Читать книгу Билет в обратную сторону (Елена Ладина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Билет в обратную сторону
Билет в обратную сторону
Оценить:

4

Полная версия:

Билет в обратную сторону

— Хорошо. Тогда прочитаем.

Вадим подтянул папку к себе и начал объяснять, что уже готово. Кирилл слушал, отмечая даты и адреса, но часть внимания оставалась на женщине рядом. Они впервые за восемь лет обсуждали общую работу. Аделина время от времени наклонялась над распечаткой, и тогда до него доходил запах её крема — незнакомый, терпкий. Всё остальное он пока узнавал слишком легко.

Глава 3. Чужая строка

Аделина привыкла отличать черновик от текста, который автор уже перестал слышать. В черновике оставались вопросы, случайные повторы, раздражённые замечания самому себе. В окончательном тексте всё это исчезало, иногда вместе с живым голосом. Папка Андрея была ещё полной вопросов. На полях он писал: «Спросить, почему закрыли», «Здесь не обещать», «Не у всех есть машина». Она читала и постепенно переставала следить, как близко к ней сидит Кирилл.

Вадим принёс чай в разных кружках. На её кружке был выцветший рисунок корабля, на Кирилловой — название типографии. Он поставил свою подальше от бумаг. Раньше Аделина сама отодвигала чашки, потому что муж считал свободными все места, где ещё можно было разместить ладонь. Она заметила это изменение с досадной нежностью.

— Оригиналы у Светланы, — сказал Вадим. — Здесь копии. Электронные файлы я вам открою отдельно. Рабочую папку не пересылать дальше и ничего оттуда не выкладывать.

— Конечно.

— Говорю всем. После смерти автора особенно быстро появляются люди, которые хотят помочь публикацией.

Он говорил без подозрения, и всё же Аделина выпрямилась. Ей не понравилось оказаться среди «всех», кому нужно объяснять, что нельзя публиковать чужие бумаги. В следующую секунду она подумала, что сама собиралась вчера сфотографировать заметку Андрея и отправить знакомой. Не публично, только показать. Где для неё проходила граница, она не успела решить.

— Со Светланой права оформлены? — спросила она.

Вадим кивнул.

— Андрей ещё при жизни передал ей исключительное право на этот путеводитель по письменному безвозмездному договору. Мы проверяем приложение, состав рукописи и всё, что он добавил позже. До печати там ещё работа. Она не просто принесла папку и разрешила издавать всё подряд.

— А записи о людях?

— Отдельно. Часть вообще не для книги. И права на его текст не означают, что мы можем без разбора печатать чужие письма или чужую личную жизнь. Я это со Светланой обсуждаю.

Кирилл взял один из листов. Аделина увидела в верхнем углу дату восьмилетней давности и отвела глаза прежде, чем успела прочитать строку. Она не боялась того, что Андрей мог написать. Вернее, не должна была бояться: он знал их обоих, видел, как всё случилось, разговаривал с ней после развода. Если бы считал её виноватой, вряд ли продолжал бы присылать открытки.

Последнюю открытку она вспомнила точно. На ней был пустой пляж и два человека у самой воды, снятые со спины. Андрей написал: «Тут стало тише. Или я выбираю другое время». Аделина ответила фотографией дождя за своим окном. Нормальная переписка двух старых знакомых. Почему теперь ей понадобилось использовать её как доказательство, что он ни на что не обижался?

— Я хочу понимать, что от нас требуется по личной части, — сказала она. — Проверить факты или написать воспоминания?

— Факты. Если ваши воспоминания расходятся с его — отметить. Дальше будем разбираться. Я не собираюсь назначать судью.

— И мы не собираемся, — ответил Кирилл.

Вадим посмотрел на него, потом на Аделину.

— Тогда давайте о маршруте.

Они договорились о первой поездке на послезавтра. Балтийск; переправа, если работает; если нет — не пытаться заменить её неизвестным катером, а проверить материковую часть и вернуться позже. Затем отдельные выезды в Приморск, Янтарный и другие посёлки. Аделина записывала не названия, а вопросы: где ждать автобус под дождём, можно ли оставить вещи, сколько времени занимает возвращение к остановке с берега. Андрей смотрел на поездку изнутри усталого человека. Ей это нравилось больше, чем обещания «открыть край заново», которыми обычно заполнялись присылаемые на перевод буклеты.

Вадим предложил небольшую оплату за работу, предупредил о пределе расходов. Кирилл согласился сразу. Аделина попросила прислать условия письменно. Он не посмотрел на неё, и она не стала оправдываться.

Уходя, они задержались на лестнице. Внизу ещё работал магазин, и Кирилл спросил, не хочет ли она купить что-нибудь поесть. Аделина собиралась вернуться в гостиницу, заказать суп и сесть за перевод, но теперь ей не захотелось уходить сразу.

— Можно. Я с утра только кофе.

— Я тоже толком не ел.

Он сказал это без прежнего упрёка, который она когда-то слышала во всяком его признании голода, усталости или боли. Тогда ей казалось, что от неё ждут немедленного исправления. Сейчас он просто был голоден.

Они купили по пирожку и воду. За соседним столиком женщина разбирала с ребёнком урок; мальчик рисовал в тетради поля шире, чем требовалось, и мать каждый раз возвращала его к началу строки. Аделина наблюдала за ними, пока Кирилл снимал крышку с бутылки. Он поставил воду перед ней, а себе открыл другую.

— Как ты живёшь? — спросила она.

Он ответил не сразу.

— Работаю. Мастерская теперь моя с напарником. Не в том месте, где раньше.

— Я помню, ты говорил, что переедете.

— В итоге переехали.

Она поняла, что помнит разговор девятилетней давности. Для него за этой фразой стояли аренда, ремонт, переезд, люди; для неё — всё ещё обещание будущего, которое не состоялось рядом с ней.

— Квартира та же?

— Нет. Продал после мамы. Сейчас в другом районе.

О смерти матери она знала. Тогда написала соболезнование, Кирилл ответил «спасибо», и больше они не разговаривали. Теперь ей захотелось спросить, долго ли он разбирал вещи, что сделал с большим столом в гостиной, остался ли у него сервиз, который его мать никому не позволяла использовать. Вопросы были слишком домашними для их осторожного обеда.

— А ты? — спросил он.

— В Петербурге. Всё там же.

— Работа?

— Переводы. В основном каталоги, документация. Иногда музейные тексты.

— Тебе нравится?

Она готовилась к другому вопросу: сколько платят, трудно ли находить заказы, удобно ли работать из дома. Вопрос о том, нравится ли, застал её без готовой короткой фразы.

— Иногда. Когда дают время. И когда текст вообще что-то сообщает.

Кирилл кивнул, будто этого было достаточно. Он не попросил объяснить, зачем переводить текст, который ничего не сообщает. Она вспомнила, как раньше он слушал её жалобы на заказчиков, и вдруг не смогла восстановить, что именно отвечал. Помнила собственное раздражение, помнила, что он не понимал. Самих слов не осталось.

— Ты куда потом? — спросил он.

— В гостиницу. Надо поработать.

— Я провожу до остановки.

— Здесь близко.

— Я знаю.

Аделина посмотрела на него. Он сидел спокойно, держа в руках бумажный пакет, и не пытался сделать свою помощь необходимой. Можно было отказаться. Можно было согласиться, ничего не обещая.

— Пойдём.

Они дошли до остановки, не разговаривая. У дороги лежали срезанные ветки; несколько свежих листьев прилипли к мокрому асфальту. Кирилл остановился рядом с расписанием и дал ей самой посмотреть нужный автобус. Только когда она спросила, верно ли поняла направление, подтвердил.

В гостинице Аделина попросила показать другой номер. Администратор провела её на этаж выше, открыла дверь и сразу предупредила: окна выходят к проезду, утром бывает шумно. Аделина подошла к столу. Он был узким, лампа стояла далеко, но под крышкой хотя бы помещались колени. После последних дней она не хотела искать другую гостиницу.

— До конца месяца получится?

— Сейчас посмотрим.

Они вернулись к стойке. Пока администратор проверяла брони, Аделина написала Вадиму. Не стала сообщать, что жильё уже выбрано: перечислила стоимость и спросила, какие ночи он может подтвердить. Ответ пришёл короткий: пока до десятого, дальше они уедут по маршруту; остальное только после плана поездок. Она попросила оставить новый номер до этой даты.

— Оплачивать сейчас?

— Первую. Остальное утром уточните.

Аделина приложила карту. Женщина отдала чек, и вдруг обнаружилось, что никакого человека, который знает за неё, когда нужно возвращаться домой, рядом не будет. Редактор согласует расходы, Светлана даст бумаги, Кирилл поедет на автобусе. Обратный билет всё равно предстояло менять самой.

В номере она позвонила заказчице. Та слушала с дороги: за голосом время от времени щёлкал указатель поворота.

— Видеосвязь двадцать третьего меня устроит, — сказала она. — Но мне нужен полный каталог к встрече. Не образцы страниц.

— Я пришлю основную часть заранее. По приложениям есть вопрос к исходнику, его ещё не ответили.

— Сейчас остановлюсь, подождите.

Аделина ждала, глядя на сумку. Заказчица не спорила с её причинами остаться, но это не делало май свободным месяцем. Они сверили, что именно будет готово, кто отвечает на вопросы по подписям, когда подключится дизайнер. В календаре Аделины появилось несколько занятых утр. Она уже могла представить, как просит Кирилла не назначать на них выезды, и заранее почувствовала потребность доказать, что эти часы действительно нужны.

Закончив разговор, она записала время работы на отдельном листе. Не для предъявления Кириллу. Для себя: поездка занимала всё внимание и грозила оставить от перевода только поздние вечера.

Билет она перенесла на тридцать первое. Доплата была той же, что вчера. На экране появилось подтверждение, и Аделина некоторое время ждала тревоги, которую связывала с этим нажатием. Пришла усталость. Теперь требовалось перенести вещи этажом выше, запастись пластырем и сообщить Нине, что одного визита к растениям не хватит.

Она написала подруге. Нина прислала фотографию её окна: цветок, из-за которого обе беспокоились, стоял в широком блюдце. «Его уже поливала? Земля сырая». Аделина вспомнила, как перед отъездом полила все горшки подряд, и попросила пока ничего не делать с этим. Успела дать указание и тут же сама его исправила.

Наконец она включила чайник, потом сняла обувь. Пятка болела меньше. Открыла присланные файлы, нашла папку с маршрутами и другую, названную просто «Люди». В ней лежало несколько документов. Один назывался «Первый круг».

Аделина нажала на него и увидела своё имя в третьем абзаце.

«Аделина тогда сказала, что не может позволить себе ещё одну неоплаченную правду».

Она перечитала строку. Так она не говорила. Не могла сказать настолько жестоко и настолько красиво. Это было Андреево выражение, его способ подвести итог разговору. Она помнила, как просила дать ей время, как объясняла, что договор уже подписан, что невозможно одним письмом разрушить полгода работы. Он не записал этих объяснений рядом.

Аделина прокрутила документ вниз, но следующего абзаца почти не увидела. Вернулась к строке, выделила её мышью, сняла выделение. Захотелось немедленно написать Вадиму: здесь не цитата, здесь чужой пересказ. Она даже открыла письмо и ввела несколько слов.

Потом остановилась. Если она отправит это сегодня, Вадим получит её первое замечание к книге: не неверный адрес, не закрытый проход, а требование защитить её от одной строки.

Она сохранила письмо в черновиках и вернулась к переводу каталога. Чужие предложения были трудными, зато к ним существовал оригинал, с которым можно было свериться.

Глава 4. Этот берег

На автовокзал Кирилл пришёл за двадцать минут до отправления. Аделина уже стояла у нужной площадки, с небольшим рюкзаком и бумажным стаканом кофе. Он увидел её раньше, чем она его, и успел заметить, как она читает что-то в телефоне: хмурится, возвращается к началу, прижимает стакан к груди. На нём был тёмный след, где кофе перелился через крышку.

— Привет.

Она подняла голову.

— Я тебе взяла, но он уже остыл.

Второй стакан стоял на плоском выступе стены. Кирилл взял его, поблагодарил. Кофе был тёплым, без сахара. Он не знал, помнила ли Аделина, как он пьёт, или просто купила такой же, как себе. Спрашивать не стал.

В автобусе они сели рядом, потому что только там оставались два свободных места. Кирилл убрал рюкзак наверх, Аделина оставила свой на коленях. Он хотел сказать, что в ногах будет неудобно, но промолчал. Дорога начиналась с маленьких отказов от привычки распоряжаться чужим удобством.

Аделина смотрела в окно. Время от времени открывала блокнот и записывала, сколько заняла посадка, где объявили остановку, хорошо ли слышно водителя. Кирилл следил за дорогой. Ему было странно не вести машину: ноги искали работу, рука на поворотах напрягалась, хотя держать было нечего. Андрей настоял бы на автобусе. Нельзя обещать человеку поездку без машины, если сам проверяешь её с багажником, запасом воды и возможностью уехать в любую минуту.

— Ты читал личные главы? — спросила Аделина, не поворачиваясь.

— Не все.

— Я начала после встречи с Вадимом.

Он подождал. Она провела пальцем по запотевшему краю окна и убрала руку.

— Там есть неточные цитаты.

— Он не писал под диктовку.

— Я понимаю. Поэтому и нужно обозначить, что это его память.

Кирилл посмотрел на её профиль. Она заранее подобрала правильное слово — «обозначить», — и теперь ожидала, что он либо согласится, либо выступит против очевидной точности. Ему было знакомо это устройство разговора. Но он и сам умел устроить разговор так, чтобы Аделина оказалась виноватой ещё до ответа.

— Покажешь, что именно?

Она повернулась к нему.

— Позже. Я не хочу сейчас.

— Хорошо.

Он выпил остаток кофе. На дне было холоднее, чем ожидалось. Аделина взяла у него пустой стакан и сунула в свой, чтобы удобнее было выбросить после приезда. Сделала это не глядя, как раньше забирала из его рук билеты, когда он доставал сумки. Кирилл отвернулся к проходу.

У переправы они поняли, что сегодня план придётся менять. Люди стояли небольшими группами и смотрели не столько на воду, сколько на закрытую кассу и объявление. Кирилл уточнил у сотрудника, будет ли рейс позже. Тот ответил, что определённого времени нет: условия не позволяют обещать, нужно следить за сообщениями перевозчика.

Аделина записала ответ почти дословно. Потом спросила, где удобнее проверить информацию человеку, который ещё не выехал из Калининграда. Сотрудник показал на телефоне страницу. Она сфотографировала название, поблагодарила и отошла, освобождая место другим.

Ветер шёл с воды неровными порывами. Кирилл видел, как Аделина старается удержать блокнот раскрытым, и предложил встать за угол здания. Там она дописала время проверки и подчеркнула: «Не обещать ежедневную доступность».

— Значит, на косу сегодня не попадаем, — сказала она.

— Не попадаем.

— У Андрея дальше старый пеший участок.

— На том берегу. Сегодня его не проверим.

Она кивнула. Он не стал объяснять ещё раз, будто она не понимала, что перед ними пролив. На карте соединение выглядело тонкой чертой, но вода двигалась поперёк этой черты, тяжёлая, с белыми краями волн.

Они отошли к скамейке, где можно было разложить бумаги. Вадим ответил на звонок не сразу. Кирилл рассказал о переправе, предложил остаться на материковой стороне и проверить городской выход к берегу, отмеченный в другой главе. Потом вернуться автобусом; поездку на косу назначить отдельно, когда будет подтверждена работа переправы.

— Только не пытайтесь сегодня закрыть всё сразу, — сказал Вадим. — Запишите, что не проверено. Мне нужна честная пустая клетка.

Кирилл повторил это Аделине. Она впервые за утро улыбнулась — едва заметно, не ему, а самой формулировке.

— Хороший редактор.

Прежде чем уйти от переправы, они проверили, не осталось ли в бумагах ещё одного обещания: вернуться с косы к определённому автобусу. Кирилл нашёл его на следующем листе, обвёл. Аделина держала остальные страницы под ладонью. Ветер пытался вывернуть угол, и она прижала его пустым кофейным стаканом, пока Кирилл убирал телефон.

— У вас расписание? — спросил мужчина, остановившийся рядом.

Кирилл поднял голову. Мужчина был с большой дорожной сумкой и свёрнутой курткой. Он решил, что они знают больше остальных, потому что сидят с бумагами. Кирилл объяснил: у них только старое описание, рейс сегодня не подтверждают. Мужчина выругался вполголоса и отступил, чтобы не мешать.

— Мне не гулять туда, — сказал он. — Меня там ждут.

Кирилл не знал, что ответить. Аделина показала ему, где проверяла информацию. Мужчина посмотрел, кивнул, но телефон доставать не стал. Из его сумки торчала упаковка какой-то длинной детали. Он осторожно поправил её и пошёл к кассе задать тот же вопрос самому.

Кирилл проводил его взглядом. Им с Аделиной было досадно, что сорвался план работы. Можно было выбрать другую главу, поесть, вернуться вечером. У этого человека, судя по лицу, другая глава не предусматривалась. Кирилл сунул обведённый лист под верхний, чтобы не намок, и поднялся.

Возле объявления стояла пожилая пара. Женщина читала текст вслух, мужчина прижимал к груди прозрачную папку с распечатками. Услышав, что они уходят, спросил, далеко ли обратный автобус. Аделина начала объяснять и запнулась на названии улицы. Кирилл достал карту, показал путь. До нужной остановки можно было дойти по обычным городским улицам, не возвращаясь к краю воды. Пара решила идти сейчас, не ждать неизвестного рейса.

Они прошли вместе до первого перекрёстка. Мужчина рассказал, что приехали ненадолго и не хотят проводить весь день у закрытой кассы. Жена возразила: не весь день, они прождали меньше часа. Он ответил, что час тоже жалко. Кирилл слушал, всё время ожидая вопроса, на который придётся отвечать за город или за море, но вопроса не было. Люди спорили между собой, как спорили бы возле собственного дома.

У перехода Аделина остановилась, поправила лямку рюкзака. Мужчина с папкой ушёл вперёд, женщина позвала его подождать. Кирилл видел, как тот раздражённо обернулся и всё-таки вернулся на несколько шагов. Ему стало неловко за своё внимание к ним. Он отвернулся, проверил, на месте ли в боковом кармане аптечка. Взял утром машинально; теперь радовался, что не нужно искать повод, куда деть руки.

После перекрёстка пути разошлись. Пара поблагодарила, женщина махнула Аделине. Кирилл спросил, не хочет ли та перед началом новой проверки зайти погреться.

— Позже. Я пока нормально.

Она сказала это без раздражения. Он принял ответ, хотя ему самому уже хотелось горячего чая. Решил, что попросит об остановке, когда понадобится, а не станет ждать, пока она замёрзнет достаточно для общего решения.

Они пошли по городу. Никакого похода по дикому берегу в этот день не получилось: улицы, переходы, остановка, с которой следовало начинать другой маршрут. Кирилл проверял названия, Аделина спрашивала у женщины в киоске, можно ли купить воду раньше десяти. Женщина объяснила, что работает одна и иногда открывается позже, если надо отвезти мать к врачу. Аделина не стала записывать обещанное время как твёрдое. Вместо этого отметила ближайший магазин.

Постепенно ему стало легче. Они делали конкретное дело, и в нём не требовалось угадывать чужие намерения. Если лестница закрыта — она закрыта. Если дорога до остановки занимает больше, чем написано, можно засечь время заново. Людей это раздражало меньше, чем проверка воспоминаний.

Возле спуска к берегу Аделина остановилась. Внизу шумела вода, наверху ветер срывал капюшон. Она посмотрела на ступени и тихо выдохнула.

— Пятка?

— Натёрла на похоронах. Ничего.

Кирилл достал из бокового кармана рюкзака небольшую аптечку.

— Тут пластырь. Если нужен.

— У меня есть.

— Тогда хорошо.

Он убрал аптечку. Через несколько шагов она сказала:

— Мой отклеился. Можно всё-таки твой?

Сели на низкий бордюр в стороне от прохода. Аделина сняла кроссовку, стянула носок с пятки и поморщилась. Кирилл отвернулся к дороге, держал раскрытую аптечку на ладони. Она взяла салфетку, потом пластырь. Долго пыталась отлепить защитную бумагу, и он спросил:

— Помочь?

— Только открыть.

Он открыл упаковку и отдал ей. Никакой нежности в этом не должно было быть: аптечка, ссадина, холодный ветер. Но он слишком хорошо помнил её ступню, косточку у щиколотки, привычку ставить снятую обувь носками в одну сторону. Память о теле оказалась спокойной и оттого почти невыносимой. Ему захотелось положить ладонь ей на плечо. Он застегнул аптечку обеими руками.

— Я могу спуститься один, — сказал он. — Ты подождёшь.

— Мне нужно понять, как там идти.

— Тогда медленно.

Аделина поднялась, проверила, не натирает ли край пластыря. Они спустились вместе. Кирилл шёл на одну ступень ниже, но руки не подавал, пока она сама не взяла его за предплечье на узком участке. Через несколько секунд отпустила. Он продолжал чувствовать давление её пальцев и старался смотреть под ноги.

У воды было громче. Аделина остановилась на безопасном расстоянии от мокрого края и долго смотрела вдоль берега. Кирилл ничего не сказал. Андрей любил приходить к морю, когда другие уже хотели в кафе; утверждал, что только тогда человек начинает замечать, куда приехал. Кирилл раньше считал это красивым оправданием его медлительности. Сейчас впервые не торопился.

— Он ведь и один сюда ездил, — сказала Аделина.

— Часто.

— Я всё думаю о нашей поездке. А у него их были десятки.

Кирилл кивнул.

Ему хотелось сказать, что Андрей жил не только их ссорой. Что последние годы у него были друзья, работа, женщина, с которой он расстался без участия Кирилла и Аделины; что он мог радоваться хорошему супу и злиться на сорванную встречу, не сверяясь с тем, что случилось восемь лет назад. Но Аделина, кажется, сама только что это поняла. Он не стал отнимать у неё эту мысль объяснением.

На обратном пути они зашли поесть. Стол возле окна шатался, и Кирилл машинально придерживал его коленом, пока Аделина писала. Она заметила, перестала и закрыла блокнот.

— Давай сначала поедим.

Он согласился. Суп был горячим, хлеб свежим, и они оба проголодались сильнее, чем думали. Несколько минут разговора не требовалось. Кирилл ел, слушал, как Аделина размешивает чай, и чувствовал усталость в ногах, непривычную после работы в мастерской. День получился не таким, как планировали, но он был прожит. Вечером можно было вернуться каждый к себе, не объясняя этого другому.

Когда они вышли к остановке, Аделина спросила:

— Ты бы тогда поехал, если бы я не попросила остаться?

Кирилл остановился. Мимо прошла женщина с пакетом, задела его рюкзак и извинилась. Он отступил, пропуская её, и только потом посмотрел на Аделину.

— К Андрею?

— Да.

Он мог ответить «конечно». Этот ответ годами был приготовлен у него, достаточно было достать. Но рядом стояла Аделина, не прежняя, а сегодняшняя, с мокрым краем брюк и больной пяткой, и Кирилл вдруг понял, что хочет сказать правду хотя бы в том размере, который сейчас выдержит.

— Не знаю. Я и сам не хотел ехать на тот разговор.

Автобус показался из-за поворота. Аделина кивнула, будто записала ещё один факт, и пошла к краю площадки. Кирилл последовал за ней, не зная, услышала ли она в его ответе то, что он наконец сумел произнести.

Глава 5. Вещи для дороги

В автобусе Аделина заснула. Не собиралась: хотела записать, сколько времени занял обратный путь, сверить замечания, наконец показать Кириллу спорную строку. Но тепло постепенно добралось до ног, автобус покачивало, и она перестала различать отдельные звуки. Проснулась от того, что голова соскользнула набок.

Кирилл сидел рядом неподвижно. Между ними лежал её рюкзак, который она, должно быть, сама сняла с колен, хотя не помнила этого. Он смотрел вперёд и держал в руке телефон с выключенным экраном.

— Долго я спала?

— Минут двадцать.

— Надо было разбудить.

— Зачем?

Она не ответила. Никакой причины не было, кроме привычного желания сохранить себя собранной рядом с ним. Аделина взяла рюкзак, проверила, закрыта ли молния. В нём всё оставалось на месте: блокнот, кошелёк, запасная кофта, сложенный лист с телефонами. Она вдруг почувствовала, до какой степени устала за последние дни. Не от ходьбы. От того, что приходилось одновременно помнить умершего друга, разговаривать с бывшим мужем и работать так, будто ничего из этого не происходило.

Возле автовокзала они попрощались. Кирилл спросил, напишет ли она Вадиму про доступ к информации о переправе; она сказала, что напишет вечером. Затем он постоял ещё секунду, как будто хотел спросить о чём-то другом, и ушёл к остановке. Аделина смотрела ему вслед, пока не заставила себя повернуться.

В гостинице она долго не могла снять рюкзак: в одной руке была карточка от номера, в другой — пакет с купленными по дороге продуктами. Пакет поставила на пол, карточку уронила следом и рассердилась так сильно, что села на кровать, не разуваясь. Потом всё-таки сняла кроссовки. Пластырь держался.

bannerbanner