Сердце Порядка и Хаоса

– Не дуйся так. Это же смешно. Ты пыталась торговаться с гномом-извозчиком, цитируя гильдейский кодекс. Это всё равно что читать лекцию по астрономии крабу.

– Я не дуюсь, – фыркнула Алиса, что было абсолютной ложью, и она это знала.

– Конечно, конечно, – он откинулся на спинку лавки, устраиваясь поудобнее. – Просто запомни, Коверт: в мире за стенами Гильдии есть всего два универсальных языка: тот, что похуже – это золото. А тот, что получше – это истории. И абрикосовый бренди. Особенно абрикосовый.

Она не ответила. Но через некоторое время, под мерный скрип колёс и раскачивание фургона, её плечо слегка коснулось его плеча. Она не отодвинулась. И он тоже. В темноте, под стук колёс, уносящих их в неизвестность, это маленькое прикосновение было красноречивее любых слов о прощении. И о том, что, возможно, его методы – не такая уж профанация. А просто другой, неудобный, но работающий в данной системе, код.

Глава 12

Глава 12. Межвидовая коммуникация с побочными эффектами

Фургон качало, как колыбель, под мерный скрип колёс. Алиса, несмотря на всю нервотрёпку, дремала, уронив голову на складку плаща. Марк бодрствовал, наблюдая, как за окном густой лес сменяется сырыми, туманными низинами.

Торгрим на козлах вёл крагов уверенно, временами покрикивая на них и поглядывая на старый, намётанный глазом путь. Он свернул с основной, разбитой дороги на узкую, но твёрдую тропу, петляющую между древних, поросших мхом валунов.

– Эй, Бородач, – окликнул его Марк, выглянув. – Это не та дорога, что мы договаривались.

– Лучшая, – отрезал гном, не оборачиваясь. – На основной заставе теперь дозор «Вороньего гнезда» стоит. А эта тропа – старая договорная. С лесовиками у меня счёт давний. Всегда проезд был чистый.

«Лесовики» – слово повисло в сыром воздухе. Алиса проснулась от этого разговора.

– Договорная? – переспросила она, мгновенно насторожившись.

– Ага. Они тропу стерегут, я им – плату за проход. Обычное дело. Мешочек солью, пару железных наконечников, табак. У меня всё припасено.

Он похлопал по грубому мешку у своих ног. Выглядело надёжно. Марк немного расслабился. Значит, у старика всё под контролем.

Но чем дальше они углублялись в туманную чащу, тем тревожнее становилось Марку. Он почувствовал это первым – не звук, не запах. Лёгкое, нарастающее давление в груди, где пульсировала связь. Не боль, а нечто иное – словно их общую ауру начали тыкать палкой.

– Эй, Коверт, – тихо сказал он. – Ты ничего не чувствуешь? Магическое… давление?

Алиса, уже проснувшаяся окончательно, нахмурилась, сосредоточившись.

– Да. Фоновый шум повышен. Но источник не локализуется. Это может быть геомагическая аномалия местности.

– Или нас кто-то чует, – мрачно добавил Марк.

Он был прав, но не до конца. Их не «чуяли» в привычном смысле.

Маскировочные амулеты Гномара хорошо скрывали их светящиеся метки и смягчали связь. Но они не могли скрыть саму природу их магии – два противоположных, сплетённых воедино полюса. Для существ, чьё восприятие мира было построено на тонких энергиях и природных потоках (как у лесных троллей), это было словно в тихую лесную симфонию ворвались две громкие, диссонирующие ноты – одна идеально ровная, другая – дико вибрирующая.

Торгрим, доверяя старой договорённости, остановил фургон на привычной поляне у кривого камня-жертвенника. Он слез с козел, взял мешок с откупом и, насвистывая, направился к камню, чтобы оставить дань.

И тут из тумана, словно из самой земли, выросли они.

Шесть троллей. И шли они не с любопытством, а с явной, настороженной агрессией. Вожак, огромный, с рогом, обмотанным медной проволокой, тыкал дубиной в сторону фургона, что-то хрипло выкрикивая. В его маленьких глазах горел не алчный огонёк, а явное раздражение, почти ярость.

Торгрим замер с мешком в руке. Его опытный взгляд мгновенно оценил ситуацию: численность, оружие, настроение. Это был не обычный сбор дани. Это была засада.

– Чёртовы твари, – прошипел он себе под нос. – Договор нарушили…

– В чём дело? – Марк уже выскочил из фургона, Алиса – за ним.

– Дело в том, что они недовольны, – бросил Торгрим через плечо, медленно отступая к фургону. – Очень. И не из-за дани.

Алиса и Марк переглянулись. Связь. Их проклятая связь, которую они сами ещё не понимали, действовала на троллей, как ультразвук на собак.

– Что будем делать? – спросила Алиса, её ум уже лихорадочно работал. – Откуп не сработает.

– Уговаривать, – сказал Марк с притворной лёгкостью, шагнув вперёд и раскинув руки в миролюбивом жесте. – Эй, друзья лесные! Мы просто проездом! Не хотим шуметь!

Один из троллей, поменьше, с костяной дудкой, тут же поднёс её ко рту. Пронзительный, визгливый звук разрезал воздух. Это был сигнал. В ответ из тумана донеслись новые шорохи, топот.

– Отлично уговорил, – сухо бросила Алиса. – Теперь их вдвое больше.

– Предлагай своё! – огрызнулся Марк.

– Нужно подавить источник их раздражения! Нас

– То есть что, дезинтегрировать себя? Блестящий план!

– Я имею в виду нашу связь! Нужно… стабилизировать её выбросы, сделать их гармоничными для фона леса!

Пока они спорили, ситуация накалялась. Тролли, ободрённые подкреплением, начали окружать фургон. Краги, чувствуя угрозу, беспокойно переминались. Торгрим уже вскарабкался на козлы и взял в руки тяжёлый кнут-странник, но против десятка троллей это было слабым утешением.

– Дорогие пассажиры! – крикнул он, и в его голосе впервые прозвучала отчаянная нота. – Или вы сейчас что-то делаете, или мы все станем удобрением для их мхов!

Слова возничего подействовали как удар хлыста. Алиса и Марк замолчали. Они стояли спиной к спине, чувствуя через связь панику друг друга, злость, бессилие и эту самую, ненавистную вибрацию их сплетённых аур, которая сводила троллей с ума.

– Гармония… – сквозь зубы сказала Алиса. – Порядок вписать в хаос…

– А хаос – в порядок, – закончил Марк, и в его голове мелькнула безумная мысль. – Как вальс. Только… наоборот.

– Что?

– Не пытаться подавить! Попытаться… сыграть вместе. На их частоте. Лесной.

– Это абсурд! У нас нет нот!

– У нас есть мы!

И в этот момент, когда вожак троллей с рогом занёс дубину для решительного удара по колесу, они попробовали. Алиса, закрыв глаза, представила не тишину, а структуру – чёткий, повторяющийся ритм, как стук дятла или падение капель. Марк, поймав этот мысленный импульс, не стал его ломать, а обернул своим – вибрацией шороха листьев, непредсказуемым, но естественным ветром.

Это не было заклинанием. Это была отчаянная, инстинктивная попытка «замаскироваться» под лес. Их магии, направленные не против друг друга, а на одну цель – создать иллюзию гармонии, – снова столкнулись. Но на этот раз не в конфликте.

Раздался не звук, а скорее… волна. Видимый, искрящийся на мгновение сгусток энергии, в котором переплелись геометрические узоры Алисы и дикие спирали Марка. Он прокатился по поляне.

И тут случилось неожиданное.

Тролль с дудкой вдруг опустил её и, наклонив голову, прислушался. Вожак с дубиной замер, его раздражённый взгляд сменился на растерянный. А один из самых молодых троллей, стоявший сзади, вдруг… чихнул. Громко, раскатисто. И из его носа вырвалось не сопливое облачко, а маленькая, сияющая радужная пузырьковая сфера, которая, подпрыгнув, лопнула с тихим хлопком, рассыпавшись небольшим фейерверком.

Наступила мёртвая тишина.

А потом – хриплый, откровенный хохот. Сначала засмеялся один, потом другой. Тролли, только что готовые к разборке, смотрели на своего чихнувшего товарища, на пузырь, на этих странных людей, от которых теперь веяло не раздражающим диссонансом, а чем-то… смешным и нелепым. Опасность, исходившая от них, испарилась.

Торгрим, сидевший на козлах с занесённым кнутом, медленно опустил руку. Его взгляд выражал бездонную усталость человека, который только что видел, как его спасение висит на волоске, а приземлилось оно… чихом с радужным пузырём.

– Ну… – сказал Марк, первый опомнившись. – Кажется, мы нашли общий язык. Язык… аллергии?

Алиса не могла ничего сказать. Она смотрела на хохотавших троллей, потом на Марка, и её охватила истерическая, нервная смешинка. Их самая продвинутая магическая синергия на данный момент привела к тому, что у лесного тролля случился магический насморк.

Вожак, наконец перестав смеяться, буркнул что-то, махнул дубиной – на этот раз явно в значении «валяйте, проваливайте, только больше не появляйтесь». Он даже оттолкнул мешок с данью, который Торгрим так и не успел оставить.

Больше терять время было нельзя. Торгрим, не говоря ни слова, щёлкнул вожжами. Краги, почуяв свободу, рванули вперёд. Фургон с грохотом помчался по тропе, оставляя позади поляну, полную хохочущих троллей и одного очень смущённого, но теперь знаменитого – чихом с пузырём – лесного жителя.

Когда отъехали на безопасное расстояние, Торгрим обернулся. Его взгляд, полный немого вопроса, переходил с Марка на Алису.

– Объясните, – сказал он просто. – Без сказок про тёщу. Что это было?

Марк и Алиса переглянулись.

– Это, – сказал Марк с самой искренней улыбкой за весь день, – был прорыв в межвидовой дипломатии. Основанный на неконтролируемой физиологической реакции.

– Это была полная профессиональная несостоятельность, приведшая к непредсказуемому положительному результату, – поправила Алиса, пряча лицо в ладони. Но её плечи предательски дёргались.

Торгрим долго смотрел на них, потом медленно покачал головой, развернулся и хлестнул крагов, чтобы те шли ещё быстрее. Он явно решил, что некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Ради своего же душевного спокойствия.

Глава 13

Глава 13. Экзамен на совместное выживание

Фургон отъехал на добрых пару миль, прежде чем напряжение окончательно спало. Первым заговорил Марк. Он сидел, откинувшись на грубую стенку, и смотрел в потолок.

– Знаешь, что самое обидное? – сказал он без предисловий.

– Что именно? – Алиса, всё ещё приходившая в себя, обернулась к нему.

– Что из всех наших совместных трюков – ледяной цветок, невидимость, этот… чих – ни один не был красив. Ну, цветок был красив. Но остальное? Мы не извергаем молнии и не останавливаем время. Мы порождаем… конфуз.

Он произнёс это с такой искренней, усталой досадой, что Алиса почувствовала что-то вроде… понимания.

– Эффективность не измеряется эстетикой, – сказала она, но без обычной занудной интонации. Это была констатация. – Наш «конфуз» только что спас нас. Пусть и унизительным способом.

– И это вторая обида! – Марк сел прямо. – Мы не можем это повторить! Мы не знаем, как это сделали! Это как иметь суперсилу, которая срабатывает только когда ты чихаешь и одновременно спотыкаешься о кота!

Уголки губ Алисы дрогнули.

– Твои аналогии, как всегда, вызывают вопросы. Но суть верна. Мы действуем вслепую. Наша связь – это чёрный ящик. Мы бросаем внутрь панику, раздражение, отчаяние… а на выходе получаем мыльные пузыри и радужные сопли.

– И шкаф, который падает тихо, – добавил Марк. – Не забывай про шкаф. Шкаф был хорош.

Он помолчал.

– Ладно, Коверт. Предложение. Перемирие на почве общего позора. Давай попробуем не просто выживать. Давай попробуем… экспериментировать. Осознанно. Пока едем. Когда никто не пытается нас съесть.

Алиса взглянула на него. В его глазах не было шутки. Была та же усталая решимость, что и у неё.

– Эмпирическое исследование параметров симбиотической связи, – кивнула она. – Безопасными, дозированными методами. Это… рационально.

– Ура! – Марк хлопнул себя по коленям. – Наконец-то ты заговорила на моём языке! На языке… хм…

– Отчаянного прагматизма, – закончила за него Алиса, и в её голосе прозвучал слабый, но явный оттенок самоиронии.

Они сидели, и тишина между ними уже не была враждебной. Она была уставшей, но содержательной. Как после долгой и тяжёлой, но полезной работы.

Именно в этот момент фургон резко дёрнулся и замедлил ход. Снаружи донёсся низкое, недовольное ворчание крагов. Торгрим что-то рявкнул, потянув вожжи.

Марк выглянул в окошко.

– Что там ещё?

Торгрим не ответил. Он стоял на козлах, вытянувшись в струну, и смотрел вперед. Его лицо окаменело.

Алиса бросилась к переднему окошку. И увидела.

Именно в этот момент пространство перед фургоном вздохнуло. Оно задрожало, замутнилось и схлопнулось в пятно, похожее на линзу из грязного стекла. Окружающий мир в радиусе десяти метров как будто «просел», потерял чёткость. Краски поблекли до оттенков серого и сизого, звуки приглушились, запах хвои и влажной земли сменился запахом озона и окисленного металла. В центре этой зоны искажения земля почернела и покрылась мелкими, идеально геометрическими трещинами, из которых сочился тусклый, лиловый свет.

Сквозь неё лес казался выцветшим и кривым. Из центра этого безобразия начало выдавливаться нечто.

– Матерь Первозданная… – выдохнул Торгрим, резко натягивая вожжи. Краги встали как вкопанные, издав звук, средний между рёвом и писком.

Это было существо ростом чуть выше человека. Его очертания плыли, как в жару, а тело казалось склеенным из обломков тёмного металла, окаменевших судорог и теней. Оно было облачено во что-то, напоминающее обтягивающий, чешуйчатый доспех цвета тёмной меди, который поглощал свет. Вместо лица – гладкая маска, на которой светился холодным огнём сложный, угловатый знак. В руках (или в том, что выполняло их функцию) оно сжимало устройство из вращающихся сфер, внутри которых клубилась та же мерзкая лиловая муть.

– Что… что это? – прошептал Марк, и в его голосе впервые зазвучал чистый, неприкрытый страх неизвестности. Он видел многое – духов, элементалей, артефакты на грани взрыва. Но это было иным.

Существо повернуло свою «голову». Пульсирующий символ на маске сместился, сфокусировавшись на фургоне. Затем раздался голос. Но не из уст. Он возник прямо в их сознании, холодный, механистичный, лишённый каких-либо эмоций или интонаций, словно речь падающих капель воды.

«Обнаружен биполярный диссонанс. Параметры совпадают с целью „Сердце“. Начинаю калибровку. Прошу сохранять неподвижность для чистоты эксперимента.»

– Какой ещё эксперимент?! – взревел Марк. – Мы не лабораторные хомяки!

Но «оно» уже действовало. Одна из сфер на его устройстве вспыхнула. Раздался звук, от которого задребезжали зубы, – высокий, тоскливый визг рвущейся материи.

Краги взревели от ужаса и рванули в стороны, выламывая упряжь и переворачивая фургон на бок с душераздирающим треском дерева и железа. Алиса и Марк кубарем вывалились в колючий папоротник. Торгрим, опытный извозчик, не стал бороться с падением. Он группировано свалился с козел прямо в мягкую, хотя и грязную, подушку из мха у обочины.

Марк, отряхиваясь, швырнул в существо сгусток хаотической энергии, обычно способный перевернуть телегу. Заряд, с весёлым шипением, облизнул щит вокруг аномалии и разошёлся безвредными искорками, как салют.

– Вежливо попросили же – сохранять неподвижность, – съязвила Алиса, выбираясь из кустов.

– Ага, щас! – Марк уже метался, уворачиваясь от лиловых щупалец, которые выстреливали из другой сферы и оставляли на деревьях аккуратные, дымящиеся дыры. – У него защита многослойная, как зимняя одежда у северного купца! Надо снимать по одному!

Алиса, уже стоя на ногах, прищурилась. Её взгляд, привыкший видеть структуру во всём, искал изъян. Она выпустила тонкий диагностический луч.

– Снимать будем не снаружи, – отчеканила она. – Надо найти шов. Вон там, где сферы стыкуются – видишь? Энергетический узел. Он должен быть уязвим.

– Отлично! – Марк, не переставая скакать, начал сыпать вокруг существа не атаками, а магическим мусором – вспышками света, хлопками, внезапными запахами жареной картошки. – Пусть думает, что мы просто палим из всего подряд!

– Щит! – крикнула Алиса, вставая рядом с Марком. – Структурированное поле поглощения! Нужно найти резонансную частоту!

– Отлично! А как её найти? Спросить у него?! – парировал Марк, кувырком уходя от щупальца чёрной энергии, которое выстрелило из очередного кристалла и впилось в дерево позади него. Дерево мгновенно почернело и рассыпалось в пыль.

Щит аномалии замигал, перестраиваясь под каждый новый раздражитель. И в этот миг Алиса ударила. Её луч, тонкий как игла, воткнулся точно в стык между двумя сферами.

Раздался звук, похожий на крик огромного стеклянного насекомого. Одна из сфер потухла, покрывшись паутиной трещин. Существо дёрнулось, его щит померк.

– Попадание! – крикнул Марк.

Но их радость была короткой. Существо замерло. Знак на его маске вспыхнул ярче.

Агент, казалось, «перезагрузился». Он отбросил повреждённый инструмент, который растворился в воздухе. Его «взгляд» снова сфокусировался на них, но теперь в нём читалась не просто задача, а нечто похожее на переоценку угрозы. Пульсирующий символ на его маске засветился ярче.

«Уровень угрозы пересмотрен. Аномалия демонстрирует признаки кооперативной боевой эффективности. Активирую протокол принудительного изъятия „Колючка».

Из его груди выдвинулся новый, более крупный кристалл, наливаясь густым, почти чёрным светом. Воздух затрепетал, предчувствуя беду.

– Всё, сейчас будет еще мощнее удар! – закричал Марк, чувствуя, как пространство сгущается, готовое разорваться. – Коверт, идея есть только одна!

– Я знаю! – её голос был спокоен, ледяной спокойствием человека, принявшего решение. – Мы должны ударить одновременно. Вместе. В одной точке. Мой порядок даст вектор, структуру, фокусировку. Твой хаос… даст силу разрыва.

– Как на чердаке, только в тысячу раз сильнее? – усмехнулся Марк, и в его ухмылке не было страха, только дикий, безумный азарт.

– Да.

Они встали спиной к спине. Алиса закрыла глаза, отринув хаос вокруг. В её воображении возник образ: идеально прямая линия, уходящая в одну точку перед ними. Всю свою волю, весь свой патологический порядок она вложила в этот мысленный вектор.

Марк же сделал наоборот. Он отпустил всё. Страх, ярость, дикое веселье драки – всё это хлынуло наружу буйным, неконтролируемым потоком. Но не в пространство, а к ней, по той самой горячей нити, что связывала их.

Чёрный луч из кристалла существа рванулся вперёд, волна чистого распада, стирающая материю и магию.

В тот же миг из пространства между Алисой и Марком, из точки, где встретились безудержный хаос и абсолютный порядок, родился ответ— тёмная, беззвучная точка, которая на миг съела весь свет и звук вокруг. Чёрно-лиловый луч из груди существа ударил в неё.

Эффект был… разочаровывающе тихим. Луч словно утонул. Раздался негромкий хлопок, будто лопнул огромный пузырь. Кристалл в груди существа погас с мелодичным треском.

Кристалл в груди существа погас, покрылся паутиной трещин.

Само существо отшатнулось. Его размытые очертания задрожали, стали терять форму. Пульсирующий символ на маске погас, сменившись хаотичным мерцанием. Зона пространственного коллапса вокруг него начала нестабильно пульсировать.

«…Протокол „Колючка“ прерван. Целостность… ниже допустимой. Экстренный отзыв. Данные… сохранены. Возврат к точке сбора…»

Его голос в их сознаниях прервался, превратившись в шипение помех. Существо, больше не напоминающее грозного охотника, а скорее повреждённый механизм, сделало шаг назад – не в лес, а в саму пульсирующую пустоту зоны искажения. И вместе с ним эта зона начала сжиматься, словно рана на теле реальности, которая спешно затягивалась.

Через три секунды от неё не осталось ничего. Только пятно мёртвой, почерневшей земли в форме почти идеального круга, да обломки фургона.

Тишина. Настоящая, лесная тишина, которая теперь казалась оглушительной. Пахло озоном, гарью и… остывающим металлом.

Алиса медленно опустилась на колени, её тело дрожало от перегрузки. С носа капнула кровь. Марк прислонился к уцелевшему колесу фургона, его лицо было мертвенно-бледным.

– Мы… мы это сделали? – хрипло спросил он.

– Мы это пережили, – поправила Алиса, с трудом переводя дыхание. – Мы не знаем, что это было. Мы не знаем, убили мы его, или оно просто… ушло на ремонт.

Сзади послышался стон. Торгрим поднялся, пошатываясь. Он осмотрел то, что осталось от его фургона, крагов (которые, к счастью, лишь разбежались). Он молча подошёл к пятну чёрной земли, потрогал его обугленный край сапогом, потом обернулся к ним. Его взгляд выражал целую гамму чувств: усталость, ужас, профессиональную досаду и налёт суеверного страха.

– Ну что, пассажиры, – его голос был безжизненным. – Поездка закончена. Приехали. – Он плюнул на почерневшую землю. —Следующая остановка – болота. Пешком. И за такую разруху… если выживем, я представлю вам счёт, от которого у ваших гильдейских бухгалтеров волосы поседеют.

Он развернулся и, не оглядываясь, начал собирать уцелевшие вещи из обломков.

Марк взглянул на Алису, на чёрное пятно, на удаляющуюся спину гнома, и слабо ухмыльнулся

– Красиво было? – спросил он тихо, уже не ожидая ответа.

Алиса посмотрела на свои дрожащие, запачканные землёй и кровью руки, потом на пятно мёртвой земли, оставленное оставленное существом, чья природа лежала за гранью всех известных ей классификаций.

– Нет, – прошептала она. – Эффективность редко бывает красивой. Но она действенная. Пока что – этого достаточно.

И, поправив плащ, она сделала первый шаг по разбитой дороге навстречу болотному туману. Марк, сплюнув, поплёлся следом.

Глава 14

Глава 14. Там, где кончаются дороги (и начинаются правила)

Тропа, ведущая к болотам, напоминала не путь, а длинное, мокрое недоразумение. Она то сужалась до козьей тропки, то расползалась в хлюпающее месиво, в котором с одинаковым унынием тонули и корни, и надежды на сухую обувь.

– Знаешь, чего мне не хватает? – Марк, шлёпая по очередной луже, отряхивал с рукава плаща нечто слизистое и упругое. – Хоть какой-нибудь таблички. «До Болота Забытых Шёпотов – 5 вёрст. До цивилизации – уже нет». Поднял бы настроение.

Алиса молча шла впереди, её взгляд был прикован к потрёпанной карте в руках. Она не просто смотрела – она сверялась, мысленно строя трёхмерные модели рельефа, корректируя маршрут с учётом вязкости грунта и потенциальных магических аномалий. В её голове работал идеальный, несокрушимый навигатор, которому было глубоко наплевать на усталость тела.

– Согласно расчётам, при текущей скорости и восьми минутах отдыха каждый час, мы достигнем окраины болот до наступления темноты, – отчеканила она, не оборачиваясь. – Если, конечно, местная фауна не решит повторить опыт с… «колючкой».

– О, не называй его так! – взмолился Марк. – У него теперь есть имя! Это уже как бы почти знакомый. Неприятный, мерзкий, но свой. Давай лучше «Сканер»? Или «Протокольщик»?

– Называйте как хотите, – раздался сзади хриплый голос. Торгрим, нагруженный своим уцелевшим скарбом, пыхтел, походя на очень несчастного ёжика. – Только когда будете называть, делайте это подальше от меня и моего имущества. И желательно – в другом герцогстве.

Они шли ещё с час. Лес постепенно редел, уступая место чахлым, кривым соснам и запаху тлена и стоячей воды. Воздух стал тяжёлым, словно его можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Алиса вдруг остановилась.

– Тише.

– Что? Опять? – Марк автоматически встал в позу, из которой удобно как нападать, так и убегать. Торгрим просто устало прислонился к дереву.

– Не опасность. Слышите?

Все прислушались. Сквозь привычный лесной шорох и кваканье будущих лягушек пробивался новый звук. Не песня. Напев. Низкий, гортанный, ритмичный, словно кто-то бубнил себе под нос древнее, забытое заклинание или рецепт весьма сомнительного зелья.

– Лесовики? – предположил Марк.

– Слишком мелодично для троллей, – покачала головой Алиса. – И слишком близко к человеческому голосу. Но не совсем.

Они осторожно двинулись на звук, и вскоре тропа вывела их на опушку. На поваленном стволе, спиной к ним, сидел… бородач. Но не гном. Человек, одетый в лоскутное одеяние из кожи и меха, с головы до пят обвешанный сушёными травами, костяными амулетами и глиняными горшочками. Его седая борода соперничала с бородой Торгрима, а в руках он ловко сплетал из болотного тростника не то корзинку, не то ловушку для снов, не переставая при этом своё бубнение.

Увидев их, он не испугался. Не обернулся даже. Просто закончил фразу своего напева и сказал нормальным, слегка сиплым голосом:

– Трое живых. Двое пахнут магией. Переплетённой. Третий пахнет железом, потом и несбывшейся выгодой. И все трое пахнут неприятностями. Стандартный набор для этих мест.