Судьба-злодейка

Но тут же вспомнилось: я ещё не сообщила родителям о благополучном прибытии. Быстро набрав их номер и услышав успокаивающие голоса, я наконец смогла расслабиться. Насладившись экзотическим завтраком после душа, я блаженно улеглась в кровать, предвкушая сладкий сон.

Увы, несмотря на мягкость подушек и шелковистость простыней, сон никак не шел. Внутри нарастало необъяснимое волнение. Попытка связаться с подругой снова не удалась – её телефон был выключен. С самого начала что-то пошло не так. Чтобы развеять тревожные мысли и обрести душевное равновесие, я решила спуститься в холл.

На первом этаже находилась уютная кухня, плавно переходящая в гостиную с обеденной зоной, рассчитанной примерно на четырнадцать человек. Общие пространства были оформлены с налетом старины, но при этом выглядели безупречно, создавая ту самую парижскую домашнюю атмосферу, которую я так люблю. Я устроилась на диванчике в стиле «Прованс», погруженная в свои мысли. В голове проносились кадры из старых французских фильмов с Жаном Маре и Луи де Фюнесом. Внезапно меня осенило, что же именно так смутило меня в рассказе сестер. Астор упомянул, что его агентство долго искало близнецов. И тут я задумалась: странно звучал выбор, зачем вышивальщицам близнецы? Эта мысль снова вызвала волну беспокойства, как и в самолете. Поднявшись на второй этаж, я постучала к сёстрам. Они оживленно болтали, уплетая что-то из корзинки, и строили грандиозные планы. Глядя на их веселье, я почти успокоилась. Время пролетело незаметно за веселым обсуждением нарядов для ресторана, и мы едва успели собраться к шести часам.

Мартин был пунктуален. Я окинула его оценивающим взглядом. На нём была белая рубашка с короткими рукавами, синие джинсы прямого кроя и удобные прогулочные туфли. В руках он держал синий льняной пиджак итальянского покроя. «Мадмуазели, прошу за мной», – скомандовал он и распахнул перед нами дверь. На улице нас ждал «Мерседес». Мартин, как истинный джентльмен, открыл двери и помог нам устроиться, и мы отправились в путь. Нас ждал ресторан «Chez Francis», где для нас уже был забронирован столик. Мы прибыли точно в срок. Внутри царила настоящая изысканность, повсюду были произведения искусства, включая работы Пикассо, что произвело на меня неизгладимое впечатление. У нашего столика нас ждал сюрприз. Перед нами предстал молодой человек, чья внешность сразу же приковала внимание. Высокий, с широкими плечами, он был увенчан копной непослушных тёмных волос, ниспадающих до самых плеч. Его лицо обладало той редкой красотой, что сходит с обложек глянцевых журналов: аристократические черты, глубокие карие глаза и чётко очерченный рельеф мышц. Сквозь тонкую ткань белоснежной рубашки проглядывали загадочные узоры татуировок. Представившись как Сезар, он чуть приподнялся, демонстрируя ленивую грацию. В его облике было нечто парадоксальное: несмотря на очевидную притягательность, незримо ощущалось нечто отталкивающее. Хотя, возможно, это было лишь моё субъективное восприятие. Сёстры же, напротив, расплылись в довольных улыбках. Краем глаза я заметила, как Мартин, представляя нас своему коллеге, бросил на него быстрый взгляд. Сам же Сезар, совершенно невозмутимый, тут же принялся с лёгким оттенком снисхождения рекомендовать нам блюда из меню. Ресторан славился своим богатым выбором традиционных французских яств, включая изысканные морепродукты. После того, как мы определились с выбором, Мартин сделал заказ официанту. Лишь когда нам подали шампанское, Сезар наконец-то озвучил краткую программу наших предстоящих мероприятий. Его английский звучал значительно увереннее, чем у Мартина. Выяснилось, что они вместе трудятся в одном модельном агентстве. Итак, нам выделили один день на отдых, после чего меня ожидала фотосессия, а сестёр – визит в ателье высокой моды. На следующий день нас ждал мастер-класс. Настроение заметно улучшилось, да и игристое вино начало оказывать своё благотворное действие. Неторопливо, смакуя десерт, мы, как и все остальные посетители ресторана, ожидали наступления сумерек и волшебного момента: включения иллюминации на Эйфелевой башне. Постепенно напряжение рассеялось, и разговор стал лёгким и непринуждённым. Никто не торопил, и мы с удовольствием впитывали каждую минуту этого вечера.

Завтрашний день обещал быть насыщенным! Сезар сообщил, что в 9 часов 30 минут нас заберёт Астор, с которым уже знакомы сёстры. Он станет нашим проводником по Парижу, и мы отправимся исследовать такие знаковые места, как площади Бастилии, Республики и Нации, величественный Нотр-Дам-де-Пари, богемный Монмартр и, конечно же, живописный Мост Александра III. Стоило мне упомянуть о желании посетить Версаль и окунуться в сказочную атмосферу Диснейленда, как сёстры пришли в неописуемый восторг. Их лица озарились счастьем, предвкушая эти чудесные мгновения.

Едва переступив порог гостиничного номера, почувствовала, как меня накрыла волна всепоглощающей усталости. Глаза отказывались держать веки, и я, едва дойдя до кровати, мгновенно уснула. Пробуждение оказалось болезненным. Звон будильника безжалостно вырвал меня из объятий сна. Отчаянно пытаясь удержать ускользающие фрагменты сновидений, я собирала разрозненные мысли в единое целое. Ночь выдалась тревожной: я металась во сне, падая в бездну, и теперь чувствовала себя совершенно опустошённой, будто выжатый лимон. Взглянув на телефон, предприняла ещё одну попытку связаться со Светиком, но её номер был вне зоны доступа. В назначенное время я спустилась в холл, где меня уже ждали сестрички. Несмотря на поздний отход ко сну, они выглядели бодрыми и полными сил, в отличие от меня, с явными тенями под глазами.

Когда Астор наконец присоединился к нам, хоть и с небольшим опозданием, атмосфера в комнате оживилась. Его энергия разительно отличалась от спокойной вальяжности Сезара и сдержанной сосредоточенности Мартина. Астор излучал такую заразительную позитивность и жизнерадостность, что даже самые сложные задачи казались ему лишь поводом для остроумной шутки. Наш гид, мужчина лет тридцати пяти-сорока, оказался на редкость основательным. Ростом не вышел, зато комплекцией компенсировал, напоминая домашний очаг на ножках. Безупречная аккуратность в одежде говорила о том, что он не из тех, кто носит мятые рубашки. Шатеновые волосы и тёплые карие глаза – классика располагающего типажа. В нём угадывался либо щедрый пекарь, готовый угостить свежей выпечкой, либо заботливый сосед, у которого всегда найдётся лишняя банка домашнего варенья. Астор озорно подмигнул сёстрам и, широко улыбнувшись, обнял их так крепко, словно они были его давними знакомыми. Затем его взгляд остановился на мне. Он пожал мою руку, не спеша отпускать, и похлопал по ней, одновременно восхваляя сестёр за их смелость и решительность в стремлении к переменам. Казалось, он слушал их лишь вполуха, но сёстры, ничуть не смущаясь, продолжали щебетать, трогательно улыбаясь и демонстрируя ямочки на щеках. Всё внимание Астора было сосредоточено на мне.

– В жизни ты выглядишь иначе, – произнёс он на безупречном английском языке.

– Простите, вы уверены? – переспросила я, чувствуя, как нарастает беспокойство. – Вы сравниваете меня с фотографией? Может, фотограф немного приукрасил реальность? В голове пронеслись слова этого «мастера мгновений», как он сам себя называл, о том, что он не просто снимает, а творит. На моём лице отразилась растерянность. Астор, заметив это, подмигнул с лукавой улыбкой и пригласил всех на экскурсию.

– Ты просто очаровательна, – продолжил он, – и я очень надеюсь, что ты идеально подойдёшь для той роли, которую мы задумали. Мы искали тебя так долго, что уже сбились с ног. Честно говоря, даже думать о ком-то другом не хочется, – добавил он, и на мгновение его лицо помрачнело. Но тут же, как будто прогнав тучи, он ослепительно улыбнулся. – Ты просто создана для кисти настоящего мастера!

Эти слова мгновенно подняли мне настроение. Я почувствовала себя школьницей, вызванной к директору школы, но вместо выговора получившей похвалу.

Уже садясь в микроавтобус, краем глаза заметила незнакомых мужчин, несущих чемоданы, подозрительно похожие на наши. «Ерунда, – подумала я, – паранойя меня замучает». Удивительным образом Астор усыпил все мои тревоги. Впереди нас ждала увлекательная поездка. Париж – город мечты и грёз, город любви и романтики, необыкновенно притягательный, прекрасный и незабываемый.

ГЛАВА III

От слабости кружилась голова. Перед глазами летали разноцветные мушки, словно кто-то рассыпал горсть конфетти. Тело стало чужим, непослушным. С трудом разлепив веки, я ничего не увидела. Вокруг царила кромешная тьма. Несколько мгновений я просто лежала, пытаясь сориентироваться. Затем сквозь плотную завесу замкнутого пространства пробился слабый свет откуда-то сверху. Попытка пошевелить руками показала, что я запуталась в какой-то материи, скорее всего, в мешке. Воздух был пропитан тошнотворным запахом, а кожу покрывало что-то липкое. Затуманенное сознание не сразу дало подсказку: кровь из порезов, уже свернувшаяся и почти подсохшая. Интересно, что сказал бы мой врач, увидев это? Он прописывал мне препараты для разжижения крови, а моя оказалась густой, как тягучий гранатовый соус. Признаюсь, я не всегда была идеальной пациенткой и порой пропускала приём лекарств. И вот он, парадокс – возможно, именно моя «неидеальность» сейчас мне и помогла. Исследуя окружающую обстановку, я вдруг осознала унизительность своего положения: я была абсолютно голой. Мир пошатнулся, рассыпаясь на тысячи осколков. Время замерло, превратившись в бесконечную пытку. Меня то уносило в бездонную тьму, где не осталось ни мыслей, ни воспоминаний, то с мучительным рывком выбрасывало обратно в реальность, где боль пульсировала в каждой клетке. Очнувшись в очередной раз, собрав последние остатки воли, я вновь попыталась пошевелиться, но тело было сплошной раной. Боль дурманила, притупляя чувства, но я всё же почувствовала под собой что-то неровное. Попытка перевернуться на бок принесла новую волну мучений. Где я? Что произошло после того, как мы сели в микроавтобус? Где сестрички? Вопросы кружились в голове назойливым роем, но ответов не было. Последнее, что всплывало в памяти – несколько глотков напитка с многообещающим названием «прощальный поцелуй», и через считанные минуты меня поглотила чёрная пустота. «Жива ли я вообще?» – задала я себе вопрос. Откуда-то издалека, сверху, донёсся металлический голос. Тело горело, и в ушах стоял звон, – наверное, слуховые галлюцинации, подумалось мне. «Может, это уже не жизнь, а что-то другое? Где же обещанный свет в конце тоннеля?» – невесело пронеслось в голове.

Самоуверенный звучный голос на чистом английском языке тем временем продолжал кому-то вещать: «Нет, ты не представляешь, чем там занимаются, это очевидное-невероятное. Босс захватил несколько опытных образцов. Вот, например, водонепроницаемый жилет, казалось бы, что в нём особенного, таких много. Но материал в нём непростой, а главное – начинка: множество карманов, и в каждом что-то жизненно важное. Допустим, ты потерпел кораблекрушение, ты ранен, волны крутят тебя, как мячик в барабане, у тебя большая кровопотеря – но это не конец. Ты делаешь себе укол, принимаешь таблетку, и организм в кратчайшие сроки реанимируется. А какая ранозаживляющая мазь! Бактерицидные салфетки, порошок для обеззараживания питьевой воды, фильтр-опреснитель, правда, всё в малых количествах, но на неделю выживания хватит. Помимо самого элементарного: водонепроницаемого фонарика и зажигалки, ножа, разрезающего даже металл, в комплект входит уникальное маленькое компактное лазерное оружие для самообороны. Ну как тебе такое снаряжение?» – присвистнул он в конце своей речи.

Послышались тяжёлые шаги. В воздухе повисла напряжённая тишина, которую тут же разорвал хриплый, подобный вороньему голос:

– Долго ещё собираетесь тут прохлаждаться? – прокаркал некто, явно недовольный. – Босс всех на оперативку собирает.

– Почему именно сейчас? – вмешался третий. Его тихий, гнусавый голос звучал как-то особенно противно.

– Вас забыли спросить, – рявкнул каркающий, злобно выругавшись. – Быстро шевелитесь.

– А кто будет фантики выбрасывать? – поинтересовался металлический голос.

– Через полчаса из рейса вернутся Джеймс и Леон, им и совершать рандеву, – прокаркал злобный человек. После этих слов послышались быстрые, удаляющиеся шаги, и комната погрузилась в тишину, ещё более гнетущую, чем раньше.

Преодолевая слабость, сковывающую тело ледяными тисками, еле-еле выползла из мешка, благо он не был завязан. Мир вокруг, сначала расплывчатый, начал обретать чёткость. Оказалось, я лежала на каменном полу рядом с семью другими мешками, похожими на мой. Судя по очертаниям, внутри тоже были тела, но признаков жизни никто не подавал, лишь знакомый запах крови ударил в нос ещё сильнее.

Я огляделась. Просторное помещение, чьи высокие своды терялись в полумраке, дышало контрастами. Массивные стены из грубого камня обросли бархатистым мхом. Сверху, на толстой якорной цепи, свисала старинная люстра в абажуре – безмолвная свидетельница незапамятных времен. Резкий диссонанс с ней составляли гигантские металлические двери: гладкие, лишённые видимых ручек и замков, они хранили тайну своего открытия. Единственный источник света – окно, расположенное высоко над головой, – пропускало лишь густую, непроглядную тьму, намекая, что здесь истинное освещение не в почете. С трудом приходя в себя, я неуверенно поднялась. Резкая боль пронзила голову, заставив меня поморщиться, но я сдержала стон. Перед глазами возник ряд столов, тянущихся вдоль стены. Несмотря на парализующую тело слабость, я собрала последние силы и добралась до ближайшего, ухватившись за его край. Замерла. Босые ступни обжигала холодная каменная плитка – домашние тапочки явно не входили в список моих удобств. В голове промелькнула горькая мысль: «Было бы смешно, если бы не было так грустно!» Мой взгляд, блуждающий в поисках хоть какой-то зацепки, остановился на стопке бумажных пакетов, разбросанных на дальнем столе. Заглянув в один из них, я увидела жилеты.

Похоже, нам не суждено быть найденными. И, кажется, сама судьба отвернулась от нас. Даже после смерти наши бренные останки, вероятно, навсегда останутся скрытыми от мира. Но если бы их целью было лишь уничтожить нас здесь и сейчас, я бы не тратила силы на поиски спасения. «Значит, есть надежда, – прошептала я, изо всех сил стараясь поверить в это. – Какое же рандеву нас ожидает?» Губы мои дрожали, я чувствовала себя такой маленькой и глупой. Но чем безнадежнее становились мои мысли, тем сильнее обида и праведный гнев наполняли мою душу, подпитывая решимость действовать.

«Не время для слабости! – мысль пронзила сознание, как удар хлыста. – Я выживу, вопреки всему!» Кулаки сжались до побелевших костяшек. Судьба подарила второй шанс, и я не позволю его упустить. Древний, могучий инстинкт самосохранения, нашептывая, указал единственный путь к спасению. В полумраке угла валялась какая-то тряпка – оказавшаяся рубашкой. Превозмогая пульсирующую боль в голове, я потянулась к ней, ещё не понимая зачем. Вытащив из пакета жилет, надела его на голое тело, а рубашку запихнула внутрь, пытаясь создать иллюзию чего-то большего. Далекий крик чаек ускорил мои действия. Я бросилась к большому мешку и, извиваясь от боли, забралась внутрь. Холод камня обжигал, каждый позвонок отзывался мучительной болью, но терпение было единственным выходом. Уже внутри, лихорадочно застегивая крепления, я услышала приближающиеся шаги. Перенапряжение, стресс и невыносимая боль сделали свое дело – сознание снова покинуло меня.

Внезапная острая боль вернула меня к жизни. Я ощутила, как грубые руки стягивают мешок вокруг моих ног. Сердце забилось в груди с такой силой, что каждый удар отдавался в рёбрах, как оглушительный набат. Но мои похитители, ничего не замечая, то ли от усталости, то ли от раздражения, или просто равнодушные, продолжали делать своё дело.

Через некоторое время я ощутила движение своего тела и до крови прикусила губу, понимая, что, возможно, живу последние мгновения такой короткой жизни. «Нас сбросят в яму, перемелют или сожгут?» – слёзы градом хлынули из глаз. Я взывала о помощи, вспомнив единственную молитву, которой научила меня бабушка. «Отче наш, Иже еси на небесах!» – повторяла я про себя.

Громкий рёв мотора и шум винтов вертолёта разорвали тишину ночи. Звук, похожий на стрекотание, вызвал во мне противоречивые чувства. С одной стороны, нас сразу не превратят в пыль – это положительный момент, с другой – какой финал меня ожидает, оставалось загадкой.

Сквозь шум мотора я не могла разобрать слов пилотов, тем более что они говорили по-французски, но мне показалось, что рандеву состоится на море. Они грубо шутили и много хохотали, видимо, этот рейс был для них обыденным делом. Судорожно перебирая кармашки, нащупала что-то похожее на складной нож и фонарик. Вытащив их, я была приятно удивлена их креплением широкими резинками к жилету. Крепко сжала я их в мокрых от страха ладонях, продолжая свои попытки освободить ноги в мешке. Прислушиваясь, не замечают ли злодеи моих телодвижений, ослабила узел и смогла подтянуть одну ногу к груди.

«Самое главное, когда окажусь в воде, – разрезать мешок и выбраться из него, ведь длительная задержка дыхания для меня не проблема», – составляла я план действий. О том, что будет дальше, даже думать боялась. Через некоторое время вертолёт завис, в салон вертолёта резко ворвался солёный морской воздух, почувствовались сильные колебания, что-то с шумом выбрасывалось за борт. Подруги по несчастью летели в морскую бездну, для них полёт уже закончился, скоро и моя очередь. Сильные руки грубо схватили меня и потащили в мешке. Неожиданно мужчина вскрикнул и ругнулся, что-то упало, послышался дребезг и вибрация, свист. Он с силой толкнул меня ногой, и я полетела вниз, едва успев разрезать мешок, как уже оказалась в воде. Падение было не из приятных.

«Неужели это конец?» – мелькнула отчаянная мысль, когда я, едва успев сбросить мешок, почувствовала, как меня захлестнули пенные волны, стремясь погрести под собой. Море принимало меня в свои объятия, и, если бы не спасательный жилет, пошла бы я ко дну как топорик. Однако и он мог стать для меня похоронным, не освободись я вовремя из мешка. Видимо, от соприкосновения с водой жилет стал самостоятельно надуваться, увлекая меня наверх, словно строгий родитель, поднимающий за ухо провинившегося ребёнка. Всплывая, случайно задела рукой что-то холодное и металлическое, уходящее вверх. Рассматривать это не было сил, грудь уже разрывалась от нехватки кислорода. Оказавшись на поверхности, я с жадностью начала хватать воздух. Откуда-то сверху доносились громкие крики, грохот и скрежет. На счастье или на беду, ничего не было видно, даже лунного света, лишь возгласы возмущения эхом разносились над водной гладью. Вдруг трос резко дернулся и потянулся вверх, и когда над поверхностью воды я различила крюк, то вцепилась в него побелевшими пальцами. Между тем, он снова резко застопорился. Переведя дух, я на всякий случай зацепилась ещё и за металлическое кольцо, вшитое в жилет. Чья-то брань и громкое хрумканье продолжали гулко разноситься в ночной тишине. Напоминало это невероятно жуткий сон, к сожалению, ставший явью.

«Что я творю? Они же увидят меня! Это конец, без вариантов», – пронеслось в голове. Но мне было уже всё равно. Главное – выбраться отсюда как можно скорее. Невероятный рывок, и я уже рассекала морскую гладь. Перенапряжение смешалось с апатией от последствий собственных действий и паникой от мысли остаться среди трупов. Тем более, кто-то уже кружил неподалеку. «Пусть будет что будет, лишь бы не стать обедом для акул!» – мелькнула мысль, когда, вцепившись в крюк мертвой хваткой, я взлетела над гребнями волн, несясь по водной глади, как заправский ковбой. Но стоило тросу начать судорожно подниматься, как я, с трудом высвободила кольцо, разжала пальцы и снова ушла под воду, в её прохладные объятия.

В детстве, плавая в море, усвоила важное правило: в любой ситуации сохранять спокойствие и действовать рационально. «Отставить панику!» – приказала я себе и всплыла, как поплавок. Благодаря подголовнику жилета, плавно переместилась в горизонтальное положение. Невероятный материал, из которого был соткан жилет, обнял меня с удивительным комфортом, принимая плавные, каплевидные очертания, напоминающие панцирь черепахи. Он надежно поддерживал меня на мерной глади воды, сохраняя тепло моего тела. В море был штиль. Оно казалось необыкновенно благосклонным, переливаясь могучими сапфировыми волнами. Тихий, нежный рокот, подобный колыбельной доброго дедушки, убаюкивал однообразным, ласкающим мотивом. Пыльная мгла рассеялась, и круглая красавица ночи, луна, покачнулась и повисла прямо надо мной. Лежа на спине, в другой ситуации, я могла бы наслаждаться картиной темно-синего неба, усеянного мириадами звезд. Чудилось, что они смотрят на меня своими лучистыми глазами, искрясь и вопрошая: куда путь держишь, страдалица?

Плавно качаясь на волнах, я погрузилась в раздумья. Первоначальный прилив адреналина заставил меня выложиться почти полностью, усталость и боль брали свое. Плеск волн, легкий гул моря и ветра – и вокруг ни души. А тело ныло, солёная вода вызывала ощущение жжения. Ох, акулы чуют запах крови за версту. Далеко ли я сейчас от места «рандеву»? Ощущая, как силы покидают меня, я смирилась с мыслью, что в худшем случае придётся довериться воле волн. Но куда плыть? Где найти спасительный берег? С этими тревожными размышлениями я начала грести в направлении удаляющегося вертолёта, чей гул эхом разносился в ночной тишине.

«Светлана, ну и вляпалась же я, послушав тебя и поддавшись соблазну заморских предложений!» – в сердцах воскликнула я. Хотя, если честно, именно благодаря ей сейчас не пошла ко дну. Странно, но вчерашний день словно ластиком стёрт, а вот школьные годы всплыли отчетливо. Помню, как она уговорила меня записаться в бассейн, зная, что в детстве я чуть не утонула в речке, отдыхая у бабушки. Тогда вода вызывала у меня настоящий панический ужас. Но она, как всегда, нашла нужные слова, и я, двенадцатилетняя, преодолела свой страх. В группе было много малышей, и я, чтобы не выглядеть нелепо, старалась изо всех сил, выполняя все упражнения тренера с удвоенным усердием. Постепенно страх отступил, стало получаться лучше, и через полгода я уже ловила настоящее удовольствие от плавания. Это стало моей любовью на долгие годы.

Когда удавалось выбраться с родителями на море, я могла часами рассекать водную гладь, ныряя в попытке добраться до самого дна. Море завораживало меня, особенно когда солнечные лучи танцевали на волнах, создавая сверкающие узоры. Чем дальше от берега, тем глубже становился синий цвет воды, напоминая нежные лепестки незабудок, а прозрачность ее была подобна чистому хрусталю. С замиранием сердца я наблюдала, как сквозь эту кристальную толщу открывался удивительный подводный мир: мелькали стайки пестрых рыбок, виднелись причудливые ракушки, колыхались водоросли всех оттенков – от изумрудного до бурого. В такие моменты я невольно вспоминала книги Жюля Верна: «Дети капитана Гранта», «Двадцать тысяч льё под водой», «Таинственный остров» – и представляла себя одной из героинь его захватывающих приключений. «Сейчас, когда я оказалась в этой чертовой водной западне, нужно забыть о прошлом и сосредоточиться на выживании. Плыть!» – приказала я себе. Но, честно говоря, лучше уж позволить мыслям блуждать, чем вглядываться в темноту и осознавать, насколько малы мои шансы на спасение. Тем более, что я никогда не плавала ночью и не имела ни малейшего представления о том, как ориентироваться.

Неожиданно, недалеко от меня я уловила целый оркестр звуков: щебетание, щёлканье, свист и хлопки по воде. В тёмной дали мерещилась то мелодия, то всплеск воды, то слабый стон – это резвилось на поверхности моря несколько дельфинов. Один из них отделился от стаи и, издав громкое чириканье, поплыл ко мне. Прошло ещё несколько мгновений напряжённого ожидания, и дельфин уже тыкал мне в бок бутылкообразным клювом, разбудив детские воспоминания о походе с родителями в дельфинарий.

Я тогда сидела в первом ряду и испытывала ликование, особенно когда меня доставали солёные брызги от прыгающих дельфинов. Они пели, танцевали, демонстрировали невероятные трюки и даже рисовали картины. Затем меня провели в бассейн для индивидуального занятия с двумя дельфинами: Бриллиантом и Луной. Подзарядившись рыбкой, Луна по команде тренера послушно перевернулась на спину, подставив грудные плавники, за которые я без тени сомнений ухватилась. Плавание с дельфином похоже на захватывающее водное приключение! Дельфин безумным вихрем проносил меня по бассейну, передавая своё игривое настроение и заставляя дико визжать от восторга. После к нам присоединился Бриллиант. Вдоволь порезвившись, они осторожно высадили меня на «берег» и подставили брюшки, чтобы их погладили. Дельфины обожают прикосновения.

Припомнив это, я приголубила подплывшего ко мне дельфина. Кожа у него была упругая, гладкая и нежная, как тонкий шёлк. Вдоволь насладившись ласковыми поглаживаниями, он начал кружить вокруг меня, издавая звонкие щелчки, будто сканируя, а затем поднырнул и изменил траекторию движения. Ухватив его за спинной плавник, мы неторопливо поплыли по заданному курсу. Очень скоро к нам присоединились его сородичи. Периодически я соскальзывала со своего морского проводника и, лежа на спине, отдыхала. В такие моменты вся стая возбужденно чирикала и свистела на пределе слышимости, растягивая в улыбке свои забавные морды. Так дрейфовала с остановками долго, пока не начало светать.