Принцесса слёз

Елена Проскорякова

Принцесса слёз

Очи, ах, эти очи, янтарно-золотые, моё вы сердце погубили.

Пролог.

Ветер свирепый, безжалостный, срывал с деревьев ализариновые цветы, что, падая на замёрзшую землю, орошались брызгами нежной алой крови.

Кошмар – от которого невозможно очнуться. Боль, что змеями впилась в измученное сердце, и нет ей конца.

Погасло его ненаглядное солнце, исчезло хрупкое счастье.

Остались ему на память лишь горькие слёзы, ядовитые слёзы.

Часть 1

Принцесса слёз.

Бархатный ветер соберёт песни мои,

подобно луговым цветам,

Превратит их в чудесный букет красоты и тоски

И унесёт в высь

К кронам сапфировых облаков,

Дабы упали они жемчугом снега на плечи твои,

Что бы ты узнал,

Как сильна к тебе моя любовь.

Елена.

Глава 1. Зачарованный остров.

Окружённый бурными водами, в пенистых объятиях Сапфирового и Изумрудного морей, под защитой неистовых волн распростёрся гордый остров Орифэл.

Берега его с трёх сторон обрамляли прекрасные пляжи, усеянные перламутровыми ракушками и белоснежным жемчугом, но на четвёртом взморье песок был чёрен, как смоль, холоден, словно лёд, колюч, будто иглы, безжизненен и пуст.

На севере раскинула свои могучие руки густая хвойная чащоба, где круглый год царили могильный холод и ядовитые туманы, чьи тенистые своды стали домом для детей ночи, приплывших на сей остров многие века назад с неведанных сумеречных земель.

Сей народ являл собой безобразных существ, что пили кровь и наслаждались людской болью, их было тяжело одолеть в бою, ведь раны их мгновенно исцелялись, а сила превосходила человеческую в сто крат, и лишь серебро страшило их.

Но несмотря на то, что все существа мужского пола имели ужасающую наружность и были свирепы, существовали среди них и прекрасные своей внешностью ведьмы. То были коварные женщины, завистливые и жестокие. Оказаться в немилости у них было страшнее смерти, ибо обидчиков своих они не щадили и коварной местью, порой, забирали у несчастного всё самое дорогое: мечту, богатство, славу и любовь. Особенно разбивание сердец делало их счастливыми, и чем больше страдал человек, тем они становились сильней. Впитывали они чужие горе и слёзы, становясь всё могущественней и прекрасней.

Ведьмы часто покидали пределы мрачного леса и проникали во владения людей, ведь те были так падкими на глупые желания, а девы ночи охотно исполняли их, взымая взамен непосильную и кровавую плату. Но многие слепцы отчаянно желали несбыточного, и по сему коварные львицы никогда не тосковали от скуки.

Ведьмы выделялись среди прочих женщин, были стройны и высоки, волосы их были смолянисто-чёрного цвета, сияли при лунном свете и при порывах ветра всегда оставались неподвижны. Глаза их были леденяще- голубые, холодные и пугающие, испепеляюще человека изнутри.

И средь всех этих прелестниц самой опасной и прекрасной была единственная снежновласая ведьма – коварная Урэль.

Королевство то нарекли Серпентэн, и правил сим печальным местом таинственный и бездушный владыка Винсент, который властвовал над этим великим лесом больше трёх столетий. Но ни одному смертному не довелось его видеть за минувшие века.

Встреча с ним считалась дурным предзнаменованием и приносила лишь бедствия, ибо одним своим взглядом он мог лишить живое создание души, а волшебные существа под властью взгляда его каменели навеки, либо рассыпались на мелкие кусочки, словно кристаллы разбитого льда. Винсент взирал на прочие царства с вершины своей обсидиановой башни взглядом голодной змеи, оставляя все народы жить в постоянном страхе перед этими хищными глазами.

В балладах людских он был бескрайне опасен, а в песнях ведьм безумно прекрасен.

В летописях царства гор- владыка тьмы был ужасным чудовищем, с волосами цвета бушующего пламя, тело его было покрыто, ранящими взор, бесконечным множеством белых и золотых чешуек, он передвигался , словно змей, но никогда не касался земли, он словно бы плыл по воздуху, но за его спиной не было крыльев, зубы были остры, словно бритвы, и яд цвета киновари струился с них, а взгляд его нёс с собой смерть, что сияла подобно раскалённому золоту.

Но существовал и другой давний манускрипт, и автор его остался неизвестен, и имя его покоится в бездонной пучине времён. Сея рукопись гласила, что король народа теней был столь прекрасен, что красота его ослепляла, завораживала и опьяняла, словно крепкое вино. Сопротивляется его натиску не возможно, и тот, кто хоть раз его увидит уже никогда не сможет забыть. Лик его был невероятно прекрасен, и то было нечто не земное, непостижимое, таинственное, словно он не принадлежал миру смертных. Образ его был подобен ангелу, а его глаза цвета золота таили в себе невероятную печаль и боль.

Но до сих пор никто не мог сказать, что в этих таинственных строках было правдой, а где под вуалью лжи, являлось истинной.

Отделяли мирные земли от владений чудищ свирепых великие Кристальные горы, склоны которых населяли благородные птицекрылы – прекрасные полуптицы с человеческими лицами и восхитительными перьями, что подобно солнечному свету мерцали во мраке ночи. Их песни лечили сломленные души, а слёзы исцеляли даже смертельные раны.

Народ птицекрылов был прекрасен и горд, они жили в уединении и не знали ни печали, ни боли, не умели завидовать и ненавидеть. Их сердца лучились бесконечной добротой и заботой. Все люди- птицы считали своим долгом заботу о мире и процветании в трёх великих государствах. Они жили подле русалок, почитали их и считали равными себе. А к народу людей, что был столь слаб и уязвим, они относились, как к своим детям, учили их и оберегали от бед. И хоть птицекрылы были схожи чертами с людьми, но лишь совсем немного, всё же они больше напоминали небесных существ. У всех птицекрылов были необычайно большие глаза синего, голубого, зелёного цвета, что сияли подобно драгоценным яхонтам. Их походка была подобна дуновению ветра. Они ступали по земле, словно парили на невидимых крыльях. И хоть горный народ был лишён сословий и рангов, и каждый считал соплеменника своим братом, но всё ж силы их были не раны. Могущество птицекрыла определял цвет его крыльев. Слабейшими считались обладатели перьев синего цвета, что были подобны водам бескрайнего океана. Сила возрастала у тех, чьи перья были голубые, словно прекрасное тёплое небо. Большей силой обладали те, чьи крылья были ослепительно белого цвета, чистого, словно первый снег.

И лишь немногие жители гор были столь могущественными, чтобы обладать серебряными крыльями, что отражали лунный свет, и сияние то было видно на многие километры, и были они подобны звёздам, коль поднимались в высь ночного неба, а взор их мог уловить, то , что таится глубоко в сердце просящего, они были чисты и прекрасны, подобны ангела, и их почитали, более прочих, в трёх великих царствах. Обладали крыльями цвета серебра, лишь те, в чьих жилах текла королевская кровь.

Но самым могущественным считался тот, чьи крылья сияли ослепительно золотым светом. Он почитался, как великий мудрец и хранитель знаний древности. Единственный, кто сможет прочесть древние манускрипты, единственный, кто понимает язык великих ангелов. И обладал столь великой силой и знаниями царь королевства гор прекрасный и справедливый Идиф. Его крылья олицетворяли всё любящий, тёплый солнечный свет, и свет этот был способен изгнать любое зло из души просящего, но тот в чьём сердце правила тьма и холод, не мог даже поднять свой взор на горного царя, ибо тотчас ужасная боль пронзит иго кости и плоть, и страшная кара поразит грешника в лабиринтах души. Царь гор восседал на престоле из сияющего камня цитрина и взор его разгонял бесконечную тьму ночи.

За горным хребтом, сверкая муаровыми водами, бежала прекрасная Жемчужная река, населяли которую дивные русалки – прелестные создания с бледной кожей, большими лучистыми синими глазами, волосами цвета лазури и мерцающими в толще волн необычайной красоты чешуйчатыми хвостами.

Часто влюблялись девы водные в юношей с твёрдокаменной суши, и от сих союзов рождались дети, что схожи были с людскими младенцами, но могли спокойно дышать под водой, и тела их от шеи и до кончиков пальцев ног украшали мелкие бледно- васильковые чешуйки.

В сердце реки возвышался замок из белоснежных кораллов и жадеита цвета веридана, что виден был из столиц всех великих государств. Царство то именовалось Азурит, и правила им обворожительная и добродетельная царица волн Элри. И все русалки были её дочерями, что появлялись на свет из маленьких камешков, дремавших в раковинах моллюсков, пока владычица волн не подарила им свой волшебный поцелуй.

За границами государства вод, на пышно цветущих плодородных равнинах было воздвигнуто прекрасное людское королевство Меир, столицей которого являлся густонаселённый город Уэр, там на троне из сверкающего синевой топаза восседал храбрый и напористый король Олрик.

На территории этого государства процветали торговля, земледелие и рыболовство, и множество прекрасных городов и деревень устилали лик его. С размахом отмечали крестьяне праздники и славили своих правителей и своих могучих и добрых волшебных соседей. Все жили в мире с обитателями реки и гор, ибо защищали он их от коварных и бессердечных обитателей теней, что мечтали выбраться из глуши лесов и править всеми землями.

Глава 2. Золото глаз.

Фрегат под парусами из синего дакрона растворялся в алых лучах заката, уходя всё дальше от покрытого холодным чёрным песком побережья.

Мужчина с довольной ухмылкой надвинул на рогатую голову капюшон и, блеснув пурпурным атласом плаща, скрылся в могучих зарослях тенистого леса. На море начинался шторм.

Безжалостный ледяной дождь преследовал скитальца на всём пути до мрачного замка в глубине чащи. Дворец тот был воздвигнут из камней цвета тёмной ночи: турмалина и обсидиана, а его одинокая башня возвышались над древними сводами деревьев.

Стук мокрых металлических каблуков по чёрному хладному мрамору. Скелето подобные дамы с картин в старинных сумрачных перголах изящно кланялись ему, указывая дорогу. Когда путник дошёл до конца коридора, то мощные двери из синего оникса пред ним отворились сами, и тот вошёл в королевский чертог.

В тусклом свете свечей цвета сангрия на нефритовом троне в виде раскрытой драконьей пасти, подпирая щеку рукой, величественно восседал король демонов. Взгляд его золотом вспыхнул во мраке рубиновой короны, устремив его на пришедшего гостя так свирепо, что тот мгновенно пал на одно колено и скинул с белёсых волос капюшон.

– Хм. Не плохо, Ареаль. Ты стал весьма умело превращаться в человека. Только тебя выдаёт твой хищный взгляд. – промолвил Владыка.

Юноша поднял голову, лицо его было прекрасно и бледно, как первый снег, а глаза светились леденящим синим светом, безжизненным и жестоким. Скривив губы в подобие улыбки, он ответил:

–Мне не превзойти Вас в искусстве перевоплощения, Ваше Величество.

Очи короля сверкнули алыми искрами, уста приобрели багровый оттенок, обнажив бритвы зубов в звериный оскал, и шипя, словно змея, он изрёк:

– Ты как всегда нагл, мой друг. Будь кто другой на твоём месте, я бы уже давно вырвал ему язык и скормил бы их ему за такую дерзость. Не заставляй меня больше ждать. Я начинаю терять терпение. Отвечай, как прошла встреча с правителем Меира?

–Переговоры прошли успешно, Ваше Темнейшество. Союз заключён. Через две ночи на третью луну, мы возьмём в тиски обитателей Кристальных гор и сожжём их царство дотла. Разумеется, мы поделим его с людьми. Нашему народу достанутся солнечные вершины, а им всё золото и богатство недр. Чудесный уговор, не правда ли, Владыка? – губы Ареаля сомкнулись в ядовитой улыбке.

– Прекрасно. Две сотни лет, скрываясь во мраке тумана, я ждал, пока Меиром начнёт править такой бестолковый король. Пообещали ему сокровища, и он тут же согласился предать горный народ, что веками защищал их от бед. Воистину Жестокий король, он достоин своего прозвища. Убить тех, кто помог ему зачать долгожданного наследника престола. Выбрав богатство вместо дружбы, за самоцветы сеять смерть. Ему место среди лесных ядовитых туманов, а никак не на королевском троне! Ах, этот презренный человечишка не достоин править столь прекрасными землями Орифэла.

–Ах, бедная Ирида. – вздохнул Ареаль, и его ледяной взгляд стал столь нежен и печален, но через мгновение в них вновь властвовала лишь лютая зима.

Эта мимолётная перемена не могла остаться незамеченной тёмным правителем и тот, сделав свой голос столь мягким, словно шёлк, молвил:

– О, так ты всё ещё любишь её? Уже столько лет минуло с вашей первой встречи. Она больше не та хрупкая девочка с жемчугом в косах, а жена короля. Пора бы тебе отпустить эту бредовую мечту. Она никогда не будет твоей. Хотя я восхищён её силой воли, она как никто другой смогла пережить все тяготы этого мира. Достойна женщина. Но ты сам выбрал её для исполнения нашего коварного плана. Я поручил тебе найти невесту для Олрика, неспособную родить, такую, что вскружит ему голову, и которой можно будет легко управлять. А ты сам в неё влюбился и тайно защищал её все эти годы. Даже спас её от гнева своей старшой сестры Урэль. Я молча позволил тебе делать всё это, ибо на всём белом свете могу положиться лишь на тебя.

Из жалости к тебе, я даже столь мощное заклятие наложил на неё, а она всё отказывается умирать.

Она всё сражается с косточкой смертью. Почему её израненное сердце не желает покоя? Почему она продолжает страдать? Я даровал ей вечный счастливый сон и душевный покой, разве я не великодушен? Уж лучше пусть навеки сомкнутся её веки, чем узрит она, тот грех, что совершит её ненаглядный Олрик.

О не печалься, друг мой, не печалься, ты же сам прекрасно знаешь, что жизнь человека лишь яркая вспышка в вечном синем небе, в жизни демона – лишь быстрая улыбка. Чем дольше ты будешь цепляться за эту беспощадную любовь, тем горестей ты будешь коротать столетия, забывая её прелестные черты, блеск глаз, теплоту кожи, аромат волос, её голос и смех. И ты до скончания веков будешь оплакивать её, изувечишь своё сердце, изранишь душу. Ты благородный воин, Я не желаю видеть, как ты погибнешь от тоски.

Уж лучше пусть она почивает в королевском склепе вечно молодая, вечно прекрасная.

Не держи на меня обиды, Ареаль, я делаю это для твоего же блага, и чтобы наш народ теней смог жить свободно. Не вини себя, придёт время, и ты поймёшь, что я был прав.

Поднял очи на своего владыку Ареаль, и боль пронзила его кости и душу. На миг ему показалось, что король Винсент стал прежним, когда он был центром его вселенной, до того, как ужасная рана изувечила его душу и мысли. Теперь повелитель тьмы изменился, ему, вряд ли, удастся вернутся на сторону света. Но Ареаль никогда не смог бы забыть своего спасителя, того, кто был так добр и справедлив, того кто даровал ему имя и кров, того кто научил его выживать в этом, полном горя и несправедливости, мире, тот кем он бескрайне восхищался и почитал. Сейчас же демон снега лишь желал облегчить ужасную боль своего предводителя, а по сему и сам покрыл своё сердце бронёй из льда, чтобы тоже лишиться своих чувств. Но лишь одно упоминание о прелестной Ириде, заставляла его кровь вскипать, а ледяные доспехи покрывались обилием трещин, и веток тепла расцветал в его истерзанной печалью груди.

Ах, если б только в груди моей билось бы живое пламя, а не тяготил душу хладный камень, я, быть может, сжалился над ней. – продолжал свой монолог Винсент. Но сейчас я желаю видеть её в агонии и ужасе. Ах, её сердце разобьётся от столь гнусного поступка её ненаглядного Олрика. Так что теперь пришла пора тебе подчиниться моей воле. Смирись, ибо ей не долго осталось петь среди живых.

И вновь лик короля теней стал мрачен и суров, глаза его замерцали золотым пламенем во мраке ночи.

Всего на минуту мёртвая тишина воцарилась в тронном зале, затем, под вспышками карминовых молний и неистовый рёв грома, со стен и потолка посыпались крупные куски опала и оникса, горгульи расправили свои грозные шипастые крылья, пробуждаясь от векового сна.

Огромные пауки с человеческими лицами, жуткие особи синего, чёрного, пепельного- белого цвета, покрытые шерстью, с обилием рогов, со множеством глаз, двойными рядами зубов, и существа, вовсе лишённые рта, наводнили стены замка, выползая из заросших мхом корней деревьев и ядовитых прибрежных скал, наполнили воплями и смехом обитель своего мрачного Владыки.

Гордо озирая своих подданных, властитель провёл пальцами по бледной щеке и сорвал с себя пол лица, обнажив перламутровую змеиную кожу. Король поднял верх, к кроваво-красной Луне, тонкую, увенчанную стальными когтями руку и торжественно произнёс: «Сотни лет мы скрывались среди отравленных туманов Изумрудного леса, презираемые и гонимые всеми, но теперь всё изменится! Ведь алчный король Меира, заключил с нами военный союз. На третью ночь мы уничтожим обитателей гор. Впредь никто больше не сможет удержать нас в этом тоскливом месте. Весь Орифэл падёт к нашим ногам!»

Радостные вопли ночных тварей сливались в ужасную, леденящую кровь симфонию, что слышна была на сотни вёрст вокруг, даже лютые лесные хищники и птицы ночные, дрожа от страха, укрылись в своих дуплах и норах. Даже маленькие крылатые вампиры не смели издать ни звука в эту скорбную ночь.

Разорвав пополам человеческую оболочку, предстал пред всеми генерал армии тьмы – синекожий Ареаль. И ухмыляясь крокодильей пастью произнёс: "Да Здравствует король Винсент!"

А после до самого рассвета народ теней пировал свежей плотью и пили терпкое вино из людских страхов и ночных кошмаров. Прекрасные черновласые ведьмы пели песни и танцевали с отвратительными монстрами, звучали боевые гимны, звенели костяные мечи.

С рассветом ужасная буря стихла, и небо озарилось нежными лучами солнца. Ничто не предвещало столь скорого приближения великого несчастья.

Глава 3. Пламя печали                  Поражённая неизлечимой болезнью, в шёлке сиреневого балдахина, лежала, сомкнув веки, столь рано поседевшая королева Ирида. Ужасный кошмар терзал её снова. Дивные тени кружились в морозном воздухе, вспышки ослепительных красок слепили очи цвета изумруда, затем всё затихло, и тревожные возгласы зазвучали в темноте:

–Какой самый счастливый миг в жизни девушки? – вопрошал женский голос во тьме.

–День, когда она полюбит! – молвила другая тень.

–Свадьба, конечно, свадьба! – раздался третий возглас.

–Встреча с суженным, что вернулся с поля боя! – и вновь прекрасное и загадочное пение раздалось из сумрака.

Затем краски мрачнели. Непроглядная пелена застилала взор, и в кромешной тьме голоса звучали вновь.

–Я придумала! Не увидит – не полюбит. Не полюбит – не умрёт. – радостно воспела тень.

–Глаза, взамен заберём её глаза. – спокойно молвила вторая тень.

–Да, да. Возьмём зрение в обмен на жизнь. – третья тень радостно захлопала в ладоши.

–Ну что, королева, по рукам? – величественный голос взывал Ириду к ответу.

В свирепом круговороте сна предстали ей образы водных дев, что держали маленькую девочку на руках, и гладя, её розовые щёчки, шептали: «Бедное, бедное дитя, мы поможем тебе.»

Положив малютку на большую морскую муаровую раковину, что появилась из бурлящих глубин, лучи солнца отражались от её перламутра, рассекая синеву туч, мечами перламутра, принялись русалки водить хороводы на водной глади вокруг неё, и каждая из них, проходя мимо, роняла на девочку драгоценный хрусталь своих слёз.

Затем явился ей ужасный обрывок воспоминаний ушедшего утра. Снаряжался в долгий путь король, золотом мерцали латы его, но вместо праздничных даров, в руке своей сжимал он меч. Сотни солдат под лазурными флагами Меира следовали за ним.

Откашливаясь кровью, молила она его отступить. Лила жгучие слёзы печали, на горячую грудь его, но всё было тщетно.

Взял в ладони правитель холодные руки соей жены и молвил: «Солнце моё, не бойся ничего, с победой я вернусь.» Оседлал правитель своего белоснежного коня, поднял к плачущему небу остриё своего меча и отправился в путь.

С криком, полным отчаянья, вырвалась Ирида из мира грёз. Измученное сердце птицей билось в тесной клетке рёбер, алый пот стекал по её бледной и холодной коже, превращая её образ в несчастный призрак былой красы. Дрожа, поднялась она с измятой постели.

Сквозь раскрытые витражные окна в опочивальню проникали пунцовые брызги огня, удушающий запах дыма, и серебренный пепел витали в ночном воздухе. Вместо дивных песен, русалки рыдали, бурлили волны вечно спокойной Жемчужной реки.

Хрустальное царство пожирало пламя. Столица Луар, что была воздвигнута из лунного камня и розового кварца и светилась во тьме ночи, подобно маленькой звезде на вершине гор, постепенно теряла свой блеск – это значило лишь одно: жизнь покидала царя людокрылов мудрого и справедливого Идифа.

Горькие слёзы хлынули из печальных глаз Ириды, обессилено упала она на вымощенный лазуритом пол, и устремив последний свой взгляд в туманную даль, молвила: «Олрик, любовь моя, что ты наделал…»

Осколки стекла усыпали остывшее тело королевы, когда от взмаха мощных серебряных крыльев разбилось витражное окно.

Печальным взглядом окинул королевскую опочивальню Вефир: «Покойся с миром.»– прошептал царевич, прикрывая её заплаканные глаза.

Не успел он подняться с колен, как двери в спальню с грохотом отворились. В ночной рубашке, сжимая, трясущейся рукой, тяжёлый серебряный меч, взглядом полным горечи и ненависти смотрел на нежданного гостя наследник трона юный Адриан.

Увидел незнакомца Адриан и застыл в изумление. Боялся он пошевелиться, словно оцепенел от жуткого холода. Незваный гость медленно приближался, и сердце Адриана забилось бешено. Ужас и бессилие наполнили его очи, и слёзы хлынули из его глаз, цвета неба, его руки лихорадочно задрожали. Пред ним предстал царевич горного королевства, но лик его был столь обезображен, что с трудом можно было узнать его величественный лик.

Его некогда прекрасное лицо, на котором вечно сияла улыбкам полная доброты помрачнело, губы приобрели тёмно-синий окрас, словно у мертвеца, кожа его была бледна, словно снег, а из прекрасных глаз цвета индиго струились потоки кровавых слез, обрамляя исхудалые щеки.

Их взгляды встретились, и печальный людокрыл раскрыл свои мощные крылья так, что поток обжигающего ветра чуть не сбил молодого принца с ног. Его некогда прекрасные перья, что светились серебром, потускнели, а многие ряды оперения и вовсе почернели от ужасного горя. Губы принца задрожали, сдерживая крик. Существо что предстало перед Адрианом было словно из кошмарного сна. Он просто не мог поверить в то, что происходит на его глазах. Тот, что был подобен для юного королевича свету тысячам звезд, столь нежный и ласковый-самый добрый на свете царевич Вифир, сейчас был похож на измученного, израненного ворона. Небесное серебро его волос обернулось свинцом туч, на висках проступили чёрные пряди, его длинная белоснежная туника была залита кровью, а тело его было покрыто множеством ран, горный царевич вырывал из тела своего обломки ядовитых стрел, и его истерзанная плоть заживала, излучая ослепительно золотое сияние. Измученный владыка людокрылов одарил принца Меира взглядом, полным сожаления. Презрение и бесконечная тоска застыла в его мрачном взоре, словно бы горный царевич видел то, что недоступно Адриану, будто он смотрел куда-то вдаль, сквозь него, словно его терзала жуткая боль от того, что он увидел в тех туманных далях. Но Вефир затаил дыхание и сжал губы так сильно, что из них просочилась алая кровь, и остался безмолвен.

Спокойной, плавной, будто то вода струится по склону гор, поступью подошёл к юному принцу Вефир и обхватил остриё меча своими тонкими пернатыми пальцами столь сильно, что рубиновая кровь из его ран хлынула горячим дождём к ногам королевича. Венценосный людокрыл устремил свой взор в очи испуганного мальчика и, склоняясь к нему всё ближе, ласковым голосом, произнёс: «Убьёшь меня так же безжалостно, как твой отец убил моего отца?»

От шока рука Адриана дрогнула, хлад серебра блеснул в луже тёплой крови.

Погладив мальчика по белоснежным волосам, житель гор вложил в его дрожащие ладони крохотный коралловый ключ, украшенный бисером речного жемчуга. И моментально отстранился от человеческого дитя, словно от раскалённого железа. Прижав руки к сердцу, царевич произнёс: «Это ключ от главного сокровища королевы Ириды. Сегодня я пришёл попрощаться и сказать, что больше не смогу хранить её тайну. Послушай, принц, воины гор веками охраняли твой народ от полчищ коварных и кровожадных обитателей мира теней, защищали вас столь хрупких и слабых созданий, помогали советами, лечили больных и раненных, никогда не желали больших богатств, чем у нас были, и делились драгоценными каменьями и золотом с властителями твоего королевства и никогда не просили ничего взамен. Так почему ж твой народ возненавидел нас?!– и голос его сорвался на крик.