Драконий соблазн. Книга 2. Лучший курсант Адансхейла

— Как долетели, ваше высочество? — дежурно поинтересовался ректор, лишь коротко кивнув.

Ему никогда не нравился принц, Базиль не разделял его ценности, но ректору вообще мало кто нравился из высшего света. Тем не менее сейчас неприятие переросло в откровенную неприязнь, потому что стало личным.

— Не быстро, — поморщился Эдриан. — Адансхейл — та еще дыра!

— Зато здесь создается ваша армия, — напомнил Базиль.

— Поэтому я здесь, а не где-то еще!

Еще недавно ректор хотел убрать Электру Эджертон из Адансхейла. Расчет был такой: если она будет далеко, он перестанет думать о ней. Но Базиль ошибался. Казалось, чем дальше она от него, тем сильнее к ней тянет. Словно как к какому-то мощному магнитному артефакту.

Электра не просто снилась ему, ректор будто ощущал ее присутствие наяву. Ее аромат напоминал ему о цветущих гиацинтах, легкий, свежий, слегка сладковатый. Как ее губы. Казалось, сладость ее поцелуя отпечаталась на его губах навечно, и стоило лишь закрыть глаза, как Базиль мысленно возвращался в момент, когда ненавистная Эджертон ему ответила. Словно тоже не могла устоять перед этим притяжением.

Словно на нее действовал тот же артефакт, что и на него.

Вы не первый, кого я целую, поэтому у меня просто есть опыт. Давно не целовалась, и вот результат.

Вот поэтому у ректора не получалось относиться к принцу с привычным равнодушием. Стоило ему представить, кто именно украл первый поцелуй Электры, как зверь внутри него начинал утробно рычать и ворочаться, требуя расправы над тем, кто покусился на его драгоценность.

Их обоих, и Базиля, и дракона, больше всего на свете интересовало, как далеко принц зашел в своем стремлении присвоить драконессу. Что между ними произошло на самом деле, и почему Электра при одном упоминании Эдриана готова была на все, лишь бы больше никогда не встречаться с принцем.

— Как самочувствие его величества? — спросил Базиль, скрывая истинный интерес за светской беседой. — Ее величества?

— В добром здравии, — бросил Эдриан так, словно его родительское здоровье совершенно не устраивало. Даже мешало на пути к трону и безусловной власти в Райсвании.

— А как ваша невеста? Наверное, вовсю готовится к свадьбе?

Ректор пристально следил за принцем и сразу же заметил, как исказились аристократичные черты, когда он упомянул Электру. Эдриан так сильно сжал челюсти, что на его лице заиграли желваки.

— Готовится, — коротко выплюнул он.

— С вашей стороны было очень великодушно не расторгать подобный союз, несмотря на прегрешения… ее родственника.

— Я знаю, что ты ненавидишь Эджертонов, Веррес, — хмыкнул Эдриан. — Есть за что. Но моя Электра не была замешана в делишках своего деда. К тому же, она смазливая малышка и единственная наследница герцогства, что в нынешней ситуации только мне на руку. Армию мало создать, ее потом нужно на что-то еще и содержать.

Моя Электра.

Смазливая малышка.

Базиль сжал зубы и кулаки, потому что больше всего на свете хотел разукрасить лицо его высочество кровавыми потеками.

Электра не была ни смазливой, ни тем более… малышкой. Она была прекрасной, утонченной, женственной и невероятно горячей драконессой. В ней был стержень, выдержка, бесстрашие.

Она была… совершенной.

Но для Эдриана она была еще одним средством, средством достижения его целей и удовлетворения похоти. Этот мерзавец наверняка ждет не дождется брачной ночи!

Стоило представить Электру в объятиях принца, как мир перед глазами окрасился в красный.

«Не дождется», — про себя решил Базиль. Для него даже речи не шло о том, чтобы вручить Электру в руки принца. Он и раньше не думал об этом, но теперь вообще все поменялось.

Хочет она того или нет, а она теперь его, Базиля.

— Ни слова больше про Арминбург и мою семейку! — приказал Эдриан, сверкнув глазами. — Лучше покажи мне, в чем мы преуспели за эти несколько месяцев!

Предложение было хорошим по меньшей мере потому, что ректор переключился с личных мыслей на рабочий процесс и перестал представлять, залитое кровью лицо принца.

Найти Электру Эдриану все равно не грозило: Роуэлл и его отряд сейчас находились под защитой горного хребта. Уже одно то, что его сокровище в безопасности, утихомиривало дракона внутри ректора.

День прошел по плану: его высочество посмотрел на построения, увидел прогресс курсантов, послушал отчеты магистров и напомнил всем, что армия нужна ему уже к концу года.

— К концу года? — нахмурился Базиль. — Разве что старшие курсы.

— Мне нужна готовность всех курсантов Адансхейла к зиме, — с нажимом произнес Эдриан. — Вложенные в академию средства обязаны окупиться как можно скорее.

— Разве королевская казна бедствует? — поинтересовался Базиль, а принц бросил на него раздраженный взгляд.

— Денег и власти никогда не бывает много, мой друг.

Ректор поморщился от этого обращения. Он для Эдриана был кем угодно, только не другом. Но новость про казну наводила на интересные мысли: например, на то, как государственными финансами распоряжается его величество, и какой к ней доступ у принца.

— В целом я доволен, — сообщил ему Эдриан, когда они шли по коридору академии, возвращаясь с полигона. — Хотя мне и не хватает какого-то размаха.

— Мы не Арминбурге, — напомнил ректор. — И учим военном делу, а не к свадебному сезону готовимся.

— Столичные свахи с тобой бы не согласились, — рассмеялся принц. — Для них балы — поле боя. Но ты подумай, Веррес, чем в следующий раз меня удивить.

— Я могу удивить вас лишь первоклассной подготовкой офицеров и солдат, ваше высочество, — коротко кивнул он. — Доброй ночи.

Эдриан должен был провести ночь в Адансхейле, а утром его покинуть. Ничто не предвещало беды, и всю ночь Базилю снились те самые балы. Но на этот раз рядом с ним была Электра: они кружились в танце. Правда, стоило ему попытаться ее поцеловать, как его разбудил яростный стук в дверь.

— Его высочество требует вас к себе, господин ректор! — сообщил Корри, а Базиль выругался. Потому что за окном было еще темно, и расчет на то, что принц проспит до полудня, оказался ложным.

— Скажи ему, что я буду через полчаса.

Еще он не бегал перед этим позером, который собирается играть в войну.

Но в мысли все равно прокралось противное чувство грозящей засады. Ведь вчера все было хорошо, а сегодня принц требует его немедленного присутствия.

Странно.

Если, конечно, он не узнал про Электру.

Холодок пробежал по спине от одного только этого предположения.

Но откуда? Ведь по ее же словам, никому в Адансхейле неизвестно о маскараде маркиза.

«А она всегда была абсолютно честной с тобой?» — поинтересовался внутренний голос.

— Вернется с учений, выпорю! — прорычал Базиль себе под нос, направляясь на встречу с принцем.

Который, как оказалось, гулял во внутреннем дворе академии.

— Вам не понравилась спальня, ваше высочество? — поинтересовался ректор. — Плохо спалось?

— Спальня как спальня, — отмахнулся Эдриан. — Просто с утра одна говорливая птичка мне напела, что, оказывается, мне рано улетать. Есть еще то, что я не увидел!

Базиль напрягся, но все равно спросил:

— Что именно?

— Масштаб, Веррес, — хлопнул он ректора по плечу. — Ты почему не рассказал мне про учения, на которые отправил курсантов?

Вопрос в другом: кто, а главное зачем рассказал об этом принцу?

— Это не масштаб, ваше высочество. Это всего лишь имитация настоящих военных действий в горах с применением боевых артефактов.

— Звучит интересно и свежо. Я хочу посмотреть на эту имитацию.

— Звучит интереснее, чем выглядит на самом деле. Это далеко от академии.

— К счастью, у меня есть крылья, — рассмеялся принц.

— Кстати, о птичках. У этой чайки есть имя?

— Конечно. Вермонт Хейдер.

Хейдер.

Тот самый, которого защищала Электра. И который не защитил Роуэлла, хотя Базиль предоставил парню такую возможность.

Совпадение? Вряд ли.

Что он знает? А впрочем, зачем гадать, если можно поинтересоваться у самого мальчишки. Но это потом.

— Давайте для начала позавтракаем, ваше высочество, а затем вместе слетаем в лагерь. Если отправимся сейчас, найдем лишь спящих курсантов.

— Разве не в этом смысл? — поморщился Эдриан. — Эффект неожиданности? Нападение врага?

— Разве вы им враг? А не тот, кто хочет вести парней за собой?

— Я присоединюсь к вам через несколько минут. Дела.

Эдриан снова скривился, но кивнул. А Базиль отыскал секретаря и передал экстренное послание с конкретными инструкциями для Скардгрейва. К счастью, артефакты связи работали исправно, и с этим проблем возникнуть не должно.

В лагере должны знать о визите принца.

Электра должна знать и подготовиться.

А он сам сделает все, чтобы Эдриан ее не нашел. Не нашел, не узнал.

Что достаточно сложно, учитывая, что принц знает ее аромат.

Чертов Хейдер!

Но сейчас Базилю было не до зарвавшегося курсанта, ему нужно было как-то помешать встречи Эдриана с Электрой. Если ее маскировка раскроется… Нет, этого не будет!

Ректор широким шагом направился в свой кабинет, а затем, забрав из верхнего ящика стола небольшой пузырек, он присоединился к принцу за завтраком.

План был так себе, придуманный на коленке, но другого у него не было.

— Что это такое? — поинтересовался Эдриан, заметив, как Базиль щедро плеснул себе из пузырька в чай.

— Витамины, — усмехнулся Базиль. — Здесь на Севере, мало солнца, поэтому принимаю их каждое утро по рекомендации целителя. Отличная штука для дракона: крепко сплю, легко просыпаюсь, женщин не разочаровываю и проще отношусь к ошибкам курсантов — меньше раздражаюсь.

Он позволил себе усмехнуться и скрыл настоящую победную улыбку, когда принц подвинул к нему свою чашку:

— Плесни и мне тоже. Проблем со сном у меня нет, а вот раздражение копится постоянно.

На самом деле средство Базиль прописал себе сам, когда в Адансхейле появилась Электра, и он пытался бороться со своим наваждением. Это была списанная микстура от кашля, столько же бесполезная, сколь и безвредная, но с интересным эффектом — она совершенно отшибала драконий нюх.

Базиль использовал средство, чтобы не сходить с ума от аромата Эджертон и действительно нормально спать.

Оно работало, но ни черта не помогало, потому что ему все равно мерещился тонкий запах глициний, а постоянно ходить с заложенным носом ему не улыбалось.

Тянуть дальше он не мог, поэтому после завтрака они с принцем вылетели из академии. Базиль не сомневался, что Скардгрейв выполнит его инструкции.

Главное, чтобы их в точности выполнила Электра.

4

Электра Эджертон

Драконы сели на плато, неподалеку от которого у нас был как раз разбит лагерь в пещерах, и мое сердце сошло с ума. Буквально. У меня как будто случилось раздвоение личности, одна из которых умоляла бежать туда, а другая — как можно дальше. Потому что… потому что.

— Роуэлл, — зашипел Мегсверт, когда я врезалась в него. — Не хочу тебя напрягать, но у нас тут куча артефактов-ловушек. И я хочу сегодня получить зачет. Поэтому смотри как минимум под ноги, а как максимум…

— А как максимум повсюду, — подтвердил Реджи. — Не хочу обосраться перед его высочеством.

— Поверь мне, его высочество только обрадуется, если ты обосрешься, — буркнула я.

— С чего бы?

— Потому что такие как он очень любят возвышаться за чужой счет.

— По-моему, кто-то затаил личную обиду, — хохотнул Мегс, но заслужил тяжелый взгляд от командира отряда и заткнулся.

Я же вгляделась в туман, надвигающийся с вершин, искренне надеясь, что мои разум, мысли и тело наконец-то найдут общий язык и перестанут разрывать меня на части.

Да что со мной происходит вообще?

Напряжение и эмоциональный шторм внутри были такие, что я слышала только биение собственного сердца, а желудок то и дело переворачивался вверх дном. Возможно, поэтому я упустила момент, когда поисковый артефакт в моей руке слегка нагрелся, и Реджи сделал шаг вперед. В ветвях раздался треск. Я увидела вспышку и рывком дернула командира в сторону.

Мегс успел активировать защитную сферу, поэтому ослепнуть на сутки нам не грозило.

— Твою мать, Роуэлл! Ты куда смотрел?

— Я…

— Вонючая струя! Дай сюда. — Пемброк зло дернул у меня из рук «следилку». — Донован. Давай ты вперед.

Надо было сразу так сделать. И вообще все было логично, но глаза почему-то защипало. Я отвернулась и пошла в другую сторону.

— Ты совсем того?! — зарычал мне в спину командир. — Хочешь, чтобы я тебя дезертиром объявил?

Я остановилась. Эмоциональный коктейль внутри нагрелся настолько, что готов был вот-вот взорваться фонтаном.

— Топай, — угрожающе предупредил Реджи. — По моим следам, и не вздумай испортить нам маневры. Это, между прочим, практический зачет за весь курс!

Я проглотила обидные слова о том, что вообще-то никто не спросил меня, как я себя чувствую.

Вообще-то, никто и не должен был. Или должен?

Моя разбалансировка достигла пика, как будто у меня внутри тоже был артефакт, и кто-то развлекался тем, что подкручивал его шкалу на максимум, потом на минимум, а потом подкидывал в воздух.

Я не понимала, что со мной происходит: все это время мне удавалось держать себя в руках. Визит Эдриана — это, конечно, стресс, но я привыкла к стрессам и к тяжелым физическим упражнениям, к сложным заданиям.

Так почему меня сейчас раскатало, как улитку под колесами экипажа?

Так, Электра, нужно срочно успокаиваться и брать себя в руки.

Эдриана здесь нет, вряд ли он полезет в лес, не королевское это дело. Скорее всего, важно постоит на плато рядом со Скардгрейвом и ректором и послушает отчеты про учения.

При мысли о ректоре внутри словно натянулась невидимая струна, которая как магнитом дернула меня… куда-то влево.

Мы прошли еще какую-то часть пути, обезвредили парочку «вражеских» артефактов, когда Мегсверт наступил на обманку и дернулся в сторону с протоптанной тропки, зацепив меня. Обманками называли обманные артефакты, которые разбрасывали там и тут, сами по себе они никакого вреда не несли, но паника при неосторожном движении могла плохо закончиться.

— Да вы издеваетесь! — снова зарычал Реджи. — Держать строй!

— Я держу, — отдышавшись, выдал Мегсверт.

— Ага!

— А вы погромче орите, — сорвался с моих губ язвительный шепот. — Вас еще не весь лес услышал.

Пемброк повернулся ко мне с абсолютно убийственным выражением лица.

— Я сказал: идти точно по моим следам, Роуэлл! И молчать.

— И не дышать еще, может?! — Я сделала шаг в снег и в сторону.

— Роуэлл… — угрожающе начал Пемброк, и в этот момент раздалось глухое «бум».

Я поняла, что это, уже в полете. В смысле, когда меня отбросило в сторону с ощущением, что я упала на дно океана. Оглушающий артефакт. Повезло, что здесь еще повсюду был снег, иначе бы я знатно расквасила себе нос и лицо, а так просто прилетела как в мягкую холодную подушку.

— Стоять! — крикнул Реджи. — Никому не с места. Их здесь могут быть десятки.

— Роуэлл, — раздался сквозь «вату в ушах» голос, от которого я похолодела, — толку от тебя, что здесь, что в Арминбурге, ноль.

Я не могла пошевелиться: не от ужаса, от оглушившего меня артефакта, мне кажется, если бы я была способна двигаться, я бы вскочила и бежала на край света, в Эрегот, куда угодно, только чтобы он никогда больше ко мне не подошел. Но я не могла, и ужас охвативший меня даже сквозь действие магии, вонзился мне в сердце, как ледяной нарост.

— Ваше высочество, ни шагу больше.

Никогда бы не подумала, что буду рада слышать этот голос. Ректор, он же Базиль Веррес, произнес:

— Командир отряда прав, здесь могут быть и глушилки, и обманки.

Тем не менее я услышала хруст снега.

— То есть у тебя к ним иммунитет, Веррес?

— У меня есть опыт прохождения полосы препятствий на полигоне и обучения на таких же маневрах. Я лично проверяю все, через что потом проходят курсанты.

Мне кажется, все мои чувства притупились настолько, насколько это возможно — просто чтобы я не сошла с ума, а может, это магия оглушения наконец-то погрузила меня в состояние, близкое к трансу. Тем не менее я все равно почувствовала близость Верреса, его огненно-резкий аромат, аромат дракона.

Особенно когда он наклонился и произнес:

— У парня контузия и магический шок, мне придется срочно забрать его к целителю.

Я оказалась у него на руках в его объятиях как-то на удивление быстро, понимая, что скрыта от Эдриана и остальных широкой ректорской спиной и воротом шинели, который закрыл мне пол-лица.

— Пришли моих сопровождающих сюда, — произнес принц. — Мы выдвинемся в Арминбург немедля.

Мне показалось, или ректор вздохнул с облегчением?

Да нет, точно показалось, ему-то с чего облегчаться. В смысле…

Мысль ушла, когда я почувствовала оборот. Ректор становился драконом, по-прежнему удерживая меня в руках, это было такое чувство, как будто я рухнула со скалы, а после воспарила к небесам.

Но я и правда воспарила. Вместе с ректором, в магическом коконе, который плотные магические нити удерживали на уровне его сердца. Я слышала эти глухие сильные удары так, как если бы это сердце билось во мне.

Это было так непривычно… но так невыносимо тепло. Жарко, горячо, спокойно, радостно, возбуждающе… меня снова накрыло калейдоскопом чувств, которые затопили все мое существо. Это было сложно описать словами, поэтому я даже не пыталась.

Не пыталась понять, что это значит, не пыталась сопротивляться, и как только я перестала этому сопротивляться, меня перестало раздирать на части. Я как будто снова оказалась дома, в кругу семьи и друзей, хотя это чувство все же несколько отличалось и было усилено десятикратно.

Ты в безопасности. Тебе ничего не грозит.

Я совершенно обалдела, когда услышала голос ректора в своей голове. Хотя бы потому, что такое возможно… только с истинными. Но драконы не встречали истинных уже более пятисот лет (по крайней мере, так было до Айрис и Верта), и если бы мы с Верресом были истинными, мы бы почувствовали это сразу.

В Арминбурге, во время первой встречи.

Дракон приземлился на одну из стен замка, и я снова оказалась в объятиях Верреса-двуногого. Но это ощущалось в точности так же, как и полет с драконом.

Сильные, ровные шаги, он нес меня коридорами, которые мелькали перед моими глазами какими-то урывками: кажется, я все-таки начала проваливаться в темноту.

Потом я услышала:

— Да, ничего опасного, просто задело по касательной. Действие глушилки полностью сойдет на нет через пару часов.

На этом мое сознание опять выключилось, а в себя я пришла, что удивительно, все еще в руках ректора. На диване в его кабинете, полулежа в его объятиях, и этот… я не знаю, как еще сказать, ректор, меня нюхал! Он делал это с таким упоением, как если бы я была цветочком, а он — шмелем, который летел ради этого цветочка через весь лес на поле.

К счастью, на этот раз сознание у меня включилось на полную силу, и я уперлась ладонями ему в грудь.

— Вы что делаете?! — рыкнула я, пытаясь отстраниться.

Получалось плохо, потому что дракон свою добычу отпускать не собирался.

— Наслаждаюсь вашим ароматом, леди Эджертон, — сообщили мне. — Наконец-то!

Я заморгала.

Он что, пьян? Не в себе? Или считает, что со мной можно вести себя так, как с… с…

Последнее почему-то ужалило опасно больно, и я не выдержала количества свалившихся на меня событий и позорно разревелась.

5

Я всегда считала себя сильной женщиной. А сильные женщины не падают в обморок, не дрожат от пережитого ужаса, не жалеют себя и тем более не ревут. Но все это случилось со мной за… Я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я оказалась здесь, в объятиях ректора!

Который, кстати, перестал меня нюхать и даже слегка отстранился, правда, все равно не отпустил.

— М-м, Электра? У тебя что-то болит? — Даже сквозь мокрые ресницы и слезы я рассмотрела беспокойство на лице Верреса.

Рыдания продолжали вырываться из меня всхлипами, поэтому я яростно замотала головой.

А после произошло невозможное и совершенно необъяснимое — ректор вновь притянул меня к себе и заключил в свои объятия. Но не как одну из своих любовниц. А без подтекста. Он принялся легонько поглаживать меня по голове и спине, успокаивая и утешая.

Вот только я зарыдала от этого сильнее прежнего, потому что за всю мою жизнь никто так ко мне не прикасался. Возможно, родители в далеком-далеком детстве, и то не факт — в аристократическим семьях, а тем более нашей, были не приняты слюнявые нежности. Все одобрение или симпатия выражались у нас словами, не прикосновениями. Теперь я понимала почему: любил ли меня кто-то из них? Кто-то, кроме Кен Джу? А в последний год принц превратил любую близость в нечто-то извращенное и отвратительное… Единственные теплые и искренние объятия, которые я помнила, были в коротком отрезке времени моей дружбы с девочками, Айрис и Стеллой.

Вспомнив про подруг и ощущая теплое касание пальцев Верреса через тонкую ткань рубашки, я заплакала еще сильнее. Так, что образ ректора окончательно расплылся перед глазами.

Впрочем, надолго меня не хватило, в какой-то момент во мне просто закончились слезы. Я подняла голову, со стыдом осознав, что умудрилась намочить ими рубашку Базиля, и теперь через мокрую ткань видно перекатывающиеся под кожей сильные упругие бугры мышцы. Я уже видела его полностью обнаженным и почти обнаженным, но почему-то вид этих бугров сейчас заставил мои щеки загореться.

— Эдриан… — выдохнула я, вскидывая взгляд, а ректор напрягся.

— Я — Базиль, — напомнил он хмуро.

— Я знаю, кто вы, — вспыхнула я еще сильнее. — Где Эдриан?

— Очевидно, на пути в Арминбург.

— Он… улетел?

— Как и собирался.

— Он…

— Не знает твою тайну, Электра.

Я это понимала, иначе бы сейчас не валялась на ректоре в его кабинете, но мне жизненно важно было это услышать.

— Всевышний, — выдохнула я снова и встретилась взглядом с глазами Базиля. — Я не знаю, как вас благодарить.

Сказала это и тут же прикусила язык, потому что репутация Верреса бежала впереди него. Повеса, бабник, сердцеед. Что он мог попросить у меня взамен? Особенно после того, как только что упоенно вдыхал мой аромат.

Он, наверняка, попросит меня расплатиться собой! Чем же еще?

Эта мысль заставила мое сердце забиться с удвоенной силой.

Но непредсказуемый ректор меня удивил:

— Для начала хватит и простого «спасибо», — сказал он.

— Спасибо, — поспешила я отделаться малой кровью. — А теперь отпустите меня!

Базиль с видимой неохотой разжал руки, а я подскочила с дивана. Чтобы в следующую секунду покачнуться и снова свалиться на него.

— Вас тянет ко мне, как к магниту, леди Эджертон, — усмехнулся ректор, когда я рассерженно зашипела, упираясь ладонями в будто каменную мужскую грудь.

— Угу, как шмеля на цветочный луг, — прорычала я, припоминая собственную ассоциацию. Впрочем, в моем прежнем представлении все было с точностью до наоборот.

Базиль рассмеялся, и его грудной смех отозвался вибрацией в моем теле.

— Интересная метафора, — признался он. — Учитывая, что шмели принимают активное участие в опылении цветов.

— Мне совершенно не нравится ход ваших мыслей, господин ректор, — посмотрела я на него мрачно и снова поднялась. На этот раз осторожнее, и, о чудо, устояла на ногах. — И вообще, мне пора.

— Куда? — выражение лица Базиля из дразнящего мигом превратилось в суровое.

— В свою комнату, куда же еще, — пожала я плечами.

— Ты в нее не вернешься. Будешь теперь жить со мной.

Базиль Веррес

Ректор не знал, кто в нем сейчас говорит больше: дракон, для которого его сокровище всегда должно быть под присмотром, или мужчина, который яростно сжимал челюсти, когда представлял, что занимающая все его мысли женщина будет продолжать делить комнату с другим курсантом, носить обтягивающие брюки и оставаться в окружении молодых парней.

Все, хватит. Хватит бегать от этого влечения и мысли, что он хочет быть с ней и только с ней. Что он даже думать не может ни о ком другом. Естественно, она должна быть рядом!

У Электры на этот счет явно были другие мысли, потому что она сжала кулаки и посмотрела на него так, словно у него выросла еще парочка добавочных голов.

— Что значит — буду жить с вами? Спать на диване в вашем кабинете? Или сразу в вашей постели?

— Заметь, это предложил не я, — хищно улыбнулся Базиль, поднимаясь с дивана.

Очень хотелось перехватить ее за руку и снова привлечь к себе: ему совсем не понравилось, когда драконесса плакала, но то, как она трогательно прижималась к его груди и неосознанно искала защиты, еще больше заставило его увериться в собственных намерениях.