ПСИХОЛИНГВИСТИКА ЧЕЛОВЕКА Слово, тело, сознание: как язык участвует в формировании нашего опыта

В этом состоит важный принцип современной нейронауки: мы измеряем определённые физиологические процессы, а затем осторожно соотносим их с когнитивными механизмами. Нельзя автоматически приравнивать сигнал мозга к субъективному переживанию.

1.6. Как исследуют понимание речи

Психолингвистика интересна ещё и тем, что её выводы не строятся только на рассуждениях о том, что человек якобы делает в процессе понимания. Исследователи разрабатывают эксперименты, позволяющие наблюдать за различными сторонами языковой деятельности.

Рассмотрим несколько методов.

1. Эксперименты на время реакции

Участнику предъявляют слово, предложение или задание, после чего измеряют, сколько времени требуется для ответа.

Например, человеку показывают слово «кошка», а затем просят как можно быстрее определить, является ли следующая последовательность букв настоящим словом.

Такие задания позволяют исследовать скорость распознавания, влияние частотности, контекста и семантических связей.

Но скорость реакции сама по себе не объясняет весь механизм. Один и тот же результат может зависеть от разных процессов: внимания, сложности инструкции, знакомости слова или стратегии участника.

2. Регистрация движений глаз

Когда человек читает текст, его глаза не перемещаются по строке плавно. Они совершают быстрые движения — саккады — и кратковременные остановки — фиксации.

Исследователи регистрируют, где человек останавливает взгляд, как долго задерживается на словах, возвращается ли к предыдущим фрагментам.

Кит Рейнер в обзоре Eye Movements in Reading: Models and Data (2009) рассматривает данные о движениях глаз и их значение для понимания процесса чтения.

Например, знакомые и предсказуемые слова часто обрабатываются быстрее, чем редкие или неожиданные. Однако движения глаз зависят не только от языковой сложности, но и от особенностей зрительного восприятия и стратегии чтения.

Это позволяет исследовать чтение не как пассивное движение взгляда по странице, а как сложную координацию зрительных и языковых процессов.

3. Метод визуального мира

В экспериментах с использованием visual world paradigm участнику показывают изображение с несколькими предметами и одновременно предъявляют устную инструкцию.

Например, на экране находятся чашка, вилка, яблоко и ключ. Участник слышит: «Посмотри на чашку».

Исследователь регистрирует движения глаз. Если человек начинает смотреть на определённый объект ещё до того, как услышал его полное название, это может свидетельствовать о том, что контекст и поступающие звуки уже направили его внимание.

Метод позволяет изучать, как человек интегрирует речь и зрительную информацию во времени.

Хюттиг, Роммерс и Мейер в обзоре Using the Visual World Paradigm to Study Language Processing: A Review and Critical Evaluation (2011) описали возможности и ограничения такого подхода.

Важно помнить: движение взгляда не всегда означает осознанное решение или окончательно сформированное понимание. Оно показывает динамику внимания и обработки информации, которую необходимо интерпретировать с учётом экспериментальной задачи.

4. Электроэнцефалография

ЭЭГ позволяет регистрировать электрическую активность мозга. В психолингвистике особое значение имеют связанные с событием потенциалы — изменения электрического сигнала, возникающие в ответ на определённые стимулы.

С их помощью исследуют временную динамику языковой обработки: когда мозг реагирует на неожиданное слово, как контекст влияет на понимание и какие процессы сопровождают семантическую интеграцию.

Метод обладает высокой временной точностью, но ограниченными возможностями локализации источников сигнала.

Поэтому ЭЭГ помогает ответить на вопрос «когда», но не всегда позволяет однозначно ответить на вопрос «где именно» и «какой единственный процесс» вызвал наблюдаемый эффект.

5. Нейровизуализация

Методы функциональной магнитно-резонансной томографии позволяют изучать изменения, связанные с кровотоком и активностью различных областей мозга во время выполнения языковых задач.

С их помощью исследуют сети, участвующие в восприятии речи, извлечении слов из памяти, построении предложений и понимании смысла.

Однако нельзя представлять мозг как набор отдельных кнопок: одна отвечает за существительные, другая — за эмоции, третья — за метафоры.

Языковая деятельность обеспечивается взаимодействием распределённых нейронных сетей. Их работа зависит от задачи, контекста, опыта и индивидуальных особенностей.

Именно поэтому современная нейропсихолингвистика стремится изучать не только отдельные участки мозга, но и взаимодействие функциональных систем.

1.7. Язык и мышление: управляет ли язык нашим сознанием?

Один из наиболее интересных вопросов психолингвистики и когнитивной науки — насколько язык влияет на мышление.

Иногда можно услышать категоричное утверждение: человек думает так, как позволяет ему родной язык.

Эта идея связана с гипотезой лингвистической относительности, исторически обсуждавшейся в работах Эдварда Сепира и Бенджамина Ли Уорфа.

В её наиболее сильной версии язык будто бы полностью определяет мышление. Однако современная наука не подтверждает такую жёсткую трактовку.

Более осторожный подход предполагает, что языковые категории и привычные способы выражения могут влиять на отдельные когнитивные процессы: внимание, классификацию, запоминание и интерпретацию некоторых явлений.

Например, языки по-разному организуют обозначения цвета, пространства, направления движения и времени. Это создаёт возможность изучать, связаны ли языковые различия с особенностями выполнения определённых когнитивных задач.

Но наличие такой связи ещё не означает, что язык полностью определяет способность человека воспринимать соответствующие явления.

Человек может различать цвета, пространственные отношения и временные последовательности, даже если его язык не использует для них те же категории, что другой язык.

В главе Relations Between Language and Thought (2020) Лила Глейтман и Анна Папафрагу рассматривают аргументы в пользу и против сильных версий лингвистического детерминизма. Авторы подчёркивают необходимость различать влияние языковых представлений на текущую обработку информации и более сильное утверждение о перестройке всей системы понятий.

Для нашей книги это различие принципиально.

Мы будем рассматривать язык как один из факторов, участвующих в организации опыта, но не как единственный источник человеческого мышления.

1.8. Как язык связывается с образом мира

Когда человек читает фразу «Девочка вошла в комнату, поставила сумку на стул и открыла окно», он обычно не хранит в памяти только последовательность слов.

Он строит мысленное представление описываемой ситуации: есть человек, помещение, предметы, действия и отношения между ними.

В когнитивной психологии для описания такого представления используется понятие ситуационной модели — situation model.

Она включает не только языковую информацию, но и знания о мире, пространственные отношения, временную последовательность, причинные связи и другие элементы описываемой ситуации.

Работа Рольфа Звана и Габриэля Радванского Situation Models in Language Comprehension and Memory (1998) обобщает исследования того, как люди формируют и используют подобные модели при понимании текста и воспроизведении информации.

Это позволяет объяснить, почему мы способны пересказать смысл текста своими словами, даже если не помним его точную формулировку.

Мы сохраняем не только слова, но и представление о том, что произошло.

Здесь возникает важное различие между памятью на языковую форму и памятью на содержание.

Например, прочитав предложение «За окном медленно падал снег», человек может спустя некоторое время забыть точную формулировку, но сохранить представление о заснеженном пейзаже.

А если автор напишет: «Снег за окном словно стирал очертания домов», читатель получит уже не просто сообщение о погоде, а образ, который может вызвать дополнительные ассоциации.

Это не означает, что каждый читатель обязательно представит одну и ту же картину. Ментальные образы зависят от опыта, знаний и индивидуальных особенностей.

Но сам механизм построения ситуационной модели помогает понять, почему художественный текст способен вызывать у читателя впечатление присутствия в описываемом мире.

1.9. Слово как встреча языка и личного опыта

Вернёмся к простому слову «море».

Для одного человека оно связано с отпуском, теплом и свободой. Для другого — с тревогой, опасностью или пережитой потерей. Третий воспринимает его прежде всего как географическое понятие.

Языковое значение слова не исчезает из-за различий личного опыта. Но конкретное употребление слова может активировать разные знания, образы и воспоминания.

Здесь важно различать три уровня.

Первый — языковое значение. То, что слово обозначает в системе языка и что позволяет носителям языка понимать друг друга.

Второй — контекстуальное значение. То, что слово означает в конкретном высказывании, с учётом окружающих слов и ситуации.

Третий — индивидуальные ассоциации. Личные воспоминания, эмоциональные оттенки и образы, связанные с опытом конкретного человека.

Эти уровни взаимодействуют, но не совпадают.

Именно на их пересечении мы будем исследовать психологию слова. Нас будет интересовать не только то, что означает слово по словарю, но и то, какую роль оно играет в индивидуальной системе представлений.

Особенно важным это станет при изучении внутренней речи.

Когда человек говорит себе «я должен», «я не имею права», «я опять подвёл», он использует знакомые языковые конструкции. Но за ними могут стоять личные убеждения, усвоенные правила, социальные ожидания и эмоциональные переживания.

Наша задача — не приписывать фразам заранее определённое психологическое значение, а научиться исследовать их в контексте.

1.10. Что мы можем и чего не можем узнать по речи человека

Если язык связан с мышлением, памятью, эмоциями и поведением, возникает соблазн использовать речь как своеобразный психологический детектор.

Человек часто говорит «я должен» — значит, у него выраженная потребность в контроле. Часто употребляет «я не могу» — значит, он не уверен в себе. Повторяет слово «усталость» — значит, находится в эмоциональном истощении.

Подобные выводы могут показаться убедительными, но научно они не обоснованы в такой упрощённой форме.

Одно слово не позволяет надёжно определить личностную характеристику, психологическое состояние или диагноз.

Речевые особенности необходимо рассматривать в контексте: кто говорит, кому, в какой ситуации, с какой целью, насколько часто повторяется определённая конструкция и сопровождается ли она другими признаками.

Кроме того, речь зависит от образования, культурной среды, возраста, языкового опыта, коммуникативной задачи и множества других факторов.

Повторение одной и той же конструкции может отражать привычку, особенности стиля, ситуацию общения или конкретную тему разговора. Оно не обязательно указывает на устойчивую психологическую проблему.

В дальнейшем мы будем использовать анализ речи как способ постановки вопросов и формирования гипотез, но не как самостоятельный диагностический метод.

Это принципиальное ограничение нашей авторской концепции.

1.11. Практикум: как исследовать собственное понимание языка

Предлагаю несколько небольших упражнений. Они не являются психологическими тестами и не предназначены для диагностики. Их задача — помочь заметить, как контекст, ожидания и личный опыт участвуют в понимании слов.

Упражнение 1. Одно слово — несколько значений

Прочитайте слово:

Ключ.

Запишите все значения и ассоциации, которые приходят вам в голову.

Затем прочитайте предложения:

Он долго искал ключ от старого дома.

Внизу, среди камней, бил холодный ключ.

Она наконец нашла ключ к этой задаче.

Музыкант начал упражнение в скрипичном ключе.

Ответьте на вопросы:

В какой момент вы поняли, какое значение используется?

Какие слова помогли вам выбрать интерпретацию?

Возникали ли дополнительные ассоциации?

Какие из них были связаны со словарным значением, а какие — с вашим личным опытом?

Задача упражнения: увидеть, что значение слова активируется не изолированно, а в контексте.

Упражнение 2. Как мы предугадываем продолжение

Прочитайте начало предложений и попробуйте быстро закончить их:

Утром я открыла окно и почувствовала…

После долгой дороги мы наконец добрались до…

Когда человек долго не спит, он начинает…

На столе лежала старая фотография, на которой…

Теперь попробуйте придумать продолжения, которые будут неожиданными, но грамматически и смыслово возможными.

Например:

«Утром я открыла окно и почувствовала… запах старых книг».

Обратите внимание: первоначальное ожидание может быть связано с привычными сценариями, но язык допускает множество продолжений.

Задача упражнения: заметить, как опыт и контекст формируют вероятностные ожидания.

Упражнение 3. Факт и интерпретация

Прочитайте два предложения:

«Сегодня я съела больше, чем планировала».

«Я совершенно не умею себя контролировать».

Первое сообщает о конкретном действии относительно заранее установленного плана. Второе представляет собой обобщённую оценку собственной личности.

Теперь попробуйте разделить следующие фразы на описание события и интерпретацию:

Я не ответила на сообщение.

Я всем безразлична.

Я пропустила тренировку.

Я никогда не довожу дела до конца.

Я сегодня устала.

Я слабый человек.

Необходимо помнить: оценочное высказывание не обязательно является ошибочным, а описание события не всегда бывает нейтральным. Важно научиться видеть, где заканчивается наблюдение и начинается его объяснение.

Задача упражнения: подготовиться к изучению автоматических мыслей и когнитивных убеждений в следующих главах.

Упражнение 4. Моё личное значение слова

Выберите одно слово:

«Дом», «детство», «успех», «еда», «тело», «свобода» или «безопасность».

Запишите:

Его первое словарное или привычное значение.

Три ассоциации.

Одно воспоминание, связанное с этим словом.

Эмоцию, которую оно вызывает.

Фразу, в которой вы чаще всего используете это слово.

Не стремитесь получить правильный результат. Здесь нет правильных или неправильных ассоциаций.

Задача упражнения: увидеть различие между общим языковым значением и индивидуальным опытом.

1.12. Основные выводы главы

Понимание языка — сложная когнитивная деятельность. Человек не просто воспринимает звуковую или письменную форму, а распознаёт слова, соотносит их с языковой памятью, использует контекст, строит предположения и формирует представление о происходящем.

Мы рассмотрели несколько важных механизмов:

распознавание устной речи и конкуренцию слов-кандидатов;

извлечение значений из памяти;

влияние контекста на понимание;

языковое прогнозирование;

обработку семантической информации;

построение ситуационных моделей;

взаимодействие языка с индивидуальным опытом.

Эти механизмы позволяют понять, почему одно и то же слово может вызывать разные ассоциации, почему фраза может быть понята по-разному и почему человек способен сохранять смысл текста, забывая его точную формулировку.

Но главное, к чему мы должны прийти после этой главы, — понимание того, что язык не существует отдельно от человека.

Он связан с его опытом, знаниями, памятью, вниманием и способами интерпретации происходящего. Поэтому исследование языка постепенно становится исследованием человека.

В следующих главах мы перейдём от внешней речи к внутренней — к тому, как человек разговаривает с собой, какие слова выбирает для описания собственных поступков и переживаний и какую роль внутренний диалог играет в саморегуляции.

Возможно, именно там мы обнаружим, что некоторые из самых привычных слов оказываются для нас не такими уж нейтральными.

Литература и научные источники к главе 1

Clifton, C., Jr., & Duffy, S. A. (2001). Sentence and Text Comprehension: Roles of Linguistic Structure. Annual Review of Psychology, 52, 167–196. https://doi.org/10.1146/annurev.psych.52.1.167

Federmeier, K. D. (2022). Connecting and Considering: Electrophysiology Provides Insights into Comprehension. Psychophysiology. https://doi.org/10.1111/psyp.13940

Gleitman, L. R., & Papafragou, A. (2020). Relations Between Language and Thought. In Sentence First, Arguments Afterward: Essays in Language and Learning. Oxford University Press. https://doi.org/10.1093/oso/9780199828098.003.0024

Huettig, F., Rommers, J., & Meyer, A. S. (2011). Using the Visual World Paradigm to Study Language Processing: A Review and Critical Evaluation. Acta Psychologica, 137(2), 151–171. https://doi.org/10.1016/j.actpsy.2010.11.003

Kutas, M., & Federmeier, K. D. (2011). Thirty Years and Counting: Finding Meaning in the N400 Component of the Event-Related Brain Potential (ERP). Annual Review of Psychology, 62, 621–647. https://doi.org/10.1146/annurev.psych.093008.131123

Marslen-Wilson, W. D. (1987). Functional Parallelism in Spoken Word-Recognition. Cognition, 25(1–2), 71–102. https://doi.org/10.1016/0010-0277(87)90005-9

Pickering, M. J., & Gambi, C. (2018). Predicting While Comprehending Language: A Theory and Review. Psychological Bulletin, 144(10), 1002–1044. https://doi.org/10.1037/bul0000158

Rayner, K. (2009). Eye Movements in Reading: Models and Data. Journal of Eye Movement Research, 2(5). https://doi.org/10.16910/jemr.2.5.2

Weber, A., & Scharenborg, O. (2012). Models of Spoken-Word Recognition. WIREs Cognitive Science, 3(3), 387–401. https://doi.org/10.1002/wcs.1178

Zwaan, R. A., & Radvansky, G. A. (1998). Situation Models in Language Comprehension and Memory. Psychological Bulletin, 123(2), 162–185. https://doi.org/10.1037/0033-2909.123.2.162

Дополнительная литература

Rayner, K., & Reichle, E. D. (2010). Models of the Reading Process. WIREs Cognitive Science, 1(6), 787–799. https://doi.org/10.1002/wcs.68

Ferreira, F., & Chantavarin, S. (2018). Integration and Prediction in Language Processing: A Synthesis of Old and New. Current Directions in Psychological Science, 27(6), 443–448. https://doi.org/10.1177/0963721418794491

Nieuwland, M. S. (2019). Do 'Early' Brain Responses Reveal Word Form Prediction During Language Comprehension? A Critical Review. Neuroscience & Biobehavioral Reviews, 96, 367–400. https://doi.org/10.1016/j.neubiorev.2018.11.019

Глава 2. Внутренний голос: кто и как говорит с нами внутри

1. Разговор, у которого нет собеседника

Человек может находиться в полной тишине и при этом вести довольно оживлённый разговор. Он мысленно спорит, объясняет, оправдывается, задаёт вопросы, вспоминает чужие слова, репетирует будущий ответ. Иногда внутренний диалог напоминает беседу двух людей. Иногда превращается в короткую команду: «Не забудь», «Подожди», «Соберись». А порой остаётся лишь одно слово, которое неожиданно возникает в сознании и меняет настроение.

Мы привыкли называть это внутренним голосом. Выражение удобное, хотя не вполне точное: внутренние процессы не всегда имеют форму отчётливо слышимой речи. Человек может знать, какую мысль хочет сформулировать, не слыша её как предложение. Может мысленно произносить слова, но не ощущать привычного звучания собственного голоса. Может думать образами, пространственными схемами, движениями или неопределёнными смысловыми фрагментами.

В психологии для обозначения словесной деятельности, направленной на самого себя и не сопровождающейся слышимым произнесением, используется понятие внутренней речи (inner speech). В более широком контексте встречается также термин self-talk — разговор человека с самим собой. Эти понятия пересекаются, но не всегда полностью совпадают: исследователи могут изучать как тихую, почти автоматическую словесную мысль, так и намеренные фразы, которыми человек поддерживает себя или управляет собственными действиями.

Внутренняя речь кажется настолько естественной частью жизни, что её легко принять за нечто само собой разумеющееся. Но для науки она представляет сложную задачу. Внешнюю речь можно записать, измерить её длительность, проанализировать слова и интонацию. Внутреннюю речь нельзя непосредственно услышать. Исследователь вынужден опираться на отчёты самого человека, специально организованные задания, наблюдение за поведением и нейрофизиологические методы.

Поэтому первый вопрос этой главы не в том, полезен ли внутренний голос, а в том, что именно мы называем внутренней речью и как можем установить, что она происходит.

2. От внешней речи к внутренней: идея Льва Выготского

Одним из важнейших исследователей, связавших развитие речи с развитием мышления, был Лев Семёнович Выготский.

В работе «Мышление и речь» он рассматривал речь не только как средство общения, но и как инструмент организации психической деятельности. Особое значение он придавал тому, как социальная речь постепенно становится средством самостоятельной регуляции поведения ребёнка.

Взрослый сначала обращается к ребёнку с инструкциями: «Возьми карандаш», «Посмотри сюда», «Сначала сделай это, потом другое». Позже ребёнок начинает проговаривать собственные действия вслух. Он может комментировать игру, повторять инструкции, объяснять себе, что нужно сделать. Такое явление принято называть частной речью (private speech).

Постепенно эта речь становится менее развёрнутой и всё чаще используется без слышимого произнесения. Ребёнок уже не обязательно проговаривает инструкцию вслух, чтобы следовать ей. Словесное сопровождение действия может переходить во внутренний план.

Такую последовательность Выготский рассматривал как важную часть развития произвольной регуляции: то, что сначала существует в общении с другими людьми, становится средством организации собственной деятельности.

Эта идея позволяет увидеть в речи не только способ сообщить кому-то информацию. Слова могут помогать человеку управлять последовательностью действий, удерживать цель и контролировать выполнение задачи.

Представим ребёнка, который собирает конструктор. Сначала взрослый говорит: «Найди большую деталь. Теперь поставь её сюда». Затем ребёнок начинает повторять инструкции самостоятельно. Позже он может действовать без произнесения этих фраз, но словесная организация задачи сохраняется в изменённой форме.

Однако развитие внутренней речи нельзя представлять как простое механическое сокращение внешнего предложения. Внутренняя речь обладает собственными особенностями: она может быть сокращённой, фрагментарной, контекстно зависимой. Кроме того, словесная мысль не является единственной формой мышления.

Современные исследования продолжают обсуждать идеи Выготского, сопоставляя их с данными когнитивной психологии, нейронауки и исследований развития.