Драконий соблазн. Книга 2. Лучший курсант Адансхейла

Электра приоткрыла рот, а потом вскипела от возмущения:

— Вы о чем-то другом думаете?

— В последнее время мне приходится делать это за двоих.

— Это на что вы намекаете?

— На то, что ты чуть себя не выдала, — напомнил ректор. — Я передал тебе четкие инструкции, а ты все сделала наоборот.

— Какие инструкции? — заморгала Электра. — Не было никаких инструкций. Нам просто сообщили, что прилетит его высочество.

Базиль внимательно изучил ее лицо и понял, что девушка не лжет.

— Ладно, с этим разберусь позже, — кивнул он. — Но это не отменяет того, что тебе лучше находиться под моим присмотром.

Электра зло рассмеялась:

— И как вы объясните это всем в Адансхейле? Все в академии считают, что вы не любите Роуэлла! Всевышний, мне показалось, или вы несли меня на руках по коридорам?

— Конечно, я нес тебя на руках, — раздраженно подтвердил Базиль. — Тебя контузило, ты не могла двигаться, я должен был тащить тебя за ногу?

Эджертон яростно закивала:

— Именно так вы и должны были поступить с одним из своих курсантов.

— Но ты не один из моих курсантов, — напомнил ректор. — Ты внучка герцога, леди, девица, в конце концов. Тебе не место среди мужчин.

— Никто не знает, что я леди, в этом смысл! — зарычала на него Электра. — Это называется маскировка, и она работает.

— Я знаю, кто ты, этого достаточно.

Девушка сверкнула глазами. Слезы, кажется, сделали ее только еще более привлекательнее и беззащитнее. Но сейчас они высохли, тем более Базиль как никто другой знал, что у этого цветочка шипы словно кинжалы.

— Если в вас есть хоть капелька сострадания, благоразумия, здравого смысла, в конце концов, вы просто закроете на все глаза и сохраните мою тайну. Я просто закончу Адансхейл, а потом исчезну из вашей жизни навсегда.

Дракон внутри ректора утробно зарычал, несогласный с таким предложением. Он хотел присвоить свою драгоценность, а не чтобы она куда-то исчезала.

— Ты его не закончишь, — отрезал он. — Принц желает армию из курсантов к концу календарного года. Что ты будешь делать дальше, Электра? Отправишься воевать?

— Значит, это правда, — пробормотала она. — Эдриан хочет развязать войну? — И тут же тряхнула головой. — Что-нибудь придумаю. Если надо, воевать отправлюсь. Как видите, господин ректор, у меня это неплохо получается!

Базиль скрипнул зубами.

Невозможная женщина! Невозможная и, кажется, от этого еще более желанная.

Пока он боролся между желанием ее отшлепать за своеволие и легкомыслие и зацеловать, Эджертон огляделась:

— Где мой китель?

Обнаружив вещь на спинке кресла, девушка быстро натянула ее на себя, мигом отрезав от Базиля все изгибы своего тела, которые просвечивались сквозь тонкое полотно рубашки.

— Я возвращаюсь к себе, — объявила она и шагнула к выходу, но ректор тут же встал у нее на пути.

Все, игры закончились.

— Ты ничего не перепутала, драгоценная моя? — практически промурлыкал он, скользнув взглядом по лицу Электры. — Я — ректор Адансхейла.

К ее щекам мигом прилила кровь.

— Не называйте меня так!

— Я уже понял, что тебе больше нравится «курсант Роуэлл», — Базиль сменил тон на сухой ректорский. — Только сути это не меняет. Главный здесь я. И я приказываю тебе жить у меня под боком.

Электра выпрямила плечи и посмотрела на него с вызовом. Как же этот вызов выводил его из себя раньше! Хотя, почему раньше? Она по-прежнему выводит его своей дерзостью!

— Я буду жить у себя в комнате, — сообщила Эджертон. — Как и положено курсанту.

— Хорошо. Тогда мне придется отчислить Пемброка, чтобы ты могла жить одна.

Девушка побледнела.

— Ты не посмеешь!

— Я здесь главный, забыла? Выбирайте, леди. Либо вы у ректора на побегушках, либо ваш дорогой Реджинальд вернется домой.

Электра выругалась так, что у любого джентльмена из высшего света завяли бы уши, и выпалив:

— Я думала, что вы другой. А вы такой же мерзавец! — традиционно скрылась за дверью.

Базиль сделал глубокий вдох, а затем с шумом выдохнул.

Мерзавец или не мерзавец, но он сделает все, чтобы она перестала игнорировать притяжение между ними. Или хотя бы признала, что оно есть.

6

Электра Эджертон

— Ты в нее не вернешься! Будешь теперь жить со мной! — передразнила я Верреса и от души влепила в подушку кулак.

Вообще-то я ее взбивала: как выяснилось, на утренние построения мне сегодня можно не идти (после вчерашней контузии у меня было освобождение), а Реджи вообще возвращался с маневров после обеда, поэтому в комнате я была одна.

— Ты ничего не перепутала, драгоценная моя? Я — ректор Адансхейла! — На этих передразнивающих словах и очередном ударе подушка не выдержала, лопнула и рассыпалась перьями, а я выругалась.

Совсем неподобающе леди.

Ладно, я уже не леди, и давно, так что мне можно. Но слова Верреса были только половиной беды, второй половиной была беда под названием «мои собственные чувства». С какой-то радости я реагировала на Верреса совершенно не так, как должна! То есть вместо желания его придушить у меня возникало желание оставаться в его объятиях как можно дольше.

— Всевышний, что я тебе сделала?! — задала риторический вопрос я.

Ответа, разумеется, не ждала. И поговорить не с кем: Кен Джу вернется с учений вместе со всеми, это меня вчера дракон унес.

Дракон! Унес!

А до этого Веррес-двуногий на руках таскал.

Я даже не хочу думать, что Роуэлла ждет после такого!

Р-р-р-р!

Не говоря уже о том, что Веррес вздумал учудить дальше: как он представляет живущего рядом с ним Роуэлла? В качестве кого?!

«Личного адъютанта», — подсказала фантазия.

— Ага. Конечно.

К счастью, когда ты одна в комнате, можно и вслух говорить. И вообще можно что угодно делать, никто тебе ничего не скажет. Я уже забыла, если честно, каково это, когда ты сама себе принадлежишь. Вот только в случае с предложением Верреса такое даже не светит, это я наивно подумала, что ему хватит простого спасибо.

И думала так целых десять секунд.

Или минуту.

До того, как он выдал то, что выдал!

Как же я его ненавижу!

Выдохнув, я привела себя в порядок, переоделась и направилась в библиотеку. Мне жизненно необходимо было ее посетить, чтобы убедиться в том, что дракон по имени Базиль Веррес в моей жизни — просто очередная крупная неприятность, а не катастрофа.

Потому что то, что произошло между нами вчера…

Мне кажется, даже если бы ему удалось меня соблазнить, я бы меньше переживала. Поэтому сейчас и ускорила шаг, и в библиотеку влетела на всех парах. Чем немало удивила сухонького седовласого библиотекаря, которого даже не было видно из-за стойки. Точнее, я бы его и не увидела, если бы он не поднялся на мои шаги.

— Курсант? — изумился старичок. — Вы разве не должны быть на завтраке?

— Завтрак подождет, — отмахнулась я. — Мне срочно нужна вся литература, что у вас есть, касаемо истинности.

Густые брови библиотекаря приподнялись:

— Зачем вам? — Он вперил взгляд в мою нашивку. — Вы же человек.

— Мне задали написать работу по истинности в качестве отработки, — нашлась я. — Вот, даже вместо завтрака приходится заниматься.

Библиотекарь сочувственно покачал головой, похоже, безоговорочно поверив в мое вранье. Но мне сейчас совершенно не было стыдно: мне нужно было понять, что то, что было вчера — не истинность! Это же не может быть истинность. Ну просто не может.

Тем более, что… ну какая вероятность, что Айрис — истинная Верта, а я — Базиля? Это же просто какая-то фантастика. Пятьсот лет ни одной истинной, а тут сразу две, и все в семье Верресов.

Это им награда за страдания из-за проклятия.

С губ сначала сорвался нервный смешок, а потом стало не до смеха, когда я вспомнила, кто это проклятие организовал. Как-то в последние дни я об этом почти не думала, не до того было, но сейчас поняла, что поступок деда с каждым днем представляется мне все более мерзким.

Казалось, куда уж больше.

И, если уж так говорить, в случае Базиля это не награда, а наказание. Он же меня тоже терпеть не может!

Библиотекарь захлопнул каталог, вернув меня из собственных мыслей в реальность.

— Пойдемте со мной, курсант…

— Роуэлл, — подсказала я.

Тот кивнул, и мы углубились в ряды между полками. Учитывая, что в такую рань желающих позаниматься в библиотеке (кроме меня) не было, библиотекарь не особенно торопился.

— Как вы сами понимаете, большая часть наших книг по военному делу, артефакторике, стратегии и боевой магии. Еще есть по боевым искусствам, — разглагольствовал он. — Про истинность найдется информация разве что в одной книге, так что тот, кто назначил вам такую отработку, очень вас не любит.

Угу. Он меня не просто не любит, он меня ненавидит.

У нас это с ним абсолютно взаимно!

— Во-от здесь, — библиотекарь указал на высокую лестницу, — четвертый ярус. Шестая секция. Книга называется «Исторические особенности поведения драконов».

Я потерла виски, но сцепила зубы и полезла наверх, под самый потолок. Мимо меня проплыл магический светлячок, а второй подлетел ко мне, эти штуки были нацелены на то, чтобы помогать курсантам и работникам в библиотеке в темное время суток.

Книжонка была тонюсенькая и потрепанная, видавшая виды. Не знаю, откуда ее достали, но я вцепилась в нее, как в спасительное бревно в бушующих волнах.

— Ближайшие столы там, — указал библиотекарь направо. — Как закончите, книгу верните на место.

— Хорошо.

Мы разошлись в разные стороны, он — к центральному залу библиотеки, я — к столам, за которым мне предстояло работать. Усевшись за первый попавшийся, я раскрыла книгу на оглавлении, и магический светлячок завис прямо над ней. Но я не успела даже найти нужную мне главу, потому что на плечо мне всей тяжестью легла рука, а затем прозвучал голос Хейдера:

— Ку-ку, Роуэлл.

В отличие от мыслей про деда, Хейдер регулярно появлялся в моих не самых приятных прогнозах развития событий во время визита Эдриана. В целом, он меня уже настолько достал, что я обернулась к нему с неприкрытой яростью:

— Чего тебе?

— Ну-у-у, леди Эджертон, — с неменьшей неприязнью произнес он, наклонившись к самому моему лицу. — Мне кажется, или ты меня всерьез не воспринимаешь?

— Мне вообще сложно воспринимать всерьез тех, кто играет чужими жизнями! — прошипела я.

— А зря. Потому что Эдриана на учения отправил я. И тебе крупно повезло, что он не увез тебя с собой, милая Электра.

Мне захотелось ему врезать. Прямо кулаки зачесались, но я вспомнила Кен Джу и усилием воли остановила себя в моменте.

— Как видишь, повезло, — сухо ответила я. — Что-то еще?

— Что еще? Ах, да, твое возвращение с ректором было эпичным. Как я понимаю, ты его любовница, и довольно давно?

Нимайская философия больше не помогала. Я с трудом усидела на месте: исключительно потому, чтобы не дать этому уроду еще один повод для шантажа — моя яростная реакция на Верреса могла быть истолкована им по-своему.

Какой же Хейдер мерзкий! С Эдрианом на одно лицо практически, несмотря на то, что внешность у них совершенно разная.

— Знаешь, мне кажется, тебе надо забыть старые обиды и подружиться с его высочеством, — холодно сказала я, глядя ему в лицо. — Методы у вас абсолютно одинаковые, а там, глядишь, и в гости друг к другу ходить начнете.

— Думай, что говоришь! — зарычал на меня этот ублюдок.

— А ты думай, что делаешь, — отбрила я. — Если твоя команда узнает о сотрудничестве с Эдрианом против меня, как думаешь, сколько секунд они останутся на твоей стороне?

— Ты мне угрожаешь? — прищурился он.

— Я тебя предупреждаю, — ответила я. — Это тебе лучше со мной дружить, Вермонт Хейдер, потому что я сбежала из королевского дворца, преодолела весь этот путь и до сих пор остаюсь в академии не потому, что ты там себе придумал, а потому что я — это я. Поверь, лучше не вставать у меня на пути, иначе танец ректора на стене тебе покажется детской шалостью.

Хейдер настолько опешил от того, что я ему сказала, что упустил момент, когда мог ответить. Я отвернулась, хотя все инстинкты кричали, что к этому типу лучше не поворачиваться спиной, но я уже была на пределе от всех свалившихся на меня за последнее время эмоций.

Еще одно слово, одна угроза, одна провокация с его стороны — и все это может плохо кончиться.

К счастью, на этом наш разговор и закончился: я услышала удаляющиеся шаги и вздохнула с облегчением. А после вернулась к тому, зачем пришла.

Библиотекарь не солгал: в книге действительно было очень мало информации, но я нашла главное. Подтверждение того, что отложилось у меня памяти. Если дракон встречает истинную, он чувствует это сразу. В нем просыпаются древние инстинкты: желание оберегать, защищать и хранить свою истинную, как величайшую драгоценность.

Так что если бы мы с Базилем были истинными, мы бы почувствовали это сразу, при первой встрече.

Это, а не желание покусать друг друга, когда он заявил, что «женщины полноценные, но хрупкие и не тянут мужскую физическую нагрузку». Интересно, что он по этому поводу думает сейчас?

Еще я обещала победить его в спарринге. На мгновение я представила, как было бы замечательно сбить с него спесь, но потом тут же передумала.

Н-не-ет. Нет, никаких спаррингов с Базилем Верресом, вообще никаких больше встреч с ним. Все исключительно в рамках академического процесса.

Моя неистинность немного меня успокоила, поэтому я неторопливо вернула книгу на место и пошла между стеллажей на выход. На ходу я едва касалась кончиками пальцев корешков тяжелых книг. На них осела едва заметная пыль, а под обложками прятались схемы сражений, чертежи фортов и тактические описания. Из узких окон, похожих на бойницы, уже протянулись первые рассветные лучи, и в их полосах лениво дрожали пылинки. Поразительно, но здесь, в этой звенящей тишине я словно перенеслась в свое прошлое, в прошлое леди Эджертон. У деда тоже была огромная библиотека, и этот запах, запах лакированного дерева и типографской краски на пальцах был словно возвращение к тем мгновениям, когда все было легко и просто.

Увы: просто уже не будет.

Никогда. Я больше никогда не буду леди Эджертон.

Я не кривила душой, когда сказала Верресу, что готова обучаться и дальше наравне с парнями и разделить их судьбу, какой бы она ни была.

Но может быть, оно и к лучшему.

Леди Эджертон была слабой и наивной, несмотря на все, чему ее учил Кен Джу.

«Маркиз Роуэлл» научился за себя постоять во всех смыслах. И сдаваться я точно не собиралась.

Вот только весь мой боевой настрой обернулся яростью, когда меня у моей комнаты встретил Корри и заявил, что я должна (он сказал должен, но сути это не меняло) срочно, немедленно собирать вещи.

Чтобы переехать к ректору.

7

Базиль Веррес

«Надо серьезно поговорить».

Ректор очень долго крутил в руках артефакт-свиток, изобретение своего младшего брата, Вертейда, талантливого артефактора и истинного девушки, которую Базиль когда-то считал своей истинной.

Чувства к Золотку и невозможность быть с ней стало одной из причин, что побудили Базиля согласиться на должность ректора Адансхейла. Тогда, почти год назад, ему казалось, что он не сможет наблюдать за счастьем брата и Айрис. Его преследовало разочарование, когда девушка, которую он был готов назвать своей, выбрала другого, да еще и его ближайшего родственника (с соперником из других родов Базиль еще мог как-то справиться, но Вертейд был его любимым братом).

Сегодня, когда он задумался о том, чтобы написать Верту, внезапно осознал, что с тех пор, как в Адансхейле появилась Электра, о Золотке он практически не вспоминал. Словно недостижимый идеал Айрис перестал для него существовать: мысли о ней сменились на мысли о дерзкой сумасбродной девчонке, изображающей маркиза!

Базиль ее хотел. Но это желание давно вышло за рамки вожделения. Он хотел, чтобы она была рядом. Постоянно. Хотя бы потому, что Эджертон постоянно влипала в какие-то неприятности!

Хотел оберегать и защищать ее.

Готов был за нее порвать любого, даже если это будет принц!

Никогда и ни с кем он ничего подобного не испытывал, эту бурю эмоций, которые в нем вызывала Электра.

Это все безумно напоминало истинность.

Но однажды он уже ошибся со своим вердиктом. Базиль верил, что его истинная Айрис, и жестоко обманулся, когда они с братьями избавились от бремени проклятия.

Поэтому на этот раз он не спешил с выводами и решил выяснить все на трезвую голову. По крайней мере, относительно трезвую, потому что стоило ему снова вспомнить эту занозу, как его холодность и рассудительность отступили на задний план. Хотя, возможно, дело было в том, что Базиль был самым вспыльчивым из братьев. Это старший Веррес обладал чувствительностью айсберга, а младший непробиваемым, практически нимайским спокойствием. Базилю же достался взрывной характер и неугомонность.

Он где-то слышал, что идеальные пары похожи друг на друга. Если это так, то у них с Эджертон может все получиться.

Если они не поубивают друг друга прежде, чем научатся жить в мире и согласии.

«Ты прибил кого-то из своих курсантов?» — появился рукописный ответ на бумаге.

Свиток был тайным изобретением Вертейда: он называл его мгновенными письмами, и артефакт позволял переписываться на больших расстояниях с тем, у кого был такой же.

Верт вручил его Базилю в конце прошлого лета, перед отлетом в Адансхейл:

— Зная тебя, бывать в столице ты будешь нечасто, а письма на Север идут и того дольше! Если захочешь со мной связаться, просто напиши, и будет надеяться, что он сработает нормально.

— Что значит «будем надеяться»? — подозрительно поинтересовался Базиль.

— Артефакт пока экспериментальный, — пожал плечами младший брат. — Я не испытывал его на больших расстояниях, и в принципе он нуждается в тестировании. Как раз ты мне в этом поможешь!

— Базиль, бери артефакт и проваливай на поиски лучшей жизни, — посоветовал их старший брат, Адарен. — И надейся, что он не сработает, потому что так ты будешь действительно свободен от своей безумной семейки.

Было сложно сказать, шутит Адарен, или нет. Базиль ставил на второе, потому что у Верреса-старшего чувство юмора всегда хромало на все драконьи лапы.

Артефактом он пользовался всего трижды. Когда прилетел в Адансхейл, потому что обещал Айрис рассказать, как доберется. Перед зимними праздниками, чтобы поздравить семью. И сегодня.

Ему нужно было экспертное мнение того, кто встретил свою истинную. Единственного, кто встретил свою истинную впервые за пятьсот лет.

«Нет, — написал Базиль на свитке, на котором яркими буквами сияла их переписка с Вертейдом. — Все живы».

Артефакт работал быстро, и ответ брата пришел практически сразу:

«Тогда я заинтригован».

Ректор Адансхейла, которого боялись и уважали все курсанты, на которого возлагала свои надежды королевская семья, нахмурился, потому что понял, что ему сложно подобрать слова в таком деликатном вопросе, как чувства и отношения. Особенно любовные отношения.

Кто бы мог подумать, что он, Базиль Веррес, не сможет сладить с женщиной? Поправочка — с одной конкретной женщиной. Но сути это не меняло. Или меня совершенно все?

В общем, впервые за долгое время он не находил слов, чтобы объяснить то, что с ним происходит.

«Хочу узнать, как ты понял, что Айрис — твоя истинная? Что ты почувствовал, когда ее встретил?»

«Зачем тебе это? Ты умудрился в мужской военной академии встретить любовь всей своей жизни?»

Базиль закатил глаза. Ну вот что Верту стоит просто ответить, а не допрашивать его?

«Не смешно. Просто ответь».

К счастью, истинным Золотко оказался Вертейд, а не Адарен, Веррес-старший точно с него бы не слез, пока не добился правды.

«Я сразу понял, что она — единственная. Мне хотелось ее защищать ото всего мира, — пришел ответ, а следом на свитке начали появляться новые слова: — Ее счастье стало для меня важнее моего собственного. Во мне проснулись собственнические инстинкты. Несмотря на то, что я привык делить дом, интересы, даже дракона с вами, Айрис мне хотелось забрать себе. Но при этом мне было чертовски важно, чтобы она выбрала меня сама».

Базиль грустно улыбнулся. Любовь Вертейда, его обожание Золотка сквозило в каждой строчке.

«Она тебя когда-нибудь раздражала?»

«Когда рисковала собой, — признался брат. — Но если ты о том, что у нас все идеально, то мы все время спорим по поводу магартефакторики и так и не пришли к единому мнению, куда полететь после свадьбы».

«Неидеально? Звучит, как идеально. Вы с Айрис до безобразия слащавая парочка!»

«Не завидуй, у тебя тоже так однажды будет! Или уже?»

«Всевышний меня упаси!» — ушел от прямого ответа Базиль.

«Если тебе интересно мое мнение, — добавил Верт, — то я думаю, что истинность для каждого раскрывается по-своему. В зависимости от темперамента и личных заморочек».

«Но это сразу становится понятно?»

«Я не знаю. Я понял все, когда впервые встретил Айрис. Может, тебе обернуться драконом, если сомневаешься? Зверь сразу поймет».

Базиль задумчиво покрутил в руках перо, которое тоже прилагалось к артефакту. Он уже превращался в дракона, но не почувствовал разницы. Да, ему хотелось защищать Электру. Хотелось ее присвоить и просто хотелось. Но все эти чувства будто бы возникли позже, со временем. В самом начале их знакомства она вызывала в нем исключительно раздражение своей непохожестью на тех женщин, которых он знал.

Но разве что-то изменилось? Электра осталась такой же дерзкой и своенравной. Изменилось разве что его отношение к этому: на смену раздражению пришло восхищение ее смелостью и стойкостью.

Базиль словно получше ее рассмотрел.

«Хочешь еще мысль вдогонку? — появились строки на полотне артефакта. — Мне кажется, что дело не в истинности, а в чувствах. Даже истинные отношения требуют работы над ними, а любые отношения могут стать практически истинными, если вы подходите друг другу».

«Не подходим», — подумал Базиль.

Они с Электрой совершенно не подходят друг другу. Стоит им столкнуться, как каждый из них сразу принимает боевую стойку.

Но и отказаться от того, чтобы она была рядом, была с ним, нет никаких сил и возможностей.

Базиль скорее сдохнет, чем будет жить без нее.

Возможно, это не истинная связь, но то, что он испытывает к ней, совершенно точно не равнодушие.

«Спасибо за лекцию по истинности. Было занимательно».

«Если встретишь истинную, дай знать», — написал Вертейд.

Базиль свернул артефакт-свиток и прикрыл глаза. Разговор с братом ни разу не помог разобраться во всей этой истории с истинными, да и плевать!

Завтра Электра переедет к нему, и он сделает все, чтобы… Как там писал Вертейд?

Чтобы она сама выбрала его.

Базиль же сделает все, чтобы так и случилось. В конце концов, он совершенно точно разбирается в женщинах.

8

Электра Эджертон

— Я никуда не пойду, — ответила я. — В смысле, не буду переезжать.

— Я не могу сказать такое ректору! — ужаснулся секретарь.

— Так напишите! Нарисуйте, знаками объясните. Делайте, что хотите.

— Курсант Роуэлл, пожалуйста! — Корри умоляюще посмотрел на меня. — Он меня уволит. Он и так не в духе последние…

Секретарь осекся и добавил:

— В последнее время. А мне нужна эта работа! У меня мать больная и младший брат.

Я вздохнула. Ну вот и как быть в такой ситуации?

— Хорошо. Я сам с ним поговорю.

— С вещами? — с надеждой уточнил секретарь.

— Без! — отрезала я. И взглядом дала понять, что это мое последнее предложение.

Корри тяжко вздохнул и указал в сторону ректорского кабинета. В смысле, ректорский кабинет находился достаточно далеко, но я все равно хорошо знала это направление. А лучше бы не знала его вовсе! Но, Электра, выдыхаем, Всевышний миловал, и это не истинность. Со всем остальным я справлюсь, легко. Даже если это ректор Адансхейла. Особенно — если это ректор Адансхейла!

С таким настроением я и вошла к нему в кабинет.

— Что за… — начала было я, но ректор приложил палец к губам. Обошел меня, закрыл дверь на ключ, еще и артефакт, блокирующий звуки, снова активировал.

— Если вы будете продолжать в том же духе, курсанты заподозрят вас в том, что вы неровно дышите к маркизу Роуэллу, — хмыкнула я, сложив руки на груди. — Сначала устраиваете ему неприятности, потом носите на руках, потом запираетесь с ним в кабинете и заглушаете звуки.

— Между тем как курсант Роуэлл — Электра Эджертон, — ректор и бровью не повел, остановившись в двух шагах от меня. Чем здорово меня нервировал. — И что плохого в том, что я неровно к вам дышу?