда в десятом классе, а я в восьмом. На вечере в школе выступал ваш ансамбль. Ты исполнил одну песню.

– Столько времени прошло, не помню и того вечера, и той песни, – схитрил Роман.

– Вспоминай! В песне парень уезжает, а девушка провожает его. Поезд вот-вот отойдет, но кондуктор медлит.

– «Сиреневый туман», – встряла Ольга в разговор.

– Да-да, «Сиреневый туман», – подхватила Ленка.

– Я вас очень прошу, молодой человек, – Шаромэ попытался в шутку встать на колени, – выручайте мою жену.

– Хорошо, – согласился Роман, с детства не переносивший упрашиваний.

Пока шел к подиуму, вспоминал слова песни. Оркестранты знали песню «Сиреневый туман». Роман предупредил, что может забыть некоторые слова. Музыканты обещали обыграть провальные паузы.

Исполнитель встал у микрофона, выбрал глазами точку на противоположной стене, чтобы его взгляд ненароком не коснулся Звонаревой. Определились с тональностью и после традиционного «три-пятнадцать», зазвучала музыка. Первые слова дались Роману очень тяжело. Он давно не пел, давно не стоял перед зрителями. Однако после первых строк полностью ушел в образ и вернулся, когда грянул гром аплодисментов. Роман скромно поклонился и направился к выходу. Дорогу преградили молодожены и предложили присоединиться к гостям. Роман вежливо отказался.

Когда торжество вышло на финишную прямую, Роман с облегчением вздохнул. Однако из дверей вышли сразу человек пять и направились к стойке. Деликатно стали упрашивать Соболева спеть «Сиреневый туман» еще один раз. Второе исполнение ему самому понравилось. Появилась уверенность, он позволил себе некоторую импровизацию и в итоге сорвал еще один шквал аплодисментов. Скромно поклонился и пошел к выходу. Краем глаза увидел, как Звонарева, находившаяся в объятиях своего избранника, спрятала лицо в ладони.

– Мне сегодня изрядно досталось, – заявил Роман своей напарнице.

– Будет что вспомнить, – отреагировала Ольга.

Когда молодожены и гости покидали банкетный зал, Роман спрятался в служебном помещении, но о нем уже все забыли. Он с трудом дождался утра. Автобус пришел, когда из номеров не вышел ни один гость. В банкетном зале начались приготовления ко второму дню свадьбы. Роман быстро переоделся и бегом побежал к спасительному автобусу.

Время стремительно неслось навстречу судьбе. Свободные дни были расписаны до минуты. В оставшееся до вступительных экзаменов время, Роман пытался ликвидировать пробелы в знаниях по истории, литературе и русскому языку.

Бурное раздражение вызвало в нем переданная через водителя автобуса команда явиться в офис «Планета». Соболев даже не задумывался над причиной, пока не увидел секретаршу. Улыбчивая ранее, она строго и осуждающе глянула на Романа, жестом указала на дверь руководства. Боевая стойка нарциссов тоже не предвещала ничего хорошего.

– Привет, Роман Соболев, – сказал один из нарциссов.

Другой в это время встал и подошел к окну.

– Ответил бы приветствием, да вижу не до шуток, – Роман не собирался унижаться перед этими гусями.

– Правильно видишь, посему для начала скажи, как называется твоя должность, – повернулся от окна второй.

– Дежурный администратор.

– А мы тут подумали «певец на свадьбе».

– Прошу уточнить.

Сидящий за столом нарцисс нажал клавишу на ноутбуке и развернул экран к Роману. Свадебные операторы из двух исполнений песни «Сиреневый туман» сделали один клип. Взяли звуковую дорожку из второго исполнения. В основу изображения положили оба исполнения, добавили наплывы, компьютерную графику. Клип получился профессиональным.

– За три дня 987 544 просмотра. Это на вчерашний день. Думаю, что сегодня перевалило за миллион. У нас жителей в городе в разы меньше.

– Как ты думаешь, Соболев, на что это похоже? – спросил сидящий нарцисс и тут сам дал ответ, – это похоже на дешевую рекламу пансионата.

Роману ответить было нечем.

– Откуда мы могли предположить, что на работу администратором наняли идиота с вокальными данными, – не выдержал тот, который стоял у окна.

Тут вскочил тот, который сидел за столом, пробежался по кабинету, потом положил перед Романом лист бумаги и велел писать заявление об уходе по собственному желанию.

На улице Соболев немного успокоился. Хотя в его жизни опять образовался очередной крутой поворот.

Он набрал отцу на мобильный телефон.

Отец нормально воспринял желание сына срочно увидеться. Узнав при встрече о случившемся, даже не расстроился.

Глава третья

Известие о вынужденном уходе сына из пансионата Софья Петровна тоже встретила как само собой разумеющееся. Ее комментарии сводились к одному: удивительно, что Роман так долго задержался на этом месте.

Оставалось пережить унизительную процедуру – получения подписи в бегунке. Мало ли, может он не вернул в баню халат или тапочки. По графику дежурства на рецепции стояла другая смена. Тот самый Димон и девушка Инга. Но тем лучше, не придется выслушивать сострадания. К пансионату он приехал на такси, а обратно, в целях экономии средств, присоединился к экскурсии в усадьбу XVIII века. Хотел доехать до ближайшей остановки автобуса и там сойти, но задремал или ушел в свои мысли, или просто не хотел выходить из удобного салона. Как только автобус въехал через условные ворота, Роман пришел в себя. Автобус проехал около пятисот метров по старинной брусчатке и встал на приспособленной для выхода пассажиров обочине. Пятнадцать желающих побывать на экскурсии выходили и двигались в сторону строений. Чтобы ненароком не стать объектом общего внимания, Роман пошел вместе со всеми. Навстречу группы вышла тоненькая фигурка в ветровке и джинсах и произнесла:

– Мы рады приветствовать вас на территории усадьбы XVIII века Южино-Соломатино, подходите к крыльцу главного дома. Роман был вынужден вместе со всеми двигаться в указанном направлении.

Хрупкое создание в должности гида начало озвучивать информацию по устройству дворянских усадеб XVIII века.

– В этот период получило распространение классицизм в архитектуре и парковом дизайне. Перед вами яркий пример строительства землеустройства.

Волей-неволей Роман повернул голову туда, куда уставились все остальные. Двухэтажный особняк с облупившейся штукатуркой. Четыре колонны поддерживают треугольный фронтон и обозначают главный вход.

– Прежде, чем войти в хозяйский дом, прошу обратить внимание на флигели-близнецы, два здания построенных друг перед другом.

До Романа дошло, что флигель, это дом, а не какой-то верхний этаж. У этих флигелей вид был обшарпанный, во многих местах виднелись кирпичи и штукатурка. Некоторые окна были закрыты деревянными щитами.

– Во флигеле, как правило, жили крепостные крестьяне, иногда в них отводили места для гостей.

– А в Гражданскую войну и потом в Великую Отечественную, что здесь находилось? – спросил солидный мужчина в замшевом пиджаке.

– После заключения Брестского мира в гостевом флигеле жили немцы армии Вильгельма. Во время Великой Отечественной войны гитлеровцы держали целую роту, были уверены, что придут партизаны. Но не случилось. И слава Богу, а то мы с вами наблюдали бы сейчас одни руины.

– А то теперь вы нам продемонстрируете Секстинскую мадонну? – сказал тот же голос в пиджаке.

– Мадонну не Мадонну, а кое-что из прошлых веков мы увидим и даже потрогаем руками. Но хочу заметить, что все экспонаты относятся к XVIII веку. А Сикстинскую Мадонну Рафаэль написал в XVI веке.

– Так в каком же году Рафаэль написал Секстинскую мадонну? – не унимался тот же голос.

Девушке видимо придирчивый экскурсант сильно надоел и она решила показать свои зубы:

– Во-первых, не Секстинская, как вы четко произносите, а Сикстинская. В честь Папы Римского Сикста Второго в XVI веке. Произведение писано в 1513 году.

Прошли в хозяйский дом. Сначала миновали длинный коридор и оказались в огромной круглой зале. На стенах висели фотографии конца XIX начала XX века с видами усадьбы, чугунные въездные ворота, лошади возле конюшни, пруд с островом посередине, а также водопады, фонтаны и грот. Из круглой залы прошли в боковое помещение, видимо, служившее домашним театром. Стояли два резных стула непривычного вида, один постовец, комод красного дерева и стол. На столе были разложены три совершенно разных блюдца, два бокала, заварной чайник. Гид разрешил потрогать, подержать в руках этот антиквариат.

Все пятнадцать человек обступили стол и загалдели. Роман понял, что наступил подходящий момент, чтобы скрыться с глаз долой. Сначала он перешел в круглую залу и стал рассматривать фотографии лошадей. Узрев боковым зрением, что все заняты бокалами и блюдцами, медленно покинул дом. Водитель автобуса стоял у своего транспортного средства и пялился на выход из главного дома. Состояние его было понятно: каждая поездка – одно и то же.

Роман медленно пошел за угол дома и понял, что лучше всего там дождаться отъезда группы. На заднем дворе увидел скамейку и мужчину, который никак не мог принадлежать к приехавшим. Скорее всего из местных. Он находился в состоянии дремы. Других сидячих мест не оказалось и пришлось тихо присесть рядом.

– Что, не понравилось? – раздался хриплый голос.

Роман даже вздрогнул, глянул на мужика, а тот даже век своих не приподнял.

– Я не из этих, – ответил Соболев.

– Не из кого? – уточнил дядька.

– Не из отдыхающих, – как-то неуверенно прозвучало в ответ.

– Видел, ты на автобусе приехал вместе со всеми. Чего же сюда приперся? – не унимался незнакомец.

Пришлось пускаться в объяснения. А то ведь подумает черт знает что.

– Значит работал привратником в пансионате и не вписался в поворот? Колдыри, они такие, привередливые, – продолжал мужик.

– Кто-кто? – не понял Роман.

– Братья. Фамилия их Колдырь. Али не слыхал? Как же ты у них работал?

– В пансионате их фамилии никто не знает. Думаю, вообще никто не знает.

– Неужели никому не интересно? – не унимался дядька.

– Там такая зарплата, что не до фамилии.

– Жалеешь про потерю дохода?

Получалось, что Роман втягивается в разговор с незнакомцев и даже не знает с кем говорит.

– Меня зовут Роман, фамилия Соболев. Как к вам обращаться?

– Петр Сергеевич, фамилия Дронов. Экскурсию проводит моя дочь Елизавета. Живем неподалеку, в деревне Соломатино. А ты получается из города? По всему не знаешь, как отсюда уехать.

– Верно, Петр Сергеевич. Хочу дождаться, когда автобус увезет всех отсюда.

– Тогда жди, осталось недолго. Уедут, покажу, как дойти до остановки.

– А как мы узнаем, когда они уедут?

– Так Елизавета здесь появится.

Дальше сидели еще целый час. Вопросов не было. В воздухе висело ожидание. За это время Роман сто раз пожалел, что связался с экскурсией, уже давно бы был дома. Даже мог такси в обратный путь вызвать.

Домой Роман попал только к полуночи.

В офис фирмы «Планета» он приехал к началу рабочего дня к 10 часам. В портленде привез казенный костюм, две сорочки и галстук. Хорошо, что сохранилась коробка от обуви, в нее он поместил свои офисные туфли. Зоя приняла заявление об уходе и покосилась на принесенные Романом вещи. Заметила, что выданная униформа и прочее возврату не подлежит.

– А мне это зачем, свое имеется.

– Отнеси в 21 кабинет, – бросила сотрудница.

– В 21, так в 21, – заявил Роман.

Взял свою трудовую книжку с отметиной об уходе по собственному желанию и двинул на выход. В 21 кабинете все обошлось без лишних слов. Благо автобусная остановка находилась напротив «Планеты». Автобус еще не подошел, но взгляд упал на здоровенный белый автомобиль, который остановился у парадного входа в офис. С переднего сиденья выскочил качок, сиганул к задней дверце и выпустил на волю одного из нарциссов. Следом подъехал еще один такой же автомобиль, только черного цвета. Ритуал повторился. Еще секунда и подъехал третий автомобиль синего цвета, но во много раз меньше. Оба нарцисса, как по команде повернули голову в сторону подъехавшей машины, из-за руля вышел Андрей Шаромэ. Все трое заулыбались и поприветствовали друг друга по-модному, типа обнялись.