Двор без свидетелей

Последняя доставка Нины закончилась не в офисе и не у синей двери. Она закончилась в сухом коридоре, которого не было в первом рассказе Дамира. Дальше женщина пошла сама — с едой, телефоном и рабочими ключами.

Кто-то уже ждал её в доме.

Глава 5. Триста дворов

Вязовка начиналась сразу за мостом, но после «Речного квартала» казалась другим городом. Там одинаковые окна поднимались на семнадцать этажей, здесь каждый дом сообщал о хозяине раньше калитки: у одного дрова сложены по росту, у другого под навесом три велосипеда, у третьего на заборе висела выцветшая табличка «Осторожно, злая собака», хотя собака умерла ещё весной.

Иван знал триста дворов не по списку. У Красновых старший сын приезжал по четвергам. В доме с зелёной крышей старуха путала день вывоза мусора. За кирпичным гаражом дети ходили к реке, хотя родители считали, что проход зарос. Эта память годами помогала ему быстрее журналов. Сегодня она подвела на первом же адресе.

У дома двадцать семь спорили две сестры. После смерти отца одна сменила замок на сарае, другая требовала отдать мотоблок. Иван выслушал обеих, посмотрел документы и уверенно сказал:

— Вы же в июле договорились пользоваться по неделе.

Сёстры замолчали.

— В июле мы из-за колодца договаривались, — сказала старшая. — Мотоблок папа мне оставил.

Иван открыл тетрадь. На странице за июль стояло: «Колодец, насос, доступ по субботам». Про сарай — ни слова. Он вспомнил разговор, синюю чашку на крыльце, мокрые перчатки младшей сестры и был уверен, что слышал про мотоблок. Только уверенность не превращалась в запись.

— Значит, я смешал два обращения, — сказал он. — Сейчас начнём заново.

Старшая усмехнулась:

— А говорили, всех нас помните.

— Помню людей. Спор решают факты.

Он попросил показать свидетельство о наследстве и не позволил вскрывать сарай до проверки. Раньше предложил бы временный порядок на словах, пожал руки обеим и ушёл. Сегодня записал номера документов, точные требования и срок ответа.

Когда он вышел, позвонила Белова. Аптека подтвердила: Дамир попал на внешнюю камеру в 18:34, пристегнул велосипед и вошёл за заказом. Путь от третьего корпуса занимал семь минут на велосипеде. Значит, не позже 18:27 он уже был во дворе.

— Промежуток всё равно остаётся, — сказала она. — И его телефон двадцать минут стоял возле первого корпуса.

— Он говорил, что был в кладовой.

— Говорил. История заказа подтверждает начало и конец, не середину. По пакету из квартиры сто восемьдесят четыре запросили данные оплаты. Климов разрешил осмотр квартиры после возвращения, но это через четыре дня.

— Каретников дал телефон?

— Через адвоката. Звонок Нине в 17:56 есть, длился сорок одну секунду. Он говорит, обсуждали отчёт.

Это подтверждало имя на экране и часть слов Дамира, но не содержание разговора.

— Поэтажный план?

— Всё ещё ищут.

Иван записал сведения на отдельной странице. Раньше оставил бы их в памяти до вечера: время аптеки было простым, звонок — коротким, четыре дня до осмотра — понятным сроком. Но вчера он уже превратил большой пакет с запчастями в доставку еды только потому, что картинка выглядела знакомо.

Следующий вызов пришёл с Береговой улицы. Сосед поставил прицеп так, что пожилая женщина не могла вывезти тачку из калитки. Хозяин прицепа клялся, что оставил проезд. Иван измерил расстояние рулеткой — шестьдесят восемь сантиметров — и сфотографировал положение. Спор закончился за пять минут: прицеп оттолкнули на два метра. Женщина всё равно потребовала наказать соседа.

— Он нарочно, — сказала она.

— Теперь проезд есть.

— А завтра опять поставит.

— Если поставит, звоните. Сегодня я записал место и разговор.

— Раньше вы без писанины понимали.

— Раньше я многое понимал по-разному в разные дни.

Она посмотрела на него с подозрением, но номер обращения взяла.

К обеду в тетради появились четыре страницы. Иван заехал в старую аптеку, над которой находилась его служебная квартира. На лестничной площадке стоял Миша с рюкзаком и пакетом из магазина.

— Ты почему не в школе? — спросил Иван.

— Уже два часа как не в школе.

Иван посмотрел на часы. Было три пятнадцать.

— Я думал, ты сегодня у мамы.

Миша молча достал телефон и показал переписку. В воскресенье Иван сам написал: «В четверг заберу после уроков. Сделаем макет моста». Ниже стоял ответ сына: «Точно?» И его собственное: «Точно».

Сегодня был четверг.

— Я перепутал неделю, — сказал Иван.

— Мама тоже думала, что я у тебя. Потом позвонила классной.

— Как ты добрался?

— Автобусом. Ключ у меня есть.

— Почему стоишь здесь?

— Замок заедает.

Иван открыл дверь, нажимая ручку вверх. На кухне Миша выложил из пакета картон, клей и деревянные палочки. Макет требовался к понедельнику. Они собирались сделать разводной мост, хотя учитель разрешал обычный.

— Давай сейчас начнём, — предложил Иван.

— У тебя обед до скольких?

— До четырёх.

— За сорок минут мост не сделать.

— Основание успеем.

Миша сел за стол, но куртку не снял.

— Ты вчера тоже обещал вечером.

— Вчера случилось убийство.

— Я знаю. В школе все знают. Там камеры не работали.

Иван хотел спросить, кто рассказал, потом понял, что это неважно. В посёлке новость проходила быстрее официального сообщения.

— Я должен был тебе позвонить раньше.

— Ты позвонил.

— И всё равно не пришёл.

— Поэтому «точно» у тебя значит «если никого не убьют».

Слова прозвучали без злости, и от этого стали хуже. Иван убрал телефон в ящик, разложил картон и попросил показать чертёж. Миша нарисовал две опоры, пролёт и зубчатое колесо из крышки. Они вымерили основание. Иван уже провёл линию ножом, когда телефон в ящике завибрировал.

Он не доставал его несколько секунд.

— Бери, — сказал Миша. — Всё равно будешь думать, кто звонит.

Звонил дежурный. На Садовой мужчина заперся в доме и угрожал жене. Свободный экипаж ехал из района, не меньше двадцати минут.

Иван положил нож.

— Это не про камеру и не про бумагу. Там человек может пострадать.

— Иди.

— Я попрошу бабушку зайти.

— Мне двенадцать.

— Именно поэтому.

Миша снял куртку и повесил на спинку стула.

— Я сам склею обычный мост. Без колеса.

Иван хотел обещать, что вечером они всё переделают. Не стал.

— Я напишу, когда пойму, во сколько вернусь.

— Это хотя бы честно.

На Садовой угрозу удалось остановить до приезда экипажа. Мужчина был пьян, дверь не открывал, но жена вышла через соседнюю веранду. Иван отвёл её к соседям, дождался сотрудников и оформил каждую фразу письменно. В старой привычке было бы сказать: «Переночуйте у сестры, утром поговорим». Теперь он видел цену такого мира до завтра.

Когда бумаги закончились, уже темнело. Бабушка Миши ответила, что внук у неё, делает уроки и разговаривать не хочет. Иван сел в машину и заметил под стеклом записку, оставленную утром: «Проверить дым из трубы, Лесная, 14». Он не перенёс её в тетрадь и забыл.

Дом на Лесной топили старой печью. Хозяин жёг обрезки фанеры, дым стлался к соседнему участку. Непосредственной угрозы пожара не было, но труба заросла сажей, а возле печи лежали тряпки. Иван вызвал пожарного инспектора на утро и добился, чтобы топку прекратили. Сосед, подавший жалобу, встретил его словами:

— Наконец-то. Я утром звонил.

— Знаю. Опоздал.

— Вы раньше не опаздывали.

Иван мог сослаться на убийство и семейный вызов. Вместо этого записал время прибытия и повторно принял заявление.

У машины его ждала Алла Рубцова. В Вязовке она выглядела чужой: светлое пальто, городской складной зонт, папка под рукой.

— Как вы меня нашли? — спросил Иван.

— В отделе сказали, что участковый на обходе. Потом три человека объяснили маршрут. У вас здесь нет тайны передвижения.

— Зато камеры работают только у магазина.

— Я принесла ответы УК. Вы просили не обсуждать дело во дворе, поэтому приехала.

В папке лежали копии жалоб за два года. Иван не стал читать всё под фонарём. Проверил даты и подписи. В одном ответе Каретников называл помещение за электрощитовой «кладовой общедомового имущества». В другом, через полгода, утверждал, что такого помещения в составе дома нет.

— Дамир не первый его нашёл, — сказала Алла. — Мы просили поставить замок. УК ответила, что запирать нечего.

— Кто ещё пользовался?

— Рабочие. Иногда Каретников держал там коробки. Нина однажды составляла список имущества.

— Вы видели список?

— Нет. Видела её с бумагой у двери.

— Когда?

Алла назвала начало сентября, затем поправилась: возможно, конец августа.

— Не угадывайте, — сказал Иван. — Посмотрите переписку, фотографии, календарь. Мне нужна дата, которую можно объяснить.

— Вы сегодня всем это говорите?

— В первую очередь себе.

Алла заметила картонную полоску на рукаве его куртки.

— Ремонт?

— Мост.

Она не поняла, но не спросила. Передала папку под расписку и уехала.

В отделе Иван разложил день по листам. Дамир был у аптеки в 18:34. Каретников звонил Нине в 17:56. Кладовая существовала в ответе УК, исчезала в другом и не была показана на доступном плане. Эти сведения двигали расследование, но ни одно не возвращало вечер сыну и не объясняло забытый дым на Лесной.

Зорин вошёл без стука.

— Юсупов сознался во лжи?

— Признал ложные показания о маршруте.

— Последний видел погибшую, сидел с ней в закрытом коридоре, потом сорок минут без свидетелей.

— Не сидел. Передал заказ. В 18:34 он на камере аптеки.

— Смерть могла наступить раньше.

— Могла. Его ложь объясняется незаконной кладовой. Пакет с чужой наклейкой ведёт к пустой квартире. Каретников звонил Нине в момент встречи.

Зорин взял со стола копию ответа УК.

— Ты защищаешь парня, потому что знаешь его семью.

— Нет. Поэтому я вчера слишком быстро решил, что понимаю его пакет. Сейчас у меня записано, что подтверждено, а что нет.

— И что подтверждено против него?

Иван перечислил без смягчения: ложь, доступ, промежуток без свидетелей, знание служебных помещений. Затем перечислил то, чего версия Дамира не объясняла.

— Дай следователю работать, — сказал Зорин. — А сам займись районом. На тебя три жалобы за день.

— Две уже оформлены. По третьей опоздал, записал причину.

— Раньше у тебя жалоб не было.

— Раньше часть договорённостей не доходила до журнала.

Зорин посмотрел на него внимательнее.

— Не надо после одной ошибки делать вид, что вся твоя работа была ошибкой.

— Я так не считаю.

— Тогда перестань хоронить себя раньше проверки.

Он ушёл, оставив ответ УК на столе. Иван понял, что начальник сказал не только о нём. Зорин защищал привычный способ работы: если люди знают друг друга и беда не повторилась, значит, порядок был. Пустые камеры укладывались в ту же логику. Картинка есть, жалоб немного, серьёзного случая до вчерашнего дня не случилось.

В половине десятого Иван приехал к матери. Миша спал на диване, рядом лежал недоделанный мост. Основание он склеил криво, одна опора наклонилась.

— Не буди, — сказала мать. — Он ждал до девяти.

— Я написал в семь.

— Написал, что не знаешь, когда будешь.

— Это правда.

— Правда тоже бывает поздней.

Иван сел у стола. На чертеже Миша зачеркнул зубчатое колесо и нарисовал прямой пролёт. Рядом написал: «Так надёжнее».

— Оставь его у меня до утра, — сказала мать. — В школу отвезу.

Иван кивнул. Он не имел права будить сына ради собственного облегчения.

Дома он открыл тетрадь и на первой свободной странице написал все обещания, которые дал на ближайшие дни. Забрать Мишу в пятницу после школы — только после разговора с бывшей женой, без слова «точно». Проверить трубу с инспектором. Получить документы по наследству сестёр. Проследить за прицепом. Ответить Алле о принятой папке.

Получился обычный список участкового, не имеющий отношения к убийству. Но именно из таких мелких обещаний складывалось доверие, которым Иван так гордился. Он считал его своим знанием трёхсот дворов. На деле доверие держалось не на том, сколько лиц он помнил, а на том, что делал после разговора.

Телефон сообщил о новом письме Беловой. Пришёл ответ службы доставки по заказу квартиры сто восемьдесят четыре. Учётная запись была создана за день до заказа на одноразовый номер. Оплату провели виртуальной картой. Адрес ввели вручную. Других заказов не было.

Иван записал каждую строку и время получения. Потом позвонил Беловой.

— Пустую квартиру выбрали заранее, — сказал он.

— Похоже. Завтра установим, кто мог знать, что хозяин уехал.

— И кто забрал пакет после фотографии Дамира.

— Именно.

После разговора Иван не пытался удержать вывод в голове. Он поставил рядом два вопроса и закрыл тетрадь.

Триста дворов всё ещё были его участком. Но больше не были его памятью.

Глава 6. Сервер без дисков

Утром в пятницу регистратор вынесли из технической комнаты и поставили на стол в кабинете Беловой. Чёрный ящик выглядел слишком лёгким для вещи, вокруг которой за два дня успели построить столько объяснений. На крышке белела полоска с подписями понятых. Рядом лежали два прозрачных пакета: винты, снятые специалистом, и короткий кабель, который ни к чему не был подключён.

Белова не позволила Ивану открыть принесённую из дома тетрадь, пока не включила запись допроса.

— Сначала ещё раз своими словами, — сказала она. — Когда вы впервые увидели этот прибор?

— В августе прошлого года. Проверяли камеры после жалобы жильцов.

— Крышку открывали?

— Нет.

— Документы на оборудование видели?

— Акт исправности. Перечень камер. Схему обзора.

— Накладную на накопители?

— Нет.

— Почему решили, что запись ведётся?

Иван уже отвечал на этот вопрос, но теперь каждое слово ложилось рядом с пустыми креплениями внутри ящика.

— На мониторе шли четыре изображения. На каждом был красный значок. Представитель подрядчика сказал, что архив пишется непрерывно. Я попросил показать дальнюю камеру и время на экране. Архив не открыл.

— Фамилия представителя?

— В акте должен быть указан. Я его не помню.

— А человека помните?

— Худой, лет тридцать пять, тёмная рабочая куртка. Представился Антоном. Это описание, не установление личности.

Белова коротко кивнула. Раньше Иван назвал бы человека Антоном уверенно, потому что так сохранила память. Теперь он видел разницу между именем, которое услышал, и человеком, чьи документы проверил.

— Кто был от управляющей компании?

— Каретников и инженер Мальцев. От жильцов — Алла Рубцова. Она отказалась подписывать итоговый лист, потому что ей не показали запись с ночной жалобы.

— А вы подписали.

— Подписал.

Белова остановила запись.

— Теперь можете смотреть тетрадь. Есть расхождения?

Иван открыл августовскую страницу. Почерк был его, и от этого короткая запись казалась ещё неприятнее: «4 камеры, обзор соответствует, время верное, замечаний нет». Ни слова об архиве. Ни фамилии человека в рабочей куртке.

— Нет, — сказал он. — Только подтверждение того, что я не проверил главное.

— Не торопитесь давать этому юридическое название. Нам нужны действия каждого, а не общее раскаяние.

Она снова включила запись и попросила продиктовать содержание страницы. После допроса Иван подписал протокол, исправив одну мелочь: Белова записала, что монитор стоял на сервере, а он находился на отдельной полке. Раньше такая поправка показалась бы придиркой. Теперь полка имела значение: любой мог видеть картинку, не приближаясь к самому ящику.

В коридоре ждал специалист районного управления связи Аркадий Левин. Он держал папку с фотографиями вскрытия.

— Пойдёмте смотреть на чудо хранения воздуха, — предложил он.

На увеличенных снимках были видны две пустые площадки. Краска вокруг отверстий оставалась ровной. На дне лежала пыль, не нарушенная прямоугольными следами. Кабели питания были стянуты заводской проволокой.

— Можно утверждать, что диски сняли перед убийством? — спросил Иван.

— Утверждать можно что угодно. Доказать — нет. Здесь другое. Видите резьбу?

Левин показал отверстия под крепёж.

— Винт ни разу не входил. На кромке нет ни царапины. Разъёмы закрыты транспортными колпачками. Если сюда ставили диски, то делали это без винтов, без кабелей и не снимая колпачков. То есть не ставили.

— С самого начала?

— С того момента, когда этот корпус регистратора достали из коробки. Но я не могу по металлу сказать, где он находился до установки и не меняли ли весь прибор. Нужны серийный номер, закупка и акт монтажа.

Серийный номер был наклеен снизу. В акте августовской проверки Иван номера не нашёл. В перечне оборудования стояло только: «сетевой видеорегистратор, одна единица». Марка совпадала, заводской номер отсутствовал.

— Значит, могли принести другой пустой ящик, — сказал Иван.

— Теоретически. Поэтому не влюбляйтесь в красивую версию. Проверяйте бумаги.

Бумаги находились в трёх местах. Управляющая компания хранила акты эксплуатации. Подрядчик должен был иметь договор, смету и накладные. Администрация района держала документы о вводе дома, а отдел полиции — ответы на жалобы и листы совместных обходов. Белова уже отправила требования. Самой быстрой оказалась полиция.

Архив отдела помещался в бывшей комнате отдыха. Вдоль стен стояли серые шкафы, между ними теснились пачки коробок из-под бумаги. Архивариус Валентина Сергеевна выдала Ивану журнал под расписку и предупредила:

— Ничего не переставляйте. У меня порядок по годам, а не по вашему удобству.

В папке «Речной квартал» лежали ответы на шум, неправильную парковку, драку у магазина и три жалобы на камеры. Первая появилась ещё до заселения второго корпуса. Застройщик ответил, что система наблюдения смонтирована и передана эксплуатирующей организации. К письму прилагался акт на шести страницах.

Иван читал его медленно. Четыре уличные камеры. Две камеры в холлах. Коммутатор. Регистратор. Источник бесперебойного питания. Монитор. Кабели. Монтажный шкаф. Внизу отдельной строкой шёл «комплект хранения видеоданных на срок не менее тридцати суток».

Цена стояла общая, без количества и марки.

— Вот ваши диски, — сказал Зорин из дверей.

Иван не слышал, как он вошёл.

— Это название комплекта. Что внутри, не указано.

— Обычная формулировка. Ты ожидал опись каждого винта?

— Ожидал хотя бы модель накопителя или общий объём.

Зорин протянул руку. Иван записал номер страницы и только потом передал акт.

Начальник просмотрел приложение.

— Подписи застройщика, УК и монтажников. Полиции здесь нет.

— На вводе нет. Наша подпись появилась через год, после жалобы.

— Твоя подпись.

— И резолюция отдела на ответе жильцам.

Зорин положил лист на стол.

— Резолюция подтверждает, что ответ направлен. Не делай из обычного делопроизводства заговор.

— Я не делаю. Хочу разделить, кто что подтвердил.

— Тогда разделяй аккуратно. Застройщик сдал систему управляющей компании. Подрядчик сказал, что смонтировал. УК приняла. Через год ты увидел картинку. Это четыре разных события.

Иван посмотрел на него. Зорин говорил именно то, что требовалось установить, но произносил это так, будто заранее защищал последнюю ступень.

— Поэтому мне нужны все четыре, — ответил он.

Вторая жалоба была от Аллы. Она писала, что после ночной царапины на машине УК отказалась предоставить запись, сославшись на заявление только от собственника автомобиля. Собственник подал заявление через два дня. Тогда ему сообщили, что нужный отрезок утрачен из-за скачка напряжения.

К ответу прилагалась справка инженера Мальцева: «оборудование восстановлено, запись ведётся в штатном режиме». Под справкой стояла подпись Каретникова. На полях кто-то синим карандашом написал: «проверить питание».

— Чья пометка? — спросил Иван.

Валентина Сергеевна надела очки.

— Похоже, дежурного помощника. Они тогда по цветам отмечали: синим — участковому, красным — руководителю.

— Можно установить фамилию?

— По журналу передачи.

В журнале папку получил Иван. Дата совпадала с его первым визитом в комплекс. Но проверки не состоялось: в тот день его вызвали на исчезновение восьмилетнего мальчика, которого нашли вечером у приятеля. Папку он вернул через три дня, поставив отметку «выезд перенесён». Следующая запись появилась спустя семь месяцев, когда жильцы пожаловались снова. Именно тогда состоялся совместный обход.

Иван выписал обе даты. Пустые диски не возникли в августе прошлого года. Система уже не отдала запись за семь месяцев до его подписи.

— Утрачена из-за скачка, — напомнил Зорин. — Так написано.

— Если накопителей не было, терять было нечего.

— Если не было тогда. Левин сказал, что этот ящик пуст с установки. Он не сказал, что ящик не меняли.

— Поэтому серийный номер.

— Вот и ищи номер, а не виноватых среди своих.

Зорин ушёл. Валентина Сергеевна сделала вид, что занята шкафом, хотя папка в её руках давно стояла на нужном месте.

— Он прав насчёт номера, — сказала она наконец. — И вы правы насчёт справки. Одно другому не мешает.

К одиннадцати Белова получила копию договора от подрядчика «Городские системы». Директор прислал её быстро и приложил письмо: фирма выполняла только прокладку кабеля и установку камер, а регистратор с комплектом хранения поставлял застройщик. В смете подрядчика действительно были кабель, разъёмы, камеры и работа. Дисков не было.

Иван и Белова поехали в офис управляющей компании с постановлением о выемке документов. Каретников встретил их без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. На столе у него стояли три раскрытые коробки.

— Готовлю всё, что запросили, — сказал он. — После случившегося нам скрывать нечего.

На краю стола Иван увидел новую папку с надписью «Видеонаблюдение». Картон был чистым, тогда как остальные папки потемнели по сгибам.

Белова перечислила документы: договоры, счета, накладные, акты монтажа, приёмки и ремонта, переписку о сбоях, журналы доступа в серверную. Каретников позвал инженера Мальцева.

Мальцев оказался сутулым мужчиной с руками, въевшимися в машинное масло. Он принёс две папки и связку ключей.

— Серверную я принял уже такой, — сказал он. — Дом передали за месяц до моего устройства.

— Вы подписали справку, что запись восстановлена, — напомнил Иван.

— Каретников сказал, был скачок. Я перезапустил регистратор, картинка появилась. Справку дали готовую.

— Архив открывали?

— Нет. Пароля не было.

— Как можно восстановить запись, не открывая архив?

Мальцев потёр ладонью подбородок.

— Сейчас понимаю, что нельзя. Тогда считал: раз изображение идёт и красные точки мигают, пишет.

Каретников вмешался:

— Инженер отвечает за электрику и сантехнику. Система была на гарантии подрядчика.

— Какого подрядчика? — спросила Белова. — «Городские системы» отрицают поставку регистратора.

— Значит, субподрядчик застройщика. Четыре года прошло. Я не помню каждую фирму.

Белова велела Мальцеву продолжать. Тот объяснил, что ключ от серверной хранился в диспетчерской, выдачу до прошлого года не записывали. После того как жильцы стали требовать записи, замок сменили. Новый журнал начинался с января. За десять месяцев туда входили Мальцев, Каретников и два мастера интернет-провайдера. Напротив каждого визита была причина. Последним, за неделю до убийства, входил Каретников: «проверка уборки».

— Я директор, — сказал он. — Имею право проверить любое помещение.

— Право сейчас не обсуждаем, — ответила Белова. — Что именно проверяли?

— Пыль. Жильцы жаловались на пыль.

Иван вспомнил утренний звонок уборщице после смерти Нины. Каретников любил объяснять уборкой действия, для которых не требовалось объяснение, пока никто не задавал точного вопроса.

Накладные разложили на длинном столе переговорной. Регистратор значился в поставке застройщика. Его марка совпадала с изъятым, а серийный номер снова отсутствовал. Отдельной строкой были два жёстких диска по восемь терабайт. В графе «количество принято» стояла двойка. Подпись принадлежала Каретникову.

— Вот, — сказал он. — Всё было.

Белова перевернула лист. На обороте стояла печать застройщика и подпись кладовщика. Иван сверил номер накладной с актом передачи: одна цифра отличалась. В накладной было 417, в акте — 471.

— Опечатка, — сказал Каретников.

— Возможно, — ответила Белова. — Где паспорта дисков?

— В общей документации.

Паспортов не нашли. Не было гарантийных талонов, коробок, серийных номеров и акта установки. Зато в бухгалтерской выгрузке обнаружился платёж по накладной 417. Сумма совпадала только с ценой регистратора, камер и кабеля. Два диска были вписаны в бумажное приложение, но итог не увеличился.