Агентство особого назначения

- Мастерство не пропьешь, - засмеялся Александр Николаевич, - старая школа, советская. Не чета нынешним.

- Держите меню, - он протянул мне толстую книгу в кожаном переплете, — я уже заказал, очередь за Вами. Контора берет на себя расходы, так что не стесняйтесь.

Я выбрал салат, медальоны из телятины и попросил принести минеральной воды.

- Ну что, начнем, пожалуй, - протянул Седой, поднимая бокал с красным вином, - насколько я в курсе, Вы достаточно равнодушны к спиртному, а мне, с Вашего позволения, выпала возможность насладиться бокалом Кьянти. Могу я задать Вам несколько вопросов перед тем, как мы перейдем к предмету нашей беседы?

- Разумеется, - ответил я, наливая в бокал минералку, - но прежде мне хотелось бы понять, кого Вы представляете, ибо Борис Игоревич высказался в отношении Вас весьма расплывчато.

- Прошу прощения, Сергей, что не представился ранее, - Седой достал из внутреннего кармана удостоверение и раскрыл его, - моя фамилия Григорьев Александр Николаевич, я полковник Федеральной службы безопасности, руководитель одного из подразделений центрального аппарата.

- Спасибо, понял, - я внимательно прочитал текст внутри удостоверения, - так что за вопросы, которые Вы хотели мне задать?

- Скажите, не обидно работать в охранном бизнесе, хотя мечтали служить в КГБ? Если вопрос некорректен, то заранее прошу прощения и не настаиваю на ответе.

- Скорее нет, чем да, - мой ответ прозвучал почти мгновенно, - хотите услышать честный ответ или вежливый?

- Конечно, честный, - не раздумывая, сказал Седой.

- Моей мечтой была служба в комитете государственной безопасности – организации, сотрудники которой считались элитой в стране. Для того, чтобы стать офицером, надо было пройти жесточайший отбор и потом, во время службы, соблюдать достаточно строгие правила. И если сравнивать спецслужбу времен СССР и нынешнюю, то сравнение явно не в пользу последней. Планка опустилась и достаточно низко, по сравнению с тем, что было раньше. Если интересно, - я немного замешкался, но потом продолжил, - могу привести пример, хотя вряд ли он будет приятным для Вас.

- Любопытно будет послушать, - Седой взял бокал и стал неторопливо потягивать вино.

Я рассказал ему, что недавно встречался с одним старшим офицером Средневолжского УФСБ, который просил проконсультировать его по вопросам частной охранной деятельности. Наша встреча проходила на вещевом рынке и почему потомок железного Феликса выбрал именно это место – было совершенно непонятно. Медленно прогуливаясь вдоль обувных рядов, мы подошли к одному из лотков с разложенными на нем образцами обуви и стоящим рядом продавцом среднеазиатской внешности. Подполковник спросил торговца из каких краев он родом, получил ответ, а затем взял с полки черные полуботинки и, покрутив их в руках, поинтересовался стоимостью. Услышав цифру пять тысяч, он пристально посмотрел в глаза собеседника и сообщил, что если последний не скинет для него цену до двух тысяч, то впереди обувного бизнесмена ждут большие проблемы. В качестве подтверждения серьезности своих намерений он достал из нагрудного кармана куртки удостоверение и, развернув, предъявил его недоумевающему азиату. Меня словно ударило обухом по голове. Сразу вспомнились жесткие правила поведения в советские времена, которые устанавливались для сотрудников органов госбезопасности и серьезные наказания за их нарушение. Можно было получить выговор с занесением в личное дело, придя на службу с запахом алкоголя, употребленного накануне. А уж за подобные действия провинившийся гарантированно вылетел бы со службы без скидок на прошлые заслуги и родственные связи.

Когда мы вышли с рынка, я спросил подполковника – не боится ли он последствий за подобные действия. Его ответ меня просто потряс:

- Ты меня, видимо, за дурачка считаешь, - довольно хохотнув, ответил он, - я же ему удостоверение вверх ногами предъявил.

Седой застыл с бокалом вина в руках, ошарашенно глядя на меня.

- Вы это серьезно? – выдавил он из себя.

- Если бы мне кто-то об этом рассказал, - в моем голосе отчетливо прозвучало сочувствие, – никогда бы не поверил. Но тут, увы, не просто видел своими глазами, но и, практически, сам участвовал.

- Господи, куда мы катимся, - полковник поставил бокал на стол и прикрыл рукой глаза.

Седой еще немного помолчал, переваривая услышанное, а потом вернулся к нашему разговору.

- А насколько Вам комфортно в охранном бизнесе? – в его голосе зазвучала явная заинтересованность.

Беседа о состоянии охранного бизнеса в стране, о проблемах и достижениях продолжалась примерно полчаса. За это время мы успели расправиться с обедом и попросили официанта принести кофе.

- Сергей Владимирович, спасибо Вам за достаточно интересный и содержательный рассказ, - сказал Седой, внимательно рассматривая меня. – Теперь, позвольте, я перейду к основной теме нашей встречи. Однако, прежде чем приступить к ней, я вынужден просить Вас дать подписку о неразглашении сведений, которые станут Вам известными в результате этой беседы. Надеюсь, возражений нет? Тем более, насколько я в курсе, подобные документы Вы уже подписывали ранее.

- Без проблем, - ответил я, неторопливо отпивая из кофейной чашки ароматный напиток.

Седой достал из папки стандартный бланк, на котором мне пришлось поставить свою подпись, отметив про себя, что, несмотря на развал страны, смену власти и череду реорганизаций правоохранительных органов, содержание текста, отпечатанного на листе, практически не изменилось.

- Тогда я, пожалуй, начну, - полковник вытащил из кармана пачку «Мальборо» и, достав сигарету, прикурил от зажигалки, на которой я успел разглядеть золотую табличку и аббревиатуру ОКСВА2[2], - как Вы правильно заметили, обстановка в стране за последние годы повлияла на состояние органов государственной безопасности явно не в лучшую сторону. К сожалению, наши возможности сильно уменьшились, и мы сегодня реально не в состоянии серьезно противостоять союзу криминальных структур и коррумпированных чиновников. Поэтому руководством службы в условиях строжайшей секретности был разработан проект создания Управления разработки специальных программ или, так называемого, Двадцатого управления. Его подразделения должны работать в регионах в условиях полной секретности под крышей коммерческих предприятий, спортивных клубов или общественных организаций.

Первая причина создания Управления – ограниченные легальные возможности нашей службы в настоящее время, вторая – крайне негативная ситуация с кадрами. Большое количество профессионалов ушло после череды реорганизаций, причем, к сожалению, некоторые из них перешли на так называемую «темную сторону» и стали работать против нас. Если раньше, как Вы справедливо заметили, органы КГБ считались элитой в государстве и для поступления на службу надо было пройти жесточайший отбор, то сейчас отбор сменился банальным набором, в органы стали попадать люди случайные, а иногда и специально внедренные нашими противниками. Да и не все оставшиеся выдержали испытание новыми временами – кто-то стал крышевать бизнес, а кто-то банально сливать информацию. При всем этом криминогенная ситуация в стране характеризуется словосочетанием «хуже некуда» - убийства, захваты заложников, киднэппинг, отъем бизнеса путем возбуждения сфальсифицированных уголовных дел и остальные приемы из арсенала дьявола. Все это уже реально угрожает национальной безопасности нашего государства.

Проект создания УРСП разрабатывался нами почти год, на сегодняшний день он согласован с высшим руководством страны, решен вопрос финансирования и запущен процесс формирования Управления. Одно из его подразделений будет дислоцироваться в Средневолжске. Не буду ходить вокруг да около – в качестве одного из вариантов мы рассматриваем возможность его создания на базе Вашей организации и под Вашим руководством. Если Вы готовы дать принципиальное согласие, то мы перейдем к обсуждению технических вопросов. Предваряя Ваш возможный вопрос, сразу скажу, что это предложение отнюдь не импровизация, а результат более чем полугодового изучения и обсуждения Вашей кандидатуры самыми различными специалистами нашего Управления.

Чашка кофе замерла на полпути к столу, сказать, что я был ошарашен, значило не сказать ничего. Мне в голову не могло прийти, что разговор пойдет в таком направлении.

- Сколько у меня времени на размышление? – мой вопрос не вызвал у собеседника удивления.

- Желательно, чтобы Вы дали ответ не позднее завтрашнего дня, - ответил Седой, - если ответ будет отрицательный, то просто позвоните мне, и будем считать, что этого разговора не было. При этом Ваши обязательства по сохранению в тайне всего, что стало известно в результате нашего общения, остаются в силе. Если же ответ будет положительным, то мы договоримся о времени и месте новой встречи и перейдем к подробному обсуждению процесса.

- Можно задать Вам вопрос? - меня внезапно заинтересовал один аспект подобного предложения.

- Разумеется, - полковник с интересом посмотрел на меня, ожидая продолжения.

- Если я правильно понимаю, - начал я, - то этот разговор Вы проводите не в первый раз, - Седой поощрительно кивнул, - а были ли случаи отказов от Вашего предложения и как они были мотивированы.

Григорьев довольно улыбнулся и показал большой палец.

- Если честно, - ответил он, - то Вы первый, кто задал мне такой вопрос. И мне нравится Ваш подход к принятию решений. Сразу скажу, что ни один из кандидатов, с которым мне приходилось вести подобные беседы, не отказался от нашего предложения. Но сразу хочу честно отметить, что это не результат моего красноречия и способности убеждать, хотя, наверное, и это играет какую-то роль. Главное – перед тем как сделать это предложение, мы очень долго и тщательно изучаем кандидатов, в том числе наши специалисты-психологи моделируют их поведение во время встречи и заранее дают процентную вероятность согласия или отказа. Если процент согласия менее 90, то беседа просто не состоится.

- То есть Вы заранее уверены в моем согласии?

- Мы очень рассчитываем на это, - серьезно ответил полковник, - но при этом с уважением отнесемся к любому Вашему решению, даже если оно будет отрицательным. И тут, - полковник хитро улыбнулся, - у Вас появится шанс стать первым кандидатом, в отношении которого наши высокопрофессиональные психологи ошиблись.

Обратный путь до гостиницы мне захотелось пройти пешком, чтобы привести мысли в порядок и обдумать все pro et contra3[3] поступившего предложения. Погруженный в свои размышления, я не заметил, как прошел Новый Арбат, свернул на Моховую и, только увидев перед собой Здание № 24[4], остановился, рассматривая круг в центре площади, на которой еще несколько лет назад гордо стоял Дзержинский.

Мои мысли моментально переместились в 1991 год, и мне представилось, что чувствовали сотни сотрудников, находящихся внутри здания на Лубянке и наблюдавших из окон, как ошалевшая от безнаказанности толпа сносит памятник Дзержинскому и готовится к штурму. Поверить в небылицы, что это был порыв «народного гнева», стихийно овладевший массами, может лишь человек с очень невысокими умственными способностями. Добраться до архивов КГБ мечтали как представители иностранных разведок, которым очень нужны были списки советской агентуры в их странах, так и те «новоявленные демократы», которые давно сотрудничали с органами безопасности и до дрожи в коленках боялись обнародования этой информации. По словам очевидцев, находившихся в то время в Управлении, никакой паники и беспорядков внутри здания не было. Было только абсолютное непонимание, как вести себя, если толпа начнет штурм. Большинство сотрудников склонялось к решению о невозможности применения оружия против мирных жителей, хотя так назвать распаленную толпу было сложно. К счастью, в тот раз все завершилось относительно благополучно.

Вернувшись в гостиницу, я расположился на диване и продолжал размышлять, периодически поднимая глаза к работающему в беззвучном режиме телевизору, на экране которого демонстрировалось какое-то очередное шоу с участием политиков новой волны.

Распад Советского Союза автоматически повлек за собой развал всей правоохранительной системы. На высокие должности стали подбираться кандидаты по принципу личной преданности, а не профессионализма. Начальником одного из ключевых территориальных управлений КГБ СССР стал некий горный инженер, участник предвыборной кампании академика Сахарова, до этого момента трудившийся в должности научного сотрудника Института проблем комплексного освоения недр АН СССР. Через два года после своего назначения ему было присвоено воинское звание «генерал-майор». Учитывая, что предыдущая запись в его удостоверении личности офицера запаса была «старший лейтенант запаса», то такому карьерному росту могли позавидовать Юрий Гагарин и весь отряд космонавтов, вместе взятые.

Председателем КГБ СССР в 1991 году был назначен профессиональный инженер-строитель Бакатин, по мнению большинства чекистов, совершивший акт реального предательства интересов государства, заключавшийся в передаче американскому послу совершенно секретной документации об устройствах для негласного съема информации, смонтированных в новом здании американского посольства. Позже, в свое оправдание, Бакатин заявлял, что передача этой информации была чисто формальной, дескать, американцы и без этого выявили все эти устройства. При этом он скромно умолчал, что роль данных устройств выполняли сами материалы, используемые для строительства и ремонта, и что данная технология их использования была советским ноу-хау, которое американцы раскрыть самостоятельно не смогли бы в течение длительного времени.

Одним из часто выступавших в различных телевизионных ток-шоу девяностых был отставной генерал разведки Калугин, в 1994 году выпустивший в Великобритании книгу с русским названием «Прощай, Лубянка», на страницах которой разгласил совершенно секретные сведения о методах деятельности советской разведки, а также дал описание ряда агентов, работавших на Первое главное управление, после чего их арест стал делом времени. В 1990 году Указом Президента СССР Калугин был лишен всех званий и наград, но уже в 1991 – указом Президента России все награды и звания Калугину были возвращены, и он был назначен советником Председателя КГБ Бакатина.

На прилавки книжных магазинов хлынул поток лживой и низкопробной литературы, изображающей сотрудников государственной безопасности этакими монстрами, способными лишь на то, чтобы среди ночи врываться в квартиры беззащитных граждан и отправлять их на расстрел. Много позже, когда этот националистический и псевдодемократический угар сойдет на нет, появятся действительно архивные и документальные материалы, в которых будет рассказано, что именно чекисты, стоявшие вместе с Дзержинским у истоков создания одной из самых сильных спецслужб мира, первыми подверглись репрессиям. Из двух десятков сотрудников, которые первыми были награждены знаком «Почетный чекист» сразу после его учреждения, 18 были расстреляны, и только двое впоследствии не были реабилитированы. Органы государственной безопасности подвергались нескольким волнам репрессий при Ягоде, Ежове, Берии, старавшихся уничтожить остатки первых «солдат революции», заменив их на своих выкормышей.

Сотрудники КГБ СССР – в большинстве своем добросовестные и порядочные люди – в начале девяностых оказались виновны лишь в том, что честно служили и защищали свою страну, и за это подверглись массовому шельмованию, в одночасье превративших их из патриотов своей родины в палачей свободомыслия и демократии.

При этом никто из обличителей не задумывался всерьез, что партийные бонзы, реально стоявшие на вершине власти и отдававшие приказы органам МВД и КГБ, мгновенно перекрасились в «истинных демократов» и не только остались при занимаемых должностях, но и смогли многократно увеличить свое благосостояние. Никто не вспоминал, что без подобной спецслужбы невозможно существование любого, даже самого демократического государства.

Немногие из офицеров смогли выдержать этот прессинг, а также периодические реорганизации органов госбезопасности, при которых их выводили за штат и длительное время держали в подвешенном состоянии, не объявляя, будут ли они зачислены в ряды новой структуры. Чего стоил один только Указ Ельцина о создании Министерства безопасности и внутренних дел России (МБВД РФ), принятый, видимо, в похмельном бреду и сливший в одну структуру милицию и госбезопасность. К счастью, эта организация просуществовала всего пару месяцев и решением Конституционного суда была объявлена нелегитимной.

Новоявленные демократы сделали все возможное, чтобы ослабить, а лучше полностью уничтожить систему государственной безопасности России, которая еще пыталась бороться с иностранной агентурой, противодействовать коррупции в органах власти, заниматься разработкой мер для борьбы с организованной преступностью.

Мне было понятно, что задача, поставленная перед вновь созданным Управлением, не просто является сверхсложной, но и неминуемо повлечет за собой противодействие тех сил, целями которых является упрочение своего политического и финансового положения, в том числе и за счет разрушения собственной страны.

Одним из доводов, способных повлиять на мое решение, было то, что если до этого момента я был относительно свободен в своих действиях, так как самостоятельно принимал все решения и планировал свою жизнь, то после перехода на службу моя свобода становилась очень ограниченной. Хотя обратной стороной этой самостоятельности была персональная ответственность за все, что происходило в моем бизнесе. Найти золотую середину, при которой я бы мог сам принимать все решения, но отвечать за них должен был кто-то другой, – пока не получалось.

Так и не приняв окончательного решения, я решил последовать народной мудрости «Утро вечера мудренее» и перебрался в кровать. Всю ночь снились какие-то отрывки из школьной и студенческой юности – выпускные экзамены, поездки в стройотряд, сплав на катамаране по весенним рекам. Короче – все, как у классика: «Всю ночь кошмары снились, то Вы – папенька, то Вы – маменька»

Утреннее пробуждение состоялось по сигналу будильника, после которого мне удалось подремать еще минут десять. Открыв глаза и вновь перебрав все плюсы и минусы вчерашнего предложения, я решил дать согласие, справедливо рассудив, что предложение интересное и не идет вразрез с моими планами и намерениями.

Мой звонок, совершенный после возвращения с завтрака, вызвал обрадованную реакцию Седого, которую он даже не пытался скрыть.

- Запоминайте адрес, - донеслось из трубки, - жду Вас к 12 часам, будьте готовы к тому, что наша встреча продлится пять-шесть часов.

- Мне надо что-то взять с собой? – спросил я.

- Нет, кроме паспорта, ничего брать не надо, - ответил полковник и, попрощавшись, положил трубку.

Покружив по переулкам в центре Москвы, я оказался перед двухэтажным зданием, на котором красовалась табличка «Управление военно-инженерной службы. В/ч 2462. Отдел комплектования». Потянув на себя ручку двери, я вошел в вестибюль и увидел застекленный КПП и прапорщика в камуфлированной форме с общевойсковыми эмблемами. Уточнив мою фамилию, он поднял трубку телефона и доложил о моем прибытии. Через несколько минут ко мне спустился лейтенант в такой же форме, забрал мой паспорт и зашел в одну из комнат первого этажа. Вернулся он буквально через пару минут, протянул мне паспорт с вложенным в него пропуском и проводил в приемную на втором этаже, попросив присесть и немного подождать, после чего скрылся за двустворчатой дубовой дверью с табличкой «Заместитель начальника Управления». Через несколько минут дверь отворилась, и вышедший в приемную лейтенант движением руки пригласил меня пройти в кабинет.

Кабинет оказался небольшим, но достаточно уютным, окна были закрыты жалюзи, в углу стоял мягкий угловой диван с кофейным столиком. За Т-образным столом сидели Седой и мужчина лет сорока пяти в темном костюме и светлой рубашке с темно-бордовым галстуком.

- Присаживайтесь, Сергей Владимирович, - предложил Седой, обменявшись со мной рукопожатием и показав на место напротив себя, – познакомьтесь, это Борис Петрович, начальник нашего кадрового подразделения.

Пожав протянутую руку, я устроился за столом и всем своим видом показал, что готов внимательно выслушать все, что мне скажут.

- Поговорим о целях и задачах, - начал полковник, - сразу хочу акцентировать Ваше внимание на том, что на наше Управление ни в коем случае не возлагается задача заниматься внесудебной ликвидацией криминальных авторитетов и коррумпированных чиновников, как это можно было бы вообразить.

- Особенно после прочтения таких шедевров, как «Аквариум», - кадровик саркастически улыбнулся, давая понять, как он относится к подобного рода «литературе».

Седой согласно кивнул головой и продолжил:

- Основная цель – сбор и анализ информации, а также принятие мер оперативного реагирования в тех ситуациях, когда возможности официальных правоохранительных структур не могут быть использованы в силу тех или иных причин. Основное условие работы – полная секретность и автономность нашей деятельности, независимость и неподконтрольность подразделений Управления местным органам власти и правоохранительным органам. Ориентировочная численность Средневолжского подразделения определена в 10–15 человек, штатное расписание и кадровый состав будут согласованы и утверждены в ближайшие два месяца, планируемое начало работы – 1 сентября текущего года.

Услышав дату начала работы, я сразу вспомнил школьные годы и знакомый алгоритм – за три месяца летних каникул надо отремонтировать школу, покрасить парты и к 1 сентября распахнуть двери для учеников.

- Наш распорядок работы мы построим следующим образом, - продолжил Григорьев, - сегодня обговорим подробности создания подразделения. Сразу хочу отметить, что от Вас мы ждем непосредственного участия в разработке процесса, так как для нас технические вопросы деятельности охранного предприятия, так сказать, «terra incognita»5[5], поэтому Вам и карты в руки. Завтра Вы целый день посвятите прохождению медицинской комиссии и оформлению необходимых документов в кадровом подразделении. Вопросы или возражения есть?

Вопросов, равно как и возражений, не имелось, и мы перешли к обсуждению модели создания подразделения на базе охранного предприятия.

- Как будет подбираться личный состав и на каких условиях он будет работать? – мой первый вопрос прозвучал вполне логично.

Седой переглянулся с кадровиком и едва заметно кивнул ему.

- Давайте начнем с условий нашего с Вами сотрудничества, - негромким голосом проговорил кадровик и продолжил, - насколько мне известно, после окончания военной кафедры института Вам присвоено воинское звание лейтенант. На сегодняшний день по данным Министерства обороны Вы являетесь старшим лейтенантом запаса, если я не ошибаюсь, уже много лет. Так?

- Так точно, - коротко доложил я.

- В течение месяца приказом командующего ПриВО Вам будет присвоено очередное воинское звание «капитан запаса». Через год-полтора после перехода на службу к нам Вам будет присвоено очередное воинское звание майор.

«Ух ты, какой бурный кадровый рост за столь короткое время, хотя… мои одноклассники уже давно стали майорами, а кто-то уже получил звание подполковника», - мне захотелось произнести это вслух, но пришлось сдержаться, продолжая внимательно слушать.

- После подписания приказа о зачислении в штат Вы будете получать денежное содержание из расчета воинского звания, должности начальника отделения центрального аппарата, доплаты за секретность и 100 % доплаты за особый режим работы. При этом заработная плата и остальные выплаты, получаемые Вами в охранном предприятии, также остаются у Вас. Стаж выслуги будет исчисляться из расчета три дня за четыре, а при участии в специальных мероприятиях – один день за два.

- Хочу сразу отметить, - вклинился полковник, - предпринимательская деятельность Вашего предприятия должна проводиться исключительно в соответствии с действующим законодательством. Я понимаю, что существует такое понятие, как коммерческий риск, но он не должен выходить за рамки закона. Мы попросили специалистов провести подробный мониторинг Вашей профессиональной деятельности и нас вполне удовлетворяет, как она выстроена.

- Далее, - продолжил Борис Петрович, - в отношении Ваших сотрудников будут действовать аналогичные условия службы.