Драконий соблазн. Книга 2. Лучший курсант Адансхейла

От такого я просто открыла рот. Потом закрыла. Потом открыла снова, но у меня не находилось слов. Я всегда подозревала, что Базиль Веррес в быту совершенно невыносим, но точно не ожидала, что это коснется меня. Потому что нас с ним ничего не связывало, не должно было связать. Невозможный! Совершенно невыносимый мужчина!

— Плохого в этом то, что мы находимся в Адансхейле…

— Поэтому я и решил поселить вас поближе к себе. Чтобы вы поменьше влипали в неприятности.

Это вы называете поменьше?! Да если я в вас влипну, это будет одна из главных неприятностей моей жизни.

Бр-р-р-р! Нет, даже думать такое не хочу!

— Это мои неприятности, вас они не касаются.

— Увы, но теперь касаются.

— С какой это радости?

— С такой, что я решил взять вас под свое крыло.

— А если я под ваше крыло не хочу?

— Боюсь, у вас нет выбора. Либо вы станете моим личным адъютантом, либо…

— Либо? — Я приподняла брови. — Что? Отчислите Реджи? Вы никогда такого не сделаете. Да, вы конечно тот еще… дракон, но не самодур, и вам знакомо понятие чести.

— Я вот сейчас не понял, это был комплимент или оскорбление? — нахмурился ректор.

— Понимайте как хотите! Я остаюсь жить там, где жила. Мне не нужны никакие особые условия и уж тем более привлечение дополнительного внимания к моей персоне.

— И отдельная комната с личной ванной и гигиеническими принадлежностями вам не нужна? — вкрадчиво поинтересовался ректор.

Мне захотелось сказать что-нибудь неприличное! Потому что этот, с позволения сказать, дракон-искуситель… драконокуситель! — говорил о том, о чем я мечтала с самого первого дня, как сюда попала. Мне нравился Реджи, он оказался не таким вредным, как показался мне при первой встрече, и ребята из нашего отряда мне нравились, но как же временами не хватало возможности просто поваляться на кровати без этих проклятых бинтов, от которых то дышать становилось нечем, то грудь болела. Я уже не говорю об ухищрениях во время регулов, к которым приходилось прибегать, и прочим неудобствам.

— Подумайте сами, Электра. Вам так будет удобнее, — заявил он с теми же урчащими интонациями.

Урчащий дракон — это в принципе особое зрелище, а урчащий ректор-дракон — особенно. Но где-то здесь заключалась ловушка. Ловушка, что мне придется проводить много времени рядом с ректором, а я этого не хочу!

— Кроме того, мой адъютант освобождается от утренних построений и тяжелых физических нагрузок. И от любых занятий, когда он будет мне нужен, — вкрадчиво сообщил Веррес. — Так что?

Я представила, как это могло бы быть. Личная комната. Возможность встречать с Кен Джу, когда захочу. Возможность не испытывать на себе дурное настроение Виллинса, в которое тот впадал с периодичностью пару раз в неделю и гонял всех на построениях. Не так, как на следующее утро после моего прибытия, но все-таки. Возможность откосить от скучных лекций, не падать лицом в подушку после суровых упражнений на полигоне, но…

— Мой ответ все равно нет! — сказала я, искренне надеясь, что это прозвучало так же уверенно, как и в моих мыслях.

— Почему?! — изумился ректор.

— Потому что вы делаете это для себя. И я прекрасно понимаю, ради чего.

Мне очень хотелось бы быть наивной и верить в то, что Базиль Веррес помогает мне просто по доброте душевной, но я прекрасно видела, что он от меня хочет. Да он этого и не скрывает, в общем-то, его слова про неровно дышу — прямое тому подтверждение.

— А я не хочу, чтобы моими чувствами играли, и становиться вашей любовницей тоже не собираюсь! — закончила я. — Поэтому откройте эту дверь, и закончим этот разговор. Навсегда.

Кажется, если в начале нашего разговора его прямота шокировала меня, то теперь произошло все ровно наоборот. Ректор как будто пытался подобрать слова, но не мог.

— С чего вы взяли, что я собирался играть вашими чувствами?! — выдохнул он, наконец.

— С чего?! Вы же Базиль Веррес!

— А вот это сейчас было обидно.

Я испытала укол совести, но он был недолгим. Как будто я неправа: в разговорах друзей Эдриана Веррес часто фигурировал как тот, кто ни единой юбки не пропускал. К сожалению, это была правда. Слухи о его поведении ходили и до того, как я стала невольной свидетельницей бесед этих уродов.

А даже если бы это было не так! Он смотрит на женщин, как на красивых кукол, а я не хочу быть куклой. Даже несмотря на то, что меня к нему тянет. Я почувствовала это сразу, как вошла в ректорский кабинет. Когда мы расходились на приличное расстояние, я могла думать о Базиле спокойно (относительно). Как только оказывалась рядом, во мне как будто срабатывал какой-то переключатель, как в неисправном артефакте. И меня начинало невыносимо притягивать к дракону, хотелось обниматься и вдыхать его запах.

Нет уж! Одного шмеля на лугу в этом кабинете хватит с лихвой.

— Ничем не могу помочь, — пожала плечами я. — Ваша репутация идет впереди вас.

— У вас тоже есть определенная репутация.

Я замерла, а потом развернулась, не желая больше его видеть. Вообще! Никогда.

— Откройте эту чертову дверь!

— Электра, я не это хотел сказать…

— Да мне плевать! Просто откройте!

Мне хотелось убежать из этого кабинета так далеко, как это вообще возможно. Эдриан не раз и не два называл меня… да как он только меня не называл. Мне кажется, не осталось ни одного унизительного эпитета, которым меня бы не наградили, но почему-то на это мне было действительно наплевать. А сейчас получилось неожиданно остро.

И больно.

— Если я пообещаю никогда вас не касаться и больше не целовать, вы согласитесь на должность адъютанта?

Это прозвучало неожиданно. Я почувствовала, хотя скорее будет сказать, уловила движение совсем рядом. Тем не менее Базиль Веррес и правда меня не коснулся, больше того, он действительно подошел к двери и отпер ее, как я и просила.

Теперь меня здесь ничего не удерживало.

Ничего, кроме странного чувства, которому я пока никак не могла дать определение.

Может быть, я просто устала, устала бороться со всем миром, включая себя.

— Хорошо, — сказала я и вышла. По крайней мере, попыталась.

Дверь щелкнула, закрывшись обратно, как только я ее открыла. От потока магии.

— Я правда не хотел вас обидеть, — произнес ректор, вглядываясь в мое лицо.

Которое я уже настолько привыкла держать, что меня можно было на тренировочные допросы отправлять, по нему все равно ничего бы не прочитали.

— Но вы сказали правду, — пожала плечами я. — А на правду не обижаются.

Еще бы это работало в реальной жизни.

— Нет, я сказал жестокие слова, потому что вы сказали то, что сказали… Проклятье! — Дракон посмотрел на меня. — Я не считаю, что репутация вашего деда имеет к вам какое-то отношение, и я не должен был так говорить. Это было низко, и я прошу прощения.

Репутация моего деда?

Почему-то сейчас я почувствовала себя очень глупо. Хорошо хоть не спросила, при чем тут мой дед, а то ситуация стала бы еще более патовой. Почему-то я была уверена, что Веррес говорит про Эдриана и про то, что тот со мной делал. Но, видимо, рядом с ним я и правда теряю разум.

Я хотела сбежать от этого, оказаться от Верреса как можно дальше, но правда в том, что мне не надо от него бежать. Правда в том, что мне надо оказаться как можно ближе к нему, чтобы избавиться от искушения, и я сделаю это.

И справлюсь.

Как всегда.

— Вы скажете что-то, Электра? — Базиль посмотрел мне в глаза.

— Извинения приняты, — ответила я. — Пойду собирать вещи.

И вышла быстрее, чем он успел сказать что-то еще.

9

Если у меня и были предположения, что ректор просто придумал мою должность, чтобы держать меня рядом с собой, то они очень быстро развеялись, когда я переехала в свою новую комнату. По размеру она была меньше той, что мы с Реджи делили на двоих, и отличалась такой же аскетичной обстановкой, но находилась рядом с ректорским кабинетом.

Здесь были кровать, комод и стул, и, судя по слою пыли, которую мне предстояло устранить, мебель появилась в комнате задолго до того, как Базиль Веррес решил взять меня на должность своего адьютанта.

Показавший мне мое новое жилье Корри, объяснил:

— Господин ректор отказался от выбора адъютанта в начале учебного года. Сказал: зачем ему адъютант, если у него уже есть секретарь? К тому же, не хотел никого выделять.

«Не хотел, так я сама выделилась», — мрачно подумала я.

Впрочем, моей мрачности надолго не хватило. Стоило Корри закрыть за собой дверь, я скинула вещи на узкую, стоящую возле окна кровать и бросилась в ванную.

Зажгла свет и застыла на пороге, рассматривая собственную мечту нескольких месяцев. Не такая огромная, как у ректора, или тем более как в королевском дворце, но Веррес не солгал: ванная была моей личной. С раковиной, потертым зеркалом и шкафчиками. И в ней была настоящая ванна!

У меня даже кожа принялась зудеть от нетерпения — так захотелось заполнить ее горячей водой и погрузиться в блаженство.

В этот момент я поняла и приняла, что, возможно, наша сделка с Верресом того стоит.

Определенно стоит.

Если бы не необходимость присутствовать на занятиях, я бы залезла в горячую ванну и не вылезала из нее весь день, но злоупотреблять своей новой должностью я не собиралась.

Впрочем, новость о моем назначении, кажется, успела облететь весь Адансхейл. И почему считается, что самые страшные сплетницы — это женщины? Здесь я успела убедиться, что мужчины нас в этом явно переплюнули.

— Роуэлл, ты теперь сменил покровителя? — рассмеялся мне в лицо дракон со старшего курса, когда я спешила по коридору на занятия. — Был невестой для принца, стал невестой для ректора!

Электру Эджертон, прибывшую в Адансхейл несколько месяцев назад такие слова напугали бы или разозлили, но, несмотря на слова Верреса или даже Хейдера, я давно перестала быть леди. Время, проведенное в военной академии, сделало меня жестче, научило разговаривать с мужчинами на их языке, особенно с другими курсантами. Оно превратило меня в того маркиза Роуэлла, которым никогда не был оригинал.

— А что? — лениво ответила я. — Завидуешь?.. Как тебя там?

Дракон изменился в лице: наглая ухмылка превратилась в оскал.

— Годар.

— Да без разницы, — я пожала плечами. — Твое имя все равно никто не запомнит, а вот я здесь теперь знаменитость. Запомни это, и в следующий раз будь повежливее с адъютантом самого ректора.

Я обошла обалдевшего курсанта и в приподнятом настроении продолжила свой путь.

Когда я только приехала сюда, очень надеялась, что у меня получится затеряться в толпе. Что рано или поздно обо мне забудут. Но оказалось, что мои попытки стать безликим курсантом лишь обернулись большей славой.

Так, может, ну их? Чтобы что-то хорошо спрятать, нужно положить это на самое видное место. Почему бы этому трюку не сработать в мою пользу? В конце концов, быть адъютантом ректора как минимум престижно.

И, что самое интересное, я смогла убедиться в этом буквально на следующем занятии. Очевидно, что весь педагогический состав предупредили о моей новой роли, поэтому ко мне перестали цепляться, терпеливо отвечали на вопросы, и учиться стало значительно легче.

Какую переменную я в этом уравнении не учла, так это реакцию своих друзей.

Новость о моем назначении, естественно, дошла и до моего отряда. Поэтому на первом же совместном занятии я то и дело ловила на себе взгляды парней, которые они тут же прятали.

А в коротком перерыве, который давался нам на то, чтобы перейти из одной аудитории в другую, меня вообще не стали ждать: они просто встали и ушли.

Следующая перемена была большой, на обед, поэтому, схватив поднос, я пристроилась за Реджи в длинную очередь за раздачей еды.

— Привет, — привлекла я его внимание, хотя друг усиленно делал вид, что вообще меня не знает.

— А ты почему здесь? — сухо поинтересовался он.

— В смысле? — опешила я. — Ты подумал, что меня отчислили?

— Что еще я мог подумать, когда вернулся с учений и не нашел твоих вещей?

Я видела, что Реджи хотел выглядеть как можно более безразличным, но у него получалось плохо: я успела хорошо его изучить. Поднос грозил треснуть в руках парня, а еще Пемброк рассматривал его так внимательно, словно царапины на металлической поверхности имели художественную ценность. Сразу становилось понятно, что Реджи злится.

— Прости, я не успел тебе рассказать… — начала я, но друг меня перебил:

— О чем именно? О том, что у вас с ректором особые отношения?

Это что за намеки такие?! Будь я леди, дала бы ему по морде!

— Нет у меня никаких отношений с ректором, — прошипела я, оглянувшись на курсантов в очереди позади меня. Те тут же сделали вид, что изучают выбор салатов, а не пытаются греть уши. — И ты знаешь это лучше кого-либо.

— Да я вообще о тебе ничего не знаю, Роуэлл, — зло хмыкнул Реджи. — То ты заявляешь, что тебя ненавидит ректор, то он уносит тебя с полигона, а затем назначает своим адъютантом. За какие такие заслуги? Чем ты лучше любого в Адансхейле?

Я вытаращила глаза на друга.

— Ты мне… завидуешь?

Реджи сверкнул глазами и отвернулся от меня.

— Было бы чему, Роуэлл. Ты теперь на побегушках у ректора. Наверное, как и хотел.

А вот это было больно. Потому что несмотря на то, что у меня сейчас была собственная ванная, я бы с удовольствием не переезжала от Реджи. Я успела к нему привыкнуть.

— Пемброк, не веди себя как задница! — тяжело вздохнула я. — Это совершенно не то, чего я хотел, и ты… Ты мой друг.

Реджи наконец-то посмотрел на меня. Нормально посмотрел. И мне на секундочку показалось, что он готов к нормальному разговору, а не к обмену колкостями. Но в следующий миг перед нами материализовался запыхавшийся Корри.

— Ты что здесь делаешь, Роуэлл? — не поинтересовался, а потребовал он. — Ректор ждет тебя в своем кабинете на обед.

Реджи изменился в лице.

— Иди, невеста для ректора, — хмыкнул Пемброк, — не заставляй его ждать!

Он демонстративно проигнорировал компот на раздаче, который всегда брал для меня, подхватил свой поднос и направился к столику, за которым уже разместился весь наш отряд. А мне захотелось собственным пустым подносом настучать по секретарской голове.

Хотя лучше по ректорской! Вот кто истинный виновник нашей ссоры с Реджи!

Очевидно, взгляд у меня стал зверским, потому что Корри нервно оттянул ворот кителя:

— Что? Адъютант всегда обедает вместе с ректором. Они обсуждают предстоящие дела.

Я бросила взгляд на стол с друзьями, вручила Корри пустой поднос и зашагала в сторону административного крыла.

Все мое хорошее настроение от обретения собственной комнаты с личной ванной окончательно улетучилось.

10

— Зачем вы это делаете? — с порога поинтересовалась я.

— Делаю что?

Справедливости ради, стол в ректорском кабинете был накрыт по походному, и это немного смягчило мой гнев, который кипел во мне по пути сюда.

— Противопоставляете меня парням. Моим друзьям. — Я указала на дверь за своей спиной. — Роуэлл должен обедать и ужинать с остальными.

И завтракать тоже.

Веррес вздохнул, как будто ему было крайне тяжело — вопрос только в том, почему, после чего кивнул на дверь.

— Сами закроете?

Я с тоской посмотрела на ключ. Как будто у меня был выбор.

Тем более тишина, воцарившаяся на мгновение после активации артефакта, как бы намекала, что надо сделать это побыстрее.

Я заперла дверь, приблизилась к столу и села в кресло. Справедливости ради, Веррес не побежал мне его отодвигать — потому что если бы он так сделал или попробовал бы расставить по столу свечи, нашему соглашению пришел бы конец. Сразу же.

— Леди не пристало ужинать с парнями, — заметил он, как ни в чем не бывало, расстилая салфетку на коленях. — Как и обедать.

— А вы, простите, кто?

Веррес подвис. После чего выдал:

— Я — мужчина.

— То есть, следуя вашей логике, с парнями нельзя, а с мужчинами можно?

— Я аристократ.

— Пемброк тоже аристократ, — напомнила я. — Их здесь много…

— Дался вам этот Пемброк! — почти зарычал Веррес, но потом все-таки смягчился. — Адъютант не может быть на равных условиях с остальными. Продолжая наш разговор о парнях и мужчинах, они здесь все курсанты. Они иногда становятся неуправляемыми, и это опасно.

Я заморгала.

— То есть раньше опасно мне не было?

— Раньше я вас ненавидел.

— Значит, участь тех, кого вы ненавидите, ждет незавидная, — парировала я и, прежде чем ректор успел ответить, добавила: — Не переживайте, я вас тоже. И моим врагам тоже не позавидуешь.

После чего расстелила салфетку на коленях и как ни в чем не бывало принялась за еду. Опешивший от такого поворота ректор какое-то время молчал, а потом все-таки произнес:

— Никак не привыкну к вашей манере общения.

— Привыкайте. Я теперь ваш адъютант, и, напомню, — я указала на него вилкой. — Вы сами этого захотели.

— Да уж, — с легким смешком отозвался Веррес, после чего тоже принялся за еду.

Какое-то время мы ели молча, но потом я заговорила. Первой.

— О чем вы хотели поговорить?

— Поговорить?

— Корри сказал, что мы с вами будем обсуждать дела.

— Ах, да. — Ректор как будто вспомнил что-то важное. — Вы будете заниматься кое-какими текущими делами, вести служебную переписку — ту часть, которая касается военного дела, сопровождать меня в поездках и передавать мои поручения декану Виллинсу.

— Разве этим не занимается Корри?

— Корри будет рад скинуть часть работы на кого-то еще.

— Только не уменьшайте ему жалованье. Я вообще могу без жалованья работать. Оно ему нужнее.

Ректор посмотрел на меня в упор.

— Вы готовы отказаться от жалованья ради этого парня?

— У него сложная ситуация в семье.

— А у вас нет?

— У меня есть все, что мне нужно. Еда, кров и Кен Джу в безопасности. Большего мне не надо.

Я не кривила душой. Поначалу, когда я только приехала в Адансхейл, мне казалось, что жить в одной комнате с кем-то еще — это кошмар, что матрас слишком жесткий, подушка слишком неудобная, а общая ванная комната — так это вообще кошмар. Но гораздо большим кошмаром было зависеть от того, кто посадил тебя в золотую клетку и дергал за ниточки так, как ему заблагорассудится. Да и не такой уж жесткий был этот матрас, а с подушкой мы вообще подружились. Как и с Пемброком, и с другими парнями, и я бы хотела, чтобы это так и осталось.

Вынырнув из собственных мыслей, я обнаружила, что ректор все еще пристально на меня смотрит. Как будто изучает или как будто… я перепачкалась! Почему-то эта мысль показалась мне гораздо более ужасной, чем что-либо, а зеркал здесь не было. Я судорожно дернула салфетку с колен, приложила ее к губам, и, не обнаружив никакого намека на жирный след, воззрилась на ректора.