Полонное Солнце. 2

–Юн! – Он радостно встрепенулся.

– Ты давно тут? – Юн сел с ним рядом, прислонившись спиной к стене и провел рукой над огнем, почти касаясь его ладонью.

– Господин Веслав сказал, что мне можно отдыхать, я и пришел сюда.

– А почему к нам не идешь?

– Да, мне и тут хорошо. – Божан посмотрел на огонь, а после перевёл взгляд на приятеля:

– Я боюсь, Юн.

– Чего?

– За тебя боюсь. А вдруг завтра что-нибудь плохое сделается?

– Ничего не сделается, Божан. Не горюй. У нас все получится. Верь мне!

– Не у нас, а у тебя. Мы так. С боку припека.

– Будет тебе! Я без вас всех не справился бы. Это ведь ты вместе с Тамиром и кухарями его место для тренировок мне устроил? Спаси бог вас за добро ваше!

Божан смущенно опустил голову, улыбнулся и кивнул, пряча лицо. Он жутко терялся, когда его благодарили, так как не знал, как вести себя от такого, ибо привык больше к гневу и оплеухам, чем к добру и благодарностям. Юн сжал его плечо, поняв это и произнес тихо:

– У меня к тебе дело, Божан. Важное. Ты сможешь кое-что нарисовать?

– Смогу, конечно. – Божан пожал плечами. – Где нарисовать-то?

– Прямо на мне. Краска особая. Смывается с трудом… И светится в темноте…

*

И вот теперь они двигались в сторону Каффы, и Юн не был похож сам на себя. Рядом с Веславом находился теперь суровый, собранный человек. Даже не собранный. Нет. Вернее всего, подобравшийся, будто молодой хищник. Даже на лошади он сидел по-другому, чуть наклонившись вперед, поводья держал свободно, лошадь знала куда идти и как. Его лицо было строгим, низко надвинутый капюшон скрывал выражение глаз. Он не разговаривал, и Веслав не настаивал на общении.

Он понимал, что парню важно не расплескать ту внутреннюю силу, что сейчас была сокрыта в нем.

Каффа возникла в тумане, помахивая мачтами кораблей в порту, будто здороваясь, как со старыми друзьями. Возле имения Горана их встретили призрачные фигуры всадников. Молчан и Горан присоединились к ним и поехали следом. Остальные, тоже, как и Юн, в плащах с капюшонами, пропустили их вперед, пообещав прибыть чуть позже. Места среди зрителей для них уже были куплены. К Юну подъехал один из всадников, молча протянул руку, привстал с седла и потянувшись, обнял юношу за плечо. Капюшон сполз, открывая черную шапку волос. Тамир. Следом выдвинулся другой. Божан. Кстати, отметил про себя Веслав, он неплохо держится в седле! Не все умения успел в нем уничтожить Ромэро. Феодор просто сжал Юну руку выше локтя и произнёс:

– Держись, друг. Помни, если что, мы рядом.

Юн скупо улыбнулся и кивнул, махнув им рукой, и пришпорил лошадь, выдвигаясь вперед. Веслав, Горан и Молчан, подчиняясь его беззвучным командам, следовали за ним, будто он был у них главным. Хотя так оно сегодня и было.

Проехали тех же облезлых собак, ту же козу, вяло что-то жующую. В этом месте явно никогда ничего не менялось годами.

Клыкастый встретил их очень радушно. Двор был весь заполнен лошадьми. Зрители. Да и Камран, похоже, прибыл не один. Веслав усмехнулся.

Все спешились. Юн закинул мешок на плечо.

Подошел клыкастый. Юн вопросительно посмотрел на него и произнёс холодным спокойным голосом:

– Здесь есть, где подготовится к бою? Мне нужно место… И время…

Веслав оторопел. Остальные тоже. Рядом с ними стоял не мальчишка-раб, а молодой, умелый боец, требующий к себе уважения. И хорошо знающий себе цену!

– Да, господин, пойдем. Я укажу тебе место, где это можно будет это сделать. – И повел рукой, приглашая его пройти.

– Юн! – Веслав вдруг забеспокоился. – Я сейчас подойду к тебе.

– Не печалься, господин Мирон. С твоим бойцом ничего не случится, я не украду его. Покуда… – Подошедший откуда-то Камран был весел, его черные с проседью волосы трепал утренний ветер.

Он поздоровался с Гораном и Молчаном.

Те в ответ тоже склонили головы.

– У наших ратников бой стоит первым, так что долго волноваться не придется. – Произнес Камран, осторожно улыбаясь Веславу. Этот человек тревожил его. Он был явно не тем, кем представлялся сейчас. И ещё он слишком сильно беспокоился за бойца. Слишком. Это было видно. Вряд ли дело в деньгах. Здесь что-то другое. Скорее всего, он не знал до конца умений парня, потому и был так возбужден сейчас. Это на руку Камрану. Но будет трудно. Этот Мирон так просто парня не отдаст. Он из таких, что свое выгрызают зубами и защищают до конца, не считаясь ни с чем. Что ж. Так даже интереснее.

Юн ушёл. Солнце поднималось выше, и туман постепенно рассеивался. Люди все прибывали. Скоро во дворе стало еще теснее, от лошадей уже негде было протолкнуться, людей, снующих туда-сюда, слуг и их хозяев было бесчисленное количество. Все обитатели Дома на виноградниках прибыли, занимая свои места среди зрителей. Зал шумел, словно улей растревоженных пчел. И Веслав вдруг с ужасом почувствовал, будто почва уходит из-под ног. Воздуха стало не хватать, руки предательски затряслись.

Подошел Горан:

– Веслав, присядь куда-нибудь. Ты весь белый сделался.

Молчан протянул флягу:

– Там вода. Глотни-ка, господин. Не бойся.

Вода отдавала мятой и еще какой-то неизвестной травой. Веслав сделал глоток, присев на скамью, ноги его не держали. Он не узнавал себя, даже перед любой битвой он никогда так не трясся. Что это такое с ним?

Очевидно, он спросил вслух, потому что Молчан наклонился к нему и произнёс тихо:

– А это, хозяин, называется, страхом за дитя свое. Ты еще такого не испытывал, поди, потому и удивляешься.

Веслав покрутил головой, оглядывая огромную каменную чашу зала. Все скамьи были заняты. Зрители шумно гомонили, предвкушая зрелище. Скоро появились служители, которые закрыли двери. Потом один за другим начали зажигаться факелы. Веслав никак не мог успокоится. Зачем он согласился на все это? Некраса можно было просто выкрасть! И спокойно уехать домой. Где была его голова, когда он принял предложение Камрана? Вдруг Юн погибнет сегодня? Вдруг ему устроят какой-то подвох, и он не сможет с ним справиться, что тогда?

Факелы зажглись. Арена осветилась множеством огней. Зрители стихли. Веслав заметил неподалеку Тамира и Феодора. Они сидели молча и, не отрываясь, смотрели вперед. Тамир низко надвинул капюшон на глаза и сцепил руки перед собой в сильном волнении. Феодор на миг опустил голову, зажмуриваясь, а после вновь посмотрел вперед. Лязгнул замок на железной калитке. Веслав замер и чуть не застонал.

На арене показался Некрас. В этот раз лицо его не было раскрашено и хорошо узнавалось. На нем прямо на голое тело была надета кольчуга золотистого цвета, плетеная из весьма крупных странных колец, более похожая на украшение, чем на защитный доспех, и штаны из какой-то грубой ткани, заправленные в сапоги на кованой подошве. В руках он держал толстую дубину, всю утыканную ржавыми гвоздями. Выйдя, он поднял руки, приветствуя публику, и та ответила ему радостными воплями. Он обошел клетку по периметру, размахивая своей дубиной и стуча ею по прутьям, и остановился посередине. Все замерло. Публика напряглась. Вновь лязгнула калитка. Веслав дернулся, чуть привстав, и тут же вновь опустился на скамью.

Горан и Молчан подняли головы. Сперва ничего не было видно. Зрители ждали. Повисла тягостная и опасная тишина.

И вдруг заиграла музыка!

Звук шел со стороны калитки. Мелодия была веселой, и публика оживилась. Даже Некрас невольно повернул голову в ту сторону. Подле калитки, куда не доходил свет факелов, что-то зашевелилось, в мелодии появились китайские мотивы, и на свет показался Юн. Многие ахнули. Одетый в черную свободную рубаху и широкие штаны, Юн держал в руках небольшую дудочку. Прижав к губам ее темное узкое тельце и весело улыбаясь, он вышел на середину клетки и поклонился, не переставая играть. Зрители засмеялись и захлопали. Юн наклонился ниже, не выпуская дудочку из рук, перекувырнулся через голову и вновь встал на ноги, продолжая играть. Мелодия становилась все веселее.

Веслав заметил, что парень увязал волоса на самой макушке в высокую прядь, которая сейчас двигалась в такт музыке, знатно отвлекая на себя внимание. На ногах у него были надеты мягкие тапочки. Продолжая играть и пританцовывая, он начал обходить противника по кругу, вынуждая того поворачиваться и смотреть на него недоуменным взглядом.

Веслава затрясло, а юноша меж тем принялся медленно сужать круг своего веселого танца. Некрас поворачивался, следя за ним, ни на минуту не выпуская его из вида. Сделав с добрый десяток этаких весьма раздражающих кругов, Юн вдруг каким-то чудом оказался прямо перед своим противником, не прекращая ни на мгновение свой танец. И публика вдруг затихла…

Наконец, Юн перестал играть, замер на мгновение, улыбнулся, кланяясь, а затем, поднявшись из поклона, молниеносно выбросил руку вперед, ударив противника дудочкой по носу!

Некрас возмущенно вскрикнул, оступился и замахнулся дубиной, целя ею парню в голову. Тот легко уклонился, присел низко и неожиданно быстро ударил Некраса ногой по колену, а затем, опершись на руку и не дав опомниться, вторую ногу свою послал ему точно в живот. Противник его согнулся, но тут же вновь выпрямился и попытался достать его дубиной по спине, но тот упал на песок, откатился и тут же вскочил на ноги. И вновь радостно улыбнулся. Публика начала топать ногами и оглушительно свистеть.

А Юн меж тем, широко взмахнув рукой, картинно отбросил дудочку в сторону. Замер на мгновение, рассматривая своего противника…

И вдруг улыбка его погасла. Лицо сделалось разом холодным. И суровым. Он выпрямил спину, опуская руки вдоль своего худого тела. И чуть кивнул головой, будто вызывая противника на бой. Некрас усмехнулся. Шагнул к нему, взмахнув дубиной и пытаясь обрушить ее на голову стоящего перед ним без движения щуплого парня.

Юн сделал какое-то неуловимое движение. И тут Веслав разом понял, о чем говорил Гато. Происходящее далее и в самом деле походило на какое-то волшебство! Уклонившись, мальчишка будто исчез, растворившись в воздухе, и возник уже за спиною своего мощного противника. А, едва тот обернулся, ища его глазами, как в лицо ему резко прилетел кулак, заставивший его отшатнуться. Рука его откинулась назад, едва не выпуская дубинку, а чужие сжатые с силой пальцы с неожиданной силой прилетели вновь в самую переносицу, заставляя отшатнуться и потерять равновесие. Некрас, будто запнувшись о собственные ноги, упал на песок, тряся головой и вытирая лицо. Зрители взвыли.

Юн сделал шаг вперед, но противник его сумел-таки ловко подняться, вытер ладонью глаза и кинулся вперед, не теряя более времени. Юн вновь исчезнув с его пути, поднырнул под его поднятую в яростном желании ударить руку, подставил мгновенно ногу, обхватил его шею своей рукою крепко, сделал еще какое-то движение и ударил локтем правой по согнувшемуся, словно в поклоне перед ним, хребту. И разом отпустил. Холодное равнодушное лицо его при этом даже не изменило выражения.

Некрас упал на четвереньки, тряся головою. Дубинка отлетела в сторону, зарывшись в песок. Дикий свист зрителей потряс зал для боев до основания, оттолкнувшись от стен, и вновь воткнулся в уши. Следом раздался вопль восхищения.

Некрас, услышав это, заревел, будто зверь, от ярости и бросил тело вперед, кинувшись к дубинке. Юн, заметив это, вновь будто исчезнув, возник прямо перед ним и быстрым ударом ноги отправил дубинку в дальний угол. Она загрохотала, ударившись о решетку. Некрас поднял голову, глядя на него с внезапно возникшей ненавистью, оскалился зло и кинулся вперед, стремясь ухватить за ноги. Ничего не вышло. Парень вновь исчез из поля его зрения, чтобы оказаться за спиною. И сложил руки на груди. А Некрас, наглотавшись песку после того, как проехался по арене лицом, замер на время, слушая улюлюканье зрителей. И медленно поднялся, разворачиваясь к непонятному противнику.

Тот стоял не шевелясь, расставив ноги, и спокойно глядел на него. Лицо его было спокойно. Никаких абсолютно чувств не было написано на нем. Он ждал.

И Некрас, чуть склонив голову, шагнул к нему, вскидывая мощный свой кулак. Веслав замер. Некрас всегда был силен в кулачных боях, на его стороне была телесная сила и мощь хорошо натренированных рук. И безжалостность. Он не имел сочувствия к соперникам, часто нанося им увечья, какие порой не поддавались излечению. Перед ним пасовали, боясь силы его ударов, и он привык уже к такому, не ожидая себе сопротивления. На подобное он явно надеялся и теперь. Кулак его полетел в сторону соперника со страшной силой, какую трудно было избежать, но тот легко увернулся, присел, а затем распрямляясь, волчком развернулся вокруг себя и нанес ему резкий и неожиданный удар ногой прямо в грудь с такой быстротой, что тот даже не успел отразить его. Удар вверг его в отупение. Он замер на мгновение, будто пытаясь сообразить, что произошло. И упал, на миг лишившись чувств.

Зрители неистовствовали.

Шум стоял такой, что уши буквально разрывало от него. Прозвучал гонг. Бой был остановлен. Клыкастый вышел на арену, поднимая руки, требуя тишины и склоняясь над поверженным гладиатором. Некрас слабо зашевелился. Потряс головой и принялся упрямо подниматься, отталкивая от себя ладони клыкастого, какие тот протянул к нему для помощи. Зрители восторженно закричали. Клыкастый что-то спросил у него, наклоняясь к самому его уху, но тот лишь покачал головой, распрямляясь и глядя на Юна с лютой ненавистью, от созерцания какой Веславу сделалось страшно.

Вновь прозвучал гонг.

Все замерло. Повисла такая тишина, что вновь слышно стало, как под потолком отчаянно жужжит заблудившаяся муха. Зрители ждали. Некрас медленно приблизился к своему противнику. Юн глядел на него, не делая попыток защититься или отступить. И вновь опустил руки. Пальцы его были чуть подогнуты к ладони и подрагивали, он опустил голову, глядя исподлобья. Некрас замер, не доходя до него шага. И вдруг Юн улыбнулся. Озорно и весело. И подмигнул.

Некрас заревел, бросаясь на него. Тот вновь ловко отклонился, обтекая его, будто речной поток обходит встреченный на пути камень. И, оказавшись позади, легко ткнул пальцем в спину. Тычок не был слишком чувствительным, но окончательно разозлил Некраса. Он закричал, поворачиваясь, в стремлении отыскать соперника и ударить его, но вдруг оказалось, что сделать это невозможно.

Противник его, худой и юркий, словно ящерица, все время оказывался у него за спиною, кружил вокруг, нанося легкие и не очень болезненные, но довольно чувствительные и страшно раздражающие удары, какие без труда достигали цели. Некрас начал свирепеть. Он бросился к своей дубинке, поднял ее и вернулся обратно. Но и она не стала ему подспорьем теперь. Картина боя внезапно поменялась. Теперь он лишь глупо размахивал руками, вертясь вокруг себя, как последний дурень.

Ему никак не удавалось достать своего противника. Каждый раз, когда он думал, что вот сейчас уже схватит его, его оружие лишь со свистом рассекало воздух. А одежды парня легко ускользали из рук.

Зрители замерли вновь, будто набрав в рот воды. Бой окончательно заворожил их. Противники кружили по арене, будто подчиняясь невидимому ритму, исполняя страшный, но вместе с тем и какой-то диковинный, не виданный никем ранее, танец. Тощий мальчишка двигался так красиво и ловко, уклоняясь легко от чужих ударов и точно нанося свои, что все, против воли, глядели только на него, будто заколдованные.

Наконец Некрас, не выдержав более, сам отбросил дубинку в сторону, щелкнул пальцами, и один из служителей арены кинул ему палку. Он засмеялся. Но радость его оказалась коротка.

Вторая палка, брошенная каким-то доброхотом, полетела точно в Юна, и он легко поймал ее на лету, быстро принявшись крутить в руках, отвлекая тем противника. Палка двигалась в его ловких пальцах с огромной скоростью, приковывая к себе невольно взгляды, завораживая причудливым рисунком, какой плела в воздухе. Некрас замер, сжимая свою в руках. И тотчас поплатился! Юн резко остановившись и прекратив движение, молниеносно бросил ее вперед.

Она воткнулась его противнику в грудь, неожиданно легко опрокидывая на землю. В этот раз удар был не только резким, но сильным и довольно болезненным. Некрас перекатился по песку и поднялся, увернувшись от следующего удара. За этим ударом последовал без перерыва другой, после третий, четвертый, пятый.

Он не успевал даже уклоняться как следует, удивляясь себе. Палка вдруг принялась падать на него с дикой, всевозрастающей скоростью. Ему казалось, что нападающих несколько, так быстро двигался его щуплый на вид соперник. Уворачиваться Некрас будто разом разучился и скоро получил страшный удар в плечо, от которого правая рука его будто отнялась разом. Он тогда перехватил палку левой, какой мог биться также ловко, послал ее вперед, целя в противника, и она ушла в пустоту, парень вновь словно бы растворился в воздухе, чтобы возникнуть уже совсем близко перед ним. Некрас, сумев устоять на ногах, тряхнул головой, чувствуя, что боль в правом плече прошла так же быстро, как и возникла. Он вновь подхватил дубинку привычной рукою. И бросился в бой, надеясь теперь на свою силу и силу своего оружия. Дубинка в его одной руке и палка в другой скрестились в новом бою с палкой соперника. Но тот даже не испугался. И не отступил, без страха принимая очередной вызов. Радость Некраса была недолгой. Дубинка не помогала ему, а вернее всего, лишь мешала теперь. Соперник его не отступал. И скоро Некрас понял, что сам не может устоять перед его манерой вести бой.

Улыбаться тот давно перестал, наращивая частоту ударов. На Некраса смотрело спокойное холодное лицо парня, который двигался со страшной скоростью, не давая опомниться. Его не было нигде, куда целил Некрас, и одновременно он был везде. Удары его сыпались непрерывно, становясь все более лютыми и безжалостными.

Через некоторое время рыжий парень понял, что лишь безуспешно отбивается и ничего не может с этим поделать. Как так произошло, что он утратил возможность наступать? Парень в странном наряде перехватил инициативу уже давно и теперь вовсю пользовался ею. Кальчуга не спасала, тот ухитрялся ударить как-то так, попадая сквозь ее звенья, что становилось по-настоящему больно.

Наконец, Некрас, упав на колена в очередной раз, разозлился, зачерпнул ладонью горсть песка, со злым наслаждением зашвыривая его ненавистному противнику в лицо. Тот успел отклониться, но часть песка все же попала ему в глаза. Он на мгновение отвлекся, отряхиваясь и закрывая невольно лицо руками.

Зал взревел, и в этот момент Некрас вскочил и, кинувшись вперед, схватил парня за куртку и рванул на себя, поднимая кулак для удара. Но куртка вдруг легко разошлась по боковому шву и свалилась с плеч того прямо на арену.

И Некрас отшатнулся. Зрители заорали в ужасе. При свете многочисленных факелов стало видно, что на груди молодого гладиатора огнем вспыхнуло изображение дракона, свернувшегося в кольцо. При движении казалось, что дракон открывает рот и кусает себя за хвост!

Некоторые зрители принялись креститься.

Горан радостно засмеялся, хватая оторопевшего Веслава за плечо, Молчан улыбался и кивал головой. Пока все, и сам Некрас, открывали рты в ужасе, Юн, отбросил палку в сторону, размахнулся и зарядил своему противнику кулаком в зубы. Тот отшатнулся, но на ногах удержаться сумел и тут же получил второй удар, а после третий и, наконец, четвертый, какой уже и опрокинул его на спину… Зрители кричали, не переставая, хлопали, стучали ногами, свистели. Юн подошел и упал на колени рядом с поверженным соперником. Тот не сводил полубезумного взгляда с его дракона, беззвучно открывая и закрывая разбитые в кровь губы.

– ЗдорОво, Некрас! – Крикнул Юн, улыбаясь широко и весело, будто повстречав и узнав давнего друга. И удивительным образом перекрикивая рев беснующейся толпы.

Некрас вскрикнул, в ужасе уставившись на парня перед собой. Тот наклонился еще ниже и произнёс:

– Не дергайся! И рот закрой!

– Ты кто такой? – Стуча зубами, произнес Некрас. Парень вызвал ужас не только у него. Со стороны зрителям казалось, что мальчишка, будто изготовившись, собирается перегрызть противнику горло. Он сейчас сам походил на дракона, склонившегося над жертвой.

– Как он это, черт возьми, делает? – Феодор в ужасе поглядел на Тамира. – Он на зверя лютого похож. Он же ему сейчас горло вырвет зубами!!!

Тамир молчал. Он одновременно восхищался своим другом и не узнавал его. Сейчас на этой кровавой арене был не знакомый ему Юн. Кто угодно, но не он!

Дракон горел и двигался на его груди, создавая страшный колдовской образ. Парень оглянулся, глядя на зрителей, и поднял руки, улыбаясь. Те закричали.

Юн вновь улыбнулся и одним быстрым движением уселся верхом на грудь поверженного противника, схватив его за руки и прижав их своими коленями к полу. Веслав помнил, чтоон уже когда-то проделал с ним тот же фокус. Дышать тогда сделалось очень трудно. Некрас таращился на парня, как на колдуна. Откуда тот узнал его настоящее имя?

С момента пленения, он никому не говорил, как его зовут. Юноша, сидя верхом, между тем, сжал одну руку в кулак, закрыл Некрасу рот ладонью и нанес быстрый, резкий и очень болезненный удар по шее костяшками пальцев. Боль ударила в голову, прошлась вдоль спины, Некрас невольно вскрикнул и с ужасом почувствовал, как в руках и ногах принялся собираться холод. Тело разом ослабло, превратившись в безвольную тряпку, а стылый мороз между тем начал забираться все выше, распространяясь по телу с какой-то дикой скоростью. Руки первыми потеряли чувствительность, налились свинцом, показавшись огромными. Некрас попытался пошевелить пальцами и не смог. Померещилось, что пальцев у него больше нет. Ноги холодели, мороз двигался уже от коленей к животу. Он испуганно смотрел на противника, не понимая, что происходит. А зрители начали стучать ногами, хлопать в ладоши и кричать:

– Убей его! Убей! Убей!!!

Юн поднял руки и помахал зрителям, широко улыбаясь, а потом вновь наклонился к противнику. На Некраса глянули колючие серые глаза на красивом, будто вырезанном из холодной ледяной глыбы лице.

– Давай! – Холод растекался по телу, говорить делалось все труднее, но Некрас еще пытался сохранять достоинство. Он не понимал, что сделал с ним его противник, но догадывался, что это конец, юноша выглядел слишком безжалостным, чтобы можно было на что-то еще надеяться.

– Чего ты тянешь? Ты победил! Давай же! Добей меня!!! – Произнес он синеющими губами. И попытался улыбнуться, хоть в глазах его полыхал ужас.

А зрители эхом продолжали вопить:

– Убей! Убей! Убей!

Парень уперся руками в пол подле головы Некраса, вновь наклонился к нему и прошептал, но так, чтобы было слышно лишь тому:

– Ничего не бойся! Я тебя сейчас вырублю. Если вдруг придешь в себя, лежи тихо и не дергайся, понял? Будто мертвый!

– Кто ты такой??? Кто? Скажи мне! – С трудом прохрипел Некрас. Гвалт усилился. Зрители неистовствовали.

Парень ухмыльнулся и сжал руку в кулак, поднимая ее:

– Веслав велел тебе кланяться!

Некрас вскрикнул, широко распахивая глаза от ужаса и удивления, а противник между тем размахнулся и вновь с силой вонзил кулак в его шею. Зрители взвыли, стуча ногами по полу и молотя руками по спинкам скамеек. Дернувшись в последний раз и выгнувшись дугой, будто от боли, воин в кольчуге замер, не успев закрыть глаз. Надежды на спасение у него больше не было. Все, судя по всему, было окончено. Зрители поскакали со своих мест. Они орали, свистели, выли дурными голосами. И никак не могли успокоиться. Так ошеломил их этот удивительный бой.

Веслав не мог пошевелиться. Он не верил, что все закончилось, и закончилось довольно быстро. Юн медленно поднялся на ноги, глядя на поверженного противника. Клыкастый вошел в клетку, подошел к распростертому телу, присел и приложил палец к шее бойца. Все стихло. Зрители ждали. Юн, разом сникнув, стоял чуть поодаль.

Клыкастый поднял голову, посмотрел в зал и сложил руки крестом, поднимаясь. Зрители взревели и захлопали Юну, порываясь подойти к клетке. Клыкастый покачал головой, приказав своим людям запереть ее.

Веслав обернулся и посмотрел в недоумении на Горана и Молчана. Те, как это ни странно улыбались. Молчан в ответ на немой вопрос русича, дотронулся до мешочка с деньгами и быстро убрал руку. Веслав все понял. Значит Некраса они решили забрать у Камрана в виде мертвого тела. И ведь придумали у Веслава за спиной, негодяи! Когда только успели с Юном об этаком сговориться?

Веслав, думая, что их могут услышать люди Камрана, решил явить всем якобы возмущение и гнев:

– Этот мелкий мерзавец, что?!!! Не рассчитал силы? Почто он бойца жизни-то лишил? Я столь долго искал такого?!!! Где я теперь другого отыщу?! Дурни проклятые!!! Чему вы радуетесь?!!! Надо все теперь сызнова начинать!!!!

Камран поднялся со скамьи. Рядом с ним со скамеек встало сразу несколько человек, вооруженных и одетых в причудливого плетения колчуги. Все они были серьезны. Горан и Молчан тоже встали, глядя на Камрана. Тот наклонился к Веславу и прокричал сквозь восторженный шум толпы: