Убийство в осенних тонах

За поворотом открылись стены Псковского Крома. Они выступили вдруг, массивные, спокойные и надежные. Маргарита поймала своё отражение в стекле и перевела взгляд обратно на камни. Ей показалось – сейчас, именно сейчас – что она смотрит на эти стены так же, как смотрели люди века назад. Средневековая девчонка с ведром, купец в суконном кафтане, стражник, щурящийся от ветра с реки – все они наверняка поднимали глаза к этой крепости и думали не о войнах, а о том, что вот это – будет. Что оно переживет их мелкие заботы, щемящую радость, страхи и любовь.

– Точно все нормально? Ты молчишь, с тех пор мы из дома выехали.

– Как ни странно, сейчас мне нормальнее, чем когда либо, – ответила она. – Просто смотрела сейчас на эти стены и думала… не знаю, как объяснить. Про связь поколений. Сколько глаз столетиями смотрели на эти стены и сколько еще будут смотреть.

– Ну смотрело не так уж и много, стены же в основном восстановленные, – Павел глянул на нее с полуулыбкой.

– Знаю, видела фото в музее, – сказала она, – Но часть все-таки осталась с тех временем. Так что есть в этом мире что-то вечное, что важнее нас.

Он протянул руку и на миг нашёл её пальцы – мягко, не отрываясь от руля. Жест, не требующий слов. Дворники снова прошли по стеклу – и Псков в ответ мигнул им жёлтыми окнами.

Магазин встретил их теплом и запахом книг. Павел скрылся в кабинете, Маргарита решила не мешать и с наслаждением погрузилась в глубину книжного лабиринта. Она обожала книжные с детства, однако сейчас испытывала какое-то незнакомое ощущение, словно ей теперь был доступ в какое-то закулисье, куда не всех пускают. Женщина подняла руку и провела ей по корешкам книг. В памяти возникла любимая сцена из “Красавицы и Чудовища”, та самая, когда Белль дарят библиотеку. Конечно, все эти книги не ее,но почему бы не помечтать?…

Задумавшись, Маргарита пошла по узкому коридорчику, продолжая одной рукой вести по книгам. Дойдя до конца стеллажа, она на автомате свернула за угол и едва не налетела на высокого мужчину.

– Привет, только-не-Марго.

Голос Макса звучал радостно и в тоже время чуть напряженно. Маргарита со стыдом подумала, что все последние дни она игнорировала его сообщения. Не специально, просто на автомате открывала, а потом реально забывала ответить.

– Я уж думал, с тобой что-то стряслось, в полицию хотел звонить, – Макс грустно улыбнулся. – Мало ли, куда тебя твое расследование могло завести. Нашла эту Марину?

Маргарита вздрогнула. Она упоминала, что ведет журналистское расследование, но точно помнила, что не называла никаких имен.

– С чего ты взял, что мое расследование связано с какой-то Мариной?

– Слышал в прошлый раз как ты с соседкой про нее говорила.

А ведь точно! Перед визитом к Ане, она говорила с соседкой, Макс тогда решил вернуться, чтобы подвезти ее. Маргарита похолодела – как раз в том разговоре и выяснилось, что Антонина Федоровна из пятьдеся первой квартиры что-то видела. В тот же день старушка погибла при загадочных обстоятельствах. Однако мысль о том, что Макс может быть как-то замешан казалась абсурдной. Но на всякий случай надо Павлу об этом сказать.

Маргарита взяла себя в руки и выдавила улыбку.

–Ты что-то путаешь, Марина жила в моей съемной квартире до меня, забыла кое-что из вещей, я хотела вернуть. С моим расследованием это никак не связано. В любом случае – я его уже завершила.

– Так, и кто убийца – дворецкий?

Макс усмехнулся и Маргарита подыграла ему, хотя разговор нравился ей все меньше.

– Да там вообще не было убийц, коллеги из Москвы попросили помочь с одним делом, по коррупции, просто факты на месте пробить, – она судорожно пыталась что-то придумать. Если он как-то замешан в этом деле – надо это выяснить как можно быстрее.

Если Макс ей не поверил – то вида не подал. Просто слушал ее с легкой усмешкой и по привычке приглаживал свои непослушные волосы. Маргарита невольно вспомнила, что у одного из мужчин, которого видели с Мариной, волосы тоже были темные.

– Рита! – голос Павла раздался из-за стеллажей так неожиданно, что они оба подскочили, – А, вот ты где! Пойдем…

Увидев Макса, Павел осекся. Он сразу понял, что перед ним не покупатель – слишком близко они стояли. На секунду где-то в глубинах подсознания шевельнулась ревность, однако выучка следователя быстро взяла верх – Маргарита выглядела напряженной, но не была похожа на человека, пойманного на измене. Более того – он буквально кожей ощущал, что с его появлением она испытала облегчение.

– Паш, это Макс, мы с ним вместе рисованием занимались, – Маргарита первой прервала повисшее молчание.

Павел подошел ближе и протянул Максу руку, а другой обнял Маргариту за плечи, словно сразу расставляя все точки над i. Макс явно все понял – молча пожал протянутую ладонь, неловко попрощался и скрылся за стеллажами. Павел хотел что-то спросить, но Маргарита приложила палец к губам и кивнула в сторону его кабинета.

– Что за тайны? – удивленно спросил Павел, едва они оказались в кабинете и закрыли за собой дверь. Маргарита растерянно пожала плечами.

– Слушай, тут такая странность… Он почему-то знает о нашем расследовании сильно больше, чем я ему сама рассказывала. Но не верю, что он с этим как-то связан.

 Пока Маргарита делилась своими подозрениями, Павел хмурился все больше.

– Ты права, это странно. Но прежде, чем делать выводы – давай дождемся Васнецова и узнаем, как там с Семеном дела обстоят.

Телефон в его кармане завибрировал. Увидев номер приятеля, Павел нажал кнопку вызова, чувствуя, как от нетерпения подрагивают пальцы.

– У меня куча новостей – голос Васнецова звенел от напряжения. Павел включил на телефоне громкую связь и кивком подозвал Маргариту ближе.

– Первое – по данным экспертизы найденное в начале лета тело с высокой степень вероятности принадлежит Марине Ладыниной. Есть еще один труп – и вот он точно принадлежит ее сестре Вике, пропавшей еще в начале весны.

Маргарита судорожно вздохнула. Значит, интуиция ее не подвела – Марина не просто сбежала. А теперь еще и ее сестра….

– Пока ждали экспертизу, я успел взять официальные показания у Ани, поэтому сразу, как личности убитых были подтверждены, смог задержать Семена, – Васнецов сделал небольшую паузу, точно собирался с духом, – Паш,у него алиби стопроцентное. Я его отпустил.

– Так, – Павел замер, осмысляя услышанное, – А подробности?

– Подробности такие. Он признал, что состоял в любовной связи с Мариной Ладыниной, также признал, что при знакомстве скрыл от нее, что женат. Последний раз они встречались у Марины дома, 19 мая. В этот день он получил аванс и решил шикануть – зависнуть у любовницы с заказом деликатесов на дом. Курьер оказался их с Ксю соседом по дому. Мужик, конечно, промолчал, но Семен напрягся, а Марина, видимо, что-то заподозрила. Короче, когда он в душ пошел, она залезла в его телефон, нашла там тьму семейных фото и выгнала этого ловеласа со скандалом. А дальше самое интересное – по дороге домой он зашел в бар, снюхался там с одной мамзель и собственно с ней и зависал все последующие дни, когда его дома не было. Мы уже допросили и курьера, и дамочку эту – они все подтвердили. Но главное – выяснилось, что курьер в тот же вечер через несколько часов привозил заказ в соседнюю с Мариной квартиру и видел, как она куда-то ушла одна. Семен в это время давно с новой зазнобой тусил. У нее в телефоне куча фото, по которым можно чуть не всю хронологию их знакомства установить. Получается, Пашок, что твой зять хоть и кобель, но точно не убийца – когда он ушел, Марина еще жива была. А в то время, когда Вику убили, он вообще в больнице с аппендицитом лежал.

– Миша, привет, – Маргарита перехватила телефон, – А не выяснилось, что он в день пожара у моего дома делал?

– О, Ритуся, привет, – Васнецов явно обрадовался, – Я смотрю, Пашка тебе вообще шагу не дает одной ступить?

– Я не против, – Маргарита улыбнулась и Павел в ответ обнял и чуть коснулся губами ее виска.

– Это я уже понял, – Васнецов усмехнулся и зашелестел какими-то записями – Так, что касается пожара. Тут все тоже оказалось просто – Семен все еще встречается с той дамочкой из бара, живет она в том же доме,что и ты, но в другом подъезде. В день пожара он был у нее в гостях, на выходе увидел, что пожар тушат и остановился поглазеть. Так что теперь будем искать другие версии.В первую очередь надо понять, связаны ли смерти обеих сестер или это трагическое совпадение. Они ведь после примирения встретиться так и не успели, соответственно тут, на новом месте, общих знакомых у них не было.

– Возможно, это общие знакомые со старого места, – сказал Павел, – помнишь нашу первую версию?

– Помню, но сначала стоит рассмотреть что-то менее заковыристое. В конце концов, мало ли кого Марина могла притащить домой с расстройства из-за разрыва с любовником.

– Но надпись она все-таки оставила. Да и погибшая старушка видела, что в день исчезновения Марина приезжала домой два раза и с разными мужчинами, – задумчиво сказала Маргарита, – Это, конечно, все косвенные улики, но если курьер подтверждает, что она куда-то ушла после ссоры с Семеном, то все сходится… Жалко, что у свидетельницы уже ничего не уточнишь.

– Кстати, Рит, мне бы твои показания тоже записать и подшить. И про книгу, и про версию от погибшей соседки. Заскочишь сегодня-завтра, ок?

Догадавшись по интонации, что Васнецов прощается, Павел вопросительно взглянул на Маргариту и кивком показал на дверь. Она сразу догадалась, что он напоминает о ее подозрениях по поводу Макса, однако дает ей возможность самой принять решение. Неожиданно для себя, она покачала головой. Павел закончил разговор и теперь молча смотрел на нее.

– Он и так занят, не хочу что-то вываливать, пока сама не проверю, – произнесла она и обезоруживающе улыбнулась,– Встречусь с Максом еще раз и аккуратно распрошу. Может, если ты не будешь выпрыгивать из-за угла и сгребать меня в охапку, он будет разговорчивее.

– А если я сейчас все расскажу Васнецову, и тот вызовет его через повестку – то вообще соловьем запоет. Так что никаких свиданий.

Павел с притворной серьезностью заглянул ей в глаза и потянулся к губам. Неожиданный стук в дверь прозвучал так некстати, что Маргарите почти захотелось убить того, кто стучал.

Дверь приоткрылась и на пороге появился дико смущенный Вадик. Заметив, что Павел и Маргарита все еще стоят обнявшись, он стал совсем пунцовым и попятился назад, почти снеся стоящий рядом с кабинетом цветок на винтажной латунной подставке. Павел быстрыми шагами пересек кабинет и почти втащил бедного парнишку во внутрь.

– Слушай, я же совсем забыл, что ты нам поискать кое-что обещал, – произнес он и успокаивающе похлопал Вадика по плечу, – Ну что, новости есть?

Вадик неуверенно покосился на Маргариту.

– Есть, – произнес он наконец, – Я, собственно, потому и пришел. Просто вас не было, а по телефону как-то не хотелось сообщать…. Короче, я посоветовался там… эээ.. ну в общем, с парой знакомых, одному такое за пару дней… – он снова смутился и опасливо посмотрел на начальника, но Павел продолжать смотреть на него со всем возможным дружелюбием, – А еще, пока вы заняты были, ко мне Михаил Семенович заезжал, дал все подробности про отряд этого Егеря, какие ему были известны.

Павел уже открыл рот, чтобы спросить, что еще за Михаил Семенович и вдруг запоздало сообразил, что это Васнецов. Странно сознавать, что приятель, которого ты сам все еще зовешь детским прозвищем, уже стал для кого-то человеком с отчеством.

– Короче, мне и правда удалось найти ну что-то типа закрытого чата для бывших боевиков, в основном тех, кто сумел в Европу удрать. Попариться пришлось, но мне удалось вычислить несколько пользователей, точно служивших в рядах ВСУ в нужном нам месте. И боевик с позывным Егерь там был только один. В общем, сам Егерь в чате никак не засветился, но я проверил практически все, даже самые краткие, посты и переписки его сослуживцев. Так вот один из них уверен, что видел Егеря в 2015 году в Виннице, в очереди в польское консульство.

Маргарита тихонько ахнула, и Павел с Вадиком уставились на нее с одинаковым недоумением.

– Первая волна выезда украинцев в Польшу, – пояснила она, – Там активно принимали всех желающих и давали документы тем, кто ехал на черную работу. Среди такой толпы можно уехать не привлекая к себе внимание даже по чужому паспорту.

– В этом самое интересное, – подхватил Вадик, – человек, узнавший его, через пару лет в другой переписке оговорился, что сам Егерь сделал вид, что они не знакомы и быстро ушел, но он узнал его по примете – татушке в виде пистолета со свастикой на правом запястье, внутри.

– А дальше? – Павел положил Вадику руку на плечо и развернул к себе, – Есть данные о том, что он в Польше делал?

В ответ парень лишь покачал вечно лохматой головой.

– Я все перевернул, но на этом следы теряются. И еще… я поискал в обычных соцсетях, публикациях, попереписывался кое с кем… Егерь в свое время такое творил, что его даже на Украине при желании могли к суду привлечь. Когда он погиб – кое-кто сразу высказал версию, что он мог просто сбежать, но этого было не проверить, от его БТР почти ничего не осталось.

Когда Вадик ушел, Маргарита устало опустилась в кресло. Павел вновь взялся за телефон, но на его звонки никто не ответил.

– Надо бы Васнецову все сообщить, а он трубу не берет – недовольно сказал он, – Поехали, заскочим к нему сами, тебе все-равно показания дать надо.

– А толку? – Маргарита уныло опустила плечи, – Как мы найдем этого Егеря в таком большом городе? Татушка – это не примета, ее можно свести или перебить, да и столько лет прошло, он наверняка изменился внешне, живет под чужим именем, иначе не смог бы въехать в Россию. Мы ничего толком о нем не знаем. Он может оказаться кем угодно.

Донбасс, август, 2014 год

Жара стояла густая, вязкая, как сваренный сироп. Воздух дрожал над разбитыми плитами дороги, и пыль, поднятая грузовиком, липла к лицам, к ресницам, к потной коже. Мотор гудел с натугой, кузов звенел от оружейных ящиков, а за бортом медленно проплывал Город – выгоревший, раскрошенный и искалеченный войной.

Он сидел у борта, вжимая приклад в колени. В грузовике все молчали, лишь кто-то курил, прикрывая ладонью тлеющий конец сигареты. Дома вокруг стояли с заколоченными окнами, крыши – в дырах, асфальт – в кратерах. Воздух был тяжел от гари, и казалось, что Город больше никогда не сможет сделать вдох. Даже птиц не было – только дрожащая жара и лязг военной техники где-то вдали. Он смотрел на когда-то знакомые улицы, но не испытывал ни сомнений, ни жалости. Это был его Город. Город детства. И ненависти. Здесь он родился, рос, дрался на переменах, учился курить за гаражами. Отсюда однажды уехал, мечтая больше никогда не возвращаться. Теперь он возвращался – всесильным господином. Потому что у кого оружие – тот и прав. А несогласных с этим он давно научился переубеждать с помощью приклада.

Грузовик подпрыгнул на выбоине и повернул, с трудом объехав торчайщий на перекрёстке остов маршрутки, оплавившейся до скелета. Слева мелькнула больница с выбитыми окнами – он узнал её мгновенно, хотя осталась только коробка из кирпича, почерневшая от копоти. Здесь работала тварь, которую он считал своей матерью. Она отреклась от него в тот день, когда он вступил в отряд. Прокляла и захлопнула перед ним дверь родного дома. Даже сейчас, спустя несколько лет, он чувствовал желание ударить ее за эти слова. Тогда он сдержался, но теперь жалел. Это она была во всем виновата. Не могла ему даже семью дать, родила для себя, растила на копеечную зарплату медсестры. Всегда хуже всех одет, меньше всех накормлен. Ей нравилось жить терпилой и она хотела видеть его таким же. Обломись, гадина.

Грузовик остановился у школы. Здание, пережившее слишком много, стояло с выбитыми окнами и посеченными осколками стенами. Мужчина спрыгнул с подножки, поправил ремень автомата и машинально пригладил балаклаву. От жары чертова маска прилипала к лицу, но снимать её он не решался. Пока.

– В подвале человек тридцать, – сказал кто-то местных из бойцов. – Старики, бабы, пара детей. Пусть сидят, пока они здесь – сепары бить по школе не станут, так что размещаемся в классах.  Хоть где-то нам потише будет.

– Тут не стихнет, – ответил другой, усмехнувшись. – Мы только начали.

– Вчера деревню чистили, – добавил третий. – Два дома горят до сих пор.

– Считай, помогли им определиться, – бросил кто-то сзади, и все коротко хохотнули.

Мужчина в балаклаве не смеялся. Он слышал, но не слушал – звуки словно проходили сквозь ватный фильтр. Его раздражала жара, запах человеческого пота и пороха, этот мутный воздух. Ему хотелось вырваться наружу, пройтись по улицам – проверить периметр, глотнуть движения. Он не любил рассиживаться, бездействие тяготило и раздражало.

Через час его поставили в патруль. Точнее, он сам попросился, хотя ему полагался отдых. Передышка и правда была необходима, но лежание на спальном мешке в душной школе не дало бы ему энергии. Он заряжался страхом и сейчас остро нуждался в очередной порции.  Здесь он самый сильный и именно он решает кому жить, а кому нет. Мужчина медленно и методично обошел квартал – пустые дворы, выбитые заборы, расколотые крыши. Пыль оседала на сапогах, и Город выглядел высохшим до самого сердца. За одним из поворотов он вдруг увидел ее. Худенькая женщина шла по улице с ведром, тихо, будто боялась, что шаги сделают ей больно. Волосы слиплись от пыли, платье висело, как тряпица. Но в движении было что-то знакомое – лёгкий наклон головы, привычка придерживать локоть другой рукой.

Он замер.

Оксана.

Мир на секунду сузился до этой фигуры. Та самая, ради которой он когда-то мог бы остаться. Та, что сказала «нет» и вышла за другого – за их общего одноклассника. За еще одного терпилу, не видевшего в жизни другого счастья, кроме как стать пятым поколением семьи, работающем на местной железной дороге.

Он с отвращением плюнул себе под ноги и пошел за ней, не думая. Шел почти бесшумно – пыль глушила шаги. Пятиэтажки кончились, начался частный сектор, часть домов уже сгорела и превратилась в руины. Оксана шла, волоча тяжелое ведро, иногда оглядываясь, но он каждый раз успевал скрыться. Это разожгло его кровь, он почувствовал жажду охоты, которой не мог, да и не хотел противостоять. Женщина свернула во двор, из-за приоткрытой калитки выглянул небольшой одноэтажный дом из серого кирпича, без украшений, выстроенный скорее для пользы, чем для красоты. Двор из его детства: покосившейся сарай, умывальник на его стене, под ним ведро, тряпка на гвозде, и старая яблоня, у которой кора ссохлась от солнца.

Поразмыслив буквально секунду, он вошел за ней в дом, уже зная, что будет дальше.

Внутри пахло сухими травами, на столе стояла банка с водой и три алюминиевые кружки.

Оксана обернулась – и замерла. Он молча подошел к ней почти вплотную и с наслаждением заглянул в глаза. Она не произнесла ни слова, не кричала и не пыталась спрятаться, только смотрела, упрямо выпрямив спину и подняв подбородок, но он отчетливо видел в ее глазах животный ужас. Но он знал, как заставить ее испугаться еще больше. Мужчина поднял руку и стянул с лица балаклаву. Из груди Оксаны вырвался стон.

– Господи… – выдохнула она. – Егор?

– Не Егор, – холодно сказал он. – Егерь. Теперь только так.

Она смотрела на него, будто пыталась увидеть в этом лице того мальчика, которого знала. Но там не было ничего – ни мягкости, ни растерянности. Только злость. И азарт зверя, почуявшего кровь.

– Уходи, – повторила она, – пока я не позвала людей.

Он усмехнулся.

– Людей? Каких людей, Оксана? Здесь теперь нет твоих людей. Здесь мои. А где же твой Андрейка?

Глаза Оксаны на секунду наполнились слезами, которые тут же высохли, но он и так понял все без слов. Он подошел еще ближе, она сделала шаг назад и уперлась спиной в стену. Он нагнулся к ее уху и тихонько рассмеялся.

– Сдох, значит, твой Андрейка? А я живой! И теперь и ты, и другие будете делать, что скажу. И сепар твой поганый не придет тебе на помощь.

Резкий удар в пах выбил весь воздух из его тела, и он невольно согнулся, пытаясь прийти в себя. Оксана рванула к двери, но добежать не успела. Он схватил ее за руку и силой швырнул на пол, начав наносить хаотичные удары ногами. Один за другим, словно хотел выколотить из нее все свои обиды и унижения. Ни одна кровь его еще так не пьянила.

Скоро все было кончено. Отвернувшись от окровавленного тела, он вышел во двор. На перилах крыльца висел пестрый женский платок и он небрежно стер им кровь с обуви. Поразмыслив, закинул в дом несколько охапок сена и поджег. Старая, высушенная жарой мебель занялась быстро. Егерь стоял, глядя, как из окон вырываются языки пламени. Потом повернулся и пошёл прочь – ровно, не оглядываясь. Балаклава снова скрыла лицо.

Он не видел, как из заднего окна горящего дома, пригибаясь, выбежали две девочки-подростка.

Глава 7

 Глава 11

– Так что теперь у меня вообще нет шансов, – Макс раздраженно стукнул чистым бокалом по решетке и тот жалобно звякнул, – Насколько я понял, у нее прям отношения, а мне даже на сообщения теперь не отвечает.

– Ну и фиг с ней, у вас по сути было всего пару свиданий.

– Иногда этого достаточно.

Макс сполоснул последний бокал, поставил его на сушилку и пошел протирать стойку. Бар “333” принадлежал его двоюродному брату Стасу и он частенько приходил сюда и отдохнуть, и помочь. Стас был его на восемь лет старше и лет на сто мудрее, умел откинуть эмоции, оценить ситуацию и дать хороший совет. Но сейчас ему впервые казалось, что брат не понимает объема катастрофы.

– А что за мужик у нее теперь ты выяснил? – Стас тоже подошел к стойке и стал что-то перекладывать в кассе, – Он вообще откуда взялся? Ты же сам с ней меньше двух недель назад познакомился, и тогда никого вроде на горизонте не было.

– Выяснил, конечно, – Макс вытер руки, сел на одно из барных кресел и с досадой взъерошил себе волосы, – зовут Павел Андреев, у него магазин с книгами и антиквариатом, прямо в центре. А раньше следователем по особо опасным был.

Стас присвистнул.

– Криминальный журналист и мент? Неслабо.

– Во-во. Я у него в магазине с девчонкой познакомился, продавцом работает, немного чокнутая, но болтливая. По ходу, у нее самой виды на этого Павла были, а сегодня он с Ритой в обнимку приехал, так эту Лилю прям взорвало, поэтому мне выпытывать даже ничего особо не пришлось, сама все выложила только потому, что я слушать согласился. В общем, как я понял, Рита в магазин дней десять назад пришла, искала эту самую Марину, про которую я рассказывал, вроде она раньше в Риткиной квартире жила.

       Стас взял с сушилки два шота, налил в них водки и поставил один перед Максом, но тот лишь поморщился.

– Не, ты же знаешь, мне лучше не пить. Короче, с того дня Рита еще пару раз в этом магазине появлялась, а потом бац – и уже к нему переехала, представляешь? Что вообще этим бабам надо, не пойму? Ее что, так вштырило, что он ее в расследовании помогает?

Стас опрокинул в себя шот.

– А он помогает?

– Ну если Лиля все правильно поняла, то да. Вроде как в этот магазин на днях приезжали друзья этого Павла, один из них сотрудник нашего СК, Рита тоже на этой встрече была. Они потом к делу второго сотрудника магазина приобщили… не помню, как зовут… В общем, он какой-то хакер на минималках, Лиля подслушала кусок его разговора и услышала, что Павел ему поручил какого-то егеря искать.

Стас размашисто взял второй шот, так и не тронутый Максом, и выпил его одним глотком.

– И что, нашли?

– Этого она не знает. Но сам понимаешь – если Павел Ритку именно на любви к расследованиям поймал, то искать будет до победного. Я про него почитал уже, в свое время и правда крутым следаком был, а тут еще и даму сердца захочет впечатлить… А я ей что могу предложить?

Стас устало потер лоб, однако почти сразу улыбнулся и хлопнул брата по плечу.

– Слушай, мне кажется, ты рано раскис. Сам подумай, они же по сути толком не знакомы, сейчас у них общее дело есть, а потом оно рано или поздно кончится, и полезут проблемы. Так что не отступай. Пригласи ее сюда, прям завтра, скажи, что сможешь с ее расследованием помочь, пообщаетесь, я с ней познакомлюсь, расскажу, какой ты замечательный.

– Как я ей помощь предложу? Она теперь даже не признает, что что-то расследует…

– А ты прояви осведомленность, она заинтересуется, зуб даю.

Макс с сомнений посмотрел на брата. Тот усмехнулся.

– Можешь мне не верить, но твоя задача сейчас окопаться во фреднзоне. Знакомых, как я понимаю, у нее тут больше нет, вот и дай понять, что готов быть рядом в случае неприятностей. Они ведь могут начаться в любой момент.

Стас снова ободряюще улыбнулся и откинул со лба темные волосы. Рукав его пиджака немного задрался, на секунду обнажив большой шрам с внутренней стороны правого запястья.