Убийство в осенних тонах

– Так, Максим, смотрите – последний раз машину Полежаева засекли на этом направлении, у него есть что-то в этом районе города? Может гараж?

Макс пожал плечами.

– Я в этом районе только на заводе с ним бывал. Но если вы думаете, что он похитил Риту, то зачем ему тащить ее на завод? Там же людей полно, тем более стройка…

Павел и Васнецов мигом напряглись и снова переглянулись. Майор подался вперед и пристально посмотрел Максу в глаза.

– Какая стройка?

– Ну там новый заводской комплекс пристраивают, сейчас как раз фундамент заливают…

Васнецов посмотрел на друга. Вслух они не произнесли ни слова, но и так все было понятно. Егерь выдал себя, бросив тела двух предыдущих жертв и сейчас сделает все, чтобы третье убийство приписать ему было невозможно. Сегодня суббота, на стройке наверняка никого нет, а значит сбросить тело в свежий бетон ничего не стоит. Пока они будут разбираться – он снова растворится под очередным липовым именем.

Васнецов кивком отозвал Павла в сторону.

– Мы наконец смогли дозвониться до Кольчужного. Он собрал сведения о Егере и выяснил его возможное настоящее имя  – Егор Шевченко. Именно это он сообщил Рите во время их последнего разговора. Ее телефон выключился через минуту после того, как они попрощались.

Павел почувствовал, как внутри него все оборвалось. Все это время он убеждал себя в том, что даже если Полежаев и Егерь и правда одно лицо – красть Маргариту не было смысла, ведь это только снижает его шансы уйти незамеченным. Но теперь все встала на свои места – он скорее всего слышал ее разговор и понял, что она знает его настоящее имя. И не мог допустить, чтобы она это рассказала ему или Васнецову. А значит и теперь его главная задача – как можно скорее избавиться от ненужного свидетеля. Вопрос только в одном – смогут ли они успеть до того, как Маргарита Орлова станет очередной жертвой Егеря?

Ноги занемели, какой-то крюк больно впивался в спину, но он этого не замечал. Время – только оно его сейчас волновало. Егор посмотрел на часы и едва сдержался, чтобы не выругаться. Прошло уже пятнадцать минут. Он украдкой выглянул из своего укрытия и тотчас отшатнулся назад – двое мужчин в спецовках оказались совсем близко.

Вот поэтому он терпеть не мог импровизировать! Вечно что-то идет не так. Еще сегодня утром у него был простой и ясный план – выманить с помощью Макса журналистку на разговор, узнать, на какой стадии расследование и сбежать. Чудо, что из всех женщин Пскова его липовый кузен влюбился именно в ту, что поселилась в бывшей квартире его жертвы. Хотелось бы знать, почему эта журналистка вообще решила начать искать якобы уехавшую предшественницу? Он же все предусмотрел! В тот день, когда Макс проговорился что его новая знакомая ведет расследование, он был в шоке. Убить единственного свидетеля – пожилую соседку – было легко, а вот до самой Маргариты он не добрался. Она просто исчезла. Он давил на Макса, заставлял его писать и звонить ей – и все напрасно. А потом женщина сама пришла к нему  руки. Да еще и решила решила позвонить прямо от двери его кабинета. Стоя за дверью, он четко слышал, как кто-то сообщил ей по телефону его настоящее имя. Вокруг него снова захлопывался котел, как тогда в Городе десять лет назад. Все что он мог – это помешать ей передать эту информацию дальше и тем самым дать себе хоть немного форы.

         Первый этап дался легче всего – он лишь выкрутил динамик музыки на максимум, не дав ей позвонить, потом вырубил старым добрым хлороформом и сделал инъекцию. А потом… Потом он понял, что убить ее в рестоне он не может, на улицаз всюду еамеры, ав значит выход один – затащить усыпленную женщину на завод и избавиться от нее именно здесь. Макс часто ходил на завод делать наброски и подробно рассказывал о том, какое масштабное строительство тут началось. Если бросить тело на дно выкопанного котлована,  присыпать лишней порцией гравия – и труп можно будет найти, только если знаешь, где искать. А он за это время успеет раствориться. Но похоже, что удача окончательно отвернулась от него – на стройку неожиданно пришли два не в меру старательных прораба. И если они в ближайшие минуты не уйдут – ему крышка.

Егор обернулся на журналистку, лежащую рядом с ним на замызганном ящике. Интересно, если оставить ее прямо тут и сбежать – есть шанс, что она умрет от переохлаждения?  Просто бросить ее и не терять драгоценное время. Его взгляд скользнул по ее темно-синему платью. Большой вырез, укороченные рукава, тонкая ткань. Будь на улице мороз – она бы и двадцати минут не прожила. А сейчас он не может рисковать.

 Работяги, наконец, перестали трепаться, и медленно двинулись на выход. Егор ждал, пока их шаги не стихли. Убедившись, что путь свободен, он грубо закинул податливое женское тело на плечо и направился к карьеру.

Павел напряженно всматривался в дорогу. Васнецов мчался так быстро, как только позволяла дорога, но ему все-равно казалось, что они еле ползут. А ведь каждая минута могла стоить Маргарите жизни.

– Сколько еще? – спросил он.

– Минуты две-три.

– А группа когда будет?

– Минут через десять.

Павел скрипнул зубами.

– У Риты их нет.

Они подъехали к темному и притихшему строящемуся зданию нового заводского комплекса. Павел потянулся к двери еще до того, как машина затормозила, но Васнецов схватил его за плечо.

– Ты сам понимаешь, что лучше дождаться группу.

Павел посмотрел другу в глаза.

– Я теперь не обязан подчиняться приказам.

– Да. И оружия у тебя теперь тоже больше нет, как и права применять его. А он точно вооружен.

– Ничего, такое тоже бывало.

Павел выскочил из машину и пружинистым шагом двинулся в сторону здания. Секунду поразмыслив, майор вынул табельное оружие и отправился за ним.

Внутри было холодно и гулко. Узкий коридор быстро оборвался в высоком и исполински просторном помещении, где были только стены и временный навес вместо крыши. В самом его центре был выкопан небольшой, но глубокий карьер – будущий фундамент для какого-то внутреннего строения.  Егерь возник неожиданно, словно вынырнул из ниоткуда – прямо на краю карьера показалась его крепко сбитая фигура с тяжелой ношей на плече. Павел почувствовал, что его сердце оборвалось куда-то вниз – Маргарита болталась на плече преступника словно сломанная кукла. На секунду у него мелькнула страшная догадка, что они опоздали. Скорее уловив, чем услышав, шум за спиной, Егерь резко обернулся. Секунды его замешательства Павлу хватило, чтобы скользнуть за мешанину строительного мусора. Васнецов, единственный кто теперь был виден преступнику, вскинул пистолет. Егерь тоже выхватил оружие, рывком сбросив Маргариту прямо на бетонный пол. Несмотря на страшный удар, женщина не издала ни звука, и Васнецова успел понять, что спасать больше некого. Теперь он и нацистский преступник с позывным Егерь стояли один на один, направив пистолеты друг на друга.

– Егор, сдавайся, бежать тебе больше некуда  – произнес Васнецов, глядя Егерю в глаза. Краем глаза он видел, как Павел сумев обогнуть зал по периметру, пытается незаметно подобраться к преступнику сзади, – Хочешь ты этого или нет – все кончено. Здание окружено.

Егерь истерично усмехнулся и его лицо превратилось в хищную гримасу. Неожиданный хруст камня за спиной заставил его резко оглянутся. Павел, успевший подобраться достаточно близко, понял, что его раскрыли, и резко прыгнул вперед, надеясь свалить преступника. Егерь, повинуясь давно забытому инстинкту, выбросил в стороны Павла руку и нажал на курок. Одновременно другой выстрел прозвучал прямо у него за спиной.

Егерь издал слабый стон и рухнул на бетонный пол. Васнецов в один прыжок оказался рядом. Быстро отшвырнув ногой пистолет Егеря, он отточенным движением сковал его руки наручниками за спиной и лишь потом пощупал пульс. Жив. Взгляд майора скользнул вниз и он невольно похолодел. Маргарита, которую он еще минуту назад считал мертвой, смотрела прямо на него немного затуманенным, но осмысленным взглядом. Ее руки цепко держали правую ногу уже поверженного преступника. Все вместе это походило на жуткую сцену из фильма про оживших мертвецов.  Павел, тоже лежащий на бетонном полу, зашевелился и сел. По его левому рукаву расползалось кровавое пятно. Наплевав на свое ранение, он подполз к Маргарите и прижался лбом к ее лбу.

– Живая, слава богу… – прошептал он.

– Извини, я больше ничего не могла, – голос Маргариты тоже звучал почти шепотом, – он меня чем-то накачал, тело почти не слушается. Я когда в себя пришла только и увидела, как он на тебя оружие наставил. Дернуть его за ногу – это все…

– А больше и не надо, – Васнецов с трудом оторвал друга от возлюбленной и теперь рассматривал рану на его плече, – Ты его дернула, он потерял равновесие и пуля, предназначенная Пашке, по касательной прошла. Ну и я смог его обезвредить.

Отмахнувшись от попыток его перевязать, Павел вновь повернулся к Маргарите и попытался обнять ее, но Васнецов решительно отодвинул его в сторону.

– Он ее так уронил, наверняка сотрясение, так что лучше не трогай. Зато, может, благодаря этому она и в себя пришла. Как раз вовремя, чтобы тебя спасти.

Маргарита слабо улыбнулась и закрыла глаза – мир вокруг расплывался и кружился. Сквозь пелену она расслышала топот множества обутых в берцы ног.

– А вот и группа, – услышала она голос Васнецова перед тем, как провалиться в обморок.

ЭПИЛОГ

– Ну и когда суд?

– Пока не понятно, слишком много материала надо собрать. Сысля сказал, что причастность к убийству обеих сестер Ладыниных в Пскове уже доказана, сейчас он работает с коллегами из ДНР, ищут связи с другими эпизодами. В итоге Егерю в любом случае пожизненное светит. И то потому, что на смертную казнь у нас мораторий. Даже для таких.

Они вместе шли по заснеженному Финскому парку, протянувшемуся вдоль остатков древних городских стен. Отпущенный с поводка Тед обезумел от счастья и носился вокруг них с радостным визгом, то и дело притаскивая для игр “палочки” размером с небольшое бревно. Метать их приходилось Маргарите – хотя со дня задержания Егеря прошло уже несколько недель, раненное плечо у Павла еще не заживало.

С трудом размахнувшись, Маргарита швырнула очередной весомый сучок и Тед унесся, взметнув задними лапами сверкающее облачко снега. Уже вечерело, на парк спускались фиолетовые сумерки, повсюду сверкали яркие новогодние гирлянды. У небольшой торговой тележки, маняще пахнущей на холоде выпечкой с корицей и пряностями, толкалась семья с двумя малышами. Дети, наряженные в теплые комбинезоны, пытались бросаться снежками, но ни у одного из них слепить снег в плотный комок не получалось. Их отец, совсем молодой мужчина в модном шарфе, увлеченно учил их этой премудрости, загребая липкий снег прямо голыми руками. Каждый снежок в его исполнении выходил прочным и гладким, что неизменно приводило детей в полный восторг и каждый из них, заливаясь смехом, пытался схватить очередное отцовское творение первым.

– Как думаешь, он понимает, чего лишился? – неожиданно спросила Маргарита, наблюдая за шумным семейством. Как ни странно, Павел сразу понял о чем она.

– Уверен, что да. Все допрошенные описывали Егора как идеально семьянина. Его и правда любили. А теперь от него все отреклись, никто даже не попытался попасть к нему на свидание. Ни жена, ни кто-то из родни Полежаева. А они все-таки восемь лет считали его близким родственником. Он сам только попросил фото дочери. Так что для него доживать несколько десятилетий в каком-нибудь “Черном дельфине” и знать, что он ее никогда не увидит, точно будет хуже смерти.

Маргарита задумчиво погладила подбежавшего Теда по макушке.

– Я не понимаю, как он это мог… Как может один человек вести себя как маньяк, а потом просто начать жить заново? Просто перестать быть убийцей и стать человеком, которого все любят?

Павел пожал плечами.

– Рит, ты благодаря профессии повидала не меньше моего и знаешь, что люди не меняются. Если бы он хоть секунду раскаивался – то после появления Вики пошел бы и сдался. Но ему было проще убить, и ее, и ее сестру. Так же как и с тобой – он вез тебя на стройку убить, хотя его это даже не спасало. Он знал, что расследование уже идет и готов был избавится от тебя просто, чтобы выиграть время. Так что нихрена он не изменился. Никто из них не меняется. И поэтому мы в итоге их всех найдем. Иначе и быть не может.

Павел с силой пнул небольшую льдышку и та отлетела далеко в сугроб. Маргарита подошла к нему вплотную и крепко прижалась, уткнувшись лицом в здоровое плечо. Телефон в ее кармане весело запиликал.

– Тебе опять звонят, – пробурчал Павел, зарываясь лицом в ее шарф.

– Ну у меня сегодня день рождения, как ни как. Я давно не праздновала его вдали от семьи и друзей, конечно, мне все звонят.

– И что, зовут обратно?

Павел изо всех старался задать этот вопрос беззаботным тоном, но Маргарита сразу почувствовал сквозящее в его голосе напряжение. Отстранившись, она заглянула ему в глаза.

– Конечно, они спрашивают, когда меня ждать. Но я пока собираюсь в Москву только в гости.

– А как же работа? Ты же сама мне сказала, что нападение Егеря тебя немного встряхнуло и ты чувствуешь, что готова снова вернуться в строй.

– Моя редактор была очень этому рада и позволила вернуть в строй на моих условиях, то есть фрилансером. Буду писать репортажи про Псков. Когда надо. А когда не надо – гулять с Тедом и просиживать кресла в твоем прекрасном магазине, среди кучи книг.

Павел потянулся к ее губам, и в эту минуту прямо над их головой грохнул салют, заставив обоих вздрогнуть и поднять головы вверх.

– А ведь до Нового года всего неделя осталась, – вдруг сказала Маргарита, любуясь как по стремительно темнеющему небу расспаются сверкающие искры салюта, – Где будем праздновать?

Павел ухмыльнулся.

– Мы последние годы тесной мужской компанией отмечали – я, Сысля и Шприц. Но в этом году расширяемся. Я буду с тобой, а Сысля сказал, что придет с Диной и ее сыном. Там похоже все серьезно, никогда в жизни не видел, чтобы Васнецову так от женщины башку сносило. А в к пару к Шприцу хочу Ксю с Юлей позвать, а то вдруг ему одному слишком комфортно будет.

Маргарита рассмеялась.

– Тогда стол в гостиной накроем. Елку нарядим и в доме, и на улице, я с Юлей самодельные игрушки сделаю, ей понравится. Печку затопим. Прям настоящий семейный праздник!

– Ты против?

– Я в восторге, – прошептала она перед тем тем, как они поцеловались, на этот раз не заметив очередной оглушительный залп предновогоднего салюта.