Драконий соблазн. Книга 2. Лучший курсант Адансхейла

Марина Индиви, Марина Эльденберт

Драконий соблазн. Книга 2. Лучший курсант Адансхейла

Драконий соблазн. Книга 2

Лучший курсант Адансхейла

1

Электра Эджертон

— Как спрятать тело? — поинтересовалась я.

Это были мысли вслух, но идущий впереди Реджи услышал и оглянулся:

— Чье? Ректора?

— Нет, — поморщилась я. — Ректора за что?

— За то, что все отряды будут встречать его величество, а мы будем морозить задницы в лесу, — выплюнул идущий позади меня Мегсверт.

— И передницы, — заржал Реджи.

— Могло быть и хуже, — напомнил рыжий Одман. — Нас могли отправить сюда зимой, а не весной.

— Весна?! — крякнул Мегсверт. — Весна сейчас в Арминбурге, а здесь по-прежнему снег вокруг! Если бы собственными глазами не видел зеленую траву на склонах, когда приехал сюда в прошлом году, решил бы, что здесь вообще не бывает ни лета, ни тепла.

— С теплом здесь все сложно, — снова хохотнул Реджи. — Но хватит ныть, Мег. Давай лучше поможем Роуэллу спрятать гипотетический труп! — Он подмигнул мне, поравнявшись со мной: — Так кого ты хочешь отправить на тот свет, маркизенок?

Я оглянулась на громадину Адансхейла, черные шпили башен которого были видны даже отсюда. Несмотря на то, что уже мы преодолели огромное расстояние и шли по лесу несколько часов, вытаптывая тяжелыми армейскими сапогами тропинку между деревьев.

Когда я приехала сюда, массивное здание военной академии на Севере показалось мне холодным, зловещим и мрачным. Я боялась, что не справлюсь, как-то выдам себя, ведь я была вынуждена изображать мужчину. Но за какие-то месяцы замок Адансхейл стал мне домом, а мой отряд — семьей. У меня словно появились братья, с которыми мы ссорились и мирились, помогали друг другу и подшучивали друг над другом.

Единственное, что отряд по-прежнему не знал мою тайну. Что под мундиром маркиза Роуэлла скрывается не просто другая личность, а леди Эджертон.

Официальная невеста принца Эдриана.

Единственная внучка государственного преступника, едва не погубившего целый род герцогов.

Девушка, которая не захотела становиться пешкой в королевской игре и терять своего друга. Поэтому сбежала сюда, на край света, чтобы спрятаться.

Только я не учла того, что ректор Адансхейла окажется моим старым знакомым драконом и врагом. Или теперь не врагом?

Потому что принц, который наверняка ищет меня по всей стране — ведь его любимая игрушка посмела его ослушаться и сбежать, прибудет в академию со дня на день. А ректор, вместо того, чтобы сдать меня ему на руки, согласился меня спрятать — отправить наш отряд на внезапные учения в полях. В нашем случае, в горах и в лесах.

Что двигало Базилем Верресом? Мое предупреждение о том, что Эдриан придет в бешенство, и тогда полетят головы? Опасение за собственную карьеру? Или совсем невероятное — нежелание отдавать принцу меня?

Но факт оставался фактом: ректор сделал все, чтобы мы с принцем не встретились, и он меня не узнал.

— Никого. По мне так лучше морозить задницы в лесу, чем кланяться его высочеству! — заявила я и, бросив еще один короткий взгляд на академию, яростно зашагала вперед.

В недалеком прошлом я представляла себя студенткой столичной Королевской академии артефакторики, воображала, что буду корпеть над чертежами, звать подружек на чай с булочками и жаловаться на то, что девушкам недоступен боевой факультет. Даже в самой смелой и невероятной фантазии я не могла представить, что буду тащить на себе армейский рюкзак почти с меня весом и топать на загадочные учения в зимнем лесу. А главное, жалоб на это в моей голове даже не возникало.

Было только мое желание выжить и сохранить свободу. Себе и Кен Джу.

За день мы обогнули гору, и башни Адансхейла окончательно скрылись из вида. А стоило последним лучам солнца скрыться за горизонтом, как Скардгрейв, которого ректор отправил руководить нашим отрядом, приказал нам разбить лагерь. К счастью, для этой цели он выбрал массивную пещеру в горе, защищающую от осадков и ветра. Спать прямо на снегу никому из нас не улыбалось, магистру в том числе. Хотя, казалось, Скардгрейв искренне наслаждался нашим военным походом, даже несколько раз за этот день заявил, что нет ничего лучше, чем тряхнуть стариной и понюхать настоящего пороха. В смысле, испытать настоящие артефакты во время учений.

Курсанты развели огонь, нагрели кипяток, а после ужина (пока еще мы ели запасы из академии, но позже придется готовить все самим) назначили часовых.

Я вызвалась одной из первых. Так надо было для моего плана, который я обдумывала весь день. И столько же в нем сомневалась.

К моей досаде, вторым часовым вызвался мой сосед по комнате. В другой ситуации я бы только обрадовалась Реджи, но сегодня решалась моя судьба. Или, скорее, я хотела решить ее самостоятельно.

Мы с Реджи устроились на валуне у входа в пещеру, пока остальные курсанты, уставшие от прогулки по лесу, расстилали матрасы. А кто-то уже вовсю храпел. Лагерь медленно погружался в сон.

Сегодня выдалась ясная ночь, и на небе сиял тонкий полумесяц растущей луны. Времени лучше для побега не придумаешь.

— Так чье тело мы будем прятать?

— Хейдера, — призналась я. — Я хочу прибить Хейдера.

Потому что я по собственной глупости доверилась не тому человеку. Поведала ему свою тайну, а он решил меня ей шантажировать. Не просто шантажировать. Хейдер хотел сделать меня своим оружием.

Оружием, которое убьет принца Эдриана.

Или не убьет.

И тогда придется отвечать не Хейдеру, а мне, Кен Джу и даже ректору.

— Что он сделал? — нахмурился Пемброк.

— Пока ничего, — поморщилась я.

— А что собирается? — предложил Реджи.

— Ничего хорошего. Не могу рассказать, прости.

— Не извиняйся, маркизенок, я знаю, что Хейдер не прост. Но если он требует от тебя чего-то из ряда вон, просто шли его дракону под хвост.

— Если бы все было так просто.

Если я не появлюсь в Адансхейле в день визита принца и не возьмусь за чертов план Хейдера, он выдаст Эдриану мое имя. А если возьмусь, то отправлюсь на плаху за убийство или попытку его совершить. Вермонт что-то там говорил про то, что меня спрячут, но я больше не верила его словам. Ему было всегда плевать на меня. Важна была только его цель, остальных же можно было пустить в расход.

— Ты всегда можешь рассказать о нем ректору, — напомнил Реджи. — И он точно выгонит его из Адансхейла.

«Не могу», — сжалось мое сердце. Потому что это ни капли не поможет.

— У тебя есть еще какой-то план? — по-своему принял мое молчание Реджи.

Он смотрел на мое лицо, поэтому не заметил, как за его спиной бесшумной тенью возник Кен Джу. Нимаец обхватил рукой горло Пемброка, тот дернулся, но не успел издать ни звука. Кен Джу действовал быстро и осторожно, поэтому через пару секунд Реджи без сознания осел на камень. А мой друг и учитель даже не изменился в лице.

— Время, Лун Джу, — заявил она на нимайском. — Если ты готова, нам нужно делать это сейчас.

Я с болью посмотрела на мирно спящего Реджи, но тут же тряхнула головой и перехватила из его рук свой рюкзак, в который я сложила больше вещей, чем того требовала наша учебная экспедиция.

— Уходим, — кивнула я, и мы быстро покинули лагерь.

Часовой был формальностью, частью военных учений, но меня все равно кольнуло чувством вины за то, что я покидаю Реджи и остальных. Увы, так было нужно, чтобы никто из них не пострадал.

Пока мы с Кен Джу удалялись от теплой пещеры, я не раз и не два мысленно поблагодарила своего мастера за то, что он тренировал меня с самого детства и не давал мне спуска. У меня всегда был стальной стержень вместо характера, упрямство и желание делать не как принято, а как мне хочется. Но в густом ночном лесу на Севере характера было недостаточно: мое тело ныло от дневной прогулки и просило отдыха. Будь я классической арминбургской аристократкой, способной лишь писать натюрморты, музицировать на рояле и вести беседы про погоду, я бы уже давно упала в сугроб.

Кен Джу учил меня различным техникам, правильно дышать, когда холодно или когда испытываешь боль. Я даже помнила, как однажды со смехом заявила, что мне это никогда не потребуется, для тепла у меня есть камин и множество накидок, а терпеть боль я не собираюсь.

Какой же глупой и наивной я тогда была.

Другим человеком.

С тех пор я успела побывать и пленницей, и беглянкой, и маркизом, и курсантом… В общем, сменила столько обличий, что мне самой уже было непонятно, кто я теперь?

«Предательница», — всплыл острый ответ в голове, и на языке загорчило от привкуса этого слова.

Перед внутренним взором возник образ ректора Адансхейла: высокого, широкоплечего дракона с жесткими благородными чертами лица. Базиль Веррес смотрел на меня с чисто мужской снисходительностью короля жизни как на Электру или как на надоедливого проблемного курсанта. Я даже вспомнила его взгляд перед тем, как он меня поцеловал тогда в своем кабинете. Всевышний, это было всего пару дней назад!

Но сейчас, в моих мыслях, на его лице отражались непонимание и самая ужасная из всех эмоций — разочарование.

Потому что он хотел меня спрятать, специально придумал все эти учения, а я, что? Решила сбежать.

Если я не появлюсь в Адансхейле во время визита Эдриана, Хейдер пойдет к нему и расскажет обо мне. Конечно, принц способен оторвать Вермонту голову, и у него проблем, куда деть тело, не возникнет, но затем его величество начнет копать и…

«Нет, — поправила я себя. — Не начнет».

Велика вероятность, что Эдриан лишь посмеется над Хейдером. Никаких доказательств у него все равно нет. Принц, конечно, потребует встречи с Роэуллом, но к тому времени меня, вернее, маркиза, уже объявят дезертиром. Все будут искать маркиза, а леди Электра Эджертон исчезнет в лесах сначала северной Райсваннии и после в Эреготе.

И никто не пострадает.

Мой побег — лучший выход для всех!

— Мы всегда можем вернуться, Лун Джу, — перебил Кен Джу мой внутренний разговор с собой.

— Что? — вскинулась я.

— Вы, жители Запада, не способны скрывать свои эмоции. Твои сомнения написаны у тебя на лице.

— Даже не буду спорить, — проворчала я. — Мне никогда не понять, о чем думаешь ты.

Например, по Кен Джу сложно было понять, устал ли он: мой мастер так бодро шагал по снегу, словно мы с ним не преодолели одинаковый путь, и он только сейчас присоединился ко мне.

— Мои мысли принадлежат только мне, пока меня о них не спросят.

За годы я привыкла к философской манере Кен Джу говорить, его филигранному стилю обходить все острые углы, доносить свою мысль так, чтобы не обидеть. Но сейчас мне, как никогда, захотелось этой западной, дикой для восточных народов прямолинейности.

Я была настолько измотана физически и собственными сомнениями, что сейчас все во мне вспыхнуло от злости.

— Ну давай, скажи, что ты меня предупреждал обо всем этом! Что я в очередной раз не справилась!

Я пнула камень на моем пути, но лишь ушибла ногу.

— Что я просто женщина, которая пошла против своей природы! И лучше бы смирилась и терпела, как миллионы девушек до меня!

Я прикусила губу, потому что готова была разрыдаться.

Я воспользовалась шансом на побег, потому что считала, что спасаю Кен Джу, но кого я спасала на самом деле? Что, если я только подставила его еще больше. Его, герцога, маркиза, свой отряд и… Базиля Верреса.

Если принц поверит Хейдеру, если он расскажет, что ректор Адансхейла в курсе, кто я такая, то Эдриан может прийти в ярость, и устроить Верресам гораздо более серьезные неприятности, чем мой дед. И все из-за меня!

Кен Джу остановился и мягко удержал меня за локоть.

— Ты с меня с кем-то перепутала, Лун Джу, — сказал он, глядя мне в глаза. — Вероятно, с голосом своей души.

— Не думала, что у моей души такой безобразный голос, — всхлипнула я.

— Он не безобразный. Он честный. Разве ты сомневалась, когда соглашалась на сделку с герцогом и бежала из Арминбурга?

— Конечно, сомневалась. Я боялась, что нас поймают!

— Я не об этом, — едва улыбнулся Кен Джу. — Сомневалась ли ты в том, хочешь ты бежать или нет?

— Нет, — ответила я без раздумий. — Я готова была на что угодно, только бы покинуть королевский дворец.

— Даже притвориться мужчиной.

— Даже притвориться лягушкой, — совершенно серьезно подтвердила я. — Хотя настоящий Роуэлл — та еще мерзкая трусливая жаба!

Я вспомнила маркиза, который предпочел сдать меня, только чтобы спасти свою задницу. По большой иронии его задницу должна была спасать я.

— Голос души привел тебя именно туда, куда ты хотела. И он против того, чтобы ты покидала это место.

— Но… это всего лишь военная академия, а управляет ей ректор-деспот.

— Такой уж он деспот?

— Не то слово! И я не собираюсь идти на поводу у Хейдера, пытаться убить принца, и вот это вот все…

— Даже река может найти новый путь, Лун Джу, а дракону подвластно большее — небеса. Дракон и есть путь, помнишь? — Он протянул руку и стер скатившуюся по моей щеке слезинку. — Иногда можно выбрать легкую дорогу, иногда сложную, но самое главное — выбрать свою. Ту, куда стремится твоя душа.

— В Адансхейл, — хрипло призналась я.

— Тогда почему мы идем в обратную сторону? — без тени насмешки поинтересовался Кен Джу.

Потому что туда скоро прибудет Эдриан. Потому что там фанатик Хейдер. Потому что так будет правильно. Еще тысяча таких «потому что», в том числе то, что там Базиль Веррес, который меня поцеловал. И, возможно, захочет поцеловать снова.

А-р-р-р-р!

Но дело вовсе не в поцелуях и их отсутствии. Дело в том, что я не хочу больше бегать. Адансхейл — мой дом, а Базиль Веррес — мой ректор.

— Мы возвращаемся, — заявила я. — Возвращаемся, потому что я не собираюсь никого подставлять. Это против голоса моей души. Не прощу себя, если кто-то пострадает по моей вине.

— Даже гонхору нужна армия, чтобы завоевать соседнее королевство, — выдал очередную мудрую мысль Кен Джу.

— Это ты к чему?

— К тому, что даже драконам не стыдно просить о помощи и принимать ее.

Я не стала никак это комментировать. Я только смирилась с тем, что никуда не убегаю, чтобы размышлять еще и над намеками моего мастера.

Решение словно дало мне силы, и возвращение в пещеру далось мне легче, чем я могла представить. Благодаря тому, что все спали, часовые не сменились, и я обнаружила Реджи на том же месте, где мы его оставили.

Я от души похлопала Пемброка по щекам, и тот подпрыгнул.

— А? Что?

— Ты уснул на посту, Реджи, — хмыкнула я.

— Почему не разбудил? — метнул в меня злой взгляд сосед по комнате.

— И упустить такой шанс тебя подкалывать? Ни за что!

— Ты ужасный человек, маркизенок! А я тебе еще свой компот отдавал!

Я искренне рассмеялась и толкнула парнем локтем в сторону пещеры.

— Пойдем, сменимся и немного поспим.

До рассвета оставалось не так много времени, но Кен Джу оказался прав насчет дороги моей души. Спокойной она не будет, но мне больше не хотелось плакать.

Я наконец-то нашла свой путь.

2

Маневры в лесу были интенсивными, настолько, что я, если честно, не находила времени чтобы поволноваться из-за принятого решения и предстоящего прибытия Эдриана. Мы учились путать и находить следы, работать с артефактами и даже спасать гражданских (наших немногочисленных камердинеров) из ловушек врага. В общем, все шло хорошо, и день, когда я должна была явиться к Хейдеру для убийственной миссии, прошел как самый обычный. Насколько, конечно, может быть обычным день, когда ты сидишь в лесу на ветке и стараешься сделать все, чтобы тебя не нашли. Это было задание на одиночное выживание в тылу врага, и я получила зачет у Скардгрейва, продержавшись до заката.

К счастью, сегодня у нас с Реджи был выходной в плане ночных дежурств, и я рассчитывала отоспаться. Мысль о том, что где-то там в Адансхейле сейчас Эдриан, казалась далекой после насыщенного дня. Как и мой побег, от которого я отказалась.

А вот мысль о поцелуе с ректором почему-то пришла перед сном, как будто ей было самое место в моей голове! Хотя ей точно было там не место: ни ей, ни ему. Но Базиль Веррес отказывался покидать мои размышления, а еще с какой-то радости постоянно возникал перед закрытыми глазами.

То в своем полотенце, каким я его показала всему Адансхейлу. То в форме, то совсем без одежды («повезло» же мне тогда его раздевать, чтобы сохранить свою тайну!). Вот только проблема заключалась в том, что я не могла избавиться от этого наваждения — и что в форме, что без формы он казался мне одинаково привлекательным.

Мне.

Базиль Веррес.

Я что, с ума сошла?

Вроде бы Адансхейл и занятия наоборот дисциплинировали и помогали держать разум в узде, но мой почему-то пошел в разгул и творил совершенно непредсказуемые вещи.

Например, я представляла, чем бы мог продолжиться этот поцелуй, и меня бросало в жар. Не в холод, не в истерику, не в страх, а именно в жар, особенно когда я представляла, как его руки скользят по моим плечам, а после моя богатая фантазия дорисовывала увиденное в библиотеке деда…

Фу, фу, фу!

Какой кошмар! О чем ты вообще думаешь, Электра?

Я перевернулась на другой бок на жестком матрасе и наткнулась взглядом на взгляд Реджи.

— Ты чего кряхтишь, как утка? Живот болит что ли?

— Ага, — обрадовалась предложенному поводу я. — Похлебку мы слегка не доварили вечером.

Реджи вздохнул:

— Ну ты и хилый. Как ты вообще продержался в Адансхейле столько времени? Я думал, Эдриан тебя сюда отправил, чтобы унизить. Но я вот вообще в тебе разобраться не могу. Ты дашь фору многим парням… не мне, разумеется, но…

— Не тебе, — хохотнула я. — Ну конечно. Да я вообще лучший курсант академии, Пемброк!

Реджи приподнял брови:

— А еще ты скромный, Роуэлл!

— Да, это все про меня.

Болтовня с другом, к моему огромному счастью, помогла переключиться, и заснула я на удивление быстро. Без мыслей о том, чем мог бы закончиться наш с Верресом поцелуй со всеми вытекающими.

Но ночью этот невыносимый дракон приснился мне снова!

На этот раз мы почему-то были во дворце и танцевали на балу. Прикосновения Верреса обжигали даже через перчатку и ткань платья, но, вопреки всему, что я о нем знала, сейчас мне не хотелось сбежать. Я просто смотрела в его глаза и впервые за долгое время чувствовала себя… дома. Как будто в его внимательном взгляде сосредоточилась вся суть того, что я домом считала.

Доверие, близость, спокойствие, безопасность, защита, любовь… И это было настолько остро, настолько сильно, что я больше не хотела отпускать его. Ни за что. Никогда.

— Почему ты так смотришь, Электра? — спросил он.

— Потому что не хочу, чтобы ты уходил, — призналась я.

— Я никогда больше не уйду. Никогда тебя не оставлю.

Базиль наклонился, чтобы меня поцеловать, и в этот раз мне не хотелось сбежать от этого поцелуя. Я подалась к нему, чувствуя жар его тела, нежное прикосновение его губ… И проснулась от того, что по губам скользнуло что-то холодное и склизкое.

И от хохота Реджи, удирающего от моего спального места.

Я дернулась и села на месте, глядя на Пемброка, который перебудил весь отряд.

— Лови подснежного слизня, лучший курсант академии! — захохотал он. — Ты так сладко причмокивал во сне, что я не удержался!

— Я тебя убью! — зарычала я, глядя на несчастного слизня, пытающегося заползти в щель камня рядом с местом где спала я.

Парни заржали, я бросилась к Реджи. Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы не рык Скардгрейва:

— Что вы тут устроили?! Да от вашего хохота противник может перебить вас всех поодиночке!

Мы мигом заткнулись, понимая, чем это грозит. Незачетом. Отработками. Дополнительными пробежками и отжиманиями.

А Скардгрейв рыкнул снова:

— Быстро все собрались, завтракаем и приступаем к маневрам! К нам скоро прилетят его высочество и ректор.

Хейдер меня сдал. Это была первая мысль.

Второй мелькнула мысль, что мне надо срочно отправить куда-нибудь Кен Джу. Я могу пережить все, что для меня придумает Эдриан. Но я никогда не прощу себя, если что-нибудь случится с ним.

Я вылетела из пещеры раньше, чем кто-либо успел понять, что произошло, или успел меня остановить. Кен Джу по утрам медитировал неподалеку, он всегда просыпался рано, и сейчас я надеялась только на то, что успею его отослать.

— Кен Джу! — Я подлетела к застывшему под хлесткими порывами ветра с закрытыми глазами нимайцу. Он выглядел так, как будто сидел на берегу моря, а его обдувал легкий летний ветерок, а не этот колючий ранневесенний ужас. — Кен Джу, Эдриан скоро будет здесь. Ты должен уйти.

Он даже глаза не открыл и не пошевелился. Я знала о его методиках вхождения в транс и возможностях не замечать окружающую его обстановку, но сейчас было вообще не время! Не время от слова совсем сидеть и не видеть того, что происходит. Поэтому я рухнула рядом с ним на колени, схватила за плечи и потрясла.

— Я слышал твое пыхтение еще когда ты сюда бежала, — произнес он, так и не открыв глаза, оставаясь неподвижным.

В другое время я бы возмутилась, что я не пыхтела, но сейчас мне было не до этого.

— Ты меня не слышал? Эдриан направляется сюда! Хейдер нас сдал.

— Я тебя не оставлю, — произнес этот невыносимый нимаец, по-прежнему изображая статую.

— Ты не понимаешь? — От отчаяния мне хотелось кричать. — Ты моя семья! Я не смогу жить, если с тобой что-нибудь случится!

Он открыл глаза так резко, что я замерла под его взглядом.

— В семье не бросают друг друга, — произнес он. — Даже перед лицом опасности. Иди и делай то, что должна.

Делай то, что должна?!

Я вдруг подумала, что убить Эдриана было не такой уж плохой идеей. Эта мысль, по всей видимости, прозвучала в моей голове слишком громко, потому что Кен Джу добавил:

— Я уже говорил тебе, Лун Джу, если действовать методами гонхора, ты станешь ничем не лучше него.

Как будто мне от этого легче.

Что я вообще могла сделать?

— Иди, — повторил Кен Джу, как будто вообще не понимал, что сейчас происходит.

Не хотел понимать? Или у него понималка сломалась?

— Успокой свои мысли, и тогда все станет значительно проще.

Значительно проще?

Я покачала головой, взлетела на ноги и устремилась в лагерь.

— Ты где был, маркизенок? — уточнил Реджи. — Завтрак пропустил же!

Я только отмахнулась: все равно в меня сейчас не влезло бы ни крошки. А если влезло бы, то мигом вылезло бы обратно.

— Последствия вчерашней похлебки? Или это из-за слизня? Ну прости, я просто не удержался.

Я покачала головой, и Реджи перестал допытываться. Спустя десять минут мы уже углубились в лес, но если вчера я чувствовала, что все могу, то сейчас меня снова накрыло сомнениями.

Правильно ли я поступила, вернувшись?

Что будет, когда прибудут Эдриан и ректор?

«Успокой свои мысли, и тогда все станет значительно проще».

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы это сделать, но проще действительно стало. Во-первых, Эдриану не обязательно было сюда лететь, чтобы меня разоблачить. Во-вторых, если бы он узнал, мы с Кен Джу уже проснулись бы в наручниках. В-третьих, я вдруг почему-то вспомнила сегодняшний сон, и меня затопило совершенно нелогичным чувством безопасности и ощущения, что пока рядом Веррес, он не позволит случиться чему-то непоправимому.

Это чувство было столь же сильным, глубоким и истинным, как и нелогичным. Но оно просто было, и это было странно.

По телу вдруг разлилось странное тепло, и я вообще не могла понять, с чем это связано. Артефакт, сети которого мы с Реджи и Мегсвертом сейчас распутывали в снегу, совершенно точно не мог этому поспособствовать.

Но потом Донован крикнул:

— Летят! — и я невольно обернулась, чтобы увидеть над грядой скал дракона.

Их было двое, но мое внимание как магнитом приковал один-единственный, золотой. Мощный и сильный, выделяющийся на фоне заснеженного дня какой-то уникальной неповторимой притягательностью.

Я замерла, не в силах отвести от него взгляд.

Опомнилась только когда Реджи ткнул меня в бок, что даже через шинель получилось ощутимо. А Веррес и Эдриан пошли на снижение.

3

За день до этого

Базиль Веррес

Сжав челюсти, ректор наблюдал за тем, как Эдриан и драконы из его гвардии снижаются над академией, а затем садятся на плац. Белоснежный дракон опустился на землю первым, а в следующую секунду обернулся в принца, решительно зашагавшего в сторону Базиля.

— Ваше высочество, — отдал честь стоящий рядом Виллинс.