Рой против роя

— Что?

— Прощупывает. Смотрит, как ты будешь решать задачу с отрицательными ресурсами. Большинство ломается. Идут в минус по кредитам, набирают штрафов, система их списывает в утиль или на принудительные работы. Некоторые находят способ. Нечестный. Грязный. Но находят.

В его словах не было ни совета, ни предупреждения. Он просто сообщал мне факты. Как прогноз погоды: «Завтра будет ветрено, возможны осадки в виде финансового краха».

— И что, это нормально? — не удержался я. — Дать класс, а потом поставить в условия, где он нежизнеспособен?

Инженер-аналитик почти улыбнулся. Только уголком рта. Беззвучно.

— Нормально. Это не игра в твоём понимании. Это система распределения ресурсов и проверки паттернов поведения. Ты — паттерн. «Оператор Роя». Редкий. Интересный. Система смотрит, выгорит ли твой паттерн, или ты сломаешься под логикой, которая тебе не подходит.

В голове у меня что-то щёлкнуло. Щёлкнуло громко, ясно и мерзко.

Вся моя ярость, всё недоумение, вся эта «ахинея межпланетная» сложились в одну простую, чудовищно нелепую картинку.

Мне дали не класс.

Мне дали кейс.

Живой, страдающий, ходячий кейс для изучения.

— То есть, — медленно начал я, чувствуя, как холодная волна подкатывает к горлу, — весь этот цирк… мой «рой» из одной единицы… штрафы… эта… эта логическая каша с бюрократическим соусом… это всё не потому, что система тупая. Это потому, что она смотрит? И смотрит … за мной?

Инженер кивнул.

— Наблюдает. Фиксирует. Анализирует. Оптимизирует. Так она работает.

Я отступил на шаг. Мир вокруг не изменился. Всё те же гудящие трубы, тот же полумрак, те же люди, торгующиеся за куски железа. Но теперь я видел за этим не просто локацию. Я видел лабораторию. А мы все в ней — белые мыши. Одним дают штурмовые винтовки и смотрят, как они будут друг друга мочить. Другим — биотические костюмы и наблюдают, как они будут пытаться контролировать хаос. А мне… мне дали палку-выручалку в виде драка и поставили в условия, где эта палка — бесполезна. Чтобы посмотреть, что я буду делать. Буду ли я пытаться найти другую палку? Украсть её? Сломаться? Начать торговать своими же органами?..

«Феерический маразм, — прошипело у меня внутри. — Космическая, вселенская, астрономически-идиотская чепуха!»

Я повернулся и пошёл прочь от стола инженера. Мне нужен был воздух. Точнее, не воздух — мне нужно было перестать чувствовать себя букашкой под микроскопом.

Я вышел на относительно свободное пространство, прислонился к холодной стенке. Закрыл глаза. Но интерфейс никуда не делся.

кредиты: 15

рой: 0/1

активные контракты: нет

рекомендация: ознакомиться с доступными вакансиями для лиц с отрицательным балансом

«Лиц с отрицательным балансом». Звучало, как социальный статус. «Гражданин второй категории. Право на получение пинка под зад — раз в час по расписанию».

И тут мой взгляд упал на группу игроков у дальнего терминала. Это были не новички. На них была уже потрёпанная, но явно не стартовая броня. Они что-то оживлённо обсуждали, показывая пальцами на карту. Один из них, штурмовик с ником «Молот_в_Кепке», вдруг громко рассмеялся:

— …и он такой: «Я оператор роя!» А вокруг него ни одной птички! Ха! Пустое место!

Его друзья дружно загоготали.

Раньше бы я закипел. Испытал бы жгучую обиду. Сейчас я почувствовал лишь холодный, острый, как лезвие, интерес.

Они смеялись. Над моим классом. Над моей ситуацией. Они не знали, что отсутствие роя — это не баг. Это условие эксперимента. Они думали, что я неудачник. А система, возможно, думала, что я — перспективный экземпляр для наблюдения за развитием паранойи и аналитического бессилия.

Галактический абсурд с бантиком!

Я оттолкнулся от стены и направился к выходу из рыночной зоны. Мои 15 кредитов жались в углу интерфейса, как последние медяки перед полным крахом.

Но в голове уже крутился новый виток мыслей. И, наконец-то, не эмоциональных, а вполне аналитических.

Система наблюдает. Хорошо.

Система ставит условия. Отлично.

Система хочет видеть, как я решаю нерешаемое.

А что, если… решать не так, как она ожидает?

Не копить на новый корпус. Не лезть в соло-контракты, где меня сожрут за пять минут.

Что, если… найти дыру в её логике? Не честно. Не благородно. Грязно.

Как сказал инженер: «Некоторые находят способ. Нечестный. Грязный. Но находят».

Я вышел в основной коридор. Мимо промаршировал отряд штурмовиков, гремя броней. Они шли на задание. На фарм. На убийство. Их паттерн был прост и понятен: найти цель, расстрелять, получить награду. Система наблюдала и за ними. Наверное, зевала от скуки.

А мой паттерн… мой паттерн был другим. Он был про управление. Про систему. Про ресурсы.

И сейчас моим единственным ресурсом было знание. Знание того, что я — подопытный. И что у всех экспериментов есть одна слабость — они строятся на предположениях.

А предположение системы, кажется, заключалось в том, что я буду играть по её правилам.

Я остановился перед терминалом с контрактами. Голограмма замигала, предлагая «доступные вакансии». В основном — та же доставка. Тот же риск. Те же копейки.

Я не стал ничего выбирать. Я просто смотрел на список. И в голове, медленно, как ржавая шестерёнка, начинала крутиться новая мысль.

Если система наблюдает за мной через призму контрактов, штрафов и кредитов… что, если начать наблюдать за ней? Не как игрок. Не как жертва. А как… оператор. Оператор, который пока управляет лишь одним активом — самим собой.

Мой интерфейс тихо мигнул, будто почувствовав сдвиг.

обнаружена нестандартная поведенческая активность

анализ…

Я усмехнулся. В первый раз за сегодня — искренне, почти весело.

— Анализируй, — пробормотал я. — Анализируй на здоровье. Посмотрим, кто кого перетрёт. Меня — свою систему штрафов, или я — твою логику наблюдения.

Это не было озарением. Не было внезапной уверенностью в победеЯ просто принимал правила игры, которые оказались ещё более извращёнными, чем я думал.

Они дали мне класс, который не должен был выжить.

Отлично.

Значит, моя задача — не просто выжить.

Моя задача — доказать, что их модель — чушь собачья с гарниром из ошибочных допущений.

И для начала мне нужны были не кредиты. Не новый драк.

Мне нужна была информация. О системе. О её уязвимостях. О том, как другие «редкие паттерны» находили свои грязные пути.

Я развернулся и пошёл обратно, в сторону рыночной зоны. Но теперь мой взгляд был другим. Я искал истории. Разговоры. Обрывки фраз. Всё, что могло бы намекнуть на щель в броне этого безупречного, бездушного механизма.

Должна быть некая серая зона. Такая всегда где-то была.

И привык анализировать, сводить аудит. И сейчас тоже я собирался провести своеобразный аудит.

И найти, как списать свои убытки на чужой счёт.

Пусть система занесёт это в протокол.

Глава 9 — Не боем, а средой

Я вернулся к перекупщику через сорок минут. За это время я успел обойти четыре терминала, трижды перепроверить баланс и окончательно убедиться, что официальная система для меня теперь — закрытая дверь с табличкой «ты оборванец, приходи завтра».

оператор роя: 0 единиц

доступ к боевым контрактам: заблокирован

доступ к логистическим контрактам: ограничен (требуется страховка)

ваш статус: некредитоспособный

«Некредитоспособный».

Звучит, как «импотент», только в мире финансов. И так же унизительно.

Перекупщик глянул на меня с тем же выражением лица, с каким смотрят на пустую банку из-под пива — вроде есть форма, а содержания ноль.

— Опять ты? — спросил он, не отрываясь от протирания контактов какой-то платы. — Я же сказал: корпус — сто восемьдесят. У тебя есть сто восемьдесят?

— Нет, — ответил я честно.

— Есть что менять?

Я посмотрел на свою грудную пластину. Потом на пустой пояс. Потом на интерфейс с 15 кредитами, которые жались в углу, как последние сигареты перед зарплатой.

— Нет.

— Тогда иди работай. — Он отвернулся.

Я не отошёл.

— Работать никак. Система не даёт контракты без юнита. Замкнутый круг. Нет драка — нет денег. Нет денег — нет драка.

Перекупщик медленно, с ленцой перевёл на меня взгляд. В его глазах мелькнуло усталое понимание.

— Ты мне тут бизнес-планы не рисуй, — сказал он без злости. — Я не банк развития. У меня товар. Хочешь товар — плати. Не хочешь — иди в серую зону.

— В смысле?

— В прямом. — Он отложил плату и посмотрел куда-то поверх моей головы, на дальнюю стену техотсека. — Тоннели Т-9. Энергораспределительный узел семнадцать. Там вчера авария была, система до сих пор не восстановила маршрутизацию. Автоматика висит в режиме ожидания, официальные контракты не генерирует. А модуль связи дёргается, сигнал пропадает, нормальные люди туда не суются. — Он хмыкнул. — Ненормальные — тоже редко.

Я ждал продолжения. Он молчал.

— И что там делать? — спросил я.

— Понятия не имею. — Он снова уткнулся в плату. — Может, ничего. Может, найти. Может, сдохнуть. Система за это не платит. Это не контракт. Это... — он замялся, подбирая слово, — техобслуживание с неопределённым исходом.

Я смотрел на него. Он смотрел в плату.

— Адрес, — сказал я.

— Что?

— Адрес этого узла. Куда идти.

Он наконец поднял глаза. В них читалось что-то странное. Не уважение. Не насмешка. Но факт он этот зафиксировал.

— Тоннель Т-9, пятый ярус, отметка сто двенадцать, — сказал он сухо. — Удачи. Если что — обломки можешь притащить. За полцены возьму.

Тоннель Т-9 пах так, как пахнет место, где система сдалась и ушла в запой.

Никаких эпических разрушений. Никаких следов великой битвы. Просто серые стены, покрытые налётом, провода, свисающие из вскрытых кабель-каналов, и тихое, равномерное гудение где-то глубоко в перекрытиях. Звук больного трансформатора.

Освещение работало через раз. Две лампы горели, две — мигали с частотой предынсультного мерцания, остальные просто отсутствовали.

Я шёл медленно. Не потому, что боялся. Бояться было глупо — я уже всё потерял. Ну, почти всё. Оставались пятнадцать кредитов, грудная пластина и способность передвигаться вертикально. Это, как ни странно, всё ещё был актив.

интерфейс: нестабильный режим

локация: не определена

доступные контракты: 0

рекомендация: отсутствует

«Рекомендация отсутствует».

Это система сказала мне «иди на хрен» официальным, протокольным языком. Прямо и без обиняков.

Я дошёл до поворота и увидел распределительный щит. Он висел на стене, как разбитая челюсть, — половина панелей сорвана, внутри темнота и погнутые контакты. Рядом — табличка, покрытая чем-то, похожим на копоть.

Узел 17. Состояние: аварийное. Статус обслуживания: ожидание.

Ожидание. Ждать здесь могли год. Или десять лет. Или до момента, пока какой-нибудь идиот с 15 кредитами в кармане не решит, что терять ему уже нечего.

— Отлично, — сказал я вслух. — Просто феерический маразм. Я пришёл чинить систему, которая только что отказала мне в кредитоспособности. Это как просить о помощи у грабителя, который только что тебя раздел.

Никто не ответил. Даже интерфейс молчал, экономя ресурсы.

Я осмотрелся. Щит, кабели, темнота в конце коридора. И — движение.

Я замер. Не дышал. Просто наблюдал.

Там, в двадцати метрах, между грудой технического мусора и стеной, копошились тени. Не одна. Не две. Четыре, может, пять. Знакомые очертания.

Падальщики.

Но не те, что на открытой местности. Эти были мельче, их корпуса несли следы коррозии, движения — рваные, нервные. Интерфейс, на удивление, соизволил подсветить:

обнаружено: падальщик (техно-форма)

количество: 4–5

особенность: адаптация к замкнутым пространствам

рекомендация: избегать ближнего контакта

«Избегать ближнего контакта».

Я мысленно рассмеялся. У меня даже дальнего контакта нет. У меня вообще нет контакта. У меня есть только я, пятнадцать кредитов и грудная пластина с непонятным функционалом.

И тут в моей голове что-то щёлкнуло.

Нет, не озарение. Озарения — для героев из дешёвых романов.

У меня нет оружия.

У меня нет драка.

Но у меня есть среда. Окружающая, между прочим.

И у этих тварей есть слабость — они заперты в узком пространстве вместе со мной.

Я посмотрел на щит. Потом на кабели, ведущие от него в глубь коридора. Потом на падальщиков.

— Воробей, — сказал я тихо, обращаясь к пустоте рядом. — У нас есть одна незавершённая сделка.

Перекупщик, когда я вернулся к нему через десять минут, даже не удивился.

— Что брать будешь?

— Самый дешёвый корпус. Не рабочий. Мёртвый.

Он поднял бровь. Это было максимальное выражение эмоций, на которое он был способен.

— Мёртвый?

— Да. Который только держит форму. Без начинки. Без двигателей. Просто болванка.

Он помолчал. Потом полез под прилавок и вытащил нечто, отдалённо напоминающее драка. Корпус был исцарапан, на боку зияла вмятина размером с кулак, линза спереди треснула.

— Двадцать кредитов, — сказал он. — Модуля связи нет, двигателей нет, сенсоров нет. Только каркас и остатки энергосхемы. Работать не будет.

— Мне и не нужно, чтобы он работал, — ответил я. — Мне нужно, чтобы он проводил ток.

Он глянул на меня. Долго. Потом кивнул, будто что-то для себя отметил.

— Восемнадцать. И вали.

Я выложил пятнадцать.

— Пятнадцать, — сказал я. — Больше нет. Или бери, или я иду топиться в реакторный отсек, и ты потеряешь клиента навсегда.

Он фыркнул. Но корпус взял.

Я нёс эту рухлядь в технический тоннель, и она тихо позвякивала внутренними останками. Выглядело это жалко. Звучало — ещё жалобнее.

Но у меня был план.

Предельно простой.

Восстановить минимальный, временный, грязный канал связи. Подключить мёртвый корпус к системе управления. Использовать его не как боевую единицу, а как проводник.

Идея пришла из прошлой жизни. Рекламные кампании, тестирование гипотез, баги в алгоритмах. Если у тебя нет денег на нормальный трафик, ты покупаешь мусорный — дешёвые переходы, ботов, клики из третьих стран. Это не даёт конверсии. Но это создаёт нагрузку. Сбивает счётчики. Заставляет систему пересчитывать приоритеты.

Я хотел, чтобы система пересчитала приоритеты здесь.

Подключение заняло двадцать минут. Я ковырялся в остатках электроники, тыкал оголённые провода в разъёмы, молился, чтобы не замкнуло раньше времени. Руки дрожали от адреналина.

Наконец, интерфейс мигнул.

обнаружено устройство: dr-01 (повреждён, 4% целостности)

активация: возможна

канал связи: аварийный (качество 12%)

задержка: 800–1200 мс

статус: нестабилен

Двенадцать процентов.

Этого хватит. На одну команду.

Я закрепил корпус на кабельной эстакаде, прямо над узким проходом, где копошились падальщики. Они меня пока не видели. Или видели, но им было плевать — я не выглядел как угроза. Человек с ржавой жестянкой в руках. Ну, подумаешь.

— Воробей, — прошептал я, мысленно фиксируя цель. — Ты был хреновым роем. Честно. Летал плохо, светил тускло, сдох от укуса техно-крысы. Но сейчас ты сделаешь кое-что полезное.

Я перевёл взгляд на распределительный щит. Там, в глубине, за погнутыми контактами, гудела жизнь. Ток. Много тока. Аварийный режим держал систему на плаву, но перегрузка могла отправить её в нокаут.

— Команда: самоуничтожение, — сказал я вслух.

Интерфейс завис на секунду.

команда не распознана

— Чёрт. — Я выдохнул. — Команда: форсированный разряд энергоячейки. Команда: критическая перегрузка. Команда: взорвись к чёртовой матери!

команда не распознана

команда не распознана

команда не распознана

Система не понимала. В её словаре не было слов «умри, но красиво». Только «выполни задачу», «вернись на базу», «ожидай приказов».

Я сжал зубы.

— Слушай сюда, летающая консерва. — Мой голос стал тихим и очень спокойным. — Я не прошу тебя стрелять. Не прошу разведывать. Я прошу тебя сдохнуть так, чтобы это принесло пользу. Врубаешься? Ты сейчас — кусок металла с остатками энергии. Ты не боец. Ты даже не приманка. Ты — провод. Ты — предохранитель. Только наоборот.

Я посмотрел на кабель, ведущий от щита. Потом на корпус драка.

— Ты замкнёшь эту цепь. Ты возьмёшь на себя столько, сколько сможешь. А потом — лопнешь. И вместе с тобой лопнет эта линия. И всё, что на ней висит, получит по полной программе. По-русски говоря — весь этот грёбаный узел разнесёт нахрен вместе с техно-тараканами!

Тишина.

Потом интерфейс мигнул.

команда принята: режим «жертвенный драк» (нештатный)

инициирован форсированный разряд

время до перегрузки: 00:00:07

Семь секунд.

— Ну, — сказал я, глядя на падальщиков, которые наконец-то заметили меня и начали шевелиться быстрее, — полетели, птичка. Последний полёт — бесплатный.

Драк дёрнулся. Его единственная уцелевшая линза слабо вспыхнула синим. Потом он сорвался с эстакады и полетел не к мобам, а в сторону щита.

Прямо в раскрытую панель, где оголённые контакты ждали, когда их кто-нибудь соединит.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Падальщики рванули ко мне. Я отступил в угол, выставив перед собой пустые руки.

Три.

Два.

— Вот же чёрт! — заорал я в пространство. — Бред сивого единорога! Работай, падла!

Один.

Вж-жж-жж-жж-жж-ж-ж-ж-ж-ж!

Свет в коридоре взорвался. Ослепительно-белая дуга ударила из щита, прошила корпус драка насквозь и вошла в стену, выбив сноп искр. Воздух наполнился запахом горелой проводки. Звук был такой, будто кто-то ударил молотом по трансформатору — глухо, тяжело, с вибрацией, отдающей в зубы.

А потом пришла волна.

Не взрывная, но электрическая. Импульс прошёл по кабельной сети, нашёл слабые места и прорвал.

Падальщики, которые были в трёх метрах от меня, вдруг замерли. Их сенсоры вспыхнули красным, потом погасли. Корпуса дёрнулись, из стыков брызнули искры. Один, самый ближний, рухнул на бок и затих, его щупальца безвольно распластались по полу. Второй дёрнулся назад, врезался в стену, заскрежетал и обмяк. Третий и четвёртый — те, что были ближе к эпицентру — просто перестали двигаться. Без финальной анимации. Короткое замыкание, и готово.

цель уничтожена

цель уничтожена

цель уничтожена

Три сухих уведомления всплыли в интерфейсе одно за другим, без паузы, без эмоций.

А потом, после короткой паузы, появилось ещё одно.

получен опыт: 45

источник: экологическое воздействие (нештатное)

статус события: зафиксировано

анализ события: ...

Я смотрел на эту строчку и не мог поверить.

Система думала.

Она зависла на секунду, переваривая факт: игрок не использовал оружие, не отдавал боевых приказов, не находился в прямом контакте с противником. Он просто… замкнул цепь. И противники умерли. Сами.

анализ завершён

результат: опыт засчитан

основание: устранение угрозы подтверждено

метод: не регламентирован

«Не регламентирован».

Официальное признание системы: «я хз, как это классифицировать, но по факту — молодец, держи цифры».

Я стоял посреди коридора, среди дымящихся останков падальщиков и обгоревшего драка, и смотрел на интерфейс.

Потом перечитал строчку.

«получен опыт: 45»

Сорок пять.

За доставку водорослей мне дали пятнадцать.

За потерю дрона — штраф пятьдесят и долг.

За то, что я убил эту потерю, заплатив последними кредитами за мёртвый корпус и рискнув собственной задницей, — сорок пять.

В груди начало закипать. Не ярость. Не обида. Что-то другое. Совсем другое.

— Ты… — сказал я, глядя на интерфейс. — Ты вообще соображаешь, что ты сейчас сделала?

Интерфейс молчал. Ему было плевать.

— Ты дала мне опыт. — Мой голос начал набирать высоту, как турбина перед взлётом. — За то, что я угробил единственного юнита. Который и так был уже полутрупом. Который я купил на последние пятнадцать кредитов, потому что у меня не было денег даже на нормальный ремонт! Ты понимаешь, что это — бред сивой формулы?!

Я сделал шаг вперёд, пнул обгоревший корпус драка. Он покатился по полу, жалобно звякнув.

— Я только что доказал, что твоя система оценки опыта — логическая каша! Что для тебя не важно, как умер враг — от пули, от взрыва или от того, что у него отключили питание! Тебе главное — цифры! Результат! Баланс! Это ахинея протокольная, а не боевая механика!

Интерфейс тихо обновился.

баланс: 0 кредитов

опыт: +45

рой: 0/1

Я засмеялся. Невесело, сбивчиво, с хрипотцой.

Я сел на корточки, поднял обгоревший корпус. От него пахло горелой проводкой и пластиком. Линза окончательно треснула, из неё сыпались осколки.

— Ты был хреновым дроном, — сказал я тихо. — Правда. Летал — как утюг на кофеине. Светил — хуже китайского фонарика. Сдох — смешно и нелепо. Но ты… — Я запнулся. — Ты сделал то, для чего тебя создали. Ты принёс пользу. Даже система это признала. Хотя она, кажется, сама не поняла, как это оформить.

Я повертел корпус в руках. Он был мёртв, это факт. Но внутри остались целые узлы — плата управления, остатки контуров. Неполное инженерное образование, которое я бросил на третьем курсе, вдруг кольнуло где-то под рёбрами. Робототехника, микроконтроллеры, диагностика. Тогда казалось — нахер не сдалось. А сейчас смотрю на эту груду композита и думаю: а вдруг? Вдруг где-то есть мастерская, где такой хлам принимают. Или человек, который способен вдохнуть жизнь в дохлую жестянку. Может такой человек — это я?

Я невесело усмехнулся, шанс-то был, хоть и мизерный.

Я повесил корпус на пояс. Крепления жалобно скрипнули.

— Отдохни пока, — буркнул я. — Твоя карьера бойца окончена. Но, может, из тебя выйдет неплохой донор органов.

Интерфейс всё ещё висел перед глазами. Строчка «опыт: +45» не исчезала, как будто система ждала, что я скажу ещё что-нибудь.

И я сказал.

— Ладно, — выдохнул я. — Ладно. Ты хочешь так играть? Хорошо. Я запомнил.

Правила простые.

Ты платишь за результат. Тебе плевать на метод.

«Честный бой» — пустой звук. «Героизм» — расходная статья, которая не окупается.

Есть цель. Есть ресурсы. Есть среда.

Я могу жертвовать. Ты — засчитываешь.

Я могу убивать не оружием, а логикой. Ты — начисляешь опыт.

Я могу вообще не подходить к врагу. Ты — фиксируешь устранение угрозы.

Это не баг. Это не ошибка.

Это правило, которое ты сама же и подтвердила.

Я посмотрел на обломки. Потом на дымящийся щит. Потом на интерфейс.

— Спасибо, — сказал я. — Честно. Ты только что объяснила мне, как работает этот класс. По крайней мере на старте. Мне не нужно лечь и помереть прямо с ходу. Это прям бонус.

Система молчала.

— Оператор роя, — продолжил я, пробуя слова на вкус. — Оператор. Не боец. Не солдат. Не герой. Оператор — тот, кто управляет. А управлять можно не только драконами. Можно средой. Можно рисками. Можно твоими же, системными, дурацкими правилами.

Я сделал паузу.

— И знаешь что? Это открывает очень, очень много возможностей.

Падальщики лежали там, где их накрыло. Три штуки. Два — в ауте, один — с выжженной сенсорной панелью. Я подошёл к ближайшему, пнул носком ботинка. Тот не дёрнулся.

Интерфейс, почуяв добычу, услужливо подсветил:

обнаружены объекты: останки техно-формы

возможный лут: чип биологической сигнатуры, фрагмент корпуса, конденсатор (повреждён), кабельная обвязка

Чип… за который тот штурмовик получал по 10 кредитов штука. Я выковырял его из гнезда — пальцы скользили по оплавленным краям, но чип уцелел. Сунул в карман на поясе.

Второй падальщик дал ещё один чип и какой-то модуль, похожий на обгоревший стабилизатор. Интерфейс равнодушно определил: «элемент питания, остаточная ёмкость 12%». Третий — только обломки корпуса и пучок проводов.

Я собрал всё. Даже погнутые контакты. Даже куски обшивки. Даже ту хрень, названия которой не знал, но выглядела она так, будто её можно продать.

«Любую херню в рамках благородного мародёрства», — подумал я. Камни и цветы здесь никому не нужны, а вот внутренности техно-твари — вполне себе валюта.

Я оглядел место бойни. Корпус драка висел на поясе, карманы оттопыривались от трофеев, баланс в интерфейсе всё ещё сиял гордым нулём. Но ненадолго. Надеюсь.

Я торопился вернутся. Кто бы не торопился на моём месте? Мало ли какая дрянь могла встретится по пути так, что я растеряю и эти крохи, что достались мне не больно-то и легко.

— Перекупщик, — размышлял я вслух. — Говорил, обломки берёт за полцены. Сейчас проверим, сколько стоит его полцены.

Он встретил меня всё с тем же выражением лица — лицом человека, который уже видел всё дерьмо этой станции и теперь просто ждёт, когда оно кончится.