Зеркало путей

Эль Вейн

Зеркало путей

Зеркало путей

Московское утро

Утренняя Москва прекрасна весной. На Набережной Москвы-реки жизнь начинается около пяти утра, когда первые лучи солнца пронзают водную гладь, указывая дорогу уткам и кораблям, снующим в поисках своего места. Екатерина открыла глаза и посмотрела на окно, плотно затянутое шторами блэк-аут, надежно оберегающими ее сон от назойливого утра. Она потянулась и резко села на кровати, опустив свои ноги в теплые меховые тапочки с помпоном. Стопы, едва коснувшись меха, распространили негу по всему телу. Накинув шелковый халат поверх пижамы, женщина окинула себя взглядом в старинном зеркале, улыбнулась сама себе и пригладила растрепанные во сне волосы. Утру суждено было заглянуть в эту обитель прекрасной леди, а потому нажатием кнопки на прикроватной тумбе, получили приказ разъехаться в разные стороны, обнажив убранство комнаты перед яркой звездой Солнечной системы.

Спальня Екатерины, или как она сама называла это пространство «Сонный будуар», мгновенно пронзился миллионами разноцветных солнечных лучей, добавляя витамин «Д» даже в структуру старинного комода, вставшего на их пути. Ее кровать с кованным подголовником и разбросанными постельными принадлежностями, тумбочки, заваленные книгами и блокнотами и даже шелковый восточный ковер с хитрым орнаментом, казалось, радовались новому дню и выглядели в этом бесподобном майском утре особенно уютно.

Екатерина привыкла просыпаться раньше будильника, который по старой привычке заводила на 5:30 утра. Будильник каждый раз звонил, выводя ее из состояний утренних ритуалов в самый неподходящий момент. Каждый раз она зарекалась выключать его сразу после пробуждения, однако, увлеченная сказочной красотой каждого утра, забывала это сделать. Так случилось и сегодня. Будильник предательски зазвонил своим противным журчанием в тот момент, когда она насыпала в турку кофе, готовясь вкусить чудесный аромат продукта турецкого земледелия. Екатерина от неожиданности уронила ложку и просыпала кофе на зажженную плиту, который тот час начал гореть, источая запах костра.

- Началось в колхозе утро, - произнесла Екатерина, выключая плиту и стремглав вбегая в комнату.

Будильник нашелся не сразу, намеренно спрятавшись под открытый томик «Мастера и Маргариты», который Екатерина решила проштудировать накануне в поисках некоторых ответов. Заглушив раздражающего друга, она уткнулась в открытую страницу произведения.

- «Ведь неизвестно, что именно имеется у человека, морда или лицо. И, пожалуй, ведь все-таки лицо…» - прочитала вслух Екатерина первую строку, попавшуюся на странице и усмехнулась. – Интересно, что день грядущий мне готовит с этой прекрасной фразой.

Екатерина вернулась на кухню, чтобы сделать вторую попытку в приготовлении утреннего напитка, по крайней мере, ей удалось без неприятностей насыпать ложку перемолотого в пыль кофе в турку с холодной водой и поставить эту сметь готовиться на раскаленную плиту.

Пока кофе томился в емкости, она осмотрела пространство. Из темного коридора послышались шорохи. Томный рыжий кот вальяжно вошел в кухонную зону и вопрошающе замяукал, глядя хозяйке в глаза своим зеленым пронзительным взглядом.

- Сейчас, буду тебя кормить, - пообещала хозяйка, вскрывая новую пачку корма. Кот заметно воодушевился и начал нарезать витиеватые круги, обозначая всю свою привязанность и желание быть сытым.

Миска с кормом перекочевала на пол, кот последовал за ней. Екатерина погладила кота, вспоминая, как однажды этот стервец в юном возрасте ворвался в ее жизнь через приоткрытую входную дверь и остался жить навсегда. Это был не самый лучший период в ее жизни, она переживала скоропалительный развод. В это же время ее сын объявил о намерении стать летчиком гражданской авиации и улетел учиться в другую страну. В ту бытность Екатерина возглавляла HR отдел в одной из крупных IT-компаний Москвы, работа спасала ее от одиночества и тишины, к которым сложно было привыкнуть.

Тогда появился он – рыжий, зеленоглазый и лохматый комок, вкатившийся за ней в подъезд и проследовавший до самого восьмого этажа. Погруженная в свои мысли, она не заметила, как это существо проникло с ней в квартиру и начало требовательно оповещать о своем присутствии. Комок был отмыт и накормлен, превратившись из крошечного монстра во вполне красивое вальяжное животное со встроенной тарахтелкой и странным аристократическим характером. Он любил пить чай с молоком из фарфоровой чашки, знал, как включить патефон и по-светски общался с гостями. Кот испытывал тягу к украшениям и периодически утаскивал их в какие-то свои тайники. Особую страсть рыжий испытывал к антиквариату. Он подолгу рассматривал картины в гостиной и терся о бронзовые статуэтки, привезенные в далеком прошлом ее отцом из дальних заграниц.

Хозяйка долго подбирала ему имя, потом все же остановилась на благородном «Аристарх Игнатьевич», по имени мужа ее соседки Анны Петровны Ковальской, вдовствующей актрисе преклонных лет. Соседка, не в пример другим знакомым, посещающим дом Екатерины, вела себя с Аристархом Игнатьевичем строго, но определенно обожала своего новоиспеченного соседа. Тот, несомненно, отдавал должное и угощался всеми вкусняшками, любезно приносимыми в дом Анной Петровной. Не брезговал даже пирогами со щавелем, которыми славилась пожилая актриса, а потом с довольной мордой совершал свой утренний моцион, лежа на подоконнике между горшками с цветами, намывая свою блестящую шерсть и окутывая томным взглядом происходящее на улице.

Кофе в турке начал подходить к своему лучшему состоянию, когда активная пенка с пузырьками тянула жидкость вверх, однако не кипела. Подсчет пузырьков в ожидании готовности кофе был излюбленным занятием Екатерины и входил в ежедневные ритуалы. Если на поверхности образовывались редкие семь пузырьков – день определенно несет удачу в делах и легких клиентов. Девять говорили о жарких спорах, а если пена пузырилась, то это означало ни что иное, как плохо смытое средство для посуды.

Сегодня пузырьков насчиталось тринадцать, что в пузырьковой иерархии Екатерины означало сложного клиента. Для нынешней бодрящей чашки кофе был выбран фарфоровый сет из коллекции Императорского Фарфорового Завода с синими вензелями на белом фоне в обрамлении золотой каймы. Вкус к фарфору и антиквариату ей был привит отцом, который неплохо разбирался в этом и при каждом удобном случае демонстрировал дочери интересные истории относительно каждой реликвии. От отца в наследство ей также достался массивный дубовый стол, который считался особенно ценным, поскольку передавался из поколения в поколение. Только год назад Екатерина провела его реставрацию, теперь он сверкал свежим лаком, но при этом не утратил запаха дерева.

Если заглянуть на остальную часть обители Екатерины, то это были по-настоящему монументальные вехи истории. Начиная с самого дома на набережной, величественно нависающего над рекой, грозящий своими колоннами и высокими сводами всякому мимо проходящему. Квартиру в этом доме получал еще дед Екатерины, потом она перешла по наследству к отцу. Дед был профессором медицины и слыл магом и чародеем в узких кругах. Отец Екатерины не двинулся по стопам деда и стал историком, однако обладая острым умом и сообразительностью, сколотил не дюжую карьеру в своих кругах, остановившись на статусе доктора исторических наук. Льва Евгеньевича всегда интересовали истории прошлого, а любимой фразой была: «Чем больше я узнаю, тем больше понимаю, как мало я знаю». Эта фраза настолько часто звучала из его уст, что стала неким сопровождающим символом для Екатерины в процессе любого обучения и последующей карьеры. Она была «вечным учеником» и приветствовала это качество в каждом, с кем ей доводилось общаться.

Чего стоил подъезд этого шикарного монументального дома! При входе через массивную деревянную дверь, открывается большое фойе с мраморными полами. Высота потолков с лепниной настолько велика, что каждый шаг отдается эхом, и если по фойе идет сразу два человека, то стук поступи похож на диалог из глубины времен. Маленькие дети любят развлекаться, бегая по всегда идеально начищенному мрамору и слушая свои шаги.

Квартира Екатерины Львовны располагается на восьмом этаже. Это вместительные апартаменты, отличающиеся высокой ценой, прекрасными видами и элитным статусом проживающих соседей. Почти двести квадратных метров вмещают мастер-спальню, в который почивает сама хозяйка. Спальня оснащена гардеробной и отдельным санузлом. Две гостевых спальни всегда готовы к приему своих постояльцев, однако сейчас, когда сын героини улетел на обучение, простаивают без дела. Шикарная гостиная, совмещенная с кухней обставленная антикварной мебелью и предметами искусства оформлена в голубоватых тонах и могла бы стать артефактом для съемок какого-нибудь сериала о жизни великих русских людей. Каждая вещь в этих интерьерах имеет свою историю и смысл.

Екатерина никогда не любила бессмысленных вещей, предпочитая минималистичные интерьеры, однако не могла пройти мимо захватывающих книг и вещей со своей историей. Потому в ее рабочем кабинете, помимо массивного дубового стола, располагается не менее массивная дубовая библиотека, наполненная редкими старыми изданиями, а также современной литературой.

После развода, Екатерина первым делом затеяла ремонт, чего она так долго не могла добиться от мужа и сына. Взяв в свои руки реновацию, она было задумала сделать интерьер более современным, однако, дизайнер, которую она наняла для реализации проекта, настолько была восхищена некоторыми предметами антикварного быта, что уговорила хозяйку сделать только минимальные изменения. Весь интерьер дома светился от чистоты, белых, голубоватых тонов, оттеняемый бронзой. Белоснежная кухня во французском классическом стиле нашла свое место среди реликвий, а старинная мебель была перетянута и отреставрирована под интерьерные задумки. В итоге, Екатерина получила самый современно оснащенный дом, где все было подвластно искусственному интеллекту, однако, сохранила дань уважения к старине. Единственным «темным уголком» ее шикарной квартиры остался тот самый кабинет. Он как будто выделялся тем, что был потаенным местом, собирающим в себя всю основу антикварного существования. Важными звеньями, связывающим интерьеры кабинета и остальной части квартиры, явились кожаное кресло в светлых оттенках, сделанное на заказ и ковер ручной работы в голубовато-бежевых тонах, лежащий под массивным столом.

В квартире Екатерины очень много окон, свет льется из всех комнат, поэтому было решено оснастить их шторами блэк-аут, чтобы ничто не могло потревожить сон хозяйки и ее гостей. Дизайнер была не очень довольна этим решением и то и дело сетовала на то, что редко найдешь такие светлые квартиры в современной Москве. Однако, подчинилась и вместо подвязанных грубым шнуром голубых штор с бронзовой бахрамой, появились занавески в пол в основном цвете интерьера стен.

Вернувшись мыслями в сегодняшний день, Екатерина подошла к окну, по глотку попивая обжигающий черный кофе. Ее любовь к тому, чтобы наблюдать за просыпающимся городом, формировалась годами. Некогда она работала в крупной IT- компании, каждый ее шаг был просчитан до мелочей. Сейчас, после открытия дара, о котором дорогой читатель узнает позднее, рутина утра была подвластна ей и давала великую ценность – размеренное и качественное наблюдение за собой, своим состоянием и людьми, без спешки, дедлайнов и бесконечных корпоративных дум. Телефон молчал, чаты тоже, самое время насладиться своей свободой.

Покончив с кофе и накормив от пуза Аристарха Игнатьевича, Екатерина принялась за другие ритуалы, составляющие ее ежедневную рутину. Конечно, это благодарность миру, солнцу. Она проснулась в сегодняшнем дне, в отличном самочувствии, а это уже не мало. Екатерина достала свой дневник для записи снов. Сны в ее быту имели особенное значение, часто она находила ответы на свои вопросы именно через качественный сон. Сегодня записи были смешными и сумбурными. Начитавшись перед сном Булгакова, она смотрела сюжеты с Патриарших, оживляла героев и беседовала с Воландом о жизни в тенистой аллее. Женщина долго пыталась вспомнить, о чем были эти длинные неспешные разговоры, но картинки дня и голод Аристарха уже заменили сны, оставив вместо себя жалкие обрывки.

Было что-то о предупреждениях, нитях прошлого, которые вливаются в будущие, о его появлении то там, то тут, о билетах на его концерт. Из обрывков было проблематично составить общую картину, поэтому Екатерина Львовна записала единственную фразу: «О чем-то приятно поболтали с Воландом».

Поработав с телом через любимую хатха-йогу, Екатерина сонастроилась с новым днем. Сегодня важно равновесие и баланс, поэтому статичные асаны стали основной частью практики. Аристарх Игнатьевич вторил своей хозяйке, то и дело вытягивая лапу и замирая в неестественной позе. Гибкости кошек можно только позавидовать. Кроме висящей в воздухе лапы, Аристарх частенько забывал засунуть в рот язык, отчего смешил свою хозяйку.

Как только телесная практика была завершена, громко заиграл Шопен, изрядно испугав Екатерину.

- Да будь он неладен, - воскликнула от неожиданности женщина и поспешила заглушить старинный патефон, который время от времени сам включал любимую пластинку в самом неожиданном месте. Аристарх Игнатьевич потакал странной привычке патефона заводиться самостоятельно, и, если это не происходило, он тянул свою мохнатую лапу к кнопке включения. Сегодня патефон завелся сам, кот благодарно прищурился в сторону старинного девайся и прикрыл свои томные глаза.

Екатерина позавтракала сырниками, любезно приготовленными накануне «хозяюшкой» Марией, которая управляла квартирой в части наведения порядка и оснащения холодильника провиантом. Маша вот-вот должна явиться на свой боевой пост, ожидая, что хозяйка покинет апартаменты и упорхнет в трудовые будни.

Маша, женщина строгая, наглухо упакованная в темно-серое платье, будто из прошлого века, тихо вошла в квартиру. Увидев Аристарха на своем пути, она почтительно поздоровалась.

- Аристарх Игнатьевич, доброе утро! Как ваше величество сегодня проснулось? Полон ли ваш животик? Чиста ли шерсть? Насладились ли Шопеном?

Аристарх спрыгнул с подоконника и вальяжно продефилировал к домработнице в намерении быть поглаженным и накормленным вновь. Он искусно делал вид самого голодного в мире кота, строил жалобные глазки и просился на ручки.

- Не верь ему! – крикнула из спальни Екатерина. – Кот ел.

- О, Екатерина Львовна, вы еще здесь? Чувствуется, что вы опаздываете, любезная! – ответила Мария.

- Уже ухожу, - пообещала хозяйка, - сегодня приемы начинаются позже. Кстати, спасибо за сырники, они были великолепны!

- Не торопитесь, мон ами, - ласково ответила Маша, выглаживая шерсть кота, который с плохо скрываемой ненавистью смотрел в сторону спальни, понимая, что его замысел раскрыт, и вкусное он не получит.

Екатерина вышла из спальни. Сегодня она надела светло-голубой брючный костюм, белоснежную рубашку, шейный платок в голубовато-золотистых орнаментах. Все великолепие образа дополняли серьги из золота с бриллиантами и топазами, темно-коричневые замшевые туфли, сумка в цвет туфель и кашемировое шоколадное пальто.

- Царевна-королевна! – восхитилась образом Мария.

- Ты, как всегда, мне льстишь! – отмахнулась Екатерина. – Сегодня буду поздно! Аристарха не балуй!

Екатерина вышла из квартиры, услышав, как Маша увещевала Аристарха Игнатьевича подождать, пока хозяйка уйдет, а уж тогда начнется пир. Женщина улыбнулась, другого она и не ожидала.

Дорога до офиса была недолгой. Такси прибыло вовремя. Сквозь окна виднелись проезжающие машины и лучи солнца под разным углом сменяли друг друга, создавая интересные узоры. Екатерина вдыхала ароматы весенней Москвы сквозь приоткрытую щель окна и наслаждалась установившейся теплой погодой. Наконец, весна вступила в свои права и дала отпор дождям, ветрам и снегам. Совсем скоро набухшие почки превратятся в бутоны, пробудится новая волна жизни, свидетелем которой станем мы все.

Екатерина переступила порог офиса. Он располагается в модном квартале Москва-сити со всем великолепием современных небоскребов, магазинов, ресторанов и заоблачно дорогим жилым фондом. В офисе было тихо. Секретарь Алина, правая рука Екатерины, еще не явилась на рабочее место, явно попивая кофе в холле и флиртуя со своими соседями по зданию. Алина – настоящее воплощение минимализма с вкраплениями игривой эксцентричности. Высокая, стройная девушка двадцати восьми лет, серьезно знающая себе цену, а потому каждые отношения, будь то мужчина или работодатель, она рассматривает под микроскопом. Иногда Алина кажется старше за счет своей сдержанности и серьезности, однако, пребывая в хорошем настроении, движется по офису с грацией танцовщицы. Многие клиенты мужского пола замирают в ожидании очередного па, старательно наблюдая за каждым движением девушки, а когда этого не происходит, грустят.

Алина вбежала в офис сразу после Екатерины.

- Екатерина Львовна, доброе утро! – сдержанно, но при этом почтительно произнесла она. – Сегодня у вас фулл-хаус, все записи уже у вас в календаре.

- Доброе утро, Алина, - поздоровалась в ответ Екатерина, размещая пальто в шкафу, - ты как всегда прекрасна.

Алина улыбнулась одними губами. Сегодня было удивительное зрелище. Обычно Алина предпочитала монохром в своем образе – черный, белый, лиловый, иногда серый или приглушенный зеленый. Девушка работала у Екатерины третий год, поэтому та сумела досконально изучить вкусовые предпочтения своей коллеги. Сегодня же поверх черного платья красовался красный пояс, а на ногтях был аккуратный красный маникюр. Екатерине захотелось посмотреть, с чем связаны такие интересные метаморфозы в облике своей подчиненной. Алина считала намерение и поторопилась ответить до того, как психолог обнажит свой дар.

- Страсти бушуют, весна. Как вам известно, на прошлой неделе я рассталась с «принцем» и теперь открыта всему новому и интересному.

- Видимо, кто-то интересный уже нарисовался на горизонте? Входишь в «новую дверь»? – игриво спросила женщина.

- Пусть это останется моей тайной. Как говорил мой дед: «если ты не можешь войти в двери, проверь, дверь ли это».

- Очень логично, - подтвердила Екатерина, - что у нас на сегодня?

- Один новый клиент. Александр, придет с запросом тотального выгорания. Остальные все те же, регулярные встречи.

- Все те же на манеже, - улыбнулась хозяйка и проследовала в свой кабинет.

Войдя в пространство использования дара, коим на данный момент является просторный кабинет в модном бизнес-центре, Екатерина окинула придирчивым взглядом обстановку. Это было обязательным условием приема клиентов – комфорт до мелочей. Вообще, психолог уделяла много внимания деталям. Первой, что видел всякий сюда входящий была уютная зона, состоящая из двух массивных кожаных кресел и уютного дивана. Свет вокруг этого места был многоуровневым, можно было включить торшер на столике или более светлые споты на потолке. Все зависело от того, какая атмосфера нужна клиенту. Дар позволял Екатерине видеть каждую деталь до прихода клиента. Когда клиент садится в одно из кресел, перед его взором предстает искусственный камин, который также задает общую атмосферу пространству. Когда камин выключался, создавалось ощущение замороженного прошлого. Метафорически Екатерина сжигала в этом искусственном пламени все воспоминания прошлого, ненужные связи и нелепые ошибки своих клиентов. Для постоянных посетителей этот камин приобретал символ освобождения от старых паттернов и убеждений. Если воспоминания все же накатывали, клиент мог выбрать сесть на диван вместо кресла, тогда он оказывался к камину спиной, и более ничего не возвращало его в вехи прошлого.

На стене напротив дивана Екатерина повесила массивную абстракцию в приглушенных тонах – подарок художника, искавшего себя в этих стенах. Это был апогей выбора правильного пути и окончания их сеансов. При взгляде на картину каждый видел свое. Она создает ощущение огромной метафорической карты, меняя свой облик в зависимости от освещения и времени суток. Картина состояла из множества разноцветных нитей, выполненных в стиле «пуантилизм». Вся палитра цветов, вплетающихся друг в друга, делала эти нити похожими на жизненные пути людей, со своими взлетами и падениями, светлыми и темными событиями. Какие-то нити очень тонкие, едва заметные, другие более основательные и яркие. Каждый посетитель обязательно обращает внимание на это восхитительное произведение искусства, оставаясь неравнодушным.

Таким и был дар, Екатерины, который она открыла в себе еще будучи топ-менеджером крупной компании. При соприкосновении с людьми она видела тонкие нити – жизненные пути человека. Когда претендент на должность начинал рассказывать о своих планах на жизнь, Екатерина сразу понимала, насколько эффективен будет тот или иной сотрудник. Она славилась построением отличных эффективных команд и низкой текучкой кадров. Поначалу обладательнице дара казалось естественным чувствовать людей на занимаемой должности, она списывала это на надлежащую психологическую подготовку. Однако, одно событие, произошедшее в ее практике найма, заставило ее более серьезно обратить внимание на внутренние настройки.

Это был обычный понедельник, именно этот день она посвящала разбору резюме и назначению главных собеседований. На вакансию разработчика продукта пришла очаровательная девушка Любовь, своеобразная героиня чеховских историй. Милые светлые кудряшки обрамляли ее круглое славянское лицо, а взгляд пронзительных широко распахнутых голубых глаз выдавал развитый нестандартный ум и скорость принятия решений.

Собеседование шло по плану, были заданы ключевые вопросы, заготовленные заранее по всем правилам кадрового искусства: о последнем проекте, о любимом языке, о том, где Любовь видит себя через пять лет и отчего ушла с прошлого места. Девушка отвечала ровно, без запинок, чуть склонив голову набок, словно прислушиваясь к собственному голосу, и в ответах её было то редкое свойство, которое Екатерина ценила дороже всякого опыта: она думала вслух, и слова приходили к ней в том порядке, в каком рождались, без предварительной уборки и причёсывания.

Екатерина слушала и в то же время смотрела. В ту пору она называла это чутьём на людей, профессиональной деформацией кадровика, привычкой видеть за резюме живого человека, а светящиеся нити, тянувшиеся от собеседников, списывала на усталость глаз и хронический недосып. Нити бывали разные. Одни вились вокруг человека, как пыль в солнечном луче, другие уходили в сторону и терялись далеко за пределами кабинета, третьи обрывались, не дотянув до стены, и от этого зрелища ныла правая лопатка. Наблюдение было занятием приятным и почти бесплатным, вроде разглядывания чужих окон из вагона метро.

От Любови шли три. Первая, ровная и серебристая, вела в соседний бизнес-центр, в отдел, где ей предстояло бы сидеть у окна, писать код и получать премию за премией. Вторая стелилась почти по полу, невзрачная и тусклая, и в двух шагах заворачивала в комнату, откуда доносился ровный гул детских голосов; на этой нити не было ни денег, ни карьерных вспышек, ни блеска, и Екатерина тогда ещё не умела понимать, что тусклое не означает слабое. Третья была ярче всех. Она выходила из груди девушки, вилась над столом, рассыпалась искрами и уходила вбок, туда, где в этом здании не имелось никакого хода: сквозь стену, сквозь этажи, сквозь улицу, к чему-то такому, чему у кадровика нет названия.

Вопрос сорвался сам.

- А что, если вам вовсе не нужно быть разработчиком? - спросила Екатерина и услышала собственный голос как бы со стороны, будто им воспользовался кто-то другой, плохо знакомый и слишком торопливый.

Свет в кабинете не переменился, ничего не упало и не зазвенело, а нити дрогнули. Серебристая застыла, вытянулась струной и погасла до восковой бледности. Та, что ползла по полу, напротив, налилась тёплым светом и подтянулась, будто её позвали по имени. А яркая, самая красивая, вспыхнула напоследок и пропала; на месте её остался в воздухе тонкий след, как после сгоревшей бенгальской свечи.

- Я, если честно, не знаю, - ответила Любовь и впервые за всё собеседование опустила глаза.

Екатерина поспешно свернула на формальные вопросы, будто прикрыла ладонью горящую спичку, и до конца разговора старалась смотреть в бумаги. Оффер Любовь получила, а через месяц позвонила и отказалась: уходила в детскую школу программирования, где платили втрое меньше, а отпуск давали в июле, потому что в июне у детей каникулы. Третья нить после того разговора в её жизни так и не объявилась, по крайней мере, Екатерина больше её не видела. Была ли та яркая дорога тем, что случилось бы само собой, или тем, что она спугнула одним неосторожным вопросом, заданным не по протоколу, она не знает до сих пор.