Убийство в осенних тонах

Ресторан рядом с ее квартирой оказался в русском стиле, но не такой безвкусно-вычурный, как у Кайгородова. Наоборот, здесь было тепло и уютно, а в воздухе витали дурманящие ароматы. Маргарита села ближе к крошечному окошку семнадцатого века и заказала себе сбитень. Горячий, ароматный напиток обжигал горло и расслаблял тело. Маргарита сжала кружку руками, согревая все еще ледяные пальцы. Надо бы поесть, но одна мысль об этом вызывала у нее тошноту.

Прошло не менее получаса, когда на пороге ресторана неожиданно появился Васнецов. Быстро оглянувшись, он заметил Маргариту и направился к ней быстрым шагом.

– Еще раз привет. Пашка мне все рассказал. Попросил попросил срочно тебя эвакуировать и отвезти к нему домой. Сказал, пару дней у него поживешь. А он от родителей сразу туда поедет.

Маргарита устало кивнула, чувствуя, что сил спорить у нее нет. К тому же от мысли о переезде в модную избушку Павла у нее предательски забилось сердце.

– Мне надо переодеться и вещи собрать, хоть немного.

Васнецов на секунду задумался прежде чем кивнуть.

– Без проблем. Только я с тобой пойду.

Они вместе вышли из ресторана и уже скоро поднимались в ее квартиру. Васнецов все время косился на Маргариту, но ничего не спрашивал. Ему не нравилась ее чрезмерная бледность и вялость. Пашка сказал, что она может быть напугана, но на его взгляд женщина выглядела скорее больной, чем взволнованной. На секунду мелькнула мысль, что его приятель найдет способ ее утешить. Если, конечно, наконец перестанет тормозить.

Михаил попытался прогнать лишние мысли и сосредоточиться на окружающей обстановке. Никакого хвоста он на улице не заметил, но если пожар у соседки возник не сам собой – сюрприз их вполне может поджидать и в квартире. Подойдя, он внимательно осмотрел дверь и осторожно открыл ее. Похоже здесь чисто. В самой квартире было темно и тихо, только в воздухе отчетливо витал аромат женских духов.

– Вроде все ок, ты собирайся, я в коридоре подожду.

Маргарита прошла в спальню и поскорее переоделась из эффектного, но чересчур легкого красного платья в черные джинсы и светло-серый кашемировый джемпер. Все еще немного трясущимися руками она вынула из-под кровати спортивную сумку и начала торопливо собирать в нее самое необходимое. Глядя на шкаф с частично оставленными вещами, Маргарита вдруг отчетливо вспомнила, что также – только наполовину собранными – остались вещи Марины. Женщина тряхнула головой, отгоняя неприятные ассоциации.

В дом к Павлу они приехали уже затемно. Здесь Васнецов чувствовал себя уже куда более расслабленным – ничего не осматривая, он просто открыл сначала калитку, а потом дверь в дом своим ключом. В это же мгновение из дома к ним навстречу метнулась черная тень.

– Тед! – крикнул он, однако огромный черный пес уже налетел на Маргариту всем весом и начал радостно лизать в лицо.

– Привет, малыш, соскучился?  – женщина ласково потрепала пса по шелковистому затылку и тот завилял хвостом с такой силой, что едва не сшиб им Васнецова с ног.

– Я так смотрю, вы знакомы – усмехнулся он.

Маргарита виновато улыбнулась, но промолчала. Мужская дружба всегда была для нее потемками, и сейчас она нервно гадала, хотел ли Павел, чтобы его друзья знали о ее визитe сюда.

Они прошли в гостиную и Маргарита с наслаждением опустилась на диван и впервые за день по-настоящему расслабилась. Здесь она точно в безопасности – никто не знает, что она здесь, а даже если узнает – Павел будет рядом.

– Что ты думаешь о смерти соседки? – голос Васнецова долетал до ее сонного мозга будто-то издалека. Маргарита тряхнула головой. Надо собраться. Она обязательно отдохнет, но чуть позже.

– Думаю, что это все очень странно. Посуди сам – есть две пожилые соседки, одной кажется что она видела Марину в день исчезновения с ее постоянным любовником с рыжими волосами, другой – что она приезжала с каким-то незнакомым мужчиной с темными. Какий смысл Семену убирать вторую соседку, причем ту самую, которая даже не его видела?

Васнецов задумался, а потом посмотрел на часы.

– Знаешь, еще не слишком поздно, напиши Ане, и кинь ей фото Семена, Пашка сказал, что у тебя есть. Надо понять, опознает она в нем любовника Марины или нет. И дальше решим.

Пока Маргарита писала сообщение, Васнецов делал им чай. За окном послышался шелест шин по гравию и Тед с радостным визгом рванул в прихожую. Вскоре на пороге появился Павел. Быстро разувшись, он прошел в дом, даже не сняв куртку.

– Все нормально? – спросил он каким-то неестественным голосом, словно хотел спросить совсем не это.

– Знаете, я пожалуй Теда прогуляю, – неожиданно заявил Васнецов, смерив их обоих хитрым взглядом, – А вы тут пока… ну пообщайтесь, короче.

Дожидаясь ухода друга, Павел скинул куртку и принес Маргарите уже сделанный Васнецовым чай.

– Плохо выглядишь, – вдруг сказал он, протягивая кружку.

– Ну спасибо, – усмехнулась Маргарита, – Но вообще знаешь, мне не 15 лет и я устала, так что да, вид хреновый.

Павел раздраженно дернулся.

– Ты прекрасно знаешь, что я не об этом. Тебя ведь накрыло, я прав? Один из тех приступов, из-за которых ты не могла на месте преступления бывать? Посмотрела на Семена и все? Поэтому не заметила, когда и куда он ушел?

Маргарита замялась, но Павел неожиданно сел рядом и провели пальцами ей по щеке.

– Можешь не отвечать, я еще во время твоего звонка все понял. Просто обещай мне….

Телефон Маргариты пиликнул и она торопливо схватила трубку.Так и есть, сообщение от Ани. “Да, это точно Денис”. Она молча протянула телефон Павлу.

– Похоже, следствие вышло на финальную черту. Надо только экспертизы дождаться.

Павел вернул ей телефон и нервно сделал круг по комнате. В его душе метались сразу два чувства – ощущение близкого финала и одновременно сожаление, что все так быстро закончилось.

– Пойдем, я тебе твою комнату покажу, – сказал он наконец, – кто бы не был преступник, пока он не задержан, тебе в эту “нехорошую квартирку” лучше не возвращаться.

Он легко подхватил ее увесистую сумку с вещами и пошел на второй этаж так быстро, что Маргарите пришлось за ним буквально бежать. Лестница привела их в небольшой коридор с несколькими дверьми. В ближайшей к ней комнате Маргарита разглядела кровать и детскую кроватку-чердак с игровым замком внизу. Видимо, та самая комната Ксю и ее дочки, про которую Павел ей рассказывал в прошлый раз.

– Проходи сюда, здесь гостевая – Павел провел ее в самую дальнюю комнату и размашисто поставил ее сумку на пол, – Тебе удобно будет. Если что – моя комната тут. Вдруг что-то услышишь.. Ну мало ли в общем…

Он махнул рукой на соседнюю дверь и улыбнулся, скорее заговорщицки, чем игриво.

– В общем, располагайся и отдыхай. Ванная в самом конце коридора. Только Тед имеет привычку иногда на кровать запрыгивать, так что если не хочешь проснуться с этой наглой мордой под боком – дверь на ночь лучше закрыть.

Закрыв за Павлом дверь, Маргарита оглянулась. Спальня была такой же модной, как кухня-гостиная внизу – те же дощатые темно-серые стены, белая мебель, несколько меховых аксессуаров. Деревянный комод был уставлен фото совсем маленьких Павла и его сестры  – похоже, обычно спальней пользовались его родители. Одна из створок большого окна была приоткрыта, и из сада тянуло дождем и прелыми листьями.

Поход в душ отнял у нее последние силы, однако сон все-равно отчего не шел. В голове бесконечно крутилась карусель из одних и тех же мыслей. Слишком много вопросов оставалось без ответа, но пока не будет результат экспертизы ДНК  – им не узнать, кому принадлежит неопознанный труп. Если подтвердится, что это Марина – Васнецов сможет Семена хотя бы допросить, а пока дальше не продвинутся.

Но была и еще одна мысль, не дававшая покоя – сегодняшний поцелуй. Одно это воспоминание заставило ее сердце колотиться быстрее от какого-то приятного предчувствия. Сейчас она в его доме, а он все еще ходит внизу, голосов не слышно, а значит Васнецов уже уехал и Павел там совсем один. Маргарита ощутила какое-то давно забытое подростковое волнение, то самое, которое гонит темным вечером в стылый двор только потому, что будет возможности пять минут поболтать с объектом твоих мечтаний. Она не сомневалась, что он будет рад ее сейчас видеть. И почти наверняка у их поцелуя будет продолжение. Маргарита хотела и боялась этого в одно и то же время.

Постепенно нетерпение взяло верх – поняв, что отсиживаться в комнате больше невозможно, Маргарита села на кровать и притянула к себе сумку с вещами. Она взяла с собой в Псков много эффектных платьев, но все они годились для городских свиданий, а не совместных почти домашних посиделок. Здесь нужно что-то зовущее и в тоже время уютное. Слава богу, собирая сегодня вещи, она успела подумать, что ее обычный домашний наряд не подойдет для жизни в гостях и прихватила несколько подходящих вещей. Поизучав теперь содержимое сумки, она остановила свой выбор на черных эластичных бриджах и приталенной тунике с этническими мотивами. Яркая вышивка привлекала внимание к линии декольте, делая ее еще более привлекательной.

Когда она спустилась вниз, время перевалило за полночь. Павел полулежал в кресле, откинув голову на низкую спинку и уставившись усталым невидящим взглядом в потолок. В его руке замер широкий бокал с чем-то янтарного цвета. Тед дремал рядом на полу, прижав голову к ногам хозяина. Услышав шаги, они оба синхронно повернулись в ее сторону.

– Что, тоже не спится?  – Павел сел и поднял руку с бокалом, – Я тут снотворное принимаю, хочешь? У меня вино есть.

– Ну немного расслабиться мне точно не помешает, – Маргарита села на соседнее кресло и Тед мигом подбежал к ней и прижался к ее ногам, – Только давай что покрепче, а то от вина  меня головная боль накрывает.

– Узнаю подход вашего брата-журналиста, – Павел усмехнулся и прошел к небольшому бару в углу комнаты, – Виски, ром, коньяк?

– Лучше ром.

– Отличный выбор, я сам в основном его пью.

В гостиной было ощутимо теплее чем наверху и пахло горящими поленьями. Услышав треск горящего дерева, Маргарита с удивлением огляделась.

– Ты что, печку топишь?

– Ага, – Павел кивнул в угол комнаты на высокую, покрытую белой плиткой печь, – Мы когда капитальный ремонт дома делали – отопление провели, но печку тоже решили оставить. Я иногда топлю ее, просто для атмосферы.

Маргарита подошла к печке и с наслаждение прижалась руками и щекой к ее горячей, но еще не обжигающей поверхности.

– У нас на даче в Подмосковье тоже печка, – сказала она, – я в детстве тощая была, мерзла все время, и мне дедушка в холода у печки лежанку из старого тюфяка делал, как же я любила на ней греться, особенно зимой после прогулок.

Павел подошел ближе и протянул бокал, слегка соприкоснувшись с ней пальцами. Маргарита отпила глоток и мгновенно ощутила, как немного тягучий напиток буквально обжег ей желудок.

– Слушай, у тебя из еды ничего нет? А то я последний раз что-то ела еще днем, когда с Аней встречалась. Меня сейчас с пары таких глотков на голодный желудок просто унесет.

Павел немного виновато улыбнулся.

– Не знаю, с чем в Москве принято пить ром, но у меня только сыр и яйца.

– Сыр – отличный выбор.

Не желая уходить от уютно трещащей печки, Маргарита опустилась на пол и облокотилась спиной на небольшой пуф. Потягивая ром, она наблюдала как Павел нарезает сыр и как волнуется по этому поводу Тед, явно мечтающей выклянчить пару кусочков. Волнение внутри нее совершенно утихло, тело и мысли расслабились. Хотелось только одного – бесконечно вот так сидеть у печки и смотреть как Павел плавными уверенными движениями перемещается по кухне. Никаких пропавших женщин, их любовников и возможных убийц.

Павел, словно почувствовав ее настроение, ни слова не говорил о деле. Он просто сел рядом с ней и они стали болтать обо всем на свете – о родителях, школьных друзьях и юношеских романах, делились следственными байками. В какой-то момент за окном начался настоящий ливень и старый дом казался уютным и безопасным островом, спрятанный от всех среди темноты и дождя.

– Ах ты, черт, – вставая за очередной порцией рома, Павел едва не поскользнулся на хвосте Теда, – когда ты уже на место спать пойдешь?

Словно давая хозяину безмолвный ответ, Тед прижался к все еще сидящей на полу Маргарите и положил голову ей на плечо.

– Вот жук, – Павел усмехнулся, – честное слово, никогда не видел, чтобы он к кому-то так лип, как к тебе.

Маргарита рассмеялась.

– Меня один из братьев в детстве Белоснежкой звал, потому что ко мне вечно все собаки и кошки обниматься приходили.

– Кожа бела, как снег, а губы алы как кровь?

– Ого, разбираешься в диснеевских принцессах?

– Не забывай, я с сестрой рос. Будешь еще? – он кивнул на опустевший бокал Маргариты.

– Не знаю. Мне кажется, если я попробую встать, мы оба поймем, что мне уже хватит.

– Ну, не попробуем – не узнаем.

Он взял Маргариту за руку и резко потянул к себе вверх. Поддавшись его жесту, женщина резко встала и почти мгновенно потеряла равновесие. Пытаясь устоять, она машинально обвила его плечи свободной рукой. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Всего мгновение – и их губы нашли друга, унося обоих в сокрушительном и голодном поцелуе. Пустой бокал из рук Павла с глухим стуком упал на мягкий ковер, а его руки жадно прижали Маргариту, скользя по ее спине. Не прерывая поцелуй, они буквально рухнули на стоящий рядом диван. Оказавшись сверху, Маргарита приподнялась на локтях и посмотрела Павлу в глаза. Он чуть улыбнулся и провел пальцами ей по лицу.

– Уверена?… – спросил он тихо.

– Ну, не попробуем – не узнаем.

Павел улыбнулся и, обняв ее, резко резко перевернулся, увлекая женщину вниз и завладевая инициативой.

                                                            Глава 10

Букет на пассажирском сидении почему-то раздражал, и Васнецов старался лишний раз на него не смотреть. За прошедшие четыре дня он собирался заехать в Бюро уже третий раз, слава богу, что его работа давала для этого много поводов. Нет, разумеется, он мог все данные получить по почте, как он это делал раньше. Но встречи с Диной стоили этой небольшой потери времени. Пока она держалась отстраненно, не замечая его намеков на приглашения и не реагируя на комплименты, но он был уверен, что это ненадолго.

Когда он подъехал к Бюро, начался дождь. Осень уже вовсю вступила в свои права – с утра до ночи было серо, пасмурно и сыро. Сильный ветер сразу же прилепил к его лобовому стеклу несколько ярких желтых листьев. Поеживаясь от холода, Васнецов схватил букет и постарался поскорее оказаться в помещении. Уже в коридоре, пытаясь на ходу совладать с цветами, телефоном и пропуском на вход, он едва кого-то не сбил.

– Васнецов, – Дина чудом удержалась после столкновения с ним на ногах и теперь ехидно улыбалась. – Опять «мимо проходил»?

– Нет, сегодня прицельно, – он постарался улыбнуться своей самой обаятельной улыбкой, – Хотел быстрее итоги по Ладыниной получить.

Они вместе прошли до кабинета Дины. Уже на подходе Васнецов вспомнил про букет, который по-прежнему тащил в руках.

– Да, это тебе.

Дина чуть приподняла бровь и вопросительно улыбнулась. Васнецов в ответ пожал плечами.

– Слушай, ты же мне на встречу пошла, хотел отблагодарить. До тебя тут Виктор Павлович был, я ему в таких случаях коньяк носил, подумал, что к тебе с букетом как-то уместнее будет.

Дина взяла букет и с наслаждением поднесла к лицу.

– Спасибо. Хризантемы вообще мои самые любимые цветы.

Васнецов про себя усмехнулся – вчера на установление этого факта он убил не менее часа.

В ее кабинете было очень тепло, тихо и, по сравнению с непогодой за окном, как-то уютно. Дина поставила цветы в вазу и села за компьютер.

– Так, ну что, уже все готово, сейчас распечатаю. Принтер сзади тебя.

Васнецов буквально выхватил распечатку и торопливо пробежал глазами.

– Ничего не понимаю… В каком смысле два совпадения? А второй труп откуда?

– Судя по записям – из соседнего района. По весне нашли. Но на тот момент у нас эта потеряшка еще не значилась. И там дело так висяком и осталось.

– Итак, ДНК я собрал с вещей Вики Ладыниной,пропавшей в самом конце зимы,теперь есть полное совпадение с трупом, найденном в соседнем районе. Стало быть это она и есть. И частичное совпадение с трупом, который мы в июне нашли.

– Судя по данным – близкая родственница, скорее всего сестра.

Васнецов мрачно кивнул.

– Марина. Та самая, которая в мае якобы уехала в неизвестном направлении.

Дина задумчиво разглядывала графики, на автомате водя по ним пальцем.

– Двойное убийство?

– Кто знает. Пока у меня в наличии бывшие любовники обеих сестер. С одним я уже общался, а вот другого пришло время задержать.

– Ну, как говориться, заходи, если что.

Мобильный в кармане Дины зазвонил. Продолжая изучать итоги экспертизы, она взяла трубку даже не глянув на дисплей.

– Алло. Да, это я. В смысле… Когда?! А сейчас как? Да, конечно еду!

Женщина вскочила на ноги и по и ее лицо стало совершенно белым. Васнецов, испугавшись, что сейчас последует обморок, сделал несколько быстрых шагов и оказался рядом. К его удивлению, Дина не упала, а наоборот – резко рванула к двери, на ходу стягивая с себя халат и путаясь в рукавах. Он быстро догнал ее и крепко схватил за плечи.

– Дина, что случилось? Давай, коротко и ясно.

– Сын. Упал на тренировке по гимнастике. Говорят сильная травма, – слова буквально выстреливали, – Его в больницу увезли, я еду туда.

– Я за рулём. Пойдём.

– Не надо, у меня тут тоже машина. У тебя же задержание…

– Ничего, он за все эти месяцы не сбежал, так что пара часов ничего не решит. А тебе за руль сейчас нельзя. К тому же… словом, может тебе и на месте помощь пригодится. Поехали.

До машины они добрались почти бегом. Дина не плакала, только глаза блестели как от лихорадки. Узнав, в какую больницу отвезли ребенка, Васнецов помчал только ему известными дворами, объезжая все светофоры и пробки.

Во дворе больницы Дина выскочила из машины еще до того, как он успел припарковаться, и сразу скрылась за дверями приемного покоя. Васнецов торопливо пошел за ней, на ходу вынимая телефон и ища нужный номер в записной книжке. Главврачом здесь был Андрей Котов, бывший однокурсник Шприца, хорошо знакомый Васнецову еще по общим студенческим гулянкам. Похоже, настало время использовать старое знакомство. Наконец найдя нужный номер, он торопливо нажал кнопку вызова.

В коридоре больницы пахло лекарствами и почему-то краской. На лавках теснились дети всех возрастов, их задерганные мамы в куртках нараспашку беспрестанно шуршали какими-то пакетами, жужжали колеса игрушечных машинок. Догнав Дину, Васнецов мягко подхватил ее за локоть.

– Матвей Ижицкий, 7 лет – это твой?

Дина растерянно кивнула.

– Я уже все выяснил, рентген ему сделали, он сейчас у врача. Я покажу, куда пройти.

Он торопливо потащил ее вперед, ловко петляя в бесконечных больничных коридорах. Месяц назад он уже проходил этот путь при похожих обстоятельствах – тогда в другой спортивной школе сильно покалечилась девочка-подросток. Дай бог, теперь все обойдется. Только бы Дина не стала уточнять, откуда бездетный холостяк так хорошо ориентируется в детской больнице, ни к чему ее еще больше нервировать ментовскими историями.

Когда они вошли в кабинет, осмотр был уже окончен. Матвей, худенький большеглазый мальчик, сидел на лежанке и испуганно таращился на взрослых.  Дина бросилась к сыну, а Васнецов нашел глазами Котова и кивнул ему. Тот радостно разулыбался, мгновенно превратившись из сурового и сосредоточенного главврача в того студента, с которым Васнецов как-то на попойке поспорил, кто из них эффектнее перепрыгнет с балкона второго этажа на дерево. Котов тогда выиграл, а он месяц ходил с гипсом на ноге.  Врач схватил его за локоть и вытащил за дверь.

– Ну ты, Мишаня, даешь, такую боевую тревогу по телефону нагнал, я думал тут минимум перелом позвоночника! Короче, все в порядке с твоим пацаном, тренер молодой, психанул и панику развел, на деле – просто сильный ушиб, ребенок  испугался немного, но в целом все нормально, через пару дней уже бегать будет. И вообще – можно было и не звонить, пацану все-равно бы помогли. Твой, что ли?

Васнецов промычал что-то неопределенное и зашел обратно в кабинет.  Всего через пятнадцать минут они уже были в машине. Дина сидела на заднем сидении, обнимая сына и постоянно ему что-то нашептывая. Васнецов все время поглядывал на них в зеркало заднего вида. Обычно ему не нравилось так сильно сближаться с объектами своих ухаживаний, но сейчас эта “мадонна с младенцем” на заднем сиденье почему-то вызывала странное теплое чувство где-то глубоко внутри.

Двор дома, где жила Дина и ее сын, был из тех, где деревья старше подъездов: клены, жёлтые лоскуты на мокром асфальте, сушилки с веревками, на которых уже не сушат. В подъезде пахло супом, жаренной курицей и кошачьим кормом. Матвей, после обезболивающих, успел в машине уснуть и Васнецов не дал его разбудить – вместо этого он легко подхватил ребенка на руки и поднял на четвертый этаж.  Дина позвонила и дверь открыла крошечная суетливая женщина в домашнем платье. Увидев Матвея,лежащего на руках незнакомого мужчины, она заохала.

– Мам, уже в порядке, не переживай, – Дина устало откинула с лица каштановые волосы, – он на тренировке упал, но все обошлось, врач сказал, что он просто ударился.

Они прошли в квартиру. Васнецов, не отпуская дремлющего ребенка, быстро скинул ботинки,прошел в небольшую комнату и опустил мальчика на кровать. Дина, успевшая на ходу снять с сына уличную куртку и обувь, накрыла его пледом и погладила по голове.  Неожиданно она подошла к Васнецову, положила руку на его локоть и улыбнулась – тепло и как-то по-свойски.

– Даже не знаю, как тебя благодарить.

– Ужин будет в самый раз.

Дина усмехнулась – со своим обычным сарказмом – но руку не убрала.

– Тогда может завтра?

– Завтра – идеальный вариант.

Васнецов заговорщицки улыбнулся, и Дина, впервые с момента их знакомства, ответила ему искренней улыбкой. Только выйдя на улицу, он вспомнил, что ему предстоит длинный день – с задержанием и допросом Семена. Ну что же, даст бог, дело о гибели сестер Ладыниных сегодня сдвинется с мертвой точки.

Грибной суп пыхтел на плите, из духовки сытно пахло запеченным мясом. Маргарита всегда любила готовить, однако уже давно не делала этого с таким удовольствием. Последние несколько дней ее мир сжался до этого теплого и уютного дома, с его янтарным светом, горячей печкой и скрипучими половицами. Сон до полудня, прогулки с Тедом, совместные вечера на диване и бурные ночи в их теперь уже общей спальне – все это захватило ее и совершенно вытеснило всю прочую жизнь, оставив рисование и расследования в какой-то другой реальности.

Дождь, ливший с утра, к обеду прекратился и в окно заглянул серый осенний день. Почти все листья с деревьев уже были сбиты дождями и ветром, поэтому не смотря на свинцовое небо, мокрый сад за окном казался светлее и прозрачнее обычного. Еще раз помешав суп, Маргарита взяла кружку с чаем, накинула на плечи куртку и вышла на крыльцо. Такая осень – хмурая и зябкая – ей нравилась больше, чем фальшивое осеннее тепло. Бабушка всегда говорила, что после дождя или мороза домой возвращаться уютнее, и с возрастом Маргарита соглашалась с ней все больше.

Калитка распахнулась и в нее вошел Павел с грязнущим Тедом на поводке. Увидев Маргариту на крыльце, он виновато улыбнулся.

– Слушай, мне сейчас Вадик звонил, похоже, придется прервать наше с тобой затворничество и смотаться ненадолго в магазин, у меня там дела накопились.

Маргарита пожала плечами.

– Без проблем. А я пока на свою квартиру заскочу.

Павел нахмурился.

– Одна ты туда точно не пойдешь. Васнецов должен сегодня позвонить и сообщить, что там с результатами экспертизы. До этого момента не вижу смысла рисковать. Если тебе очень надо – давай сейчас со мной в магазин, а на квартиру заедем на обратном пути. Вместе.

Не без труда отмыв собаку и пообедав, они выехали. Маргарита смотрела в окно машины и ловила себя на том, что город стал красивее – не потому, что в нём что-то изменилось, а потому, что изменилось в ней. Любовь делала картинку точнее, как будто кто-то добавил резкости: дома вдруг проявляли лепнину, подъезды – старые дверные ручки, а витрины – отражение их машины, скользящей в потоке. На перекрёстке пахнуло мокрой листвой и печным дымком – такой запах бывает только поздней осенью и только в старых городах.

– Что загрустила? – спросил Павел, не отрывая взгляда от дороги.

– Не загрустила, – улыбнулась она. – Просто… любуюсь.

Он кивнул едва заметно. Повернули к центру, и серый день стал ещё светлее – как будто облака разошлись именно над этими улицами. Была только середина дня, но кафе уже зажгли тёплый свет. Когда машина остановились на светофоре, Маргарита приоткрыла окно и с наслаждением вдохнула сырой холодный воздух. Из кондитерской рядом пахло горячим тестом, корицей и сахарной глазурью, у ее витрины стояла девочка в жёлтой шапке и дышала на стекло, рисуя ладошкой круг.