Двор без свидетелей

Каретников, стоявший рядом с юристом, вскинул голову.

— Я велел убрать последствия ночного проходного двора. Это моя работа.

— Ваше объяснение записано, — сказала Белова. — Иван Андреевич, время дождя?

— Сильный начался около восемнадцати ноль четыре по ближайшей станции. Мелкий жильцы отмечают раньше. Уточняем по звонкам и фотографиям. Нина могла войти до дождя, но тогда остаётся промежуток до встречи после семи. На улице её пока никто не видел.

— Камеры соседних магазинов?

— Запросили. Они берут въезд, не двор.

Юрист Каретникова указал на план.

— Сквозняк объясняется вентиляцией. Не следует создавать версию о тайных проходах в современном доме.

— Мы ещё не создали версию, — ответила Белова. — Мы видим, что официальный путь не объясняет физический след. Поэтому проверим стену законным осмотром.

Каретников провёл пальцем по серому прямоугольнику технической комнаты.

— Дом принят пять лет назад. Все конструкции соответствуют исполнительной документации.

— Тогда документация быстро снимет вопрос. Предоставьте поэтажные планы, план паркинга, акты перепланировок и кабельные схемы.

— Они в архиве застройщика.

— Вчера вы сказали, что архив у Нины в офисе.

— Бухгалтерский архив. Строительный передавался не полностью.

Алла, которую пригласили подтвердить расположение жалоб, тихо сказала:

— Когда жильцы просили план паркинга из-за сквозняка, вы ответили, что документов достаточно.

— Совет дома не имеет права требовать служебные схемы безопасности.

— Сквозняк теперь тоже безопасность?

Белова остановила спор и попросила Аллу передать копию ответа. Та вынула его из папки сразу, словно знала, какая бумага понадобится.

Иван снова посмотрел на план. Красные стрелки уверенно вели людей к выходам, серые стены отделяли одно помещение от другого. Такой лист висел на каждом этаже, и никто не сомневался, что дом устроен именно так. Камеры тоже выглядели убедительно, пока не потребовалась запись.

— Откуда этот план? — спросил он.

Инженер УК пожал плечами.

— Застройщик передал файл. Мы печатаем по необходимости.

— Он исполнительный или рекламный?

— Эвакуационный.

— На основании какого чертежа сделан?

— Надо смотреть свойства файла.

Иван сфотографировал нижний угол листа. Там мелко стояла дата, но не было номера чертежа.

Белова разрешила снять металлический короб в паркинге после того, как Левин закончит фиксацию. За решёткой обнаружился обычный вентиляционный канал. Он уходил в стену и объяснял движение воздуха в технической комнате, но пройти через него не смог бы даже ребёнок. Свежие потёртости оставили крепления решётки: её недавно снимали для чистки.

Колесников разочарованно выдохнул.

— Значит, тупик.

— Значит, здесь не прошли, — сказал Иван.

Они вернулись к синей двери. Полуденное солнце показалось между облаками, и мокрая плитка во дворе заблестела. Иван положил рядом две фотографии: подошва Нины с белой крошкой и официальный план с замкнутой стеной.

Одна улика говорила, что женщина пришла из сухого помещения. Документ говорил, что сухого пути нет.

Оба не могли быть правы одновременно.

Иван записал новый вопрос: «Какой план показывает дом таким, каким его построили?»

Рядом поставил второй: «Кто видел Нину между 17:30 и 19:30?»

До ответа чистая подошва была не доказательством тайного хода и не красивой загадкой. Она была границей. За ней кончались привычные маршруты, которыми управляющая компания предлагала объяснить вечер Нины.

И начинался дом, которого не было на стене.

Глава 4. Последняя доставка

Дамир Юсупов пришёл в отдел не один. Рядом с ним сидела мать — маленькая женщина в сером пуховике, застёгнутом до подбородка, хотя в коридоре было душно. Она держала на коленях его жёлтую курьерскую сумку так, будто сумку тоже вызвали для объяснений и могли отобрать.

Сам Дамир смотрел не на Ивана, а на закрытую дверь кабинета Беловой. Вчера во дворе он говорил быстро, перебивая вопросы. Сегодня отвечал коротко и всякий раз прежде поглядывал на мать.

— Мы сами пришли, — сказала она. — В повестке было к десяти, мы без пяти здесь были.

— Вижу, — ответил Иван. — Спасибо, что не опоздали.

— Он ничего не делал.

— Я пока не сказал, что делал.

Женщина прижала сумку крепче. Дамир тихо попросил:

— Мам, дай её мне.

— Сиди.

Иван не стал продолжать разговор в коридоре. Официальный опрос проводила Белова, его пригласили как человека, который видел Дамира у первого подъезда и первым записал его объяснение. В кабинете следовательница поставила на стол телефон экраном вниз, включила компьютер и назвала время начала. Матери объяснила, что Дамир совершеннолетний и присутствовать она может только с его согласия. Дамир согласился сразу.

— Только пусть она не отвечает вместо вас, — сказала Белова. — Иначе придётся попросить выйти.

Мать кивнула. Жёлтую сумку она всё-таки отдала сыну. Он поставил её между ботинками.

Белова начала с простого: имя, адрес, работа, номер телефона. Затем попросила рассказать весь вчерашний день с момента получения заказа для «Квартал-Сервиса». Не задавала вопросов и не поправляла. Иван открыл тетрадь на чистой странице.

— Заказ пришёл без двадцати шесть, — сказал Дамир. — Ну, примерно. Из кофейни у остановки. Два салата, суп и чай. Получатель — Олег, офис управляющей компании. Я взял и понёс.

— Дальше, — сказала Белова.

— Зашёл во второй корпус. Офис там. Отдал пакет секретарю. Она сказала поставить у двери, потому что директор разговаривал. Я поставил. Потом ушёл.

— Куда?

Дамир впервые поднял глаза.

— Домой.

— Расскажите путь до дома.

— Вышел из второго корпуса, прошёл через арку, потом к своему подъезду. Я в третьем живу.

Белова напечатала несколько строк.

— Это всё?

— Всё.

— Вы уверены, что хотите оставить рассказ в таком виде?

— А что не так?

— Я пока не оцениваю. Иван Андреевич, где вы видели Дамира Юсупова?

Иван прочитал вчерашнюю запись, не добавляя интонации:

— В семнадцать сорок восемь, плюс-минус две минуты, у лифта первого корпуса. На Юсупове была жёлтая куртка, за спиной сумка, в правой руке большой бумажный пакет. Он назвал код домофона и сказал, что несёт заказ в офис управляющей компании.

— Я мог корпус перепутать, — быстро сказал Дамир. — Вошёл не туда, понял и перешёл.

— Вчера вы мне этого не сказали, — заметил Иван.

— Вы не спрашивали.

Иван нашёл точную строку.

— Я спросил: «Почему в первом, если офис во втором?» Вы ответили: «Срезаю через паркинг».

Мать повернулась к сыну.

— Какой ещё паркинг?

— Мам, ничего.

Белова положила перед Дамиром распечатанный план двора. Не тот, что висел у лифта, а простой лист с тремя корпусами и дорожками.

— Покажите, где вошли, куда пошли и где вышли.

Дамир взял карандаш. Кончик завис над первым корпусом, потом двинулся к арке.

— Здесь вошёл. Поднялся на первый этаж… то есть там и так первый. Потом понял, что ошибся. Вышел и пошёл сюда.

— Через ту же дверь?

— Да.

— Иван Андреевич оставался у лифта около пяти минут после вашего разговора, — сказала Белова. — Он не видел, как вы вернулись. Лидия Тихоновна Брагина наблюдала двор из окна. Она видела, как вы вошли с пакетом, а примерно через двадцать минут показались у арки без него. Из какой двери вы вышли?

— Не помню.

— Вы только что показали ту же дверь.

— Значит, через другую. Там всё соединено.

— Что именно соединено?

— Подъезды. Паркинг. Я не знаю, как называется.

Дамир крутил карандаш между пальцами. На среднем пальце у него была тёмная полоска, будто от машинного масла, въевшегося в кожу. Белова дала ему время. В тишине за стеной зазвонил телефон, кто-то дважды прошёл по коридору.

— Вы доставили еду Олегу Каретникову? — спросила она.

— Да.

— Лично ему?

— Секретарю.

— Как её зовут?

— Не знаю. Светлая, с короткими волосами.

— Вчера секретарь «Квартал-Сервиса» ушла в семнадцать десять. Это подтверждают её проездной и журнал выхода. После неё в приёмной оставались Нина Сафронова и Олег Каретников. Кому вы отдали пакет?

Дамир перестал крутить карандаш.

— Там женщина была.

— Какая?

— В очках. Тёмные волосы.

— Где именно?

— В кабинете.

— В каком корпусе?

Он молчал.

Мать поставила ладонь на край стола.

— Дамир, скажи нормально. Ты же каждый день туда ходишь.

— Не каждый.

— Через день бегаешь.

— Мам.

Белова мягко, но сразу остановила их:

— Разговоры между собой после. Сейчас отвечает Дамир. Вы видели Нину Сафронову вчера?

— Видел.

— Живой?

— Конечно живой. Она сама дверь открыла.

Иван отметил время ответа. Дамир впервые перестал выбирать слова и ответил с возмущением, будто вопрос был глупым.

— Какую дверь? — спросила Белова.

— Обычную.

— В офис?

— Нет.

Дамир посмотрел на мать. Та уже не пыталась вмешиваться. Лицо у неё стало усталым, не испуганным.

— Я не хочу, чтобы из-за этого нас выселили, — сказал он.

— Из-за чего именно?

— Я ничего ей не делал.

— Тогда не заставляйте нас отделять это от ваших выдумок. Какую дверь открыла Нина Сафронова?

— Кладовую в первом корпусе.

Он произнёс это тихо, и всё же мать услышала.

— Ты обещал туда не ходить.

— Я только вещи держу.

— Какие вещи?

— Инструменты.

Белова попросила объяснить с самого начала. Теперь рассказ пошёл иначе.

Дамир получил заказ в 17:37 — точное время сохранилось в приложении. Но получателем был не Каретников. Заказ оформили на имя Нины Сафроновой, указав в примечании: «Первый корпус, у лифта, позвонить». Номер клиента заканчивался на те же четыре цифры, что номер Нины в списке жильцов. Дамир знал её и до звонка: она несколько раз видела, как он носил в кладовую коробки, и однажды потребовала освободить помещение.

— Почему вчера вы назвали офис? — спросил Иван.

— Потому что она из УК. И потому что официально кладовой нет.

— Если её нет, как в неё попасть?

— Дверь есть. Номера нет.

— Где?

Дамир показал на плане первый корпус, но не у лифта, где его видел Иван. Провёл карандашом к лестнице, затем в короткий служебный коридор за электрощитовой.

— Здесь железная дверь. За ней маленькое помещение. Раньше строители хранили плитку. Потом всё вынесли.

— Чей у вас ключ?

— Ничей. Замок сломан. Там язычок отвёрткой поднимается.

Мать закрыла глаза.

— Он чинит велосипеды, — сказала она. — В квартире нельзя, соседи жалуются. Я говорила снять гараж.

— Денег на гараж нет, — ответил Дамир.

Белова попросила мать не оправдывать и не обвинять сына. Затем спросила, зачем Нина позвала его к кладовой.

— Я думал, опять будет ругаться, — сказал Дамир. — Она открыла и сказала забрать всё до утра. Там проверка или комиссия, не знаю. Я сказал, что у меня смена. Она ответила: «Сегодня, Дамир. Завтра поздно будет». Потом попросила подержать пакет.

— Какой пакет?

— С едой.

— Зачем?

— Ей позвонили. Она отошла к окну. Потом вернулась и взяла его.

— Вы доставили заказ ей в руки?

— Да.

— Время?

— В приложении есть. Я нажал «доставлено» в пять пятьдесят четыре.

— Что было дальше?

— Она ушла по коридору. Я открыл кладовую и стал вытаскивать инструменты.

— В какую сторону ушла Нина?

— К паркингу, наверное.

— Вы видели?

— Видел, что пошла не к лифту. Там поворот. Дальше не смотрел.

— Пакет был у неё?

— Был.

— Большой бумажный пакет, который Иван Андреевич видел у вас?

— Нет. Большой был мой.

В кабинете снова стало тихо.

Иван посмотрел на свои вчерашние записи. «Большой бумажный пакет» он написал со слов собственного глаза, но не проверил, был ли это заказ. Жёлтая куртка, курьерская сумка и бумажный пакет сложились в знакомую картинку раньше, чем он задал нужный вопрос.

— Что было в вашем пакете? — спросил он.

— Запчасти. Камеры для колёс, цепь, две коробки с тормозными колодками. Я их забрал из пункта выдачи до смены. Хотел отнести в кладовую.

— А заказ Нины?

— В маленьком пакете с ручками. Из кофейни.

— Вы сказали, что она взяла его с собой.

— Да.

— Лидия Тихоновна не заметила у вас большого пакета, когда вы вышли.

— Потому что я оставил запчасти в кладовой. Только инструмент забрал не весь. Потом дождь пошёл, я ушёл через паркинг и арку.

Белова развернула монитор так, чтобы Дамир видел строку заказа.

— Приложение подтверждает доставку Нине Сафроновой в 17:54. Кофейня подтверждает состав. Но на пакете, найденном сегодня утром у служебной лестницы, наклейка от другого заказа. Получатель — Максим Климов, квартира сто восемьдесят четыре. Время доставки — позавчера, двадцать один двенадцать. Вы доставляли этот заказ?

— Не помню.

— Посмотрите историю.

Дамир достал телефон. Белова попросила сначала положить его экраном вверх и разрешила открыть приложение при ней. Он долго листал список, дважды возвращался назад.

— Да. Я.

— Кому передали?

— Никому. Клиент написал оставить у двери.

— У какой двери?

— Сто восемьдесят четвёртой.

— Вы поднялись на этаж?

— Да.

— Квартира сейчас пустует. Максим Климов находится в командировке в Тюмени с начала недели. Он утверждает, что ничего не заказывал. Оплата прошла с чужого счёта. Кто пользовался его именем?

— Я не знаю.

На этот раз Дамир не отвёл глаза. Он выглядел не так, как в первые минуты, когда придумывал второй корпус и светловолосую секретаршу. Испуг остался, но стал другим: не страхом за кладовую, а растерянностью человека, который впервые увидел связь между привычной доставкой и чужой смертью.

— Код в подъезд вам прислали? — спросил Иван.

— В комментарии был общий. Тот же, который все знают.

— Дверь квартиры была закрыта?

— Да.

— Пакет оставили на коврике?

— Там нет коврика. Поставил справа, сфотографировал и ушёл.

— Фотография сохранилась?

— В приложении должна.

На снимке пакет стоял у серой двери. В нижней части кадра виднелась плитка и край стены. Белова попросила Дамира не пересылать изображение самостоятельно, а дождаться специалиста, который сохранит исходный файл вместе с данными о времени.

— Пакет, найденный сегодня, где лежал? — спросил Дамир.

— Пока это не ваш вопрос, — ответила Белова. — Опишите наклейку заказа Нины.

— Белая, длинная. Там обычно имя, номер и что внутри. Я не читал.

— Цвет пакета?

— Бежевый. С зелёной полосой снизу.

— Найденный такой же?

Белова достала фотографию, не сам пакет. На бетонном полу лежал смятый бежевый пакет с зелёной полосой. Бумага у дна потемнела от влаги, но сверху была сухой. Ручки оборваны. Наклейка читалась целиком: «Максим», номер заказа и время позавчерашнего вечера.

Дамир наклонился ближе.

— Кофейня одна и та же. Они такие пакеты всем дают.

— Поэтому мы не считаем пакет доказательством сам по себе, — сказала Белова. — Где вы видели его в последний раз позавчера?

— У сто восемьдесят четвёртой.

— А вчерашний?

— У Нины в руках.

— Она открывала пакет при вас?

— Нет.

— Был он тяжёлым?

— Обычным. Суп был, банка чая. Ручки натянулись.

— Найденный пуст. Следов еды внутри нет.

Иван посмотрел на фотографию. Если пакет позавчера забрали от двери пустой квартиры, его могли хранить и использовать вчера как оболочку. Но зачем менять наклейку на доставке, которую никто не должен был искать? Или пакет вообще не имел отношения к Нине, а оказался у служебной лестницы вместе с остальным мусором?

— Кто нашёл? — спросил Дамир.

Белова не ответила. Вместо этого вернулась к его маршруту.

После разговора с Ниной он провёл в кладовой около пятнадцати минут. Сложил в большой пакет два насоса, набор ключей и старую втулку, которую обещал отдать знакомому. Запчасти оставил на полке. Когда вышел, Нины в коридоре не было. Дамир спустился в паркинг, прошёл к арке и оказался снаружи уже под дождём. До третьего корпуса добежал, прикрыв пакет курткой. Дома оставил инструменты, затем снова вышел на заказы.

— Время выхода из дома? — спросила Белова.

— Около половины седьмого.

— Следующий заказ принят в восемнадцать тридцать восемь у аптеки на Центральной. Пешком от вашего дома двенадцать минут. Успевали?

— Я на велосипеде.

— Велосипед где был?

— В третьем корпусе, под лестницей.

— Не в кладовой?

— Нет. Там только ремонтирую.

— Кто видел вас дома?

Дамир посмотрел на мать.

— Я была на работе, — сказала она прежде, чем Белова успела напомнить о правилах. — До девяти.

— Никто, — ответил Дамир. — Но приложение покажет. И в аптеке камера есть.

Это могло подтвердить только конец промежутка, не пятнадцать минут в кладовой. Иван записал: проверить вход в аптеку, движение заказа, географические отметки — если компания выдаст их законным запросом. Не считать телефон человеком, который видел.

— Что именно вы боялись потерять? — спросил он.

— Инструменты. И место. Если УК узнает, выставят счёт или заявление напишут. Там не только мои вещи.

— Чьи ещё?

— Не знаю.

— Вы только что сказали, что не только ваши.

— Там коробки стояли до меня. Дверные ручки, куски плитки, рулоны какие-то. Я не трогал.

— Кто ещё заходил?

— Слесарь иногда. Может, уборщики. Замка нормального нет.

— Нина чем открыла дверь?

— Отвёрткой. Моей. Она лежала сверху на коробе.

— Значит, она знала способ.

— Один раз видела, как я открывал.

— Когда?

— Летом.

Иван спросил, почему Нина потребовала убрать вещи именно до утра. Дамир повторил: «проверка или комиссия». Точной фразы не помнил. Потом добавил, что она всё время смотрела в телефон и дважды открывала список звонков. На экране высветилось имя без фамилии — «Олег».

— Она ответила? — спросила Белова.

— Первый раз сбросила. Второй отошла и сказала: «Я уже здесь». Потом ещё: «Нет, в офис не вернусь». Остального не слышал.

— Вы уверены в словах?

— В этих — да.

— Время звонка?

— Когда я пакет держал. Пять пятьдесят с чем-то.

В телефоне Нины этого проверить пока было нельзя: аппарат исчез. Но оператор мог дать соединения. Иван поставил рядом с записью не галочку, а вопросительный знак.

Белова закончила опрос через час сорок минут. Дамир согласился показать кладовую и добровольно передать телефон специалисту для копирования сведений о двух доставках. Перед подписью он прочитал каждую страницу. На третьей попросил заменить «прошёл в офис управляющей компании» на «сначала ложно сообщил, что прошёл в офис». Белова исправила формулировку.

В коридоре мать наконец вернула себе голос.

— Вот что бывает от чужих дверей, — сказала она сыну. — Всё мало тебе дома портить.

— Я деньги зарабатываю.

— На ремонте трёх велосипедов?

— Мам, не сейчас.

Она посмотрела на Ивана.

— Его заберут?

— Сейчас он едет показывать помещение, — ответил Иван. — Решения принимает следователь.

— Но вы же его знаете.

Вчера эта фраза показалась бы Ивану доводом. Он знал Дамира с четырнадцати лет: тот разбил окно в школе футбольным мячом, потом три месяца отдавал деньги за стекло; возил соседке лекарства; дважды получал штраф за езду без фонаря. Всё это ничего не говорило о двадцати минутах вчерашнего вечера.

— Поэтому и спрашиваю подробно, — сказал Иван.

Кладовую осматривали уже без матери. Дамир провёл Белову, криминалиста Левина и двух понятых за электрощитовую первого корпуса. Железная дверь была выкрашена той же серой краской, что стены, и без номера действительно казалась частью технического шкафа. Язычок замка Дамир поднял плоской отвёрткой. Белова велела ему остановиться после первого движения, дальше дверь открывал Левин в перчатках.

Внутри пахло резиной, железом и сырой штукатуркой. На полках лежали велосипедные камеры, банки со смазкой, коробки с плиткой и строительные обрезки. В дальнем углу стоял складной верстак. Белая пыль покрывала край нижней полки, но здесь она была серее той, что видели на фотографии туфель Нины.

— Мои вещи справа, — сказал Дамир. — Старые коробки слева.

— Ничего не трогайте, — напомнил Левин.

Следов еды и пакета не было. На полу у двери виднелись засохшие капли, дальше бетон оставался сухим. Из кладовой существовал один выход в коридор. За задней стеной, по плану, находилась лестничная клетка. Никакой связи с технической комнатой или паркингом помещение не давало.

— Нина вошла сюда? — спросила Белова.

— На пороге стояла. Вот здесь.

— Куда положила пакет, когда открывала дверь?

— Мне дала. Я держал.

— Потом забрала и пошла к паркингу?

— Да.

В служебном коридоре Иван увидел урну, наполовину заполненную рекламными листками и бумажными стаканами. Пакет нашли не здесь. Утренняя уборщица заметила его за дверью лестницы, ведущей вниз к паркингу, между стеной и трубой отопления. Место было сухим и почти не просматривалось из коридора. Пакет мог пролежать там с позавчерашнего вечера. Мог оказаться утром. Уборщица не помнила, проверяла ли угол накануне.

Левин измерил расстояние от кладовой до лестницы — двадцать семь шагов. Затем попросил Дамира пройти так, как ушла Нина. Тот дошёл до поворота и остановился.

— Дальше я не видел.

— Не добавляйте, — сказал Иван. — Покажите последнее место, где видели точно.

Дамир вернулся на два шага и указал на край стены.

Отсюда Нина могла повернуть к лестнице в паркинг. Могла войти в лифтовой холл. Могла вернуться другим коридором к офису. Пакет с её заказом нигде не нашли, а пакет с чужой наклейкой лежал на пути, который она могла выбрать.

Белова сфотографировала точку и велела получить записи внешних камер аптеки, данные двух заказов и соединения телефона Нины. Затем вызвала представителя УК для оформления доступа к кладовой.

Каретников пришёл через двадцать минут с инженером и юристом. Увидев открытую серую дверь, он сначала посмотрел на Дамира, потом на полки.

— Это помещение не предназначено для хранения личных вещей, — сказал он.

— Кому оно передано? — спросила Белова.

— Никому. Техническая ниша.

— На плане её нет.

— Такие ниши могут не обозначаться на эвакуационной схеме.

— А на поэтажном плане?

— Должна быть.

— План вы до сих пор не предоставили.

Каретников повернулся к инженеру.

— Почему?

— Архив ищут.

— Найдите сегодня.

Он говорил так, словно впервые услышал о запросе. Иван не стал спорить при Дамире. Спросил другое:

— Вы знали, что Нина собиралась освободить эту кладовую?

— Нет. Она не занималась техническими помещениями.

— Дамир слышал, как она сказала по телефону: «Я уже здесь» и «В офис не вернусь». Звонивший записан как Олег.

Юрист шагнул вперёд.

— Это пересказ предполагаемого свидетеля, который уже признался во лжи. Мы возражаем против попыток представить его слова фактом.

— Возражение можете изложить письменно, — сказала Белова. — Мы проверим соединение. Олег Владимирович, вы звонили Нине около восемнадцати часов?

— Я звонил ей много раз по рабочим вопросам.

— Вчера около восемнадцати?

— Не помню. Телефон предоставлю по официальному требованию.

Дамир стоял у стены и смотрел на свои ботинки. Версия быстрого отчёта уже почти могла быть написана: курьер лгал, тайно пользовался помещением, последним видел Нину живой и не имел свидетеля на нужные минуты. Но его ложь объясняла кладовую и не объясняла сухую обувь Нины, исчезнувший телефон, рабочие ключи и пустой регистратор. Чужая наклейка связывала доставку с пустующей квартирой, а не с виной Дамира.

Иван вышел во двор. Дождь прекратился, но вода ещё стояла в швах плитки. Он открыл тетрадь и разделил страницу вертикальной чертой.

Слева записал то, что подтверждалось: в 17:54 Дамир передал Нине заказ у незарегистрированной кладовой; солгал об офисе и втором корпусе; оставил запчасти в помещении; вышел к арке без большого пакета; следующий заказ принял в 18:38. Позавчера он оставил такой же пакет у пустующей квартиры сто восемьдесят четыре.

Справа — то, что пока держалось только на его словах: Нина ушла с заказом к служебному повороту; на экране телефона было имя «Олег»; она сказала, что не вернётся в офис; Дамир всё время до ухода занимался инструментами.

Отдельно, ниже, Иван написал: «Почему заказ на имя жильца в командировке? Кто забрал пакет от закрытой квартиры? Где пакет Нины?»

Он не ставил рядом имя убийцы.