
Полная версия:
Билет в обратную сторону
Надежда вернулась и снова села за стол.
— Продолжим. Что вам нужно сначала?
Аделина подвинула к ней список, отметила три самых важных вопроса. Не стала просить отвечать быстрее. Кирилл убрал со стола свою сумку, чтобы хозяйке не приходилось каждый раз тянуться через неё к снимкам.
Они начали с простых вещей. Как попасть от остановки к нужному повороту, где безопаснее перейти дорогу, что осталось от старого здания, которое Андрей описывал в черновике. Надежда показывала снимки и спорила с отдельными подписями. Не всё, что он рассказывал, было верно. В одном месте перепутал год, в другом приписал семье историю соседей. Аделина записывала замечания и чувствовала странное облегчение: Андрея можно было поправлять. Его смерть не превращала каждый лист в неприкосновенную истину.
— Вы ему говорили? — спросила она про неверную подпись.
— Конечно. Он обещал исправить. Может, исправил в другом файле. У него всегда было по три начала.
Кирилл отложил один снимок отдельно.
— Вадиму покажем. Не станем править по памяти.
Надежда кивнула и вышла поставить чайник. Аделина посмотрела в открытое окно. Во дворе мужчина снимал с верёвки бельё, складывая каждую вещь прежде, чем положить в таз. Из соседней комнаты доносилось негромкое радио. Здесь продолжался обычный день, и её прежняя поездка была только одной из многих историй хозяйки.
— Я тогда думала, что она нас запомнила навсегда, — сказала Аделина.
Кирилл посмотрел на неё.
— Почему?
— Не знаю. Мы приехали, Андрей всех познакомил… Мне казалось, мы делаем что-то большое.
— Для нас делали.
Надежда вернулась с чашками. Поставила сахар, печенье, тарелку нарезанного сыра. Аделина начала помогать и чуть не пролила кипяток, потому что взяла чайник за горячую часть ручки. Кирилл придержал блюдце, на которое она торопливо поставила чашку. Надежда отодвинула бумаги подальше.
— Андрей тут однажды чай на всю карту вылил, — сказала она. — Потом сушил на верёвке. Я ему говорю: копию сделаем. Он: там карандашом важное. Так и висело у меня, пока не высохло.
Аделина вспомнила волнистый край одной из карт в ящике. У этой неровности оказалась обычная причина, не буря, не поход, не отчаянная работа в тяжёлых условиях. Она почему-то была рада этому больше, чем красивому воспоминанию.
Разговор вернулся к старой поездке, когда Надежда достала папку с печатными материалами. Среди листов лежал тонкий буклет компании «Западный маршрут». Аделина узнала макет раньше, чем прочитала название: широкие белые поля, зелёная линия вдоль берега, две колонки русского и немецкого текста.
Её перевод.
На обороте стояло имя координатора, рядом — благодарность участникам подготовки. Андрея в списке не было. Имя Аделины было.
— Я думала, это так и не вышло, — сказала она.
Надежда посмотрела на неё поверх очков.
— Небольшую партию печатали. Потом переделали. Мне дали несколько штук на встрече.
Кирилл взял буклет, раскрыл на середине. Аделина знала, что он ищет. Тот самый участок был обозначен общей линией, без объяснения, как пройти. В немецком тексте стояло слово, которое она выбрала после долгого спора с координатором: «прибрежная прогулка». Не «тропа», не обещание свободного прохода. Она добилась этой мягкой формулировки и считала, что сделала всё возможное.
После фотографий закрытого спуска, которые прислал Кирилл, мягкость слова выглядела иначе.
— Андрей просил не печатать этот разворот, — сказала Надежда.
— Я знаю, — ответил Кирилл.
Аделина перевела взгляд на него. Он не смотрел на неё и не торжествовал. Просто держал буклет двумя руками, чтобы не порвать уже надломленный сгиб.
— Он потом принёс мне свои замечания, — продолжала Надежда. — Хотел, чтобы я отвезла на собрание. Я отвезла. Но его там уже ждали как человека, который опять всё задерживает.
— Кто ждал?
Надежда назвала несколько фамилий. Аделина помнила одну: координатор проекта, от которого зависел её контракт. Он говорил спокойно, всегда находил возможность похвалить её перевод перед тем, как попросить убрать неудобную оговорку. Она не считала его плохим человеком. Он и сейчас, возможно, не был плохим во всём. Это только мешало понять собственное поведение.
— Вы выступили? — спросила она.
— Я передала бумаги. Выступать за него не могла: я на том участке не была. И сказала это сразу.
Надежда убрала очки в футляр, затем снова достала: ещё нужно было найти страницу. Время подходило к часу. Аделине хотелось попросить её остаться, отложить запись, вспомнить всё подробно, но она видела собранную сумку на стуле и понимала, что их прошлое не даёт права занять весь чужой день.
— Можно снять буклет? Для сверки, не для публикации.
— Можно. Только подписи потом не отрежьте, когда будете сравнивать. А то получится, будто никто ничего не делал.
Аделина сфотографировала все развороты, включая последний. На экране её имя оказалось мелким, но отчётливым. Она проверила резкость и сохранила снимок.
Перед уходом Надежда сказала, что у неё должны быть письма по тому проекту. В папке или на старой почте; сразу не найдёт. Если понадобится, посмотрит на следующей неделе.
— Не специально для нас, — начала Аделина.
— Специально и посмотрю. Иначе зачем мне туда лезть? Только не завтра.
На улице они некоторое время шли молча. Кирилл предложил сперва проверить остановку и переход, раз уж они здесь. Аделина согласилась. Дело помогало двигаться, но не избавляло от мыслей. Она смотрела на дорогу, отмечала, где неудобно с сумкой, и одновременно видела зелёную линию на развороте. Сколько раз за эти годы она рассказывала о старой работе так, будто отказалась от неё вместе с Андреем? Не прямо лгала. Просто говорила: «Проект развалился». Это было правдой. Только её перевод успел выйти раньше, чем всё развалилось окончательно.
У остановки Кирилл спросил, хочет ли она посидеть.
— Я не из-за пятки молчу.
— Я понимаю.
— Ты видел этот буклет раньше?
— Нет. Андрей говорил, что они что-то напечатали. Я не искал.
— Почему?
Он посмотрел на дорогу, по которой должен был прийти автобус.
— Потому что не хотел ещё раз с ним об этом говорить.
Аделина села. Ветер тянул бумажный край расписания, и она придержала его ладонью, пока Кирилл делал снимок. Они всё ещё могли работать вместе. Это не означало, что между ними стало проще.
Глава 8. Недостаточно данных
Кирилл отправил Вадиму снимки старого спуска и долго смотрел на последнее сообщение перед нажатием кнопки. «Фотографии были у меня». Можно было написать «сохранились у меня», и тогда фраза рассказывала бы о полезной находке, а не о том, почему Андрей не получил их вовремя. Кирилл оставил первый вариант.
Вадим позвонил вечером. Спросил, какие именно материалы имелись к дате несостоявшегося обсуждения. Кирилл объяснил: снимки уже были, часть замеров — тоже, сам он там прошёл вместе с Андреем. Аделина видела закрытый участок, но не участвовала в измерениях. Никто из них не был специалистом, который мог официально объявить склон безопасным или опасным; Андрей и не пытался. Он требовал не обещать читателю проход там, где существующее ограждение запрещало идти.
— Тогда формулировку придётся менять, — сказал Вадим.
— Какую?
— Я набросал вводный абзац к личной главе. Что первый вариант книги не состоялся из-за разногласий и недостатка проверенных данных. По материалам, которые у меня были, это выглядело так.
Кирилл стоял у своего кухонного окна. На подоконнике сохли две чашки, одна с отколотой ручкой. Он давно собирался её выбросить и всё время оставлял для чего-нибудь. Теперь взял её, поставил на стол, не понимая, зачем понадобилось движение.
— Данных хватало, чтобы убрать участок из рекламы.
— Для всего маршрута — не хватало.
— Для этого хватало.
Вадим помолчал.
— Мне не нужен в путеводителе большой спор о старой компании. Она вообще ещё существует?
— Не знаю.
— Вот. Я не могу отдавать место непроверенным обвинениям. У нас книга о поездках, а не расследование.
— Тогда не пиши, что он не собрал данные.
Кирилл услышал собственный голос: резкий, слишком громкий для пустой кухни. Вадим не ответил сразу, и он заставил себя продолжить тише.
— Я понимаю, что ты не можешь. Я тоже не хочу обвинений на пять страниц. Но если написать так, получится, Андрей опять не успел. А он успел. Я не дал ему фотографии.
Слова наконец вышли целиком. Никого рядом не было, можно было смотреть куда угодно. Кирилл смотрел на трещину в чашке.
— Почему? — спросил Вадим.
— Это уже личное. Но к недостатку данных отношения не имеет.
— Хорошо. Пришли последовательность с датами. Где не уверен — так и напиши. Я сверю с тетрадью. Ничего из нашего разговора автоматически в книгу не пойдёт.
Кирилл поблагодарил. После звонка он несколько минут ходил по кухне, убрал хлеб, вытер стол, потом достал ноутбук. Даты приходилось восстанавливать по файлам и письмам, не по памяти. В одной он ошибся на день. В другой — на три. От этого собственная уверенность в давней истории стала менее приятной, зато появилась возможность что-то уточнить.
Аделине он написал позже: Вадим просит сверить хронологию. Она ответила, что сделает утром. Потом добавила: «Спасибо, что отправил снимки целиком». Кирилл прочитал сообщение и почувствовал желание немедленно рассказать, как отказался подтвердить неверный абзац. Хотел, чтобы она знала: он на этот раз не промолчал. Но сообщение получилось бы просьбой оценить его. Он убрал телефон.
На следующий день они ехали в Янтарный с двумя ночёвками. Раздельные комнаты подтвердили заранее. Кирилл взял сменную одежду и всё равно несколько раз проверил рюкзак, будто собирался далеко и надолго. Дома оставались посуда, рабочая куртка, пакет мусора, который он вынес уже на пути к остановке. В этом коротком отъезде почему-то было больше волнения, чем в поездках, которые он совершал один за последние годы.
Аделина встретила его возле автобуса. Волосы собраны, лицо усталое, в руках пакет с булочками. Одну она протянула ему.
— Я купила две. Не знала, завтракал ли ты.
— Завтракал. Потом съем.
Он убрал булочку в рюкзак. Не стал есть сразу только ради того, чтобы порадовать её. И она не обиделась — во всяком случае, не показала.
Дорога была спокойной. Аделина работала в телефоне, иногда записывала что-то в блокнот. Кирилл смотрел на поля и редкие дома. Он давно не ездил здесь пассажиром и видел места иначе: не поворот, на котором нужно снизить скорость, а женщину, несущую две сумки; не покрытие дороги, а сад за забором. Андрей умел так смотреть всегда. Кириллу для этого пришлось оставить машину.
У гостевого дома их встретила хозяйка, женщина примерно его возраста с мокрыми после уборки руками. Она показала комнаты по разные стороны коридора и попросила не оставлять обувь с песком на ковре.
— Завтрак с восьми. Если раньше уходите, скажите сегодня.
Аделина уточнила, есть ли место, где можно вечером поработать, не сидя на кровати. Хозяйка показала общий стол внизу. Кирилл предложил принести из его комнаты второй стул, потому что у Аделины стоял низкий табурет. Она сказала, что сначала посмотрит, удобно ли за столом.
Свою комнату он освоил за минуту: рюкзак на полку, зарядка к розетке, окно приоткрыть. Потом сел на кровать и услышал, как за стеной кто-то передвигает мебель. Он не знал, Аделина это или другой гость. Всё равно прислушался.
После обеда они вышли к берегу. Проверяли доступный благоустроенный участок, расстояние до остановки, место, где в тексте Андрея начиналась отдельная прогулка. Никакой необходимости спешить не было. Кирилл шёл медленнее, чем обычно, сначала из-за её пятки, потом потому, что сам не хотел заканчивать день быстро.
— Ты вчера говорил с Вадимом? — спросила Аделина.
— Да.
— Он прислал мне свой абзац. Сказал, ты не согласен.
Кирилл остановился у ограждения, чтобы пропустить семью с коляской.
— Там было неверно про данные.
— Я видела.
Она смотрела на море, и он не мог прочитать её лицо. Раньше ему казалось, что если Аделина не спорит, то согласна. Потом выяснялось, что она просто не хочет продолжать разговор при людях или считает спор бессмысленным. Сейчас он спросил:
— Ты думаешь, надо было оставить?
— Нет. Но я боюсь, что мы совсем уйдём от книги. Будем доказывать, кто тогда что сделал.
— Мы и так это делаем. Только каждый про себя.
Аделина повернулась к нему. Он пожалел о фразе: слишком законченная, будто заранее придумал. Но она не стала спорить.
— Да, — сказала она. — Наверное.
Они пошли дальше. Внизу на песке мальчик пытался поднять большую плоскую доску; взрослый рядом не помогал, пока ребёнок сам не позвал. Кирилл смотрел на них и думал, что иногда ждать чужой просьбы труднее, чем сразу подхватить тяжёлое. С Аделиной он чаще подхватывал — и потом требовал благодарности за то, о чём она не просила.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

