Судьба-злодейка

Очнувшись спустя долгую паузу, надёжно закрепила рюкзак и узелок тросами и, оставив их, поднялась налегке. Затем, упираясь ногами в края узкого прохода, вытянула вещи наверх. Снаружи меня окутал пьянящий аромат хвойного леса и горных трав.

Ветер пел, облака неслись в небесной синеве, где солнце купалось в бездонных провалах. Моё маленькое, трепещущее сердце воскликнуло: «Мир, я иду к тебе, лови меня!»

ГЛАВА VII

Под сводами арки, распростершись на земле, я впивалась взглядом в даль сквозь призму бинокля. Моё внимание приковал мерцающий всеми оттенками радуги равнинный участок. Мысли метались, ища самый быстрый и безопасный путь к нему. На склоне виднелось нечто, отдалённо напоминающее человеческое жилище. Возможно, это лишь игра воображения, но другой подсказки не было. Чтобы не сбиться с пути, принялась за создание карты местности. К счастью, под рукой оказались деревянный шестигранный карандаш и пергаментная бумага из сундука. Картограф из меня, признаться, никудышный: даже рельеф я обозначила простыми стрелками «вверх» и «вниз». Но главное – всё понятно! Слева возвышалась «плачущая гора», почти лишённая растительности. Лишь у самого края обрыва зеленела тонкая полоска. Взгляд неохотно отрывался от водопадов, низвергающихся с головокружительной высоты. Они, словно хрустальные зонты, парящие над скалами, срывались вниз, радужно переливаясь в солнечных лучах. Невероятная красота.

Скала, на выступе которой находилась я, отличалась скудной растительностью. Лишь редкие хвойные, напоминающие молчаливых стражей, укоренились в расщелинах, добавляя живости суровому облику камня. Две пологие стороны ущелья были покрыты густыми, сине-зелёными кронами деревьев, которые спускались к самой горной реке. Внизу раскинулась долина, утопающая в густом лесу. Местами сквозь зелень проглядывала широкая бирюзовая лента реки, а на горизонте, наискосок от меня, виднелся ровный, покрытый травой луг. Над ним, на вершине другого скального выступа, громоздились камни, напоминая очертания древних, полуразрушенных строений. Этот причудливый горный пейзаж, столь сложный для восприятия, сегодня, в лучах солнца, не внушал страха, а, напротив, манил своей загадочностью. Установив условные ориентиры, я вновь погрузилась в раздумья.

А стоит ли мне отправляться к той равнине? Что я там ищу – живых людей? Но кто может жить в такой глуши? Вдруг там обитают каннибалы? В памяти всплыл документальный фильм, в котором рассказывали, что, несмотря на научный прогресс, на Земле всё ещё есть места, где живут племена, практикующие людоедство. Там же говорилось о неизведанных уголках планеты, куда лучше не ступать вовсе. И вот я, хрупкая девушка, решила одна бродить по этим дебрям?

Однако внутренний голос тихо шептал: стоит попробовать. Как только решение было принято, меня снова накрыл поток вопросов: «Есть ли в этих местах хоть какое-то поселение? Дорога дальняя – но как быть с вещами? Взять всё сразу или вернуться за ними позже? В лесу водятся хищники? А как насчёт насекомых? Смогу ли я добраться до цели до наступления сумерек? Что будет, если поранюсь?» Внутренний голос требовал прекратить эту изнуряющую борьбу с собой. Светлана, будь она на моем месте, уже давно бы оставила эти терзания позади и двинулась вперед.

Мне казалось, самое главное – выбраться из этого подземелья. Но нет, сама судьба, коварная насмешница, сплела новую нить испытаний. После долгих раздумий я решила унести с собой всё, что могло пригодиться. Ведь если душа попросит передышки, всё должно быть под рукой. Спустив свои скромные пожитки тем же путем, что и поднимала, я шагнула в объятия дикой природы.

Спуск с выступа оказался опасным, требующим акробатической ловкости. Узкая тропинка то расширялась, давая передышку, то сужалась до полуметра, обрываясь в пропасть. Я старалась не смотреть вниз, сосредоточившись на природных ступеньках. Подходя к опасным участкам пути, разворачивалась спиной к обрыву, вжимаясь всем телом в скалу. Цепляясь за малейшие выступы, буквально сползала вниз, ощущая, как перчатки спасают мои руки от острых камней. Наконец, ущелье распахнуло свои глубины, но мне потребовалось время, чтобы, усевшись на камень, унять трепет и обрести прежнее спокойствие.

Хотя до назначенной цели оставалось лишь продолжить движение по тропе, из-за вещей пришлось свернуть в противоположную сторону, вдоль отвесной скалы. Этот участок оказался неожиданно длинным, не менее семидесяти метров. Густой, высокий папоротник, почти до пояса, скрывал путь и превращал поиски рюкзака в настоящую охоту. Я пробиралась сквозь заросли, но искомых очертаний всё не было. Нарастало беспокойство, закрадывались тревожные мысли: не похитил ли кто мои сокровища? Ведь сверху всё казалось таким доступным, «рукой подать». И вот, когда они наконец предстали передо мной, радости не было предела. Чуть дальше обнаружился капельный источник, медленно наполняющий скальную чашу. Вода в роднике оказалась ледяной и невероятно вкусной. Утолив жажду и быстро освежившись, я вернулась к основному маршруту – солнце уже припекало вовсю, напоминая о времени.

Первая часть пути оказалась на удивление проходимой. Небольшой, но ощутимый подъём сменился таким же плавным спуском. Примерно через двадцать минут я осторожно добралась до развилки. Мой взгляд мгновенно выхватил нужную тропу, ведущую к запримеченному утёсу. А вот дальше начался настоящий экзамен на выносливость. Крутые, изнуряющие подъёмы сменялись резкими, коварными спусками, а ровные участки стали редкостью. Мой рюкзак и увесистый узелок, к сожалению, превратились в тяжкий груз, безжалостно замедляя каждый шаг. Путь становился всё более непредсказуемым, вынуждая меня то и дело останавливаться, чтобы перевести дух и просчитать следующий ход. А поводов для раздумий хватало. Лесная чаща безмолвно поглощала следы, стирая даже память о некогда явной тропе. Она превратилась в тонкую нить, а затем и вовсе растворилась в зелёном мареве деревьев. Под густыми кронами царил таинственный полумрак, лишь редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь плотные ветви, вырисовывали на земле причудливые узоры теней.

Несмотря на кажущуюся дикость и запустение, меня неудержимо влекло вперёд. Здесь всё – от замшелых нагромождений камней до вековых самшитов – было окутано толстым слоем бархатистого зелёного мха. Среди каменных глыб и между ними валялись изуродованные стволы деревьев, чьи корни, подобно цепким пальцам, обвивали их, сплетаясь с камнем. Где-то сквозь густую зелень проглядывали серебристые нити лесных ручейков, а в кронах деревьев мелькали стремительные стайки птиц. Лес был полон бурелома, а из расщелин выглядывали заросли папоротников и длинные, змееподобные лианы, вызывающие лёгкое беспокойство своим сходством с пресмыкающимися. Вспоминались прочитанные когда-то истории о хищных лианах, которые не просто использовали деревья как опору, но и проникали в их древесину, высасывая соки и лишая их жизни.

«Вот и в дикой природе, как и в жизни, выживает сильнейший, тот, кто лучше приспособился к обстоятельствам», – усмешка тронула губы, вспоминая школьную поездку в сочинский дендрарий. Тогда, увы, не слишком вникалось в рассказы экскурсовода, но образы раскидистых платанов, трёхлопастных клёнов и величественных буков навсегда врезались в память.

Любовь к природе, всегда жившая во мне, вспыхнула с новой силой. Лес стал моим личным испытательным полигоном: эти радужные пилюли обострили мои чувства до предела. Надежда, что это новое состояние станет ключом к моей заветной цели, не покидала. Ах, если бы существовала пилюля, дарующая не только остроту чувств, но и суперсилу, несгибаемую выносливость! Мысль о себе в образе Женщины-кошки вызвала такой прилив безудержного веселья, что, не в силах сдержать смех, я споткнулась о камень, рухнула на землю и рассыпалась звонким хохотом.

Моей первой задачей было перебраться на другой берег реки. Ещё с вершины скалы, внимательно изучив местность, было решено: безопаснее всего двигаться вдоль реки. Поэтому шум воды принёс облегчение – верный путь найден. Вскоре показались пологие, ступенчатые берега из белых скал, изъеденных водой до причудливых уступов. Перемещаясь по ним то вверх, то вниз, я искала удобный брод. Но не учла, что это не лёгкая увлекательная прогулка, а скорее трудное путешествие, похожее на передвижение навьюченного ишачка. Как мудро изрек Ходжа Насреддин: «Дорогу осилит идущий. Пусть ослабнут ноги – ползи на руках и коленях, и тогда наградой тебе станет долгожданная победа». Лишь окружающий пейзаж отвлекал от трудностей, наполняя силами для продолжения пути и даря живительную влагу. Река, неустанно прокладывая свой путь, высекла здесь целую галерею дивных естественных бассейнов и сверкающих каскадов. Кристально чистая вода открывала взору дно, усыпанное могучими валунами, среди которых мелькали стайки пестрых рыбок, невиданных мною прежде. А над всем этим великолепием разливалась нежная птичья трель.

Мой взгляд вскоре зацепился за диковинное творение природы – небольшую купель, диаметром не более трёх метров. Её очертания были столь причудливы, что напоминали перевернувшегося жука, намертво вцепившегося в берег. Вода просачивалась в неё по узкому желобку и так же тонкой струйкой возвращалась в основное русло. Не в силах противиться манящему зову, я окунулась. Ощущение было невероятным – как пробуждение, дарящее неиссякаемый заряд бодрости для грядущих свершений. Терпкий хвойный аромат, вдыхаемый с закрытыми глазами, окутал душу безмятежностью. Усталость от постоянного напряжения и тревоги исчезла без следа.

Очнувшись, продолжила свой путь. Тропинка, петляя, вывела меня к озерцу, где беззаботно резвились утки. Среди них мелькали как скромные дымчатые птицы с выразительными отметинами вокруг глаз, так и щеголеватые селезни, чьи перья переливались всеми оттенками радуги. Особое восхищение вызвал один из них – с горлом цвета фиалки и пышным рыжим воротником из удлиненных перьев. Присвистнув с лукавой улыбкой, пробормотала: «Никогда не пробовала утиного жаркого». Вздрогнув от моего голоса, утки с шумом взмыли в воздух, кувыркаясь и тяжело набирая высоту, чтобы улететь прочь. Рассмеявшись, пропела себе под нос: «Пожалуй, стоит попробовать».

Взбираясь по мокрым каменным уступам вдоль журчащего водопада, я вышла на солнечную полянку. Среди зелени деревьев мелькали яркие красные ягоды, похожие на крошечные, пупырчатые капельки росы. Насытившись их кисло-сладким вкусом, напоминающим то лесную землянику, то нежный персик, направилась обратно к реке.

Несмотря на внутренние увещевания, что ноша моя не так уж и тяжела, с каждым новым подъёмом силы покидали меня. Устроив привал прямо на берегу, с наслаждением опустила ноги в прохладную воду, наблюдая за бушующими волнами, покрывающими речную гладь пенным узором. Пройдя немалое расстояние, так и не встретила ни души, ни малейшего следа человеческого присутствия. Впрочем, тропическая растительность, вероятно, быстро стирает любые отпечатки, поэтому нельзя было с уверенностью сказать, что здесь никогда не ступала нога человека. К счастью, и хищников мне не встретилось. Вскоре вышла к месту, где река, делая плавный изгиб, поворачивала налево, замедляя своё течение. Решив испытать судьбу и перейти вброд, я шагнула в воду. Но тяжелый груз стал непреодолимым препятствием, нарушая равновесие в потоке, и мне пришлось вернуться на берег. На миг в душе закралась коварная мысль о сдаче, но внутренняя сила и жгучее желание достичь цели оказались сильнее, заставив продолжить поиск более приемлемого пути. После долгих усилий мои старания увенчались успехом. Передо мной предстал исполинский валун, высеченный временем и стихиями в могучий природный мост. Его проём, напоминающий таинственный грот, открывал путь на противоположный берег.

Там меня встретила роща, благоухающая гранатовыми, померанцевыми и фиговыми деревьями. День был в зените, и лёгкий голод уже напомнил о себе. «Не мешало бы подкрепиться, да и ноги просили отдыха», – проснулось желание, и начались поиски уютного места для привала. Мой выбор пал на величественное фиговое дерево. Его могучий колоннообразный ствол светло-серого цвета и раскидистая крона с блестящими малахитовыми листьями выглядели по-царски. Под этим исполином могли бы укрыться десятки путников. Смоковница гордо возвышалась на внушительном скальном выступе над рекой. Сорвав несколько сине-фиолетовых, спелых плодов, присела в его густой, прохладной тени. Я ела инжир, наслаждаясь его потрясающим медово-сладким вкусом, зажмурившись от удовольствия и мысленно переносясь в райский сад времён Адама и Евы. Лес купался в солнечных лучах, волнами накатывал смолистый аромат сосен, а тёплый ветер ласково трепал мои волосы и гладил плечи. Заряд бодрости от съеденной смоковницы разливался по телу, даруя силы продержаться до ужина. «Главное, чтобы сейчас не появился змей-искуситель», – мелькнула шаловливая мысль, и раздался смех.

Внезапный грохот разорвал тишину, когда огромный валун с оглушительным всплеском упал в воду совсем рядом. Ледяные брызги окатили меня с головы до пят, мгновенно смыв спокойствие. «Кто здесь?» – выдохнула я, озираясь по сторонам. Но лес остался невозмутим, продолжая жить своей обычной жизнью. Быстро сорвав горсть фруктов, ускорила движение. Вскоре деревья расступились, открыв вид на пологий зелёный холм с извилистой тропинкой. Шум реки остался позади. Заботливое солнце, как гигантский прожектор, освещало мой подъём на поросшую деревьями возвышенность. С другой стороны холма обнаружилось округлое углубление, напоминающее амфитеатр с крутыми склонами. Укрывшись в тени, достала бинокль и приступила к разведке.

Внизу раскинулся живописный альпийский лужок, пестрящий невиданными цветами. Такого буйства красок я никогда прежде не видела. Среди них отчетливо выделялись фиолетовые заросли лаванды и крупные желтовато-бежевые цветы реликтового рододендрона. Поразительно, как природа создала этот рельеф – с хирургической точностью вырезав участок размером с футбольный стадион и окружив его хвойными лесами. Даже скальная стенка, слегка изогнутая внутрь, отличалась от остального пейзажа цветом. Вдалеке, приглядевшись, можно было различить высокие деревья на склонах скал, блеск водопада и видневшийся вдали сад.

В глубокой нише молочно-белой скалы, поддерживаемый снизу гирляндами лилово-красных и розовых цветов, притаился диковинный дом. Он плотно врос в скалу, придавая ему вид неприступной крепости. Светло-рыжий фасад, подчёркнутый тёмными балками, нависал над зелёной лужайкой. Большие овальные окна, напоминающие очки в массивной роговой оправе с тёмными стёклами, смотрели по сторонам. Чуть выше, в самом сердце фасада, возвышалось узкое готическое окно-витраж, будто око древнего мудреца. Дом казался двухэтажным, но его истинная структура была скрыта. Крыша, сплетение скалы, камня и глины, напоминала куполообразный панцирь морской черепахи, усеянный острыми шипами. Сухие деревья, пробивающиеся из расщелин, как чешуйчатые шпоры, завершали этот мистический образ. Напрягая зрение до слёз, я наконец разглядела еле заметную лестницу, прильнувшую к скале и почти полностью скрытую пышной зеленью. Честно говоря, я не была до конца уверена в её существовании. Немного поодаль виднелись старые, покосившиеся ворота. Два столба поддерживали изогнутую крышу, похожую на перевёрнутую лодочку. Казалось, вся эта конструкция держалась на честном слове, готовая в любой момент рассыпаться.

Вечерние сумерки мягко окутывали незнакомый край, а мне предстояло ещё многое постичь в его тайнах. Воздух вибрировал от многоголосого хора насекомых, где цикады, подобно дирижёрам, задавали ритм природному оркестру, подталкивая идти вперёд. Неожиданно гармония оборвалась пронзительным свистом. Стремительная тень прочертила небо – ястреб, в цепких когтях которого билась крошечная серая пташка, только что ставшая его добычей. «Лишь бы не разделить её участь», – тревожно пронеслась в голове. Чувство полной потерянности охватило меня, сравнивая с Робинзоном, выброшенным на необитаемый берег. «Есть ли выход? Какой?» – в голосе проскользнули нотки отчаяния, но самообладание взяло верх.

Тем временем, укрытый буйной растительностью от посторонних глаз, загадочный домик стал свидетелем моего пути: две пары глаз с задумчивостью наблюдали за мной. «Я привёл её», – прошептал голос, и эхо разнеслось по каменным коридорам.

Последний отрезок пути дался мне нелегко. Усталость валила с ног, пот заливал глаза, а жажда мучила нестерпимо. Каждый камень под ногами казался врагом. Чем ближе я подходила к цели, тем гуще и выше становилась трава, норовящая не только ухватить за узелок, но и зацепиться за ноги, вызывая невыносимое раздражение. Настоящая полоса препятствий!

По мере приближения меня охватило странное смятение. То, что когда-то было открытым двором, теперь скрывалось под покровом диких зарослей, а ветхая ограда давно превратилась в прах. Но чем ближе, тем яснее проступали черты некогда ухоженного сада. И само здание, оказавшись совсем рядом, предстало куда более монументальным, чем можно было вообразить.

Остановившись у ворот, я несколько раз громко крикнула по-английски: «Hello! Good afternoon! Good evening!» Не получив ответа, помахала рукой и снова позвала: «May I come in? Is anybody home?». С трудом вспомнив французские слова, повторила приветствие на другом языке. Единственным откликом был оглушительный рёв водопада, который с невероятной силой низвергался прямо из скалы. Его сверкающие струи, теряющиеся где-то в вышине среди верхушек деревьев, оживляли пейзаж и создавали ощущение вечного движения.