Елена Кузьмина.

Колокольчики мои. Happy end при конце света (сборник)



скачать книгу бесплатно

Я в глаза Алексу смотрю с удовольствием. Лису в глаза смотреть, оказывается, невозможно.

Я прижалась к стенке.

– Ты перестал краситься? Смотришься белой вороной.

– Тебе ведь не нравился мой макияж.

– И что? Если мне не нравится, краситься не будешь?

– А если не буду?

– Да мне-то что? Какое мне до тебя дело?

– Совсем никакого?

– Не смотри на меня так. Пожалуйста!

– Как «так»?

– Как маньяк. Вот как.

Я сжала кулаки и выставила их перед собой. Если начнёт приставать, буду бить.

– Не смотри так, говорю! Я тебе не Тутта Карлсон!

Глаза Лиса округлились.

– Какая Тутта?

Тьфу! Как разговаривать с необразованным человеком?

Лис взял мою руку, разжал кулак, перевернул ладонью кверху. Глубокий красный шрам выглядел отвратительно.

– Чикен! Ты дура!

Взлетел наверх по скобам. Лист-крышку просто вышиб кулаком. Через секунду свесился вниз и сказал по слогам:

– Эй, Чикен, камеру на кухне я отключил. Со своего компьютера. Пол года назад.

– Так огонёк горит.

– А огонёк горит.

Конечно, я дура, кто бы сомневался. И почему это я решила, что он будет ко мне приставать? Разве такие пристают к девочкам? Или к девушкам?

Всё-таки надо быть добрее! Могла бы сказать, что тебе, мол, лучше без косметики. Совсем даже хорошо! И не надо больше краситься! И папа бы моё поведение одобрил…

Интересно, про сегодняшний случай в кафе – ни слова. А костюмчик-то я ему здорово попортила!

Странно, я получила от вас письмо, а думаю о Лисе.

В моей «норке» пришпилен к занавеске большой лист бумаги. Это окно. Сейчас там у вас началась зима. И у меня зима. Я нарисовала в «окне» падающий снег, монастырь, каким его запомнила, дорогу, домик у дороги, изгородь, деревья… У меня есть несколько зимних видов из окна.

У Кэт в комнате в «окне» – берег океана. Всегда один и тот же пейзаж. Океан шумит еле слышно, вернее, шумит компьютер.

У Шуанг – сказочный лес.

У Лиса – не знаю.

10

Кэт всего боится. Боится, что Ник её бросит. Боится, что Шуанг отберут. Думаю, она и с Ником живёт из-за дочки.

Шуанг у нас странненькая. То есть внешне всё нормально. Хорошенькая куколка. Но за ней глаз да глаз нужен. Такое учудит! То кашу по углам раскладывает – мышек кормит. Крысок то есть. Колонии всё-таки на Земле стоят. А крысы непобедимы! И попробуй эту кашу убрать. Такую истерику закатит! Я уж и так и этак: мол, у нас живёт только одна крыса, с красивым именем Шуша, ей много не надо. Пришлось даже крыску позвать.

А Шуша на меня сердита из-за Лиса, из-за того, что в «нору» его пустила. Но вышла.

Шуанг обрадовалась, засюсюкала, хотела беднягу схватить. Пришлось уговаривать Шушу разрешить погладить её по спинке.

То проберётся в комнату к Лису и костюм его зальёт красной краской.

А Лис трясётся над своим антиквариатом. Он это барахло или на аукционах покупает, или шьёт на заказ.

И всегда всё тёмное.

То молчит целыми днями – ни со мной, ни с Кэт не разговаривает. То разговаривает с кем-то. И никого вокруг уже не видит.

Однажды пришла Тина. Посмотреть на моё житьё-бытьё. Кэт мне дифирамбы поёт. Тина с постным видом кивает. И тут выходит из комнаты Шуанг. В руках детское ведёрко. Встала возле Тины и будто бы воду с пола черпает и в ведро сливает. Ладошкой туда-сюда. И приговаривает:

– Здесь тёмная вода и здесь тёмная вода.

Наберёт как будто ведро, в угол выльет и опять наливает. На Тину и Кэт – ноль внимания.

– Странная у вас девочка, Кэт. Вы показывали её врачу? Кэт, конечно, сказала, что Шуанг регулярно бывает у врача и что у неё всё в порядке.

Тут она слукавила. Мы ходили к врачу год назад. И у Шуанг странностей было меньше.

– К тому же Ник известный учёный, – лепетала Кэт.

– Ник Барлоу нам хорошо известен, – процедила Тина, – но он не врач.

Теперь Кэт боится и Тину тоже, поэтому я стараюсь, чтобы Тина к нам не приходила. Отмечаюсь у неё сама.



Вот Лиса Шуанг любит. За что, интересно? И не боится. Когда Лис дома, она глаз с него не сводит. С таким обожанием смотрит! Только тот ей слова ласкового не скажет.

Сегодня Тина была на удивление доброй. Может быть, потому, что я прошла медицинский осмотр, и со всеми анализами у меня полный порядок, и сама я абсолютно здорова – здоровее не бывает. Она даже не поругала за то, что случилось в кафе. Посмеялась.

– Ты выросла, дорогая. Странно, что у тебя ещё нет бойфренда. И гёрлфренд тоже отсутствует. По-моему, – она посмотрела на экран компьютера, – ты даже не целовалась. Это такая редкость в нашей Колонии!

Утю-тю-тю! И чего же мы хотим?

С Тиной держи ухо востро.

– Да некогда мне с кем-то встречаться. Ты же знаешь, я работаю. Кэт по дому помогаю. Учиться дальше хочу.

– Ты очень развита для своего возраста. Даже читаешь. Кстати, я тут новые тексты для тебя скачала. Но… – тут Тина изобразила на лице некоторую игривость. – Нужно не забывать, что ты красивая девушка! У тебя должна быть личная жизнь. Ты имеешь на неё полное право.

– Но я ещё не собираюсь выходить замуж!

Тина искренне и громко рассмеялась. Покачала головой, словно удивляясь моей необразованности:

– Что за архаизмы ты употребляешь, Лиза? Всё-таки ты очень несовременная! Потому и трудно тебе найти общий язык со сверстниками. Глупенькая, кто сейчас выходит замуж? За мужчин цепляются такие слабые и неуравновешенные особы, как Кэт. Всё это уже в прошлом… Институт брака здесь упразднён. Сколько из-за него было всяких ненужных дискуссий, волнений, беспорядков там, на Земле! Кто должен сочетаться браком, кто не должен?! Да и там он уже до войны изживал себя. Мы, старое поколение, о нём ещё помним. И ты, к сожалению, но это издержки домашнего воспитания… В твоей прошлой жизни…

Тина замолчала. Ага, хотим перейти к моей семье.

– Что, Тина?

– Да нет, ничего. Не нужно вспоминать то, к чему возврата нет, правда?

Она потрепала меня по щеке.

Возврата нет! Это мы ещё посмотрим!

Тина долго мурыжила меня в своём кабинете. Всё вокруг да около ходила, а потом спросила:

– А где твои колечки, дорогая? Покупаешь и не носишь?

Я сделала ну очень огорчённое лицо.

– Тю-тю мои колечки. Представляешь, пошла купаться, положила их в платок и вроде бы в карман засунула. И забыла про них, конечно. А потом хватилась – нет! Всё обыскала. Даже не знаю где посеяла.

– И никто не находил?

– Да я и не заявляла.

– Напрасно. Значит, все твои труды впустую. Работала, работала… Кстати, а куда ты ходишь купаться?

– Только к морю.

– На пятый уровень?

– Это святое. Море для меня – всё.

Море я и вправду люблю. Там всё, как на самом деле: песок, зонтики, вода голубая, волны, даже горизонт обозначен. Солнце пусть ненастоящее, но светит и греет. Места там много. Если из кафе выгонят, то я на море пойду работать. Буду сочинять на компьютере морские пейзажи: лунная ночь на море или шторм… В воду заходить нельзя.

Если на пляж приедут Лис с компанией, то на море обязательно будет шторм.

11

Получив письмо, я несколько дней была сама не своя от счастья. Я любила всех. Даже Лиса, даже его компанию. Даже вредную Риту (или Сьюзи). Короче, и ту и другую.

Я носилась по залу от столика к столику и расточала улыбки направо и налево. Ничто не могло испортить мне настроение.

Обычно радуюсь, что в нашем кафе не танцуют – желающие танцевать уходят в «Петер» по соседству, а тут пожалела об этом: так хотелось сплясать что-нибудь этакое, «с выходом из-за печки», как бы Марфа сказала.

Конечно, я поплакала пару ночей. Жду, жду письмо, а получу – плачу. Потом начинаю светиться от счастья, что все мои живы.

Через несколько дней беру себя в руки – пора искать возможность отправить весточку: я жива, у меня всё хорошо, я вернусь.

Я ещё не придумала, как это сделать. Но придумаю обязательно!

В кафе пришёл Здоровяк. Спецназовец. Я его сразу разглядела. У нас в основном молодёжь. И всё больше «золотая» или «позолоченная». Ни «цыплята», ни работяги сюда не ходят. Не то чтобы запрещал кто, а как-то исторически так сложилось. Когда я появилась здесь, круг постоянных посетителей уже обозначился. В основном местные, то есть живущие в нашей Колонии, но кое-кто прилетает постоянно из других: из 8-й, 11-й – из так называемых срединных Колоний. В Колониях или учатся, или работают. Чтобы совсем без дела сидели – такого нет. А по вечерам отдыхают. Мест для отдыха много, но разнообразием не отличаются. В каждой Колонии – «море».

Интернета и сетей теперь нет. Нужно как-то общаться непосредственно. Разговаривать. А это для них непривычно. Молчат больше. Даже музыку иногда выключают: не могут решить, какую слушать.

Посетители нашего кафе – молодые и красивые. Богатые, в основном.

Здоровяк эту традицию нарушал, хотя и одет был в костюмчик с иголочки. Годочков ему было далеко за тридцатник, ну и вообще – с такими рожами здесь не ходют. Косметики на лице нет. Это мне даже понравилось. Только наглый до ужаса, сидит, развалившись, и на косые взгляды клиентов – ноль внимания. И, главное, на мой ряд сел. Я виду не подала, что забеспокоилась. Подъехала.

А он мне на меню показывает:

– Что-то не разберу название, написано мелко.

Я наклонилась, он – хвать за руку:

– Поговорить надо.

– Не о чем мне с тобой говорить! – отвечаю шёпотом. – Расплатилась – и всё, разошлись как в море корабли.

– Значит, по-хорошему не хочешь со мной…

– Ни по-хорошему, ни по-плохому!

– Я тебе, Чикен, все каналы перекрою наружу, – шипит.

– Попробуй! – Мне остаётся только делать вид, что я ничего не боюсь.

– Какие-то проблемы? – это Поль сзади подошёл.

– О, нет! – Здоровяк поднялся и потрепал меня по щеке. – Ах, до чего же «цыплёночек» сладенький! Спешу, спешу, не успеваю. В следующий раз обязательно зайду.

– Боже, кто это? – элегантный, как всегда, Поль проводил глазами Здоровяка.

– Да так, один тип. Знакомится.

Я украдкой посмотрела в сторону Лиса. Показалось, или он тоже взглянул на меня? Костюмчик на нём скромнее, чем обычно. И причёска поаккуратнее. Папа бы не одобрил, но, как говорится, всё познаётся в сравнении.

Ой, он сегодня прямо «луч света в тёмном царстве»! Только этот «луч» бледноватый какой-то без макияжа. А потому что не жрёт ничего! Дома можно поесть, так нет, сюда приходит гадость искусственную лопать. Во глазами как сверкнул! Словно мысли мои читает!

– Лиз, ты кого всё время выглядываешь? Бормочешь что-то?

– Смотрю, не нужна ли кому?

– А, ну-ну…

А вечером понесло меня к Алексу. Я тебе про него рассказывала. Про Алекса рассказывать легко. Мы познакомились на концерте в детском доме. Он играл на фортепьяно, а я пела. Никому моё пение было не нужно. Не тот репертуар. Ребята скучали и старались попасть в меня из зала жвачкой. Когда я допела, Алекс вышел из-за фортепьяно и начал аплодировать. «Ты должна учиться петь. Станешь знаменитой певицей!».

А когда я показала свои рисунки, вообще зауважал. Но сказал, что всё-таки пою я лучше, чем рисую. И разбрасываться не стоит. Алекс улыбался – и это было так здорово! В детдоме улыбались редко.

Там, снаружи, никто не обращал внимания кто с кем встречается. Детдом перед войной переполнен был. Слышала, директриса орала на инспекторшу из Службы семьи: «Эта мне зачем? У неё родители живы! Ну и пусть, что семья священника. Везите в интернат обратно! Совсем рехнулись со своими ювенальными законами! Война уже близко! Мне детей кормить скоро нечем будет!»

А та в ответ спокойно так: «Не положено. Религиозное воспитание нарушает права ребёнка».

Алекс родом из Калининграда. Я радовалась, что и здесь мы сможем разговаривать на родном языке, но Алекс решил, что нужно жить по правилам: раз нельзя на русском – значит нельзя. А на «общем» говорить неинтересно, поэтому как там, в детдоме, подолгу мы уже не беседуем.

Алексу я доверяю, и он знает про письма. Правда, не одобряет, потому что боится, как бы об этом не разнюхали в Службе семьи и не отправили бы меня куда-нибудь на фермы, где работают почти все наши детдомовцы – «цыплята».

Он очень серьёзный человек и многого не одобряет. Например, то, что, когда с меня сняли крестик, я нацарапала крест на груди стеклом. Рана воспалилась и долго не заживала. Алекс сердился и говорил, что это религиозный фанатизм, что это плохо повлияет на мою здешнюю карьеру. Но, ты сама понимаешь, здешняя карьера меня волнует мало.

Радостью, что все вы живы, с Алексом я ещё не поделилась. Хотя понимаю: влетит мне за письмо.

Папе Алекс обязательно бы понравился, мам. Положительный. Конечно, я сбегу отсюда рано или поздно, но лучше бы с ним. Только Алекс об этом и слышать не хочет. Говорит, что нужно привыкать к этой жизни, что другой уже не будет. А я не могу привыкнуть, никак не могу! Мне даже дышать тут тяжело, хотя по сравнению с воздухом, который там, у вас, наш – в полной норме. А дозу искусственного солнца каждый колонист получает ежедневно. Терпеть не могу эти процедуры!

Алекс говорит, что я долго жила на воле и в родной семье. Таким, как я, трудно адаптироваться к новой жизни.

Представила вдруг почему-то, что знакомлю вас не с Алексом, а с Лисом.

«Папочка, это Лис, то есть Люк…»

Ой! Лезет же в голову такая чепуха!

Алекс немного похож на Алёшу. Только волосы потемнее, но такой же высокий и сероглазый. Встречаемся, правда, редко: раз в две недели я обязательно приезжаю к нему, и мы идём в кафе, где Алекс по вечерам играет на синтезаторе. Иногда он заходит в наше кафе, садится за столик и ждёт, когда я закончу смену. Провожает домой.

До седьмого уровня я добиралась автобусом, на шестой спустилась на лифте…

Алекс работает в фирме, обслуживающей вентиляционное оборудование, здесь же, на шестом. Его крохотная комнатка в общежитии была заперта. Ругая себя, что не разузнала заранее, где он будет вечером, я покаталась взад-вперёд по улице возле подъезда. Мобильной связи у нас в Колониях нет. То есть, конечно, связь есть, но, чтобы поговорить с Алексом, нужно набрать на табло номер его фирмы, а там спросят, кто я и откуда, зачем нужен мне Алекс. Конечно, в Службе семьи и так всё знают, но лишний раз светиться не хотелось. А так, вдруг проглядят?

Автобусики по этому уровню Колонии ходят редко – утром, когда людей на работу везут на другие уровни, и вечером, когда везут с работы.

Колонии внутри напоминают муравейники. Я никогда не видела их со стороны – окон в квартирах, настоящих окон, стеклянных, нет, и в «стрелках» нет иллюминаторов. Но, говорят, похожи на огромные муравейники или пирамиды и снаружи: дороги, лестницы, лифты соединяют между собой 20 уровней: 5 уровней под землёй и 15 над землёй. На каждом уровне – жилые помещения, офисы, кафе, магазины. Для предприятий промышленных и ферм построены отдельные Колонии.

Я покаталась ещё немного и решила наконец, что ждать Алекса не буду и в кафе, где он играет, не пойду – далеко. Прикинула, что до центрального лифта пилить и пилить, но по боковым лифтам с переходами дорога будет ещё дольше. И поехала к центральному. Народу на улице в этих местах никого почти, все в кафешках сидят на пару уровней повыше или дома. Не то чтобы страшно, но приятной такую прогулку не назовёшь.

Здоровяк догнал меня возле последнего поворота к лифту. И он был не один. Парень, помоложе Здоровяка, в серой лётной куртке, присел на скамейку.

Садик, куда я заехала по тропинке, желая сократить путь, густой, наполовину искусственный. Здесь и днём редко кто бывает, рабочий уровень-то, гулять некому, а теперь вечер, и электричество экономят – тем более пусто.

– Ну-ка, притормози, детка! Поговорить надо.

Вот привязался! Ролики всегда меня спасали, а теперь подвели. По газону не поедешь. Я завертела головой в поисках камер: самая ближняя – у входа в лифт. А здесь, выходит, «слепая» зона. Ну, конечно, какой дурак пойдёт сюда вечером? Да никто. Вернее, есть одна дура. Я.

Здоровяк прижал меня спиной к себе одной рукой, а другой больно дёрнул за волосы, когда я попыталась пнуть его по ногам.

Приятель громко ржал, но пока не подходил.

– Стой ты на месте! Поговорить нужно! Сказал ведь…

– Отпусти! – я извивалась в его руках и всё без толку.

– Да не дёргайся… Тише!

– Я в полицию пожалуюсь или инспектору! Тебя в тюрьму отправят!

– Ненормальная! Ходит по вечерам в таких местах. Вот поразвлечётся с тобой кто-нибудь, твой инспектор и поставит на тебе жирный крест. Кому будешь нужна такая?!

Я поджала ноги и ударила роликами изо всех сил Здоровяка по ногам и, видно, хорошо попала, потому что он выпустил меня на секунду.

– Ах ты дрянь! Дога, ты что сидишь?

Дружок Здоровяка метнулся ко мне. И тут, как в сказке, из-за кустов появился запыхавшийся Алекс. Удивлённо посмотрел на всех:

– Э, ребята, что здесь происходит?

Я тут же юркнула за его широкую спину. Спасена!

Алекс ростом не уступал Здоровяку. Драться он, правда, не любил: руки берёг. Но Здоровяк этого не знал, да и в его планы, очевидно, не входило устраивать драку.

– Никаких проблем, парень. Ошибся. Думал, подружку повстречал, а она меня не узнала. Подшутить решил.

И они с Догой зашагали к центральному лифту.

Алекс повернулся ко мне:

– Еле догнал. Почему не дождалась? Увидел, как ты за угол заворачиваешь. Кто это?

– Стоп! Дай отдышаться. Это… – я посмотрела вслед Здоровяку. – Это… А ну его! Давай до бокового прогуляемся, если время у тебя есть…

Сердце ещё бешено колотилось. Я поехала потихоньку рядом с Алексом, болтая о каких-то пустяках. Алекс молчал.

– Это «почтальон» последний, – пришлось признаться.

– Я же тебя предупреждал! – Алекс даже остановился. – Лиза, как тебе ещё внушить: прекращай общаться с «почтальонами»! Можешь наткнуться на такого, который или в полицию сдаст, или в Службу семьи, или…

Алекс запнулся и посмотрел поверх моей головы. Я обернулась. Прислонившись к стене, в каком-то немыслимом, как всегда, впрочем, наряде, в нескольких шагах от нас стоял Лис.

«А он-то что здесь делает?»

Я выдержала его недобрый, надо сказать, взгляд и, пытаясь сделать вид, что ничуть не удивлена появлению братца в таком неподходящем для него месте, ухватила Алекса под локоть и потащила в сторону.

– Ты чего раскраснелась, а? – Алекс похлопал меня по руке.

– Пошли быстрее. – Я поехала вперёд, чувствуя, что щёки просто полыхают.

«С чего бы это, действительно?»

– Да стой ты, я же не на роликах! – Алекс придержал меня за руку. – Смешная ты, Лиза.

Я не удержалась и обернулась.

Лиса уже не было.

Мы добрались до одного из боковых лифтов, и Алекс не успокоился, пока не вызвал с пульта рядом с лифтом такси. Он, конечно, хотел зайти со мной в кабину, но я помахала рукой, прощаясь… Всё в порядке! Народ в лифте есть, я не одна.

Алекс пожал плечами, покивал мне, улыбаясь. Но улыбка была какой-то невесёлой. А я почувствовала себя просто свиньёй. Даже «спасибо» человеку не сказала. И всё из-за братца! Он меня просто выбивает из колеи иной раз. Что ему понадобилось здесь?

На десятом уровне таксисту пришлось заехать в «карман» – мимо нас на огромной скорости пролетела красная машина. Одна такая в нашей Колонии. Если бы не чётко работающая электронная система регулировки, которая вовремя сигналила впереди идущей машине пропустить лихача, Лис бы посбивал всех на фиг. Ой, опять вырвалось!

И как это он никого не боится: ни полиции, ни Службы семьи? Конечно, братец – сын знаменитого Барлоу. К тому же Ник входит в правительство Колоний, он один из тех, кто всё это создавал. Но если та же всесильная Служба семьи предъявит претензии к Барлоу из-за плохого воспитания сына, Ник ничего не сможет сделать. Был уже случай, когда сын одного из совета Колоний что-то натворил. Отправили на Землю.

Дорога к дому заняла много времени. Снаружи и внутри Колоний уже была ночь.

Вот бы посмотреть, светят ли ещё настоящие звёзды там, у вас? Здесь на каждом уровне над дорогой зажигаются маленькие лампочки-звёздочки, светятся фонарики на стенах – иллюзия ночного времени.

12

Кэт ещё не спала. В гостиной горел свет, перед телевизионной стеной мелькали какие-то фигурки, шёл фильм, звук был выключен. Кэт сжалась в кресле, в руках стакан. Я извинилась за поздний приход, но она словно и не слышала.

– Принести чай? – я виновато потопталась рядом.

– Они её заберут! – Кэт всхлипнула и сделала большой глоток. – Они её заберут!

Так всегда: стоит задержаться, как в этом семействе что-то происходит!

Я присела перед Кэт, заглядывая снизу ей в лицо.

Красивое личико Кэт было зарёвано. Увидел бы Ник, разозлился: он терпеть не может, когда Кэт ревёт.

– Шуанг вызвали к психиатру. На следующей неделе. На обследование. Это Тина, сука, постаралась. Это она. Я её убью, убью!

– Тише, тише, Шуанг проснётся.

Кэт затряслась так, что виски выплеснулся ей на колени.

Со мной что-то происходит в последнее время: становлюсь сентиментальной. Я никогда раньше не обнимала Кэт и не целовала. Она никто мне. Я просто временно живу в их доме. Да и не принято здесь обниматься. Но сейчас, мамуль, я её обняла. Само собой как-то получилось.

Кэт зарыдала, прижавшись ко мне.

– Лиза, Лиза, что делать?

– Нужно с Ником связаться, пусть он вмешается.

– Он ненавидит, когда его беспокоят, а вернётся только через две недели. И ты думаешь он будет нас защищать? Он никого не будет защищать!

Стакан, поставленный мимо стола, упал и покатился по полу.

Кэт вдруг схватила меня за плечи:

– Он тебя послушает! Поговори с ним!

Это, конечно, странно, но Ник действительно относился ко мне неплохо. В его редкие приезды домой он требовал, чтобы я сидела вместе со всеми за столом, расспрашивал о том о сём. Ему нравилось, когда я рассказывала о прочитанных книгах. Смеялся, когда изображала посетителей кафе. Может быть и правда попробовать поговорить?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18