Убийство в осенних тонах

 Приятели снова переглянулись, на этот раз все трое. Шприц полтора года отслужил медиком в зоне СВО и лишь три месяца назад вернулся домой.

– Пропавшая девушка выросла на Донбассе, во время войны, – сказал Павел, – вот тебе и следы от поражающих элементов. А что касается перелома – тут нужен звонок другу. Дайте-ка я уточню одну вещь.

Он позвонил Маргарите. Она ответила почти сразу.

– Привет! Можешь говорить? Скажи, ты когда соцсети Марины изучала – не было там постов про перелом?

– Было нечто похожее, – мгновенно ответила она, чем в очередной раз напомнила Павлу, что он имеет дело с опытным криминальным репортером. – У нее в «ВКонтакте» есть селфи в больнице, плечо все в бинтах и пост про то, что не так она себе представляла свой наряд на свадьбу подруги. Примерно два года назад, насколько я помню, но могу проверить.

Павел коротко поблагодарил и отключился.

– Совпадает, – сказал он, поворачиваясь к друзьям.

Васнецов прищурился.

– Кому звонил – с усмешкой спросил он, – журналистке своей?

– Что еще за журналистка? – Шприц заметно оживился.

Павел коротко рассказал ему то, что уже вчера рассказывал по телефону Васнецову – как на днях к нему в магазин пожаловала не в меру любопытная москвичка, про надпись в книге, которую сейчас держит в руках Васнецов, и про Марину – внезапно покинувшую Псков и с тех пор словно растворившуюся.

Шприц снова почесал переносицу.

– А кто такой Егерь ты уже пытался установить?

– Пока нет, Сысля искал бандитов с таким погонялом, но ничего пока не нашлось.

– А что если это не кличка, а позывной?

Павел посмотрел на Васнецова и тот медленно кивнул.

– Учитывая, где она росла… вполне возможно.

– И это объясняет почему нет настоящего имени, – добавил Павел, – Марина могла его и не знать.

– Но тогда получается, что этот Егерь где-то здесь? – Васнецов нахмурился, – То есть где-то по городу уже как минимум несколько месяцев бродит бывший военный, судя по всему имеющий оружие и уже убивший одного человека? Класс… Паш, боюсь времени у тебя куда меньше, чем мы думали.

Павел решительно встал.

–Тогда я пожалуй прямо сейчас нанесу визит господину Кайгородову. Хоть что-то да выясним.

Секунду поразмыслив, Павел вынул телефон и снова набрал Маргариту.

– Не хочешь смотаться в ресторан? На сей раз по делу.

– Хочу. Куда мне подскочить?

– Никуда, говори адрес – я сам за тобой заеду.

Шприц проводил уходящего Павла тяжелым взглядом и повернулся к Васнецову.

– Значит, он снова в деле, да еще с какой-то левой бабой наперевес. Нахрена ты его впутал?

Васнецов раздраженно дернул плечом.

– А причем тут я? Это он мне первый позвонил и начал про Ладынину спрашивать.Я конечно мог слиться, но его бы это не удержало, сам знаешь. Ему этого не хватает.

– Сысля, Пашка не сможет вернуться в органы, даже если захочет! Я уж думал он смирился, а тут на тебе… Ты сам эту Риту-Маргариту видел, она вообще откуда взялась?

– Знаю не больше твоего, но мне кажется, тут все чисто. Пашка сказал, она бывший криминальный репортер, наверное, тоже неймется, как и ему. Ну может хоть общий язык найдут, ему давно пора. С его развода два года прошло, а он с тех пор ни с кем толком….

Васнецов замолчал. Шприц раздраженно прикурил сигарету.

– Ладно, не можешь остановить – возглавь. Надо нам помочь Пашке быстрее с этим делом разобраться и вернуться к его книжкам. Я пробью по своим каналам, может кто что знает про Егеря.

Изнутри ресторан «Слово купеческое» оказался именно таким, каким и должен быть дорогой трактир, пытающийся изображать XIX век глазами человека, имеющего солидный бюджет. За массивной дверью с кованой ручкой открывался интерьер, выдержанный в лучших традициях "роскошного прошлого": потолки – с росписью под хохлому, люстры – канделябры с позолотой, стены украшены старыми самоварами, прялками и подлинными дореволюционными фотографиями купцов, чьи усатые лица взирали на посетителей с печальной строгостью. Каждому залу соответствовала своя "изба" – с полками под глиняную посуду, тканевыми занавесками и резными перегородками. По залу разливались запахи жареного мяса, традиционных настоек и свежевыпеченного хлеба.

Еще по дороге Павел решил, что не будет предупреждать Кайгородова о предстоящем визите. Конечно, маловероятно, что он замешан в исчезновении Марины, но чем черт не шутит. Лучше задавать вопросы на месте и наблюдать за реакцией. У входа их встретил приветливый юноша в белоснежной косоворотке и волосами, уложенными по-старинке – на прямой пробор. Услышав, что посетители пришли к хозяину, он стал настолько предупредительным, что едва ли не кланялся при каждом слове, чем окончательно довершил свое сходство с настоящим трактирным половым.

Следуя за ним через зал, Павел, как и всегда, держался спокойно, но по напряжённым движениям было видно – он не любит такие места. Слишком нарочито, слишком пафосно, слишком дорого. Маргарита, наоборот, казалась в этом вычурном зале своей. В укороченном пальто, черной шелковой блузке и с каким-то крупным украшением на шее, она идеально вписывалась в местную публику, что вызвало у Павла легкую досаду. Пришла невольная мысль, что ресторан, в который он водил ее вчера, скорее всего показался избалованной москвичке столовкой, а он сам – провинциальным ментом. Дорогим штучкам – дорогие места.

Кайгородов, услышав кто к нему пришел, сам вышел из кабинета им навстречу.  Широкоплечий, бритый наголо, с цепким взглядом и руками, словно вылепленными для того, чтобы жать чужие руки с хрустом костей. Он подошел к Павлу с панибратским  "Друг ты мой!" и буквально затянул его в объятия.

– Пашка, сколько лет, сколько зим! Как же я рад тебя видеть! Слышал, книжки теперь, да? Не ожидал, что судьба нас ещё сведёт!

– Рад тебя видеть, Ваня – чуть натянуто улыбнулся Павел. – Есть дело. Неформальное. Да…. Знакомся, это Маргарита.

Кайгородов повернулся к Маргарите и тотчас расплылся в еще более широкой улыбке.

–Добро пожаловать, друзья Павла – мои друзья.

Он окинул Маргариту оценивающим взглядом и, не прекращая смотреть ей в глаза, поцеловал руку, после чего по-барски взмахнул своей огромной лапищей, приглашая их внутрь кабинета, такого же пафосного, как весь остальной ресторан. Угол за хозяйским столом занимал иконостас – такой огромный, что вызвал бы жгучую зависть у любого деревенского батюшки. Ресторатор сел в свое огромное кресло и вопросительно посмотрел на Павла. Пора было переходить к цели визита.

– У тебя этой весной девушка одна работала, приезжая. Марина Ладынина. Помнишь такую?

Павел внимательно наблюдал за лицом Кайгородова, но тот лишь задумчиво поджал губы.

– Может и работала. Какая-то Марина точно была, но вот фамилия… Не сочти за понты, но по фамилиям знаю только тех, кто давно работает. А этой весной мы новый зал открыли, плюс веранда, штат пришлось расширить, взяли много новеньких. Не боись, ща разберемся.

Он взял мобильник и коротко попросил кого-то зайти. Вскоре в кабинет вошла женщина средних лет в длинном, до пят, шерстяном платье. Она оказалась куда осведомленнее и уже через 5 минут Павел узнал, что Марина действительно работала здесь с середины апреля, но потом пропала, даже расчет не взяла. С коллективом особо сблизиться не успела, не считая официантки Ани, тоже приехавшей с Донбасса. Во время ее рассказа Павел продолжал украдкой наблюдать за Кайгородовым, но тот по-прежнему был спокоен и лишь время от времени бросал на Маргариту масляные взгляды.

– Пообщаться бы нам с этой Аней, – сказал Павел, когда женщина в шерстяном платье вышла.

Кайгородов замялся.

– Слушай, ты сам знаешь – моё заведение к твоим услугам. Хочешь официантов допрашивать – пожалуйста. Кухню перевернуть – милости прошу. Но мне было хотелось кое-что понять….

Маргарита, до этого не проронившая ни слова, вдруг подалась вперед и проникновенно заглянула хозяину кабинета в глаза с грустной улыбкой. Взгляд Кайгородова при этом метнулся в ее декольте, что вызвало у Павла странное мимолетное желание съездить старому знакомому по физиономии.

– Марина – моя двоюродная сестра – сказала Маргарита и тон ее голоса приобрел какое-то бархатное звучание, которое Павлу слышать раньше не приходилось, – Я о ней с мая ничего не слышала, очень волнуюсь. Вы же поможете мне ее найти?

Кайгородов не без труда перегнулся через свой огромный стол, накрыл руку Маргариты своей и горячо пообещал любое содействие. Павел невольно подумал, что взять с собой Маргариту было отличной идеей. Прав был Глеб Жеглов, когда говорил, что красивая женщина сама по себе расслабляет и хочется сразу сделать ей что-нибудь хорошее. Правда, на взгляд Павла, влиятельный бизнесмен Кайгородов расслабился сейчас куда больше необходимого.

Уже через минуту Аня была вызвана в кабинет, а его хозяин вышел, дав возможность Павлу и Маргарите пообщаться с ней без свидетелей. Аня оказалось совсем молодой девушкой с не по годам сосредоточенным и усталым лицом. На Павла она смотрела с подозрением, и тот отсел в угол кабинета, предоставив возможность вести допрос Маргарите, но готовый в любой момент вмешаться. К его удивлению бывшая журналистка и сама неплохо справлялась. Пожалуй, и правда была бы отличным следователем.

– Аня, мне очень нужна ваша помощь – бархатные нотки из голоса Маргариты исчезли и им на смену пришла теплая и душевная интонация, – Марина моя родственница и она уже несколько месяцев не выходит на связь. Может, вы что-то знаете? Куда и зачем она могла уехать?

Аня молча смотрела на свои сцепленные руки.

– Что за родственница? – вдруг спросила она, подняв на Маргариту тяжелый взгляд, – Нет у нее никого кроме Вики, да и ту найти так и не смогла. Весь Псков перерыла.

– Мы потеряли друг друга, когда война началась, я даже не знала, что она и Вика живы – Маргарита решила импровизировать, когда-то ей в этом не было равных, – Узнала недавно, случайно, сразу рванула в Псков, адрес я знала, но Вера Семеновна, у которой она квартиру снимала, сказала, что Марина внезапно уехала. Она мне и телефон ее актуальный дала, но он не отвечает.

Услышав знакомое имя, Аня явно чуть расслабилась и стала немного разговорчивее.

– От Дениса своего она уехала, это точно. Давно надо было.

– Дениса?

– Ну да, это парень ее. Я ей говорю: «Ты чё, милая, у тебя ж ноги от ушей! Да таких как он пинками надо!» А она только плечами жала…

– Они не ладили?

– Она мне не говорила всего… Только у меня отец мать смертным боем бил, я знаю, как это бывает. В мае жара была, а она на работу в водолазке ходит. С работы чуть не бегом бежала, а то вдруг он подумает, что она с кем-то встретилась. Ревнивый был, как Отелло. А она все думала, что это любовь, дурында…

Маргарита нахмурилась. Пока из отрывочных сведений складывалась какая-то ерунда.

– Аня, давайте по порядку, это очень важно. Она с Денисом когда познакомилась?

– Да в начале весны, как приехала. Они в каком-то торговом центре встретились. Маринка говорила, что он сначала галантный был, на руках через лужи носил, подарки дарил. А потом начал ревновать как бешеный. Ему прям каждый шаг ее надо было контролировать. При этом жить с ней не жил. Я ей сразу сказала – женатик он, точно. Потому и тебя так ревнует, что у самого рыльце в пушку. Один раз она даже на работу не пришла, позвонила и попросила меня выйти за нее. Сказала, что температура. Знаю я эту температуру… Небось как-нибудь огрел ее совсем всерьез, вот она и сбежала. И правильно сделала.

Павел поймал взгляд Маргариты и украдкой показал пальцем на свое лицо. Женщина в ответ едва заметно кивнула, явно правильно разгадав его подсказку.

– А вы его когда-нибудь видели, описать сможете? Или, может, фамилию знаете?

– Фамилию точно не знаю, да и видела всего один раз, он ее на машине забирал. Только и помню, что волосы рыжие, ну и спортивная фигура вроде,  коренастый такой, но не высокий.

– А машину не запомнили? – неожиданно спросил Павел. Девушка вздрогнула и обернулась к нему.

– Нет, простите. Я в них ничего не понимаю. Точно не иномарка, наша какая-то,  темно-синяя вроде.

Отпустив Аню, Павел и Маргарита засобирались на выход, несмотря на бурные приглашения Кайгородова отобедать в его ресторане. Прощаясь, он снова заглянул к Маргарите в декольте и пригласил заходить в любой момент.

– Тебе после его взглядов помыться не хочется? – спросил Павел, когда они наконец вышли на улицу, но Маргарита лишь лукаво улыбнулась.

– Да нет, мне почти 40, сколько еще на меня мужчины заглядываться будут, так что я, можно сказать, наслаждаюсь последними всполохами.

– Не неси ерунды, ты отлично выглядишь.

– Повторяю, сколько мне осталось? Ладно, что думаешь об услышанном?

Павел задумчиво покрутил в руках ключи от машины.

– Ну теоретически, бегство от ревнивого дружка может быть причиной ее исчезновения. Правда, есть одно но – записка. Если бы она боялась любовника – так бы и написала. Плюс по показаниям соседки рыжий к ней ездил постоянно, а вот перед исчезновением появился кто-то другой. Хотя, если Денис это увидел… Такие за измену и убить могут. Но с запиской все-равно тогда непонятки. И надо понять, что за Вика. Если Аня права и это ее единственная родственница – Васнецов по базам найдет.

Они замолчали, думая, что делать дальше. Телефон Павла пиликнул, он посмотрел на сообщение и нахмурился.

– Это Ксю, моя сестра. Просит срочно приехать. Что-то у нее случилось.

Глава 6

– Может, ты меня высадишь? – этот вопрос Маргарита задала уже во второй раз,  – Мы же прямо в центре города, могу сама домой добраться, а ты спокойно к сестре поедешь.

– Нам надо бы суммировать все, что узнали о Ладыниной и наметить план что делать дальше. Не хочу на завтра откладывать. Ты не против меня в машине подождать? Я быстро.

Маргарита пожала плечами и отвернулась к окну. Павел старался казаться спокойным, но внутри явно был напряжен и как-то чрезмерно собран, словно в любой момент был готов броситься в драку – на все ее вопросы он отвечал невпопад и постоянно зло поджимал губы.

Двор, в котором жила Ксю, был типичным для спального района – немного тесный, но уютный, с множеством деревьев и с постепенно пустеющей в этот предвечерний час детской площадкой. Качели скрипели на ветру, в углу двора на лавочке целовалась парочка подростков, пожилой мужчина тащил в сторону мусорки старый ковер.

Павел припарковал машину прямо напротив подъезда и почти бегом скрылся внутри. Маргарита вынула телефон, размышляя не написать ли ей Максу – сегодня они собирались встретиться, но Павел перехватил ее на весь вечер. Выяснилось, что Макс уже написал ей несколько сообщений – наполненные злым юмором заметки об их общей группе для рисования и мемы. Большинство из них Маргарите были непонятны и ее кольнуло неприятное чувство. Он ведь моложе ее всего на семь лет, но похоже, что общего у них не так много. Партнер, с которым можно сходить в кафе или на выставку, но с которым нельзя просто поболтать по душам, потому что у них разные поколения и разные проблемы. В последнем сообщении Макс спрашивал, когда они увидятся, но Маргарита медлила с ответом.

Послышался шум и она подняла голову. Неожиданно дверь подъезда распахнулась и на пороге появился Павел. Правой рукой он за шкирку тащил какого-то совершенно пьяного мужика, тот явно пытался вырваться, но был в состоянии только слабо трепыхаться и оглашать двор матерными криками. Швырнув его на лавку, он ушел, однако через пару минут вернулся, таща за воротник второго. Вслед за Павлом с трудом вышел, пошатываясь, еще один мужчина, неопрятный, в трениках и засаленной кепке. Он попытался схватить Павла за руку, однако тот резко обернулся и внезапно врезал мужчине в кепке по лицу. Тот пошатнулся и схватился за дверь подъезда. Павел взял его за грудки, что-то сказал и брезгливо оттолкнул. Мужчина громко выругался, но продолжить беседу не рискнул и, шатаясь, ушел вместе с двумя другими, видимо, своими приятелями. Павел несколько секунд постоял, глядя им вслед, словно хотел перевести дыхание. Неожиданно развернувшись, он подошел к машине и открыл дверь со стороны Маргариты.

– Твоя помощь нужна, – произнес он, – поднимешься ненадолго?

Маргарита кивнула и они вместе вошли сначала в давно не мытый подъезд, а потом в тесный лифт.

– Мужиков у входа видела? Один из них муж Ксю. Нашла, так сказать, сокровище – Павел говорил не глядя на Маргариту и она почти физически ощущала его раздражение и смущение, – раньше он просто квасил по разным углам, а теперь вот дома решил. Хорошо хоть Ксю мне сообразила набрать.

Павел посмотрел на Маргариту и его лицо стало виноватым.

– Я ее сейчас успокою и помогу все убрать, но надо чтобы кто-то за дочкой ее присмотрел, Юлей, ей три. Поможешь?

– Да без проблем, – Маргарита ободряющее заглянула Павлу в глаза. Она понимала, как ему не хочется впутывать в подобное дело посторонних и мучительно желала показать, что не собирается осуждать его или его сестру. – Я же тебе говорила – я из многодетной семьи, у меня прорва племянников, которые бог весть почему считают меня отличной тетей. Так что с малышкой справлюсь, не переживай.

Они вместе вошли в квартиру. В прихожей царил невероятный бардак – весь пол был завален сброшенными с вешалки куртками и густо засыпан какими-то осколками. В общей куче яркими пятнами выделялись детский дождевик и крошечные резиновые сапожки. Прямо при входе лежала на полу полка для шапок. Павел, чуть покраснев, поднял полку и водрузил ее на место, давая Маргарите возможность пройти.

–Можешь не разуваться, – тихо сказал он и кивнул на осколки.

С другой стороны коридора стояла зареванная женщина чуть старше Маргариты по возрасту, с маленькой девочкой на руках. Женщина тихо плакала и прижимала дочку к себе, раскачиваясь с ней из стороны в сторону, словно пыталась убаюкать. У ее ног испуганно топтался толстый рыжий корги и смотрел на Маргариту настороженным взглядом.

– Ксю, это Маргарита, –  сказал Павел и протянул к сестре руки – дай ей Юльку и пойдем поговорим.

Ксю замотала головой и попыталась еще сильнее прижать дочь к себе, но Павел решительно шагнул вперед и взял племянницу на руки. К удивлению Маргариты, девочка не плакала, а лишь смотрела то на нее, то на Павла с любопытством.

– Тетя Рита любит рисовать, как и ты, и очень хотела твои рисунки посмотреть. Покажешь? – ласково спросил он и малышка радостно закивала. Павел отнес девочку в комнату и посадил на диван. Корги тут же плюхнулся рядом с ней и слегка тявкнул. Маргарита кивнула мужчине и он вышел из комнаты.

Беседа и уборка затянулись почти на час. Время от времени из кухни и из коридора слышались то жалобные всхлипы Ксю, то тихий голос Павла, то звук передвигаемой мебели и шум воды. Все это время Маргарита развлекала Юлю игрушками, рассматривала ее рисунки и помогала рисовать новые. Время от времени она смотрела по сторонам. Комната была простой, даже немного устаревшей. Одну стену почти целиком занимала еще советская “стенка” с уже провисшими дверцами, диван был новым, но дешевым, к тому же застелен сверху цветастым покрывалом. На тумбочке у окна – неожиданно новый телевизор. Маргарите пришла невольная мысль, что это явно подарок, причем недавний. Словно в подтверждение ее слов в противоположном от телевизора конце комнаты обнаружился чуть подсохший букет белых хризантем, к которому жалась самодельная открытка с криво нарисованными  цветами и солнцем в углу.

– Это ты рисовала? – спросила Маргарита, указывая на открытку.

Юля радостно кивнула кивнула.

– Маме. На день рождения. Я сама, – она говорила еще невнятно, по-детски коверкая слова, – Сначала карандашом, а потом фломастерами.

– Очень красиво, – улыбнулась Маргарита. – У тебя настоящий талант.

Юля радостно кинулась показывать ей свои фломастеры. Корги (выяснилось, что его зовут Брайн) верно побежал за ней, словно боялся, что Маргарита захочет украсть его маленькую хозяйку.

В коридоре вдруг раздался незнакомый мужской голос и Маргарита, не выдержав неизвестности, взяла Юлю на руки и вышла в коридор. Там около двери возился какой-то мужчина. Ксю, уже причесанная и успокоившаяся, молча наблюдала за ним. Маргарита вдруг неожиданно поняла, что перед ней там самая смуглая девушка с фото в кабинете Павла. С того выпускного в две тысячи втором Ксю немного поправилась и постарела, но это несомненно была она.

Юля, увидев маму, сразу потянулась к ней. Женщина забрала дочь и посмотрела на Маргариту с теплой, но слегка смущенной улыбкой на лице.

– Спасибо, что с ней посидели, не знаю, как бы я сама тут со всем… Вы уж извините, что так познакомились. Паш, – негромко сказала она, обращаясь куда-то вглубь кухни, – ну ты конечно, в своем репертуаре. Невесту знакомиться за стол водят, а не на семейные разборки.

Павел вышел из кухни в коридор и Маргарита посмотрела на него ошарашенным взглядом, но промолчала. Пусть сам потом с родней объясняется, это не ее дело.

– Готово, хозяин, смотрите, – проговорил мужчина, возившейся с дверью, – Дверь у вас хорошая, замок теперь тоже надежный, так что просто так не открыть. Ключи вот.

Мастер протянул Павлу несколько ключей и тот их все опустил в свой карман, кроме одного.

– Держи, это тебе, – сказал он, протягивая оставшийся ключ Ксю, – один, чтобы был только у тебя. Если этому своему ключ дашь…

Он не договорил, потому что глаза Ксю снова наполнились слезами. Установщик замков уже ушел и Маргарита почувствовала себя лишней на этой семейной сцене.

– Ладно, я внизу тебя жду, – пробормотала она и, наскоро простившись с Ксю и Юлей, вышла.

– А теперь куда? – спросила Маргарита, когда они выехали со двора дома Ксю.

– А бог его знает – Павел устало повел плечами, разминая шею, – Надо бы спокойное место, чтобы все обсудить без лишних ушей. Если ты не против – можем зарулить ко мне домой. Это тут совсем рядом.

– Ну если тебе так удобнее…. – неопределенно пробормотала Маргарита. Честно говоря, вот так запросто и без ожиданий, ее в последний раз звали в гости еще в студенческие годы. Когда нет ничего особенно в том, чтобы завалиться вдвоем с каким-нибудь сокурсником к нему “на хату” и тусить там в ожидании остальной компании. Почему потом все становится сложнее? Впрочем, с Павлом все почему-то получалось само собой, словно они знакомы не пару дней, а сто лет. Это было странно.

Ехать и правда оказалось совсем недалеко – буквально через 5 минут Павел сделал резкий поворот и неожиданно выкатился прямиком на проселочную дорогу, окруженную небольшими коттеджами. Маргарита удивленно подняла бровь.

– Это что, частный сектор? Почти в центре города?

– Вроде того, – Павел еще раз крутанул руль и затормозил у едва заметного в темноте невысокого забора, – Старый район, здесь бабушка моя жила, теперь вот мне достался.

– Свой дом почти в центре города? В Москве такого не увидишь – Она попыталась разглядеть дом через лобовое стекло, но все пространство за забором тонуло в густых октябрьских сумерках.

– Привилегия коренного жителя. А в твоей Москве просто коренных не осталось.

– Жители есть, у нас коренных домов не осталось, – Маргарита вышла из машины и с наслаждением вдохнула густой осенний воздух, – У моей семьи до революции был свой дом в Москве, тоже в нынешнем центре…. Ай!

Что-то быстро промелькнула перед глазами и Маргарита почувствовала как нечто тяжелое и мохнатое буквально вдавило ее в дверцу машины.

–Тед, фу! – крикнул Павел и буквально стащил с нее огромного черного ньюфа.

– Это твой что ли? – выдавила из себя Маргарита, едва переводя дыхание, – А почему он на улице, а не на участке?

– Потому что время от времени эта зараза делает подкоп и сбегает, – Павел сердито тряхнул пса за ошейник, но тот явно не чувствовал себя виноватым – смотрел на хозяина с обожанием и вилял хвостом.

Зато сам Павел чувствовал себя не просто виноватым, а полным идиотом. Маргарита рождала в нем странное чувство безопасности, словно не надо притворяться и демонстрировать лучшую версию себя. Однако сейчас, глядя на то, как она счищает уличную грязь со своего явно дорогого пальто, он вдруг вспомнил ее в ресторане у Кайгородова –  модную и ухоженную, и запоздало сообразил, что таких женщин не водят сначала на семейные разборки, а потом в холостяцкие берлоги.

– Сильно испачкал? Извини, он обычно так только на знакомых прыгает, но те к этому готовы.

– Да ерунда, – Маргарита закончила отряхиваться и посмотрела на Теда с улыбкой, – Если честно, я обожаю собак, а на такого красавца злиться вообще невозможно. Привет!

Она протянула псу открытую ладонь, тот замер, но лишь на секунду, после чего начал вилять хвостом с утроенной силой.

– Ты такой хороший мальчик, – заворковала Маргарита, ободренный ньюф резко рванул вперед и ткнулся ей в колени носом. Павел, державший собаку за ошейник, потерял равновесие и шагнул прямо на Маргариту, снова едва не впечатав ее в дверцу машины, чем вызвал тень смущения у них обоих. Тед был в полном восторге.