Рой против роя

— Жив, — констатировал он.

— Жив, — подтвердил я и высыпал на его прилавок содержимое карманов.

Чипы — два штуки.

Конденсатор — сгоревший наполовину.

Элемент питания — 12%.

Обломки корпуса — три горсти.

Кабельная обвязка — пучок.

И всякая мелочь, которую интерфейс даже не потрудился идентифицировать.

Перекупщик молча перебирал детали. Его пальцы двигались быстро, привычно. Он не спрашивал, где я это взял. Не интересовался, как. Просто оценивал.

— Чипы — по восемь, — сказал он. — Конденсатор — пять. Питание — три. Вот это — четыре за всё. Обвязка — два. Остальное — мусор, но я добрый, дам ещё три.

Я быстро посчитал.

— Тридцать три, — сказал я.

— Тридцать один. — Он поднял на меня взгляд. — Я же говорил: полцены. Это уже с натяжкой.

— Тридцать три, — повторил я. — Потому что я знаю, что чипы у тебя уходят по десять, а ты берёшь по восемь. И потому что я приду к тебе ещё.

Он помолчал. Потом едва заметно кивнул.

— Тридцать три. И вали.

Интерфейс мигнул.

баланс: 33 кредита

Тридцать три. Плюс ноль, который был до этого. Плюс сорок пять опыта, который система всё ещё переваривает.

— Ещё, — сказал я, снимая с пояса корпус драка. — Сколько дашь за это?

Перекупщик посмотрел на обгоревшую тушку. Без интереса. Почти с презрением.

— Мёртвый корпус. Двигателей нет, сенсоров нет, модуль связи выжжен. Даже на запчасти — один хлам. Десять. И то из уважения к твоей наглости.

Я покачал головой.

— Не продаётся. Пока.

Он пожал плечами. Ему было всё равно.

Я повесил корпус обратно на пояс. Тридцать три кредита в кармане, мёртвый дрон на поясе, голова — полная вопросов.

И никакого желания останавливаться.

Глава 10 — Фиксация роли

Мёртвый драк висит у меня на поясе. Ну это факт.

Корпус обгоревший, линза треснута, внутри что-то тихо позвякивает при каждом шаге. Остатки энергосхемы. Окаменевшие мечты о великой космической экспансии. Труп моего первого боевого товарища, который не сделал ни одного выстрела, но героически сдох.

Я таскаю его с собой уже который час.

У меня, надо сказать, вообще нет опции сентиментальности в профиле. Просто выбрасывать жалко.

Я бреду по краю свалки, где груды металлолома редеют и начинается относительное пустое пространство. Трава. Ну, или то, что система называет травой — жухлая, серая, с проплешинами до грунта. Небо висит тяжёлое, низкое, как дешёвая голограмма, которую забыли обновить. Облака — плоские, мазаные, без объёма. Система даже пейзаж отрендерила на троечку.

И тут я замечаю движение.

Не в облаках. Выше. Намного выше. Там, где небо темнеет и переходит в чёрный, появляется точка. Она растёт быстро, слишком быстро для птицы или атмосферного транспорта. За ней тянется шлейф — не дымный, нет. Огненный. Ровный, плотный, как лазерная нарезка в атмосферу.

Корабль.

Он идёт на посадку — или просто проходит низко над сектором, я хрен пойму эти траектории. Но выглядит это так, что у меня челюсть едет вниз вместе с гравитацией.

Это не тот утиль, на котором возят новичков. Не корыто с наспех приваренными двигателями.

Это настоящий. Божечки мои. Вот так крутотень.

Корпус чёрный, матовый, без долбанных допотопных швов и стыков, которые торчат на всех станционных развалюхах. Энергетические кольца вокруг корпуса пульсируют ровным синим — не мигают, не сбоят. Гравитационные стабилизаторы оставляют за ним инверсионный след такой плотности, что облака расступаются, как ссыкливые мобы перед тяжёлым танком.

Он висит в небе надо мной, и я чувствую себя муравьём, который выполз на асфальт и увидел, как над ним пролетает боинг. Только боинг — это корыто, а это — просто космос.

Настоящий, мать его, космос.

Не коридоры с ободранными кабель-каналами. Не бетонные плиты, которые поливали дешёвым герметиком лет десять назад и с тех пор плевали. Не вонь дешёвого синтетического освежителя, которым пытались замаскировать запах горелой проводки.

Это.

Я смотрел, как корабль неспешно пересекает сектор, и впервые за всё время пребывания здесь почувствовал нечто похожее на желание.

Не выжить. Не заработать. Не доказать.

А иметь.

Когда-нибудь потом, но обладать чем-то подобным.

Корабль сбросил несколько грузовых капсул. Они отделились от днища без вспышек, без пафоса — просто упали вниз, в гравитационный колодец станции, увлекаемые расчётами баллистики, которые я даже представить не мог.

В других секторах началась неопределённая возня.

Я слышал это даже отсюда — через переборки, через гул вентиляции, через сотни метров серого бетона. Крики, выстрелы, вспышки разрядов. Делёжка. Люди убивали друг друга за право подобрать то, что упало с неба.

А в моём секторе было тихо.

Потому что сюда никто не лез. Серая зона. Технический анклав. Место, куда система отправляет некредитоспособных неудачников дожидаться естественного списания.

И одна капсула упала именно здесь.

Я смотрел, как она входит в атмосферу сектора — тонкая светящаяся точка, которая росла, обрастала деталями, превращалась в продолговатый контейнер с оплавленными боками. Она ударила в платформу в сорока метрах от меня, пробила настил, выбив фонтан искр и композитной крошки, и замерла, слегка накренившись.

Из пробоины в боку вытекало что-то густое, зеленовато-фосфоресцирующее. Медленно, лениво, как сироп из опрокинутой бутылки.

Система молчала.

Ни уведомления. Ни маркера квеста. Ни иконки «ивент» над местом падения.

Просто упавшая коробка с дырой в боку.

И мобы.

Они полезли изо всех щелей одновременно. Из вентиляционных шахт, из-под демонтажных люков, из тёмных углов, где я даже не подозревал наличия проходов. Падальщики. Мелкие, юркие, с голодным мерцанием сенсоров.

Они не обращали на меня внимания. По крайней мере, пока.

Им нужна была капсула. Точнее — то, что из неё вытекало. Или было внутри. Не знаю.

Я смотрел на интерфейс.

Остановился. Прямо посреди шага, с ногой на весу, как идиот.

Там, в углу, где я раньше видел только общую цифру опыта, теперь висела дробь.

опыт: 60 / 300

Когда она там появилась? Я что, ослеп? Или система только сейчас решила, что я дорос до того, чтобы видеть полную картину?

Шестьдесят из трёхсот.

Двести сорок до верха.

До чего «до верха»? До следующего уровня? До нового слота? До очередного сюрприза от системы, которая любит щелкать по носу в самый неожиданный момент?

Я не знаю. Понятия не имею. Но я вижу цифру. Конкретную и более чем реальную.

Не «прогресс», не «почти», не «ещё немного».

А дохрена, если уж на то пошло. Двести сорок.

Ровно столько, сколько, мать его, нужно.

Я не думал. Я просто начал двигаться.

Краем глаза отметил конструкцию: капсула пробила настил и застряла, зажатая краями пробоины. Сверху, прямо над ней, натужно гудела поперечная балка — судя по вибрации, её крепления держались на честном слове и трёх заклёпках.

Снизу, из-под разрушенной панели, торчал аварийный силовой кабель. Толстый, оплётка местами содрана, внутри угадывалась медная жила, способная выдать такое короткое замыкание, что у всей станции полетят предохранители.

Три точки.

Кабель, балка, фиксатор капсулы.

Соединить их в правильной последовательности.

Я подошёл к ближайшему обломку и поднял. Металлический и тяжёлый. Зазвенит, если хорошенько ударить.

Я и ударил.

Звук разнёсся по сектору, как удар колокола. Мобы дёрнулись. Их сенсоры — слепые, тупые, заточенные только на движение и шум — синхронно повернулись в мою сторону.

— Эй, — сказал я негромко. — Ловите курьера.

Второй обломок полетел левее, третий — ещё левее, создавая коридор. Дугу. Маршрут, по которому они должны были побежать, если их примитивные алгоритмы хоть чего-то стоили.

Они побежали.

А я бежал первым.

Сердце долбило где-то в горле, дыхание сбилось уже через десять метров, потому что два года сидения в офисном кресле не прошли даром, и моя кардиосистема была готова только к перегрузкам уровня «вовремя добежать до кулера, пока коллега не выпил всю воду».

Технический проход сужался. Стены шли волнами, то сжимаясь до ширины плеч, то расширяясь, открывая тёмные ниши, где могло прятаться что угодно.

Сзади нарастал скрежет.

Я не оборачивался. Счёт времени в таких ситуациях — роскошь, которой у меня не было. Вместо этого я считал шаги. Семнадцать до поворота. Ещё двенадцать до развилки. Ещё восемь до точки, где можно будет…

Когти вцепились в комбинезон.

Рывок назад был такой силы, что я потерял равновесие, проехался коленом по металлическому настилу, почувствовал, как ткань рвётся, а кожу обжигает трение. Я дёрнулся вперёд, оставляя в чужой конечности клок материала, и рванул дальше.

Второй выскочил сбоку.

Он вылетел, скребучий комок хитина и металла, и прыгнул точно под колени. Я упал. Тяжело, всем весом, выставив вперёд руки, которые предательски задрожали от удара.

Он был надо мной.

Сенсоры смотрели в лицо. В их красном свечении я видел своё отражение — перекошенное, потное, с безумным блеском в глазах человека, который только что понял, что умрёт в грязном коридоре, не добежав до точки активации.

— Ну давай, — прохрипел я. — Жри. Только быстро.

Интерфейс мигнул.

команда: dr-01...

Мёртвый драк на поясе дёрнулся.

Один раз. Слабо, почти незаметно. Но моб дёрнулся тоже.

Его сенсоры переключились с моего лица на обгоревший корпус. На остаточный заряд. На последние 4% целостности, которые всё ещё хранили крохи энергии.

Этой секунды хватило.

Я оттолкнул тварь ногой, вскочил и побежал словно сама преисподняя наступала на мои пятки. В тот момент точно так оно и было.

Фиксатор капсулы поддался не сразу.

Металл нагрелся под пальцами, край был острым, и я порезал ладонь, даже не заметив боли. Просто почувствовал влагу и то, что рука стала скользить сильнее.

— Давай... — прошипел я, наваливаясь всем весом. — Давай, падла…

Хруст.

Фиксатор сломался.

Капсула дрогнула, накренилась сильнее, её удерживал теперь только собственный вес и трение о края пробоины.

Я схватил обломок арматуры, валявшийся рядом, и со всей дури ударил по корпусу.

Ещё раз.

Ещё.

Металл прогнулся. Из трещины брызнула зелёная жижа, зашипела, вступив в реакцию с воздухом.

Капсула сорвалась.

Она падала медленно — или мне только казалось, потому что адреналин растягивал время в бесконечную резиновую ленту. Контейнер перевернулся в воздухе, ударился о балку, снёс её крепление и рухнул вниз, прямо в гущу мобов, которые наконец догнали меня и теперь скапливались под проломом.

Удар.

Звук был глухим, мокрым, без всякой эпичности. Просто тяжёлый предмет встретился с хрупкими конструкциями, и те… перестали существовать.

Три — нет, четыре силуэта перестали двигаться.

Но это было не всё.

Силовой кабель, перебитый острым краем упавшей капсулы, дёрнулся в предсмертной агонии. Из разрыва ударила дуга — ослепительно-белая, жирная, как разряд молнии, загнанной в трубу.

Короткое замыкание. Вспышка.

И балка, которая натужно гудела всё это время, не выдержала. Крепления лопнули, она рухнула вниз, увлекая за собой кусок перекрытия, кабельную трассу и остатки вентиляционной шахты.

Вторая волна.

Ещё трое. Может, четверо. Я не считал. Интерфейс считал за меня.

получен опыт: 255

источник: каскадное событие

статус: зафиксировано

Я стоял, опираясь на колено, и смотрел, как интерфейс перерисовывает строку статуса.

опыт: 300 / 300

уровень повышен: 2

В груди что-то щёлкнуло.

Как будто открылся новый слой реальности, который раньше был скрыт за серой, непрогруженной текстурой.

слот роя: 2

инициализация единицы...

Я поднял голову, отчего-то чётко зная, что именно оттуда стоит ждать… чего?

С орбиты падала капсула.

Не такая, как та, что я только что угробил. Эта была стандартной, технической, без опознавательных знаков и пафосных маркировок. Просто контейнер, который система отправляет, когда пользователь достигает определённых показателей.

Она ударила в платформу метрах в десяти от меня, раскрылась с тихим шипением пневматики.

Внутри лежал драк.

Новый.

Чистый.

Корпус без единой царапины, линза прозрачная, двигатели втянуты в посадочные гнёзда. Он даже не был активирован — просто предмет. Расходный материал, упакованный и доставленный по адресу.

Интерфейс сделал очередное наблюдение:

дракон: 1/2

dr-01: уничтожен

dr-02: активен

Я посмотрел на новый корпус. Потом на пояс. Мёртвый драк всё ещё висел там. Обгоревший и бесполезный. Система не собиралась его воскрешать.

Бесплатно.

Восстановление — за кредиты. Ремонт — за кредиты. Модули — за кредиты. Всё — за кредиты. Никто ничего не дарит. Однако, за повышение уровня, получил новую единицу.

Я активировал нового.

Процедура была уже знакомой. Фокус, команда, вспышка синего по корпусу, появление новой иконки в интерфейсе.

dr-02 взлетел. Плавно, без задержки. Его двигатели гудели ровно, линза смотрела на меня с выражением «жду приказов, командир».

И тут я заметил, что интерфейс изменился. Не сильно. Не кричаще. Просто добавилась строка.

уровень: 2

15/600

Шестьсот.

Я моргнул.

Триста было. Теперь шестьсот. В два раза больше.

Я открыл таблицу прогрессии — она вдруг стала доступна, будто система решила, что теперь я достаточно взрослый, чтобы знать правду.

1 → 2: 300

2 → 3: 600

3 → 4: 1200

4 → 5: 2400

…

Это нелинейная прогрессия. Это чёртова геометрия. Каждый следующий шаг — вдвое тяжелее предыдущего.

Я смотрел на цифры и чувствовал, как внутри разворачивается холодное, чистое, математическое понимание.

Система не собиралась делать меня сильным быстро. Она собиралась проверять меня на прочность. Раз за разом. Удваивая ставки.

И каждый раз, когда я думал, что достиг дна, она просто опускала планку ещё ниже…

Новое уведомление выдернуло меня из размышлений.

доступен навык: операторская связка

эффект: синхронная команда двум единицам

снижение задержки при двойной активации

Я вчитался в формулировку и почувствовал, как где-то в затылке начинает тикать — холодно, расчетливо, как счётчик Гейгера на свалке радиоактивных отходов.

Два драка.

Один приказ.

Я могу послать их в разные стороны одновременно. Не по очереди, не с паузой, а ровно в тот момент, когда нужно.

Зачем?

Атаковать? Смешно. У них нет оружия. Они даже таранить не умеют — корпуса хрупкие, развалятся быстрее, чем доползут до цели.

Но они могут светить.

Могут мигать.

Могут висеть перед мордой моба, дёргаться, отвлекать, бесить.

Один драк — это точка внимания.

Два — это два глаза, которые не могут смотреть в разные стороны одновременно.

Я вспоминаю, как убивал падальщиков в техтоннеле. Я убил их, потому что заставил систему убить их самой.

Я не боец.

Я провокатор.

Я тот, кто создаёт ситуацию, в которой враг умирает сам. Пока это не изменится, оно логично, что так и будет. Верно?

И теперь у меня два инструмента, чтобы эту ситуацию организовывать быстрее. В теории, конечно. Один из инструментов был всё так же совершенно невменяем.

уровень повышен: 2

Я смотрел на эту строку, и где-то внутри пыталось проклюнуться что-то вроде удовлетворения. Новый уровень. Первый шаг. Двести сорок опыта за раз, даже, мать его, двести пятьдесят пять! — это вам не в тапки гадить. Это цифра, которую можно уважать.

Я не успел.

Не успел порадоваться, не успел выдохнуть, не успел даже мысленно похлопать себя по плечу — потому что взгляд сам собой ушёл в небо.

Корабль висел там.

Всё ещё.

Он не ушёл по орбите, не растворился в атмосферных слоях. Он остановился. Замер. Развернулся корпусом прямо на сектор.

Интерфейс мигнул — сухо, буднично, как уведомление о смене погоды:

обнаружено внимание высокоуровневого игрока

Я смотрел на эту строчку и пытался понять, что она значит. Высокоуровневый игрок. Тот, у кого есть такой корабль. Тот, кто может сбрасывать грузовые капсулы и даже не смотреть, кому они достанутся.

Он смотрел сейчас.

Не знаю, видел ли он меня. Может, просто сканеры зацепились за аномалию. Может, система доложила, что в серой зоне кто-то устроил короткое замыкание с летальным исходом для падальщиков.

Но направление взгляда было точным.

Прямо сюда. И эта грёбанная интрига не сулила мне ничего приятного. Уж в этом я мог быть уверен.

Глава 11 — Деньги и нуб-зона

Перекупщик встретил меня взглядом человека, который уже мысленно прикинул мою платёжеспособность и пришёл к выводу, что я должен ему, а не он мне.

— Опять ты, — сказал он без интереса.

— Я, — подтвердил я и начал выкладывать на прилавок содержимое карманов.

Органика с падальщиков — комки спекшейся плоти с металлическими вкраплениями, которые система упорно называла «биоматериал». Три штуки. Платы — две целых, одна с тёмным пятном ожога по центру. Энергоячейки — четыре штуки, все с остаточным зарядом от двенадцати до двадцати процентов. Обломки силовых модулей — россыпь мелких деталей, которые я даже идентифицировать не мог, но выглядели они так, будто стоят денег. И ещё куча мелочи: контакты, провода, обрывки кабельной обвязки, пара более-менее целых сенсоров с выжженными линзами.

Перекупщик смотрел на это богатство с выражением лица, которое бывает у человека, рассматривающего кучу мусора после субботника.

— Это что? — спросил он, хотя прекрасно видел.

— Лут, — ответил я. — Товар. Деньги.

Он хмыкнул и начал перебирать. Медленно. С ленцой. Каждую деталь брал двумя пальцами, вертел, разглядывал на свет, потом откладывал в кучку.

— Органика, — сказал он наконец. — Третья степень деградации. Для переработки — минимум очистки. По три кредита за штуку.

— Прошлый раз было по восемь, — напомнил я.

— Прошлый раз была первая степень. Это — падаль. Сдохли давно. Ткани спеклись. Извлечение сложнее.

Я промолчал. Он продолжал.

— Платы. Две рабочие, но — он ткнул пальцем в ту, что с ожогом, — эта умерла. Только на металлолом. За обе — десять.

— Пять за штуку? — уточнил я.

— Пять за обе, — поправил он. — Вместе с мёртвой.

— Ты охренел.

Он поднял на меня взгляд. В нём не было злости — только усталое превосходство человека, который знает, что я всё равно никуда не денусь.

— Энергоячейки, — продолжил он. — Двенадцать, пятнадцать, восемнадцать, двадцать процентов. Годны только на подпитку второстепенных систем. Если у тебя есть второстепенные системы, конечно. По пять за штуку.

— Восемь.

— Шесть. И это моё последнее слово по ячейкам.

Я смотрел, как он перебирает обломки модулей. Его пальцы двигались быстро, профессионально, отсеивая явный хлам от того, что ещё можно было впарить какому-нибудь лоху.

— Модули, — сказал он. — Тут только один живой. Вот этот. — Он отложил небольшую плату с сохранившимися контактами. — Остальное — фрагменты, неликвид, на запчасти не тянет. За всё вместе — пятнадцать.

— Двадцать пять.

— Восемнадцать.

— Двадцать три.

— Двадцать. И я начинаю злиться.

— Двадцать два, и я забираю ячейки, если не сошлись.

Он посмотрел на меня. Дольше, чем в прошлые разы. Кажется, в его глазах мелькнуло что-то похожее на… нет, не уважение. Скорее, принятие факта: клиент перестал быть идиотом.

— Двадцать два, — сказал он. — Ячейки по шесть, итого двадцать четыре за них. Плюс двадцать два за модули и мелочь. Плюс органика по три — девять. Плюс платы пять за обе. Итого: двадцать четыре плюс двадцать два — сорок шесть. Плюс девять — пятьдесят пять. Плюс пять — шестьдесят.

Он замолчал, давая мне время осознать цифру.

— Семьдесят, — сказал я.

— Шестьдесят три.

— Шестьдесят пять.

— Шестьдесят четыре, и если ты скажешь ещё хоть слово, я отдам тебе шестьдесят и пошлю к другому торгашу, который даст пятьдесят, потому что ты ему никто.

Я подумал. Четыре кредита разницы — это не та сумма, из-за которой стоит жечь мосты. Тем более что я действительно планировал сюда вернуться.

— Идёт, — сказал я.

Он кивнул, и интерфейс коротко мигнул:

баланс: 97 кредитов

Шестьдесят четыре плюс тридцать три, которые были. Девяносто семь. Не сто, но близко.

Я сгрёб оставшийся хлам — то, что он не взял, — обратно в карманы. Бесплатно здесь ничего не лежало, даже мусор мог пригодиться.

— Ещё вопросы? — спросил перекупщик, уже теряя ко мне интерес.

— Где здесь можно пожрать?

Он махнул рукой куда-то в сторону выхода:

— Нуб-зона. Заведение «Сытый боров». Увидишь — не ошибёшься.

«Сытый боров» оказался именно тем, что я ожидал.

Металлические столы, привинченные к полу. Кубы с подсветкой выполняли роль стульев. Смотрелись они, конечно, атмосферно, но сидеть на таких можно было только если у тебя нет копчика.

Стены цвета застарелой ржавчины, на стенах — мигающие голограммы с меню. В углах — ободранные вентиляционные короба, из которых тянуло чем-то средним между жареным мясом и технической смазкой.

Народу было до хрена.

Металлические столы, привинченные к полу, ломились от брони и оружия. Пластиковые стулья жалобно скрипели под весом экипировки.

Я сел в углу, спиной к стене, и впервые по-настоящему огляделся.

За соседним столом — классическая тройка. Тяжёлый, весь в бронеплитах, с ником Скала_на_Прогулке. Он сидел ко мне спиной, но даже так было видно: этот впитает урон, пока остальные действуют. Рядом — штурмовик ГромоОтрядной, тот самый, что влетел на минус в тот далёкий, как кажется, раз. Он уже оправился, жевал синтетическое мясо и слушал третьего — биотика Силуэт_на_Стекле. Девушка с идеально уложенными волосами и облегающим костюмом, на котором пульсировали синие линии. Её задача — контроль и поддержка.

«Сидит на ней это отменно, что сказать. Костюм облегающий — не для тепла, явно. Всё, что нужно, подчёркнуто, всё, что не нужно — оставлено для фантазии.

В группе бы такую... Ну, хотя бы для того, чтобы было на что смотреть, пока тебя жрут мобы. А то у меня эстетическое удовольствие только от интерфейса, когда опыт капает.

Или… Подкатил бы? Чисто гипотетически. Правда, с моим текущим балансом я даже на кофе её пригласить не смогу. Разве что поделиться синтетическим белком из комплексного обеда. Шикарный план, КрутойНоль. Девушки такие предложения обожают.»

Я заставил себя сконцентрироваться на боле достижимых вещах.

Чуть дальше пристроилась группа посерьёзнее. Танк_в_Юбке, здоровая бабища с пулемётом, наполовину прикрытая бронежилетом, и Дробитель_Черепов, рыжая, в рваной кожанке, с двустволкой за спиной. Их прикрывал Пушистик_Мечты — парень под два метра с квадратной челюстью, который, судя по эмблеме на груди, был биотиком. Контраст между ником и внешностью всё также раздражал глаза.

За дальним столиком, у самой стены, сидел Нежный_Убийца. Снайпер. Даже в забегаловке он держал свою винтовку на коленях, и взгляд его блуждал где-то поверх голов. Уже сложилась привычка искать цели? Быстро…

Все были в группах. Тройки, четвёрки, иногда пятёрки. Они переговаривались, жестикулировали, обсуждали тактику. Танки мерились прочностью брони. Штурмовики хвастались калибрами. Биотики сверяли какие-то свои показатели, тыкая в интерфейс.

И только я сидел один.

Никто не смотрел на меня. Никто не подходил. Я был невидимкой. Пустым местом. Интерфейсной ошибкой в этом отлаженном механизме боевых единиц.

«Чушь собачья с гарниром, — подумал я без злости. — Все при деле. Все при группах. А я? Оператор роя без роя. Повелитель одного воробья... — от собственного нытья вдруг стало тошно. — Ладно, снова-то не начинай!»

Я прошёл к окошку выдачи, взял поднос, ткнул в меню. Система безэмоционально сообщила:

синтетический белок (порция): 8 кредитов

питьевая вода (0.5л): 3 кредита

комплексный обед: 15 кредитов

рекомендация: комплексный обед (экономия 4 кредита)

— Комплексный, — сказал я вслух.

Поднос наполнился сам собой — из раздаточного окна выехала тарелка с чем-то, отдалённо напоминающим мясо с гарниром, и стакан мутноватой жидкости. Я вернулся за «свой» стол в углу, сел спиной к стене и начал есть.

Вкус был… своеобразный. Не отвратительный. Просто никакой. Синтетический белок, синтетические жиры, синтетические углеводы. Всё вместе создавало во рту ощущение, что ты жуёшь упаковку от нормальной еды.

Но желудок, который последние хрен знает сколько часов работал на адреналине и нервных клетках, принял это с благодарностью.