Читать книгу Билет в обратную сторону (Елена Ладина) онлайн бесплатно на Bookz
Билет в обратную сторону
Билет в обратную сторону
Оценить:

4

Полная версия:

Билет в обратную сторону

Елена Ладина

Билет в обратную сторону

Глава 1. После всех

Аделина узнала Кирилла со спины, хотя за восемь лет он успел поседеть. Он стоял возле калитки, чуть наклонив голову к женщине в синем пальто, и держал чужую сумку. По тому, как он прижимал её локтем к боку, Аделина поняла: сумку дали ненадолго, попросили подержать, а теперь забыли. Раньше она могла бы подойти и забрать. Теперь миновала их обоих, не найдя подходящего выражения лица.

Светлана ждала у дорожки. В руках у неё была одна белая гвоздика, оставшаяся без пары. Она поправляла бумажную обёртку на стебле и смотрела на приближавшихся людей так, словно должна была отметить каждого в списке. Аделина обняла её. Под ладонью оказалось не тёплое плечо, а скользкая подкладка пальто: воротник вывернулся, и Светлана, должно быть, давно этого не замечала.

— Я думала, ты не успеешь.

— Успела.

Не хотелось объяснять, что самолёт прилетел вчера, что она ночевала в гостинице и утром дважды переставляла будильник, хотя уже не спала. Не к чему было говорить о собственном пути рядом с женщиной, которая последние три дня выбирала гроб брату.

— Он был бы рад, — сказала Светлана и сразу отвернулась. — Пойдём.

Аделина пошла рядом, осторожно ступая по рыхлому краю дорожки. Туфли оказались неподходящими: она взяла единственные чёрные, не подумав, что придётся долго стоять на земле. Андрей при виде этих туфель непременно предложил бы заехать к нему за другой обувью. Он хранил у себя вещи многих людей, давно переставших ездить с ним в экспедиции: ботинки, кепки, кружки. У каждой вещи имелся хозяин и случай, по которому она могла понадобиться. Теперь неизвестно было, кому всё это вернуть.

У могилы она не сразу смогла посмотреть на фотографию. На ней Андрей щурился от солнца и держал за плечо кого-то, обрезанного рамкой. Аделина помнила этот снимок. Она сама его сделала в тот год, когда ещё не научилась проверять, кому именно улыбаются люди перед объективом. Светлана увеличила лицо брата, и чужое плечо осталось в правом нижнем углу — светлая куртка, край воротника. Куртка Кирилла.

Короткая речь пожилого мужчины закончилась просьбой не забывать Андрея. Потом говорили другие. Аделина слушала слова «увлечённый», «неутомимый», «настоящий» и ждала хоть одного, от которого он стал бы похож на себя. Наконец женщина с красными веками рассказала, как он однажды вернулся за её пакетом с лекарствами, оставленным в автобусе, и из-за этого опоздал на встречу в администрации. Он тогда всю дорогу сердился, сказала она, не на неё, а на водителя, который не хотел остановиться; и потом ещё долго сердился, потому что справку ему так и не дали. Несколько человек кивнули. Аделина впервые за утро почувствовала, что находится на похоронах Андрея, а не слушает чужую биографию.

Когда начали расходиться, Кирилл подошёл к Светлане и спросил, кого отвезти. Голос у него почти не изменился. Стал только ниже, будто он говорил после долгой простуды. Аделина ожидала, что он обратится к ней, и заранее приготовила ответ про такси, но Кирилл не спросил. Он посмотрел ей в лицо, кивнул и пошёл к женщине в синем пальто, всё ещё державшейся поблизости.

Ей стало обидно. Тут же — стыдно за эту обиду. Какое имело значение, заговорит ли с ней бывший муж, если Андрей лежал теперь под цветами, а Светлана искала в кармане бумажный платок и находила только квитанции.

— У меня есть, — сказала Аделина.

Она достала пачку из сумки, распечатала её зубами, потому что тонкая клеевая полоска не поддавалась пальцам, и отдала целиком. Светлана взяла один платок, вернула остальное, потом всё-таки попросила оставить пачку.

На поминках они оказались за одним длинным столом, но далеко друг от друга. Кирилл сидел у прохода, вставал, пропускал людей, приносил воду. Аделина смотрела на его руку, когда он передавал графин. Обручального кольца не было; от прежнего кольца тоже не осталось заметного следа. Она не собиралась этого выяснять. Поймав себя на том, что выяснила, положила вилку и заставила себя съесть хлеб.

После еды Светлана попросила её не уходить. Аделина подумала, что нужна помощь с квартирой, билетами, чьими-то вещами. Это даже принесло облегчение: ей хотелось получить простое поручение, которое можно выполнить сегодня и потом увезти с собой память о том, что она хоть чем-то пригодилась.

Они вернулись в Андрееву квартиру ближе к четырём. Кирилл приехал отдельно, с коробкой посуды из кафе. Дверь ему открыла Светлана, не спрашивая, кто там. На кухне он поставил коробку возле холодильника и остался в коридоре с курткой на руке. Аделина уже сняла пальто. Из-за этого ей показалось, что она здесь по-прежнему своя, а он пришёл ненадолго.

В квартире пахло пылью и яблоками. На подоконнике лежали три яблока, одно сморщилось с того бока, который был обращён к батарее. Чашка Андрея стояла в сушилке. Светлана взяла её, подумала и убрала в шкаф, не предложив никому чай.

— Я вас обоих попросила, — сказала она. — Потому что потом опять начнутся ваши дела, и я не поймаю.

— Я здесь, Свет, — ответил Кирилл.

— Я знаю, что ты здесь.

Он повесил куртку. Аделина заняла стул у окна, тот, на котором обычно сидела раньше. Кирилл остался стоять, пока Светлана не вытащила из-под стола ещё один. Сели они боком друг к другу, оставив между собой угол с потёртой клеёнкой.

Папка была обычная, зелёная, с тугими завязками. Светлана развязала верхнюю, но нижняя затянулась узлом. Кирилл протянул руку.

— Не надо, я сама.

Светлана ковырнула узел ногтем. Несколько секунд они смотрели, как она с ним справляется. Потом папка раскрылась, и наружу выскользнул снимок автобусной остановки. Над скамейкой виднелась надпись, которую Аделина помнила: две буквы были выведены поверх старых, более светлой краской. Она не могла вспомнить название посёлка, но помнила, что именно здесь Андрей потерял колпачок объектива и заставил их искать в траве.

— Он доделывал путеводитель, — сказала Светлана. — Не тот прежний. То есть начало оттуда, но сейчас совсем другой. Для тех, кто без машины. По берегу, с остановками, где можно остаться, где не надо лезть напрямик. Хотел выпустить маленькой книгой.

Аделина подняла глаза на Кирилла. Он смотрел в папку.

— Я знаю, — сказал он.

Она не знала. В последнем их разговоре Андрей спрашивал о переводе подписи на старой открытке. Она обещала посмотреть и посмотрела; прислала ему несколько вариантов, объяснила разницу. Он поблагодарил. О книге не сказал ни слова.

— С издателем уже договорились, — продолжала Светлана. — Вадим просит проверить маршрут. Андрей зимой ходил, но после зимы всё меняется. Где-то лестницу закрыли, где-то кафе откроется только в июне. Ему нужен май.

— Света, — тихо сказал Кирилл, — тебе сейчас необязательно это делать.

— Мне вообще теперь ничего необязательно.

Он отвёл взгляд. Светлана взяла снимок, который выскользнул из папки, и вернула его на место, выравнивая с другими бумагами.

— Простите. Я не хотела. Просто я утром встаю и не понимаю, что делать с днём. А это понимаю. Есть книга. В ней можно что-то проверить. Вы были в первой поездке. Вы знаете, что он хотел.

Аделина коснулась пальцем угла страницы. На ней мелким почерком было написано: «Выход к морю — уточнить после шторма». Ни даты, ни окончательной формулировки. Так он всегда и работал: оставлял себе поручения в тех местах, где другой уже решил бы, что готово.

— Сколько времени? — спросила она.

— До конца месяца. Не каждый день. Вадим даст список. Он просил людей, которые смогут не только по карте посмотреть.

— Я не могу обещать месяц.

Сказав это, Аделина почувствовала привычное облегчение от точности. Не «не хочу», не «не поеду с Кириллом», а объективное ограничение: работа, сроки. В Петербурге у неё лежала половина переведённого каталога, и на двадцать третье была назначена встреча с заказчиком. Но встречу можно было перенести в видеозвонок, а каталог — переводить здесь. Она уже знала это и продолжала держаться за фразу.

— Тогда скажи, сколько можешь, — ответила Светлана.

Кирилл не помог ей отказать. Прежде он часто делал это: объяснял за обоих, что они устали, опаздывают, не смогут приехать. Потом Аделина злилась на него за эти объяснения. Сейчас она ждала такого же движения — и злилась заранее, хотя он сидел молча.

— Мне нужно понять работу. И где жить.

— Гостиницу оплатят. Скромную. Я могу часть…

— Света, не надо, — перебила она. — Я не об этом.

Наступила пауза. Кирилл поднял глаза, и ей пришлось сказать при нём, без удобного посредничества:

— У нас должны быть отдельные номера. На всём маршруте.

Светлана кивнула слишком быстро.

— Конечно.

— Я не думал иначе, — сказал Кирилл.

Это было сказано ровно, без упрёка. Аделина всё равно услышала упрёк и от этого рассердилась сильнее, чем если бы он позволил себе усмешку. Ей было сорок три года, она восемь лет жила одна, сама покупала билеты, договаривалась о работе, лечилась, меняла замки. Она имела право оговорить отдельную комнату, не чувствуя себя человеком, который слишком много о себе вообразил.

Светлана вынула из папки лист с телефоном редактора.

— Позвоните ему завтра. Пожалуйста. Он всё объяснит лучше меня.

Аделина забрала лист. Кирилл сфотографировал номер. Их руки на секунду оказались рядом над столом, и она заметила на его большом пальце старый шрам. Помнила порез, аптеку, зелёную коробку с пластырем. Могла бы сейчас сказать, чем именно он порезался, и не знала, кому он звонит вечерами.

Уходили они вместе. Светлана закрыла дверь прежде, чем лифт дошёл до этажа, и за дверью сразу стало тихо. В лифте Кирилл спросил:

— Тебя отвезти?

— Я вызвала.

— Хорошо.

Она ещё не вызывала. Нажала на экран телефона, увидела своё отражение в чёрном стекле и только потом открыла приложение. На улице Кирилл остановился рядом, пока она ждала машину. Не загораживал от ветра, не предлагал куртку, не пытался говорить. От этой осторожности ей захотелось задать какой-нибудь простой вопрос о его жизни, чтобы они наконец перестали стоять, как незнакомые люди, которым зачем-то сообщили об общем прошлом.

— Ты давно знал про книгу?

— С осени.

— Он часто тебе звонил?

Кирилл посмотрел на освещённое окно пятого этажа.

— Иногда. Я ему помогал с поездками.

— Понятно.

Она услышала собственное «понятно» и пожалела: ничего понятного в этом слове не было. Было удивление, что жизнь Андрея продолжалась без её участия, и неприятное желание немедленно выяснить, насколько близки они остались с Кириллом. Машина подъехала к другому подъезду. Аделина махнула водителю, попрощалась и пошла, стараясь не ступать на каблук слишком сильно.

В гостиничном холле её остановила администратор. Нужно было уточнить, не потребуется ли продление после завтрашнего дня: на следующие даты уже имелись брони. Аделина вспомнила свой обратный билет, купленный на вечер четвёртого, и невнятно сказала, что, возможно, задержится.

— Тогда продление не сюда, — ответила администратор. — Есть другой номер. Я могу показать утром.

Она повернула к Аделине лист с ценами. Разница была небольшой за одну ночь и существенной за три недели. Аделина уже хотела спросить, дадут ли скидку, если остаться надолго, но рядом поставил чемодан мужчина, ждавший заселения. Она отошла к дивану и открыла письмо с билетом.

Перенос требовал доплаты. Не непосильной; просто деньги предназначались на другое. В апреле она заказала новые очки, оплатила часть лечения зуба, собиралась заменить расшатавшееся кресло. Теперь перечисляла расходы про себя с почти постыдным удовольствием: они позволяли не решать, хочет ли она провести здесь месяц. Достаточно было обнаружить, что остаться невозможно.

Из сумки торчал угол листа с телефоном редактора. Светлана не назначила ни оплату, ни первый выезд. Пока Аделине предлагали только узнать подробности. Она закрыла страницу билета, не меняя ничего, и поднялась к себе.

Нина позвонила, когда она снимала пальто.

— Добралась? Я весь день думаю, звонить или не трогать.

— Уже в номере.

— Тебя завтра встречать?

Аделина села на стул, не расстегнув туфли.

— Пока не знаю, когда прилечу. Тут есть работа. По Андреевой книге.

Нина спросила, что за книга. Аделина объяснила про путеводитель, весеннюю проверку, издателя. Рассказала всё довольно связно, и только на вопрос, с кем она будет ездить, сделала паузу.

— С Кириллом. Света нас обоих попросила.

— Понятно.

— Там не то, что ты думаешь.

— Я пока про растения думаю. Если ты не завтра, надо зайти полить.

Аделина опустила голову. В самом деле, у Нины был её запасной ключ; перед отлётом они говорили о горшке на солнечном подоконнике. Не о бывшем муже.

— Прости. Я сегодня всё время слышу не то.

— Не извиняйся. Скажи только, когда будет ясно. На неделе могу после работы.

Аделина попросила зайти. Объяснила, какой цветок не стоит поливать вместе с остальными, где лежит небольшая лейка. На этих словах впервые за день представила собственную кухню без себя. Там оставалась вчерашняя чашка возле раковины, и на стуле висело полотенце, которое она не успела убрать. Три дня отсутствия ничего не меняли. Месяц требовал, чтобы кто-то вошёл и сделал несколько привычных движений за неё.

— Ты как? — спросила Нина, когда они договорились.

— Я его почти не увидела.

Слова вышли сами. Нина подождала.

— На фотографии. Я всё время смотрела на край куртки. На чужое плечо. На что угодно, кроме лица. А потом крышку уже закрыли.

— Ты до этого с ним разговаривала?

— Недавно. Про открытку. Обычный разговор.

Нина тихо сказала, что ей жаль. Аделина услышала за её голосом шум воды: подруга, наверное, готовила ужин. Ей захотелось остаться на связи и слушать эти звуки, но говорить больше было не о чем.

— Ты готовишь?

— Мою рис. Могу потом перезвонить.

— Нет, не надо. Просто не клади минуту.

Нина не положила. Аделина расстегнула туфлю, потом вторую, поставила обе под стул. Слушала, как подруга убавляет воду и двигает кастрюлю. За окном номера проехал автобус. Она не заплакала и не почувствовала облегчения, но смогла наконец снять пальто.

После звонка Аделина развернула лист Светланы. На обратной стороне были заметки Андрея. Он писал карандашом, нажимая так, что на бумаге оставались бороздки.

«Не делать маршрут для человека, который никогда не устаёт».

Аделина положила лист рядом с ноутбуком. Открыла рабочий файл, перевела два предложения и вернулась к началу первого: смысл был верен, но получалась чужая, неудобная русская речь. Она закрыла компьютер и наклонилась посмотреть пятку. На правой лопнула кожа; пока она ходила, боли почти не было.

Глава 2. На прежнем месте

Утром Кирилл открыл мастерскую раньше обычного. Машина на подъёмнике оставалась со вчерашнего дня; хозяин согласился подождать до вечера, но Кирилл всё равно чувствовал, будто заставляет его ждать дольше, чем обещал. Он переоделся, убрал со стула пакет с чистой рубашкой и минуту стоял перед открытым шкафчиком. Рубашку следовало отнести домой. Вместо этого он повесил её на гвоздь рядом с рабочей курткой.

В мастерской было холодно. Пока нагревался чайник, он проверил коробку с деталями и написал напарнику, что сегодня нужно будет отлучиться. Саша ответил не сразу. Потом прислал: «На сколько?» Кирилл посмотрел на телефон редактора, сохранённый вчера, и написал: «Сначала на пару часов. Потом поговорим».

Нельзя было исчезнуть на месяц только потому, что умер друг. Две машины ждали ремонта, на следующую неделю записались ещё три человека. У Саши ребёнок недавно вышел из больницы, и вечерами он уходил без задержек. Кирилл мог закрыть свою запись, потерять деньги, оплатить чужие часы. Это было неприятно, но понятно. Непонятно было, как сообщить Аделине, что он согласился ещё вчера, не превращая согласие в приглашение к ней.

Он надеялся, что она откажется. Надеялся и на противоположное, с такой же силой, и из-за этого не мог нормально обдумать предстоящую работу. В памяти стояла её рука над зелёной папкой: тонкая кожа у костяшек, короткие ногти без лака. Когда-то он угадывал настроение Аделины по тому, как она держала ручку. Вчера она смотрела на него, а он не мог понять даже, больно ли ей стоять в этих туфлях.

Саша пришёл в половине девятого. Снял шапку, стряхнул с неё мелкие капли и спросил, как всё прошло. Кирилл ответил, что нормально, потом поправился:

— Не знаю. Светка одна осталась.

— У неё кто-нибудь есть?

— Сын в Казани. Приехал, на этой неделе уезжает. Работа.

Саша налил себе чай. Он не знал Андрея, встречал только несколько раз, когда тот приезжал забрать Кирилла. Мог поэтому спросить о простых вещах, не оглядываясь на то, что положено чувствовать.

— С квартирой помощь нужна?

— С книгой.

Кирилл объяснил, стараясь не удлинять. Маршрут, автобусные остановки, расстояния. Может быть, до конца мая. Не каждый день. Он вернётся к ремонту, когда будут перерывы, и возьмёт на себя аренду за этот месяц полностью.

— Не обещай, что вернёшься между делом, — сказал Саша. — Я тогда людей запишу. Лучше скажи, что тебя нет.

Кирилл кивнул. Это было разумно и почему-то задело. Ему нравилось думать, что он успеет и здесь, и там; что отсутствие можно заранее возместить работой, и никто не получит права на него сердиться.

— До конца месяца меня нет. Если освободятся дни, помогу. Но ты на них не рассчитывай.

— Вот так понятнее.

Они постояли возле машины. Потом Саша принёс заказ-наряд, и разговор закончился. Кирилл был благодарен, что напарник не спросил, с кем он собирается ездить. Сам он тоже не сказал.

Прежде чем звонить редактору, Кирилл открыл тетрадь записи клиентов. Саша придвинул себе калькулятор. Они сидели у верстака, на котором лежал снятый кожух, и считали, какие работы можно оставить одному человеку. На некоторых Кирилл поставил крестики, потом зачеркнул собственные крестики: клиент не обязан был понять, что этим значком обозначено его отсутствие, а не отменённый ремонт.

— Я Григорьеву сам наберу, — сказал он. — Он ко мне записывался.

— Набери. Только не говори, что я посмотрю вместо тебя в тот же день. Там уже занято.

Кирилл провёл пальцем по записи. Работа, которую он считал передаваемой, занимала не только его часы. Саша уже принял машины, рассчитывая на свободный подъёмник. Чтобы оставить всё как прежде, потребовалось бы добавить к помещению ещё одно помещение и нанять человека, которого у них не было.

Первый клиент ответил раздражённо. Он подстраивал под ремонт поездку за город, договорился, что его заберут, и теперь должен был передоговориться. Кирилл объяснил, какие даты возможны, предложил забрать заказанную деталь и обратиться в другую мастерскую. Мужчина выбрал более поздний день. Никаких соболезнований не последовало: Кирилл не говорил, почему меняется запись.

На втором звонке он всё-таки сказал про похороны. Получил сочувствие и разрешение не торопиться. От этого стало неловко перед первым клиентом, которого пришлось убеждать одними сроками. Кирилл закрыл тетрадь, не дойдя до конца списка.

Саша поднялся к чайнику.

— Аренду переведёшь сегодня?

— Да.

Кирилл достал телефон, нашёл реквизиты. Сумма за двоих уменьшила остаток заметнее, чем он ожидал. Он копил на замену оборудования, откладывая каждый месяц понемногу; теперь часть отложенного уходила на то, чтобы его место просто простояло свободным. Саша смотрел в сторону ворот и не предлагал разделить расходы. Кирилл сам назвал условие, и всё же на секунду ему захотелось, чтобы напарник возразил.

Он подтвердил перевод.

— Отправил.

Саша проверил сообщение от банка и убрал телефон. Потом достал из сумки маленькую пластиковую коробку, в которой лежало несколько цветных заколок.

— Дочь оставила. Вчера в машине собирала, я обещал привезти до вечера. Если забуду, напомни.

Кирилл переставил коробку подальше от железа. Он знал Сашу столько лет, а почти не мог представить, как тот вечером выбирает с дочерью заколку. Видел только последствия: ему нельзя задержаться, нужно съездить, надо ответить на звонок. И каждый раз незаметно прикидывал, сколько работы из-за этого останется ему.

— Сегодня успеешь забрать её?

— Если выдачу закончим к пяти.

— Эту машину сделаю до встречи. Остальное завтра обсудим.

Саша открыл заказ-наряд, вернулся к делу. Кирилл ещё раз посмотрел на остаток денег, прежде чем убрать телефон. Он мог позволить себе этот месяц. Ему просто придётся отказаться от покупки, на которую рассчитывал, и никто не будет обязан замечать отказ.

Редактор ответил со второго звонка. Говорил быстро, но без спешки в голосе, будто заранее знал, какие вопросы ему зададут. Назвал адрес, предложил приехать после двух и уточнил, будет ли Аделина. Кирилл сказал, что не знает.

— Она написала мне утром. Спросила, можно ли прислать материалы до встречи. Я отправил оглавление.

Конечно, она уже написала. Кирилл посмотрел на часы и вспомнил, сколько раз раньше начинал разговор с Аделиной, а оказывалось, что она успела выяснить половину нужного. Он принимал это за недоверие к себе. Иногда так и было; иногда она просто просыпалась раньше.

— Приеду в два, — сказал он.

До обеда он закончил с машиной. Хозяин приехал с дочерью лет пяти, и девочка не хотела выходить из-за его ноги, пока Кирилл объяснял, что заменили. В конце она спросила, можно ли потрогать старую деталь. Кирилл показал чистый край, отец взял её на руки. Ничего особенного не произошло. Но, закрыв за ними ворота, он ещё некоторое время думал, что такие пять минут Андрей обязательно описал бы — не ребёнка и не ремонт, а то, как незнакомый человек старается понять устройство чужого дня.

К половине второго Кирилл вымыл руки, переоделся в рубашку, висевшую на гвозде, и понял, что в ней слишком похоже на вчерашнее. Снял её, надел свитер. От этого стало ещё глупее. Он закрыл шкафчик и ушёл, оставив рубашку там, где она висела.

Редакция занимала две комнаты над магазином. На лестнице пахло свежим хлебом, и Кирилл вспомнил, что не обедал. У двери Аделины ещё не было. Вадим оказался моложе, чем представлялось по телефону: тонкая шея, быстрое лицо, большой шрам на подбородке, который он трогал, когда слушал.

— Садитесь. Аделина минут через десять подойдёт.

— Можно я пока про работу?

— Конечно.

Вадим разложил перед ним распечатку маршрута. Не непрерывная линия, а отдельные выходы к берегу, переходы между остановками, места, куда можно доехать и вернуться без ночёвки на улице. Кирилл провёл пальцем по одному участку.

— Здесь после зимы надо смотреть.

— Вот это мне и нужно. Не заверить, что Андрей молодец. Установить, куда человек действительно попадёт.

Кирилл поднял глаза.

— Он не писал непроверенного.

— Писал незавершённое. Это разные вещи.

Вадим выдержал его взгляд. Не спорил из уважения к покойному и не соглашался из той же причины. Кирилл почувствовал, что начинает злиться не на него. На Андрея, который теперь оставил им возможность разговаривать о себе в прошедшем времени и не мог вмешаться.

— Он просил проверить весной, — сказал Кирилл.

— Да. И я хочу выполнить его просьбу. Но у меня небольшое издательство, денег на бесконечную экспедицию нет. Оплатим согласованные поездки и жильё. Работа будет по договору, результат по списку. Если окажется, что половину надо проверять заново, будем сокращать книгу или тираж. Я не обещаю успеть к началу лета.

Кирилл кивнул. Ему нравилась эта непривлекательная честность. На столе лежала тонкая папка с обложкой будущей книги — пока просто название и фотография остановки. Не памятник, не громкое посвящение. Книга, которую мог купить человек, стоящий перед незнакомым расписанием.

Аделина вошла без стука: дверь была приоткрыта. На ней были светлые кроссовки, и Кирилл сразу отвёл взгляд от её ног. Она поздоровалась, села рядом, но придвинула стул так, чтобы смотреть на Вадима.

— Я прочитала оглавление. Там есть раздел с воспоминаниями о первой поездке. Он обязателен?

Вадим не сразу ответил.

— Андрей хотел оставить. Мне кажется, без него книга беднее. Но я ещё не решил, как его редактировать.

— Просто путеводитель и личные записи — разные вещи.

— Да.

— И читатель будет ждать скорее маршрут.

Кирилл смотрел на её руки. Она положила телефон экраном вниз и выровняла его по краю блокнота. Значит, спор был для неё важен. Он знал это движение и не хотел знать.

— Сначала прочитаем, — сказал он.

Аделина повернулась к нему.

— Я и не предлагаю ничего решать сейчас.

Он мог бы ответить, что именно это она и делает, только осторожными словами. Не ответил. На стене за её плечом висела карта области; Андрей когда-то показывал ему похожую и раздражался, что берег на ней выглядит прямым. Кирилл посмотрел на карту, потом снова на Аделину.

bannerbanner