Убийство в осенних тонах

Так, болтая, рисуя и слегка препираясь, они провели почти весь день. Близился вечер, а значит совместный с Павлом обыск квартиры, и Маргарите не терпелось вернуться домой. Едва зайдя в прихожую, она осознала, что невольно пытается взглянуть на квартиру глазами не бывавшего в ней человека. Она обошла все комнаты, стремясь как можно тщательнее убрать следы своего собственно здесь пребывания. Чтобы не смазывать картину, сказала она самой себе. И чтобы произвести благоприятное впечатление – подсказал внутренний голос. Против воли Маргарита ощутила лёгкую дрожь. Она не могла объяснить, чего именно ждала – встречи? Разговоров? Ответов?

Когда Павел подъехал к дому, он тоже чувствовал волнение – странное, вязкое. Он со вчерашнего дня пытался ответить сам себе на вопрос, зачем ему это нужно, но так и не смог. А если честно – просто не хотел признаваться себе самому в том, что впервые с момента увольнения из органов, он почувствовал себя по-настоящему нужным.

Утром он созванивался с Васильевым, просил совет. Тот выслушал его молча, а потом коротко сказал:

– Делай, как считаешь нужным. Сам знаешь, у меня руки связаны. Если ты сможешь доказать, что Ладынина пропала – я дело так не оставлю, сам знаешь. Наверняка есть кто-то, кто сможет подать заявление и я смогу начать официальное расследование. Но решение в любом случае за тобой.

Эти слова теперь звенели в ушах, пока Павел поднимался по лестнице. Все решения в его жизни всегда были за ним. Кроме одного, когда он пошел на поводу у женщины и вся его жизнь полетела к черту. Не собирается ли он сейчас поступить также?…

Маргарита открыла ему дверь в домашней кофте, с небрежно взлохмаченными волосами и с каким-то лихорадочным огоньком в глазах. Павлу сразу вспомнились криминальные репортеры на месте преступления. Именно с этим нездоровым блеском они лезли в любую щель, стоило дежурным зазеваться. Маргарита, словно чуя его напряжение, сама хотела казаться спокойной, но волнение чувствовалось даже в том, как она держала чайник в руках.

– Есть хочешь? – спросила она внезапно, даже не поздоровавшись и не пригласив войти.

Павел улыбнулся и шагнул в квартиру без приглашения.

– Отличная идея, но не сейчас. Давай сначала с уликами разберемся. Или их отсутствием. Начнем с книги.

Вместе они прошли в самую большую комнату в квартире и Маргариту кивнула на книгу, уже лежавшую на колченогом журнальном столе. Павел осторожно взял ее за углы, точно еще был смысл искать отпечатки, и Маргарита мгновенно почувствовала себя виноватой – она же эту книгу всю облапала. Тем временем Павел рассмотрел надпись и вдруг зачем-то поднес книгу к носу.

– Интересно, – произнес он наконец. – Посмотри, легкий жировой ареол под буквами. Уверен, написано не чернилами, а чем-то из косметики. Запах до сих пор немного ощущается. Помада?

Он протянул книгу ей и Маргарита, избегая прикасаться к страницам, присмотрелась к надписи и покачала головой.

– Слишком тонкие линии, скорее карандаш для губ. Только зачем? Не самый удобный инструмент для письма.

– Значит, другого под рукой не было.

Маргарита нахмурилась. Книга, ванная комната, косметика…

– Марина любила читать в ванной, мне Вера Семеновна сказала. Это хозяйка квартиры – торопливо пояснила она, заметив что Павел вопросительно поднял бровь. – Думаю, косметику она там же держала, тут все остальные зеркала в темных углах висят, накрасится только там можно. Если она решила написать эту “записку” внезапно – книга и карандаш для губ могли быть единственным, что хоть как-то годилось для этой цели.

Павел неопределенно хмыкнул и начал методично обходить квартиру, осматривая каждый угол и зачем-то особенно внимательно изучая все межкомнатные двери. Перед дверью в ванную он остановился и указал на здоровый крючок на внешней стороне двери.

–Она что, снаружи запирается? Нафига?

Маргарита пожала плечами.

–Я тоже спросила при заезде, хозяйка сказала, что дом “гуляет” немного, зимой эта дверь не закрывается до конца и на кухню пройти невозможно, вот и крючок прикрутили.

Павел молчал, а до Маргариты внезапно дошло.

– Ты думаешь, ее там заперли? – спросила она тихо.

Павел взъерошил волосы на затылке.

–Это самое разумное объяснение. Если она и правда была с мужчиной накануне исчезновения, мы можем предположить, что он к этому исчезновению имеет отношение. Даже если… если он ее убил – это было точно не здесь, стало быть это место похищения. Хозяйка уверена, что она уехала, значит, он должен был иметь возможность имитировать ее отъезд, а она – суметь беспалевно оставить надпись…. Суммируя все, что ты мне до этого сообщила, получаем следующее. Поздним вечером пропавшая приехала домой с мужчиной, которого соседи прежде не видели. Он ее грубо тащил в квартиру. Можно предположить, что они дошли до квартиры, он запер ее в ванной.

– Пока сам собирал ее вещи?

– Именно. Она – внутри, он – снаружи. Он торопится, ищет, что забрать, что оставить. Не знает, какие вещи ее и потому берет только то, что кажется логичным – что лежит на виду и содержимое шкафа в спальне. Остальное хозяйка квартиры позже обнаружит в различных ящиках в другой комнате. А запертая Марина ищет, как ей оставить знак, обнаруживает в ванной свою книгу. И делает надпись. Последнюю.

– Потому что знала, что шансов нет, – тихо добавила Маргарита. Они помолчали.

– Бред какой-то, – вдруг заявила Маргарита и зачем-то заглянула в ванную, словно могла там найти опровержение только что услышанному. – Если она так боялась – зачем позволила этому человеку зайти в ее квартиру? Почему в ванной она не кричала и не звала на помощь, соседи бы наверняка услышали? И что за прикол с егерем, почему бы не написать имя?

– Может это и было имя или, точнее, кличка. Ты заметила, что хотя все буквы разновысокие, Е в слове егерь немного выше остальных? Возможно, Марина была уверена, что Егеря достаточно, чтобы все поняли кто это. Вот только убийца или похититель заставил ее потом написать прощальную записку, в итоге пропавшей ее никто не счел, потому родных и знакомых не допрашивали, да и книгу не нашли. Что же касается соседей…

Павел вздохнул и горько улыбнулся.

– Ты, конечно, поспрашивай, может кто что и слышал, но по опыту знаю, что если в доме живет хоть одна парочка, любящая побуянить – на такие крики быстро перестают обращать внимания.

– А почему она вообще согласилась зайти с ним в квартиру?

– Да кто его знает, может, ступор от страха поймала. Или до последнего была уверена, что ее это не коснется. Или все сразу. В любом случае, все что я сейчас говорю – это просто гипотеза, чтобы c чего-то начать.

Они молча постояли в коридоре, не глядя друг на друга. Потом Павел первым нарушил тишину:

– Пойдём. Нужно прогуляться. Проветрить голову. Здесь я все видел. Только книжку мне отдай, я Васнецову отвезу завтра. Может хоть пальцы какие-то остались.

– Там, наверное, моих пальцев полно.

Маргарита слегка покраснела, но Павел лишь отмахнулся.

– Твоих, моих, моих сотрудников, других читателей… Там скорее всего мешанина, как на вокзале. Ладно, посмотрим, что можно сделать. Дай мне какой-нибудь чистый пакет для нее и пойдем. Ты вроде поесть предлагала, я тут недалеко хорошее местечко знаю.

Упаковав книгу, они вышли на улицу. Уже наступил вечер, прошел дождь и город казался сырым и темным. Шумело, как река, шоссе. Они молча прошли вдоль выбеленных Поганкиных палат, спустились в парк, простиравшийся там, где-то когда-то стояли мощные стены древнего Пскова, и пошли по дорожке, укрытой шуршащими листьями. В парке было уже почти пусто – редкие прохожие молча проходили мимо, кто-то выгуливал собаку, кто-то бежал в наушниках, опустив голову. В воздухе витал запах влажной земли и дыма – где-то неподалёку, видимо, жгли ветки. Маргарита обмотала шарф потуже, чувствуя, как промозглый ветер проникает под куртку.

– Ты ведь не местная, так? А здесь что делаешь? Судя по рвению в нашем любительском расследовании – ничего – Павел усмехнулся, но взгляд был серьезным и заинтересованным.

Маргарита невольно замедлила шаг. Этот же вопрос ей недавно задал Макс – и тогда она просто пожала плечами и перевела разговор на другую тему. Слишком много всего пришлось бы объяснять, однако сейчас у нее было странное чувство, что Павлу объяснять ничего не придется. “Тебе надо обязательно это рассказать кому-то кроме меня” – говорил ее психолог. Пожалуй, только бывший следователь способен ее понять. Не осудить, не принять все произошедшее за невероятное приключение, а правда понять.

– Не местная, да, – произнесла наконец она, и зябко закуталась в куртку, – Родилась и выросла в Москве. Там же со студенческих лет пахала криминальным репортером. Не тебе рассказывать, что это. Места преступлений, кровь, грязь, беседа с родными жертв, суды… Мне казалось, я прекрасно умею все это через себя не пропускать.

Павел молчал, шёл рядом, чуть наклонив голову, как будто вслушиваясь в шум листвы, но она знала – он слушает её.

– В какой-то момент я взялась за одну историю… В Питере в одном из подвалов нашли несколько расчленных тел, женских, всем от 18 до 20 лет. Очередной маньяк из “Расчлениграда”. Началось следствие, меня из Москвы от нашего канала отправили делать серию репортажей. Как обычно, начала копать свои версии, общаться с людьми. Нашла одного… ну, в общем назовем его источником.

Павел повернулся на нее и многозначительно поднял бровь. Маргарита смущенно развела руками.

– Сам знаешь, без этого никак. В общем, в какой-то момент он проболтался, что следаки разрабатывали одного парня, студента, но пока отложили, у него алиби подтвердилось. Я решила с этим парнем побеседовать, он со всеми убитыми в одном универе учился, мог что-то интересное рассказать. Познакомилась с его мамой, помню, она все мне рассказывала, какой он хороший мальчик, по дому ей и бабушке помогает, застенчивый просто, поэтому и с девушками не ладится. Пригласила меня на чай,и тут он пришел домой… Не знаю как, но я сразу поняла, что это он. Прямо кожей почувствовала. И он это понял, я по глазам видела. Но ощущения к делу не подошьешь. Я решила его алиби еще раз проверить, сама, но не успела. Тем же вечером он подкараулил меня. Знаешь, я до сих пор по ночам вижу, как бегу от него через проходные дворы, а в конце – глухая подворотня, стены без окон и тупик. Он просто меня загнал,как охотник зайца … И бежать некуда, и кричать бесполезно… Да и не могла я закричать, у меня будто голос отнялся. Просто стояла прижавшись спиной к стене и смотрела, как он на меня с ножом идет. Мне в тот момент казалось, что глаза у него светятся в темноте, как у волка.

Маргарита почувствовала, что ее голос срывается, и замолчала. Павел неожиданно слегка тронул ее за руку.

– И как в итоге спаслась?

– А никак. Два ножевых. Несколько недель в больнице между жизнью и смертью. Не убил по чистой случайности – его кто-то спугнул… Мне следователь потом сказал, что такие как он любят действовать методично, а здесь все было не по плану, вот он и запаниковал. В итоге его взяли, а я… Я больше не могла работать. Пыталась, но не смогла. Только выезжала на место происшествия – и все. Сначала панические атаки, бессонница, потом нервный срыв и антидепрессанты. Врач сказал, что мне нужен перерыв и я приехала сюда.

– Почему сюда?

– Я любила сюда приезжать на выходные. Думала, буду жить спокойной жизнью, высыпаться, гулять, рисовать, любоваться осенью. А теперь я здесь и мне все-равно тоскливо.

Она остановилась,повернулась к нему и, неожиданно для себя добавила.

– Понимаешь, я из многодетной семьи. Моя мама и сёстры… У них всё просто. Родила – молодец. Не родила – зачем живёшь. А я всё время надеялась на большее. Не хотела лезть в семейное болото только потому, что пора. Думала, что если буду хорошим профессионалом – это тоже будет считаться.

Павел кивнул. Очень медленно.

– А теперь… – она развела руками. – Ничего нет. Ни дела, ни смысла, ни места, где я чувствую себя как дома.

Они снова пошли по дорожке. Парк вокруг будто притих, и только шорох обуви по листве нарушал висящую тишину.

– А теперь снова есть, что расследовать – сказал Павел. – Хоть и неофициально.

– Да. – Она чуть улыбнулась. – Это глупо, наверное. Но хоть что-то. Хоть какое-то ощущение, что я не совсем бесполезна. А еще… если я сейчас смогу это сделать, то может для меня и в профессии еще не все потеряно.

Он посмотрел на неё и вдруг сказал.

– А у меня тоже два ножевых. Правда, не за один раз, тут ты меня обошла, – Павел горько усмехнулся и добавил, – Ты, кстати, могла бы стать хорошим следователем. Хорошо чувствуешь детали и складываешь их в общую картину.

В ответ Маргарита пожала плечами..

– Ты ведь и сам скучаешь по прежней работе, потому и ввязался?

– Может и по этому. А может просто понял, что тебя не остановить, а я не люблю доверять следствие репортерам.

Он лукаво подмигнул и Маргарита невольно улыбнулась в ответ. Парк, по которому они шли, вывел их к ярко освещенной улице и Павел кивнул головой в сторону небольшого ресторанчика.

– Мы пришли. Если ты не передумала – давай поедим и будем обсуждать что угодно, только не убийства. Идет?

Глава 4

Глава 5

Васнецов проснулся от того, что солнце лупило сквозь плохо вымытое окно прямо в лицо. Он прищурился, поморщился и попытался нащупать на прикроватной тумбочке телефон. Под руку попалась пустая пивная банка, пачка презервативов и исписанный во всех направлениях блокнот. Телефон нашелся под подушкой – 10:47. Отличное время для выходного.

Он повернул голову. Девица с каштановыми прядями и смазанным макияжем всё ещё спала, уткнувшись лицом в его плечо. Имя её он не помнил – кажется, Дина? Или Даша? Он познакомились с ней только накануне в небольшом, но шумном баре. Она говорила что-то про йогу и растяжку, он строил из себя мачо, оба притворялись, что слушают друг друга. Обычный, много раз пройденный им сценарий.

Он осторожно убрал голову Дины (или все-таки Даши?) с плеча, натянул футболку и направился на кухню.

Квартира была самой обычной для холостяка сорока лет без особых бытовых заморочек. Недорогой, но удобный диван, телик, стол, на котором легко уживались копии отчетов о вскрытии, пульт, зарядки и мятые автомобильные журналы. Маленькая кухня была завалена упаковками от готовой еды, холодильник – пивом, в котором грустно терялись почти выжатая пачка майонеза, пара яиц и початая банка оливок. Единственная вещь, которая резко выделялась на фоне этой обстановки – глянцевая чёрная кофемашина, стоявшая на идеально чистом участке столешницы. Он ухаживал за ней лучше, чем за собой. Потому что идеальный кофе – это единственный элемент элегантной и уютной жизни, который ему хотелось пускать в свою реальность.

Пока машина ворчала, прогреваясь, Михаил стоял у окна и смотрел на ленивую жизнь субботнего города. Где-то хлопала дверь, дети катались на самокате, дворник скучающе сметал в кучу желтую листву и старательно не замечал, что большую часть листьев тут же разносит ветром.

Васнецов был невысоким – едва ли метр семьдесят – но с сильной спортивной фигурой, плотный, как сжатая пружина. Смуглая кожа, тёмные глаза, короткая стрижка и привычка двигаться быстро и точно выдавали в нём человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. Он всегда знал, как вести себя на допросе, как получить признание, как убедить даже самого упрямого свидетеля. Но в личной жизни всё это почему-то не работало. Вот и теперь мысли о спящей в его спальне девушке вызывали у него только тоску и досаду. Сегодня выходной, и она может захотеть остаться. Придется выпроваживать, а это резко снижает шанс того, что они увидятся вновь. Он не знал, расстраивает его это или нет.

Наливая кофе в особую “выходную” кружку, он поймал себя на мысли о Павле. Васнецов не одобрял того, что старый приятель снова влезает в расследование. Ничем хорошим это не кончится. У Павла была попытка выстроить жизнь заново. Магазин, книги, кофе, тишина. Вернуться на работу следователя он не мог, а все эти частные расследования лишь разбередят старые раны. С другой стороны…

Михаил отхлебнул обжигающе горячий кофе и задумчиво забарабанил пальцами по столу. С другой стороны – без помощи извне он сам не сдвинется с места. Вчера вечером Павел звонил ему и они проговорили почти час.  Тот рассказал ему о пропавшей девушке и книге со странной надписью. Конечно, шансов на то, что это история связана с делом о неопознанном трупе, почти нет.  Пока это всего лишь одна неустановленная убитая женщина и вторая – не то пропавшая, не то просто уехавшая. Улик почти нет. А Павел уцепится – и не отпустит. А значит есть шанс хоть как-то сдвинуть этот висяк с мертвой точки.

Телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Павла.

«Сегодня удобно пересечься? Книга у меня»

Михаил помолчал, допивая кофе, и написал в ответ:

«Давай у Шприца пересечемся? Он ту неустановленную вскрывал, я ему уже сказал отчеты поднять, вдруг, что интересное скажет»

Павел лайкнул его сообщение, что Васнецов принял за положительный ответ. Отложив телефон, он откинулся на спинку стула и выдохнул. Из-за двери спальни послышалось шуршание, а через пару секунд в кухонный проем вплыла Она – уже полностью одетая и сумкой через плечо, готовая к выходу, если не считать размазанной косметики. Васнецов даже моргнул от удивления. Ни тебе «а у тебя нет рубашки поудобнее?», ни попыток натянуть его футболку и гулять полуголой по его квартире с видом хозяйки морей.

Он даже невольно уважительно хмыкнул.

– Доброе утро, – сказала она бодро и по-свойски плюхнулась на стул  – Точнее уже почти добрый день. Кофейком не угостишь?

– Я думал ты на спорте и йоге, предпочитаешь зеленый чай и тому подобное – усмехнулся Васнецов, поворачиваясь к кофеварке.

Пробурчав в ответ что-то неопределенное, она раскрыла сумочку, ловко выудила оттуда влажные салфетки и начала стирать остатки боевого раскраса, глядя на свое отражение прямо в дверце холодильника. Увидев ее без макияжа и при дневном свете, Васнецов сразу понял, что новая знакомая сильно старше, чем ему вчера спьяну показалось, но все-равно невероятно привлекательна. Он протянул ей кружку, и женщина с видимым наслаждением сделала глоток.

– Класс! Ты не волнуйся, я сейчас уже убегаю, дел полно, хоть и суббота. Так что если сейчас должна вернуться твоя жена или постоянная любовница – проблем не будет.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Потому что, по правде говоря, ничего на ум не приходило. Да и она, кажется, не особенно ждала от него реплик. Допив кофе, девушка скользнула в прихожую, где на секунду замерла перед зеркалом и расчесала волосы прямо ногтями. Неожиданно обернувшись, она быстро поцеловала Васнецова прямо в губы и улыбнулась.

– Ну что, бывай, герой. У  кофе тебя отличный, секс еще лучше, да еще и утро без сюрпризов – просто страйк.

Она шагнула в подъезд и ушла не оглядываясь. Дверь захлопнулась, оставив после себя аромат духов и лёгкое ощущение какого-то неправильного финала.

Михаил вернулся на кухню, размышляя о том, что с такой решительной особой он был бы не прочь увидеться снова. Только глядя в окно на то, как она садится в такси, Васнецов запоздало сообразил, что не спросил ни имя, ни номер телефона.

Шприц – в миру Артем Валерьевич Лешков – в свои тридцать девять был не просто судмедэкспертом, а настоящей легендой среди тех, кто имел несчастье сталкиваться с его невероятно скрупулезными отчетами. В отличие от Павла и Михаила, выбравших для себя стезю следователей, он выбрал путь вскрытий и анализа, причем с охотой брался за такие тела, после которых даже у бывалых экспертов пропадало желание есть хотя бы сутки. Все звали его исключительно по прозвищу, хотя никто уже не помнил, почему оно появилось. Сам Шприц не возражал.

Павел приехал к зданию областного Бюро судебно-медицинской экспертизы первым. На территорию большого больничного комплекса, где располагалось Бюро, он прошел без проблем, а вот внутрь здания без пропуска было не зайти и Павел был вынужден ждать на шаткой лавочке. Солнечное утро уже давно испарилось, небо затянуло плотными серыми облаками, ветер трепал кроны деревьев, казалось, вот-вот хлынет дождь. Природа недвусмысленно напоминала – несмотря на обманчивое тепло уже середина октября. У дверей морга дымило несколько человек в белых халатах, ветер доносил слабый запах табака до Павла и он вдруг подумал не зря ли бросил курить пару лет назад.

Подошел Васнецов. Он был в темно-серой осенней куртке и с неизменным кофейным стаканчиком в руке. Усевшись рядом, он протянул второй стакан Павлу.

– Ну и погодка. С утра вроде лето было, а сейчас  уже дышит октябрем по полной.

Павел хмыкнул, принимая кофе.

– У тебя есть что по Ладыниной?

– Есть, – кивнул Васнецов и отхлебнул. – Пробил её по всем базам. Криминала за ней никого нет, даже штрафов. На наше счастье девочка любила все делать официально и работала в белую – была оформлена официанткой в ресторане «Слово купеческое». Знаешь его?

– Только снаружи. Порция пельменей за полторы тысячи – это выше моих душевных сил.

– Он самый. И угадай, кто владелец?

Павел повернулся к нему, не меняя выражения лица, но брови чуть приподнялись.

– Кайгородов – с удовлетворение сообщил Васнецов.

        Павел присвистнул. Лет десять назад бизнесмен Иван Кайгородов обвинялся в убийстве своей жены, все улики указывали на него, но Павел с его упрямством и дотошным изучением деталей сумел докопаться до правды и найти настоящего убийцу. Кайгородов тогда чуть не рыдал от счастья и обещал своему спасителю любую помощь, какая только может ему понадобиться. Пару раз он и правда помог достать важную информацию по неофициальным каналам, но с того момента прошло уже несколько лет.

– Ну что ж, хоть кто-то мне должен, – Павел зябко поднял воротник. –  Надо будет сходить к нему и аккуратно выяснить что к чему.

Он протянул Васнецову запечатанную в пакет книгу и тот коротко кивнул.

–Искать на книге улики, скорее всего уже поздно, но я отдам ребятам.

Тяжелая дверь морга в очередной раз распахнулась и на пороге наконец-то возник Шприц – в халате, который явно пережил не одно поколение патологоанатомов, и с маской, болтающейся на шее. Его волосы как всегда торчали в разные стороны, делая похожим на сумасшедшего ученого. Это впечатление несколько смягчалось спортивной фигурой и почти военной выправкой.

– Привет, живые, – произнёс он, подходя ближе и плюхаясь к приятелям на лавочку. Едва приземлившись, он вынул из-под халата планшет и открыл на нем пару файлов.

– Итак, я поднял все, что было по тому неопознанному трупу. Только не понимаю зачем, если дело ведет Сысля, и все эти данные у него есть.

Шприц вопросительно посмотрел на Васнецова – именно его они с Павлом звали Сыслей еще со времен их общего дворового детства.

– Хочу связать это дело с другим. Если коротко – в конце мая в Пскове пропала уроженка ДНР Марина Ладынина. Возможно пропала. Хотя… я пробил зарегистрированный на нее номер – последний раз им пользовались 19 мая, так что шансов на то, что с пропавшей все в порядке очень немного.  Но заявлений о пропаже нет, так что расследование сугубо неофициальное. Пашка сам резвится, я только информационную поддержку обеспечиваю.

Шприц едва заметно нахмурился, но промолчал, Павел же слушал с непроницаемым лицом, словно речь сейчас шла не о нем. Васнецов продолжил.

– Так что нам нужны не официальные данные, а твои наблюдения. Что-то, что поможет нам увязать неопознанное тело и пропавшую. А потом будем искать способ перевести расследование в официальное русло. У тебя какие-то соображения есть?

– Есть, конечно. Тело много рассказывает. У вас фото пропавшей есть?

       Павел протянул Шприцу телефон с несколькими фото, перекинутыми ему Маргаритой в день их знакомства. На одном их них Марина была крупным планом, на другом – во весь рост у какого-то памятника.

Шприц почесал переносицу – привычка, оставшаяся еще с тех времен, когда он носил очки.

– Ну на первый взгляд общие параметры – примерный возраст, рост и телосложение – совпадают. Но это так, навскидку, по фото точных данных не собрать, да и нам тут важнее тонкости. Например, судя по состоянию мышц и костей нижних конечностей, работала наша погибшая, что называется, “на ногах”.

Павел и Васнецов переглянулись.

– Это могла быть работа официантки?

– Теоретически – да. Практически – это могла быть работа и парикмахером, например. Плюс около двух лет назад у погибшей был перелом правой ключицы. Кроме того, буквально перед смертью она плотно наелась крылышек в панировке. Судя по результатам некоторых анализов – рискну предположить, что запивала она их пивом, то есть побывала в каком-то баре, но повторюсь, это лишь предположения. А вот это самое интересное – у нее на ноге заживший шрам, примерно десятилетней давности. У меня нет доказательств, но я почти уверен – это след от поражающих элементов небольшого взрывного устройства, в свое время один из них по касательной прошел. Я таких шрамов много повидал.