Полонное Солнце. 2

–Юн! – Он радостно встрепенулся.

– Ты давно тут? – Юн сел с ним рядом, прислонившись спиной к стене и провел рукой над огнем, почти касаясь его ладонью.

– Господин Веслав сказал, что мне можно отдыхать, я и пришел сюда.

– А почему к нам не идешь?

– Да, мне и тут хорошо. – Божан посмотрел на огонь, а после перевёл взгляд на приятеля:

– Я боюсь, Юн.

– Чего?

– За тебя боюсь. А вдруг завтра что-нибудь плохое сделается?

– Ничего не сделается, Божан. Не горюй. У нас все получится. Верь мне!

– Не у нас, а у тебя. Мы так. С боку припека.

– Будет тебе! Я без вас всех не справился бы. Это ведь ты вместе с Тамиром и кухарями его место для тренировок мне устроил? Спаси бог вас за добро ваше!

Божан смущенно опустил голову, улыбнулся и кивнул, пряча лицо. Он жутко терялся, когда его благодарили, так как не знал, как вести себя от такого, ибо привык больше к гневу и оплеухам, чем к добру и благодарностям. Юн сжал его плечо, поняв это и произнес тихо:

– У меня к тебе дело, Божан. Важное. Ты сможешь кое-что нарисовать?

– Смогу, конечно. – Божан пожал плечами. – Где нарисовать-то?

– Прямо на мне. Краска особая. Смывается с трудом… И светится в темноте…

*

И вот теперь они двигались в сторону Каффы, и Юн не был похож сам на себя. Рядом с Веславом находился теперь суровый, собранный человек. Даже не собранный. Нет. Вернее всего, подобравшийся, будто молодой хищник. Даже на лошади он сидел по-другому, чуть наклонившись вперед, поводья держал свободно, лошадь знала куда идти и как. Его лицо было строгим, низко надвинутый капюшон скрывал выражение глаз. Он не разговаривал, и Веслав не настаивал на общении.

Он понимал, что парню важно не расплескать ту внутреннюю силу, что сейчас была сокрыта в нем.

Каффа возникла в тумане, помахивая мачтами кораблей в порту, будто здороваясь, как со старыми друзьями. Возле имения Горана их встретили призрачные фигуры всадников. Молчан и Горан присоединились к ним и поехали следом. Остальные, тоже, как и Юн, в плащах с капюшонами, пропустили их вперед, пообещав прибыть чуть позже. Места среди зрителей для них уже были куплены. К Юну подъехал один из всадников, молча протянул руку, привстал с седла и потянувшись, обнял юношу за плечо. Капюшон сполз, открывая черную шапку волос. Тамир. Следом выдвинулся другой. Божан. Кстати, отметил про себя Веслав, он неплохо держится в седле! Не все умения успел в нем уничтожить Ромэро. Феодор просто сжал Юну руку выше локтя и произнёс:

– Держись, друг. Помни, если что, мы рядом.

Юн скупо улыбнулся и кивнул, махнув им рукой, и пришпорил лошадь, выдвигаясь вперед. Веслав, Горан и Молчан, подчиняясь его беззвучным командам, следовали за ним, будто он был у них главным. Хотя так оно сегодня и было.

Проехали тех же облезлых собак, ту же козу, вяло что-то жующую. В этом месте явно никогда ничего не менялось годами.

Клыкастый встретил их очень радушно. Двор был весь заполнен лошадьми. Зрители. Да и Камран, похоже, прибыл не один. Веслав усмехнулся.

Все спешились. Юн закинул мешок на плечо.

Подошел клыкастый. Юн вопросительно посмотрел на него и произнёс холодным спокойным голосом:

– Здесь есть, где подготовится к бою? Мне нужно место… И время…

Веслав оторопел. Остальные тоже. Рядом с ними стоял не мальчишка-раб, а молодой, умелый боец, требующий к себе уважения. И хорошо знающий себе цену!

– Да, господин, пойдем. Я укажу тебе место, где это можно будет это сделать. – И повел рукой, приглашая его пройти.

– Юн! – Веслав вдруг забеспокоился. – Я сейчас подойду к тебе.

– Не печалься, господин Мирон. С твоим бойцом ничего не случится, я не украду его. Покуда… – Подошедший откуда-то Камран был весел, его черные с проседью волосы трепал утренний ветер.

Он поздоровался с Гораном и Молчаном.

Те в ответ тоже склонили головы.

– У наших ратников бой стоит первым, так что долго волноваться не придется. – Произнес Камран, осторожно улыбаясь Веславу. Этот человек тревожил его. Он был явно не тем, кем представлялся сейчас. И ещё он слишком сильно беспокоился за бойца. Слишком. Это было видно. Вряд ли дело в деньгах. Здесь что-то другое. Скорее всего, он не знал до конца умений парня, потому и был так возбужден сейчас. Это на руку Камрану. Но будет трудно. Этот Мирон так просто парня не отдаст. Он из таких, что свое выгрызают зубами и защищают до конца, не считаясь ни с чем. Что ж. Так даже интереснее.

Юн ушёл. Солнце поднималось выше, и туман постепенно рассеивался. Люди все прибывали. Скоро во дворе стало еще теснее, от лошадей уже негде было протолкнуться, людей, снующих туда-сюда, слуг и их хозяев было бесчисленное количество. Все обитатели Дома на виноградниках прибыли, занимая свои места среди зрителей. Зал шумел, словно улей растревоженных пчел. И Веслав вдруг с ужасом почувствовал, будто почва уходит из-под ног. Воздуха стало не хватать, руки предательски затряслись.

Подошел Горан:

– Веслав, присядь куда-нибудь. Ты весь белый сделался.

Молчан протянул флягу:

– Там вода. Глотни-ка, господин. Не бойся.

Вода отдавала мятой и еще какой-то неизвестной травой. Веслав сделал глоток, присев на скамью, ноги его не держали. Он не узнавал себя, даже перед любой битвой он никогда так не трясся. Что это такое с ним?

Очевидно, он спросил вслух, потому что Молчан наклонился к нему и произнёс тихо:

– А это, хозяин, называется, страхом за дитя свое. Ты еще такого не испытывал, поди, потому и удивляешься.

Веслав покрутил головой, оглядывая огромную каменную чашу зала. Все скамьи были заняты. Зрители шумно гомонили, предвкушая зрелище. Скоро появились служители, которые закрыли двери. Потом один за другим начали зажигаться факелы. Веслав никак не мог успокоится. Зачем он согласился на все это? Некраса можно было просто выкрасть! И спокойно уехать домой. Где была его голова, когда он принял предложение Камрана? Вдруг Юн погибнет сегодня? Вдруг ему устроят какой-то подвох, и он не сможет с ним справиться, что тогда?

Факелы зажглись. Арена осветилась множеством огней. Зрители стихли. Веслав заметил неподалеку Тамира и Феодора. Они сидели молча и, не отрываясь, смотрели вперед. Тамир низко надвинул капюшон на глаза и сцепил руки перед собой в сильном волнении. Феодор на миг опустил голову, зажмуриваясь, а после вновь посмотрел вперед. Лязгнул замок на железной калитке. Веслав замер и чуть не застонал.

На арене показался Некрас. В этот раз лицо его не было раскрашено и хорошо узнавалось. На нем прямо на голое тело была надета кольчуга золотистого цвета, плетеная из весьма крупных странных колец, более похожая на украшение, чем на защитный доспех, и штаны из какой-то грубой ткани, заправленные в сапоги на кованой подошве. В руках он держал толстую дубину, всю утыканную ржавыми гвоздями. Выйдя, он поднял руки, приветствуя публику, и та ответила ему радостными воплями. Он обошел клетку по периметру, размахивая своей дубиной и стуча ею по прутьям, и остановился посередине. Все замерло. Публика напряглась. Вновь лязгнула калитка. Веслав дернулся, чуть привстав, и тут же вновь опустился на скамью.

Горан и Молчан подняли головы. Сперва ничего не было видно. Зрители ждали. Повисла тягостная и опасная тишина.

И вдруг заиграла музыка!

Звук шел со стороны калитки. Мелодия была веселой, и публика оживилась. Даже Некрас невольно повернул голову в ту сторону. Подле калитки, куда не доходил свет факелов, что-то зашевелилось, в мелодии появились китайские мотивы, и на свет показался Юн. Многие ахнули. Одетый в черную свободную рубаху и широкие штаны, Юн держал в руках небольшую дудочку. Прижав к губам ее темное узкое тельце и весело улыбаясь, он вышел на середину клетки и поклонился, не переставая играть. Зрители засмеялись и захлопали. Юн наклонился ниже, не выпуская дудочку из рук, перекувырнулся через голову и вновь встал на ноги, продолжая играть. Мелодия становилась все веселее.

Веслав заметил, что парень увязал волоса на самой макушке в высокую прядь, которая сейчас двигалась в такт музыке, знатно отвлекая на себя внимание. На ногах у него были надеты мягкие тапочки. Продолжая играть и пританцовывая, он начал обходить противника по кругу, вынуждая того поворачиваться и смотреть на него недоуменным взглядом.

Веслава затрясло, а юноша меж тем принялся медленно сужать круг своего веселого танца. Некрас поворачивался, следя за ним, ни на минуту не выпуская его из вида. Сделав с добрый десяток этаких весьма раздражающих кругов, Юн вдруг каким-то чудом оказался прямо перед своим противником, не прекращая ни на мгновение свой танец. И публика вдруг затихла…

Наконец, Юн перестал играть, замер на мгновение, улыбнулся, кланяясь, а затем, поднявшись из поклона, молниеносно выбросил руку вперед, ударив противника дудочкой по носу!

Некрас возмущенно вскрикнул, оступился и замахнулся дубиной, целя ею парню в голову. Тот легко уклонился, присел низко и неожиданно быстро ударил Некраса ногой по колену, а затем, опершись на руку и не дав опомниться, вторую ногу свою послал ему точно в живот. Противник его согнулся, но тут же вновь выпрямился и попытался достать его дубиной по спине, но тот упал на песок, откатился и тут же вскочил на ноги. И вновь радостно улыбнулся. Публика начала топать ногами и оглушительно свистеть.

А Юн меж тем, широко взмахнув рукой, картинно отбросил дудочку в сторону. Замер на мгновение, рассматривая своего противника…

И вдруг улыбка его погасла. Лицо сделалось разом холодным. И суровым. Он выпрямил спину, опуская руки вдоль своего худого тела. И чуть кивнул головой, будто вызывая противника на бой. Некрас усмехнулся. Шагнул к нему, взмахнув дубиной и пытаясь обрушить ее на голову стоящего перед ним без движения щуплого парня.

Юн сделал какое-то неуловимое движение. И тут Веслав разом понял, о чем говорил Гато. Происходящее далее и в самом деле походило на какое-то волшебство! Уклонившись, мальчишка будто исчез, растворившись в воздухе, и возник уже за спиною своего мощного противника. А, едва тот обернулся, ища его глазами, как в лицо ему резко прилетел кулак, заставивший его отшатнуться. Рука его откинулась назад, едва не выпуская дубинку, а чужие сжатые с силой пальцы с неожиданной силой прилетели вновь в самую переносицу, заставляя отшатнуться и потерять равновесие. Некрас, будто запнувшись о собственные ноги, упал на песок, тряся головой и вытирая лицо. Зрители взвыли.

Юн сделал шаг вперед, но противник его сумел-таки ловко подняться, вытер ладонью глаза и кинулся вперед, не теряя более времени. Юн вновь исчезнув с его пути, поднырнул под его поднятую в яростном желании ударить руку, подставил мгновенно ногу, обхватил его шею своей рукою крепко, сделал еще какое-то движение и ударил локтем правой по согнувшемуся, словно в поклоне перед ним, хребту. И разом отпустил. Холодное равнодушное лицо его при этом даже не изменило выражения.

Некрас упал на четвереньки, тряся головою. Дубинка отлетела в сторону, зарывшись в песок. Дикий свист зрителей потряс зал для боев до основания, оттолкнувшись от стен, и вновь воткнулся в уши. Следом раздался вопль восхищения.

Некрас, услышав это, заревел, будто зверь, от ярости и бросил тело вперед, кинувшись к дубинке. Юн, заметив это, вновь будто исчезнув, возник прямо перед ним и быстрым ударом ноги отправил дубинку в дальний угол. Она загрохотала, ударившись о решетку. Некрас поднял голову, глядя на него с внезапно возникшей ненавистью, оскалился зло и кинулся вперед, стремясь ухватить за ноги. Ничего не вышло. Парень вновь исчез из поля его зрения, чтобы оказаться за спиною. И сложил руки на груди. А Некрас, наглотавшись песку после того, как проехался по арене лицом, замер на время, слушая улюлюканье зрителей. И медленно поднялся, разворачиваясь к непонятному противнику.

Тот стоял не шевелясь, расставив ноги, и спокойно глядел на него. Лицо его было спокойно. Никаких абсолютно чувств не было написано на нем. Он ждал.

И Некрас, чуть склонив голову, шагнул к нему, вскидывая мощный свой кулак. Веслав замер. Некрас всегда был силен в кулачных боях, на его стороне была телесная сила и мощь хорошо натренированных рук. И безжалостность. Он не имел сочувствия к соперникам, часто нанося им увечья, какие порой не поддавались излечению. Перед ним пасовали, боясь силы его ударов, и он привык уже к такому, не ожидая себе сопротивления. На подобное он явно надеялся и теперь. Кулак его полетел в сторону соперника со страшной силой, какую трудно было избежать, но тот легко увернулся, присел, а затем распрямляясь, волчком развернулся вокруг себя и нанес ему резкий и неожиданный удар ногой прямо в грудь с такой быстротой, что тот даже не успел отразить его. Удар вверг его в отупение. Он замер на мгновение, будто пытаясь сообразить, что произошло. И упал, на миг лишившись чувств.

Зрители неистовствовали.

Шум стоял такой, что уши буквально разрывало от него. Прозвучал гонг. Бой был остановлен. Клыкастый вышел на арену, поднимая руки, требуя тишины и склоняясь над поверженным гладиатором. Некрас слабо зашевелился. Потряс головой и принялся упрямо подниматься, отталкивая от себя ладони клыкастого, какие тот протянул к нему для помощи. Зрители восторженно закричали. Клыкастый что-то спросил у него, наклоняясь к самому его уху, но тот лишь покачал головой, распрямляясь и глядя на Юна с лютой ненавистью, от созерцания какой Веславу сделалось страшно.

Вновь прозвучал гонг.

Все замерло. Повисла такая тишина, что вновь слышно стало, как под потолком отчаянно жужжит заблудившаяся муха. Зрители ждали. Некрас медленно приблизился к своему противнику. Юн глядел на него, не делая попыток защититься или отступить. И вновь опустил руки. Пальцы его были чуть подогнуты к ладони и подрагивали, он опустил голову, глядя исподлобья. Некрас замер, не доходя до него шага. И вдруг Юн улыбнулся. Озорно и весело. И подмигнул.

Некрас заревел, бросаясь на него. Тот вновь ловко отклонился, обтекая его, будто речной поток обходит встреченный на пути камень. И, оказавшись позади, легко ткнул пальцем в спину. Тычок не был слишком чувствительным, но окончательно разозлил Некраса. Он закричал, поворачиваясь, в стремлении отыскать соперника и ударить его, но вдруг оказалось, что сделать это невозможно.

Противник его, худой и юркий, словно ящерица, все время оказывался у него за спиною, кружил вокруг, нанося легкие и не очень болезненные, но довольно чувствительные и страшно раздражающие удары, какие без труда достигали цели. Некрас начал свирепеть. Он бросился к своей дубинке, поднял ее и вернулся обратно. Но и она не стала ему подспорьем теперь. Картина боя внезапно поменялась. Теперь он лишь глупо размахивал руками, вертясь вокруг себя, как последний дурень.