Апрель для особых поручений

– Я Алу передам, – хихикнула Лина

– Да сколько угодно, – отмахнулся Семён. – Он все равно не поверит. В лучшем случае решит, что это очередная шутка с тройным дном.

– А в худшем?

– Полгода будет обижаться на слово «нормальный».

Понять шутит ли Семён было решительно невозможно. До щемящей печали это кого-то напоминало. Кого-то, кто отчитал бы сейчас товарищей по несчастью за нарушение всех возможных принципов безопасности, кроме, пожалуй, последнего: стратегическое отступление бегством не считается. Тем более, что и позориться не перед кем – весь поселок был подозрительно тих, как будто зеленые стены отрезали его от внешнего мира и сожрали все способное издавать звуки.

– Ничего не знаю, – решительно сказал Семен. – Я жалуюсь безопасникам, нам тут делать нечего.

– Напомни, а почему мы их квалифицируем как неприятности? – задумчиво поинтересовалась Лина, отряхивая землю. Марьяна молча ходила по едва различимой границе, отделявшей зеленый мир от вытоптанной дороги, еще не успевшей сдаться.

– Готово! – Рука Семена с телефоном опустилась на колено. – Больше эти твари не побеспокоят никого. А неприятности они, потому что… – мужчина настороженно оглянулся вокруг. – Выбираться нам надо отсюда, вот что.

– Поддерживаю, – согласилась Марьяна. – Лучший путь – прямо по этой дороге. Быстро.

Кусты маняще качали ветками, деревья шуршали листвой и было невозможно различить, ветер ли это или чье-то легкое тело скользит между бликов в тени.

– А нет, не сработало. Не срослось! – Семен досадно поморщился. – Безопасники «неприятности не занимаются».

– Да почему это неприятности? Нас же чуть не съели?

– Вот если живоглот выберется за пределы пгт и начнет угрожать мирному населению, тогда им займутся безопасники, – строго заметила Марьяна. – А сейчас мы имеем только сбой в системе пгт, где одна случайная неприятность привлекла живоглота. Вашему миру они не свойственны.

– Я все равно не…

– Смотри, на событийном уровне это могла быть мелочь: хамоватая продавщица в хлебном ларьке, ребенок, порезавший локоть об осколки бутылки в траве, дура–соседка, пускающая мерзкие сплетни…

– Да, но таких поселков тысячи, если не сотни тысяч.

– Неа, – Семен внезапно остановился, взмахнул руками и снова решительно двинулся вперед. – Для кого-то эта неприятность стала бедой. Поворотной, болючей, меняющей судьбу, и это было ни раз и ни два. Вот на это отчаянье и явился живоглот, которому плевать чем питаться, лишь бы живое было и дергалось. А тот, кто стал человеческим носителем этих неприятностей – вы его видели. Вернее, то, что от него осталось. Потому что вот так и работают неприятности: привязываются к человеку, пока не выпотрошат его полностью.

– Предлагаю их сжечь, – вынесла вердикт Марьяна. – А что еще делать?

– Погоди, погоди, ещё успеем, – Лина задумчиво оглянулась вокруг, будто ища подсказки. Пгт сменилось прелестным спальным районом с тенистыми улочками, редко проезжающими машинами и автобусными остановками. Убаюкивающее спокойствие было смертоносным, как бесконечная анестезия. «Что делал бы Ал на нашем месте, что бы делал...»

– Черт! – Лина наступила на какой-то неровный камень и не на шутку разозлилась. – Марьяна, Семен, а мы можем связаться с погодниками? У меня, кажется, есть безумная идея…

«Аномальные перепады температуры на севере нашего региона привели к значительной гибели зеленых насаждений. Особенно пострадали пгт…»

– Семён, будь любезен, избавь стол от своего богатырского веса.

Лина, сидя в кресле, отчаянно боролась с тканевым лейкопластырем, который демонстрировал все признаки неживой неприятности и отказывался разматываться.

– Это не я столько вешу, это мое уныние, – мрачно заметил Семен, и не думая слезать.

– Уныние тоже со стола забери, – наконец Лине удалось отрезать приличный кусок липкой ткани.

– И ты тоже?! Я же говорю, что он ужасный человек. Месяц его нет – а мы уже копируем его интонации. Вредитель. Вирус. Шантажист!!

– Семён, – выдохнула Лина. – Вот мне почему-то кажется, что ты больше всех соскучился.

– Естественно. Мне же надо кого-то ненавидеть. Вас я ненавидеть не могу, вы хорошие и красивые. А Ал зловредный и плохой – идеально же!

– Мы скоро рехнемся, и Ал нас всех разгонит, – тихо рассмеялась Лина.

– Возможно сначала убьет, а потом разгонит, – спокойно добавила Марьяна. – Вот, полюбуйтесь, – она положила листок на край стола, заставляя Семена развернуться из любопытства. Тот сразу же нахмурился:

– Что значит «с докладом»? Какого… амбассадора завтра?!

– Значит отчёт о проделанной работе. "За текущий отчётный период никто не сдох, не свихнулся и не сломал руку, показали в норме, все свободны", – пояснила Марьяна Лине, оставляя риторические вопросы коллеги без внимания.

Лина подошла к столу, взяла листок в руки и взглянула на Марьяну:

– Я думаю, никто же лучше тебя не справится…

– Нет, – неожиданно отрезал Семен. – На эту увеселительную прогулку приглашаются только люди, – Хмуро провел ладонью по своему затылку, сцепив зубы, потом решительно выдохнул: – Пойду я, потому что я старше и опытнее. Можешь составить мне компанию, чтобы я мог в следующий спихнуть на тебя эту священную обязанность.

– Минуту, а если доклад не понравится, то...?

– То возможно Ал вернётся в пустой офис, торжественно разогнанный из-за нашей профнепригодности. Так что я бы очень не возражал бы, чтобы меня подстраховали. Не хотелось бы оказаться единственный виноватым в закрытии нашего офиса.

– Ага, – задумчиво кивнула Лина. – Мне нужно будет что-то делать?

– Кормить меня едой и рассказывать анекдоты, чтобы я не сдох от счастья, пока буду составлять этот отчет и особенно завтра, когда буду лицезреть блаженные лица моих любимых коллег.

– Там что, все такие же зануды, как Ал? – невинно изумилась Лина.

– Ты что! – испуганно отмахнулся Семен. – В этом случае ноги моей там бы не было даже под угрозой исчезновения вишневых булочек с лица планеты Земля. Ал на их фоне еще нормальный.

Семен поздоровался со всеми за руку, явно встретив пару знакомых. Лина вошла чуть позже, сказала «здравствуйте» и коротко кивнула в знак приветствия. Девушка не стала присоединяться к Семену, а аккуратно осталась в стороне, рассматривая выставку на стенах и украдкой поглядывая на собравшихся. Картина была предсказуемой: в основном мужчины, в солидных костюмах с серьезными выражениями лиц. Сотрудники постарше явно знали друг друга – в их общении было легкое панибратство людей, которые имеют немалый совместный опыт. Те, кто помладше, казались не то отстраненными интеллектуалами, не то просто равнодушными к жизни людьми. Казалось бы, Ал в такой среде должен чувствовать себя как рыба в воде, – девушка на минуту постаралась представить Ала среди стоящей толпы, деятельного, подвижного, не в меру живого, и поняла: да, он был бы как рыба в воде, вот только это была бы северная белуха в тропическом рифе. Или акула в аквариуме.

Семен же в строгом костюме чувствовал себя почти неуютно, потому что был явно больше костюма. Масштабнее, как сказал бы Ал. Фундаментальнее даже. Одевать Семена в костюм – все равно что пытаться собрать скульптуры Церетели для показа в крохотном зале Третьяковки. Та же стальная решимость, несколько суровая сдержанность, но при этом ни малейшего желания играть, которое бывает у его начальственного коллеги. О, он кого-то даже рад видеть.

Лина на секунду повернулась к старинной водонапорной башне на фото, наблюдая в отражение как Семен с внезапным интересом выслушивал последние новости. Светский диалог за мгновение сменился возней, сдержанное «простите» – Семен поспешно пошел в сторону туалета, оставляя за собой недоумевающих коллег. Двинувшись наперерез, она нагнала его почти у двери:

– Семён? Что-то случилось?

Семен повернулся и стало видно: из носа тонкой струйкой сочилась кровь. Девушка проворно запихнула коллегу в туалет, на всякий случай бросив беглый взгляд на толпу за спиной.

– Шикарно, – резюмировал Семен, взглянул в зеркало: носовое кровотечение усугубляла кровь во рту и саднящий язык. Говорить было все сложнее.

– Я вызываю «скорую»? – Семен тут же отмахнулся:

– Это неприятность… Архив, папка 3гк/б.

Лина нахмурилась, пытаясь сообразить:

– А как она к тебе прицепилась? Ты что-то необычное трогал?

Семён пожал плечами, и широко улыбнулся окровавленным ртом:

– Коллеги–с.

– А доклад? – Лина испуганно взглянула на Семена, понимая, к чему идет дело. – Давай сюда, я его зачитаю. А ты давай бегом в больницу…

Семен покачал головой, прикладывая к лицу смоченные в воде носовой платок:

– Потерплю. Срок действия гк/б три часа. Опасность: усугубление анемии, ну и обморок от страха крови.

– Вы в порядке? – молодой мужчина подошел к Семену. – Может вам помочь?

– Мелочи, – подчеркнуто галантно ответил Семен. – Высокое давление не щадит никого, увы.

– Вас исключить из сегодняшнего заседания?

– Не нужно. Мы готовили отчет с коллегой, она его зачитает, я отвечу на вопросы, – он шумно сглотнул кровь вопреки всем правилам, – если потребуется.

Молодой человек кивнул и вышел.

– Ладно, но только ты маячь если буду нести совсем ерунду, хорошо? – выдохнула Лина.

Семен угукнул: больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться в офисе, в кресле, с литровой чашкой мятного чая, булочками и тихим шуршанием бумаг. Но бросить сейчас младшего сотрудника на растерзание «коллегам», один из которых не погнушался притащить иномирную дрянь, временно разрушающую сосуды… при том, что она не сработала бы, скажем, на Лине – этот кто-то должен быть в курсе привычки Семена откусывать заусенцы, когда он нервничает перед публичными выступлениями.

Зачитывая доклад, Лина думала: кто? Кто из этих внимательных равнодушных лиц может быть настолько «доброжелательным»?

В конференц-зале было тихо, но без какого-то особого напряжения. Напоминало защиту дипломов на шестом курсе: все, конечно же, нервничают очень сильно, но нет напряжения решающей битвы, потому что… к этому моменту каждый успел зарекомендовать себя определенным образом. И, судя по тому, как некоторые солидные дядечки оторвались от своих шушуканий на словах про «офис Александра Валерьевича», у офиса явно была некоторая репутация. И когда уже Лина приготовилась, что сейчас будут громить вопросами, один из дядечек мягко улыбнулся:

– Передавайте Алу мои поздравления с таким прекрасным пополнением. У меня только один вопрос: вы уверены, что живоглот больше никого не побеспокоит?

– Как живоглот, выбравший растительную базу, он был, как минимум, серьезно ограничен в росте и передвижении. Более того, мы отправили все необходимые документы в центральный офис, безопасникам и коллегам, так как мы как младшие сотрудники не имеем права решать вопрос о такой крупной неприятности.

– И тем не менее, вы влезли со своей помощью, – спокойно заметил другой мужчина.

– Да, – уверенно сказала Лина. – Мы полагали, что есть еще жертвы, о которых нам неизвестно, и потому стоило бы осмотреться на местности.

– Однако, спасать было некого. Типичная стратегия живоглотов, кстати, а совсем не ваша вина. Только скажите, а когда бы поняли, что это именно живоглот?

– Можно я отвечу? – тут же дернулся Семен, вставая. – Аналитикой занимался я на правах более опытного сотрудника. Предположение о живоглоте возникло сразу же, как только выпотрошенный вошел в офис, но, повторюсь, мы не знали, насколько его выпотрошенность полная или процедурная, есть ли другие жертвы и на каком этапе. Наиболее вероятной была версия пустого ходуна, так что я рассчитывал, что мы найдем новые жертвы, но не самого живоглота.

«Ах, он рассчитывал значит,» – подумала Лина, мысленно ставя напоминание дать люлей коллеге за сокрытие информации. Семен говорил бегло, то и дело сглатывая кровь. «Хорошо. Дать люлей, как только придет в себя».

– Марьяна, нас не уволили! – с порога радостно заявила Лина.

– Возможно, зря, – спокойно отметила Марьяна с едва уловимым облегчением.

– Я думала, будет страшнее… А мне показалось, или… наш офис там скорее любят?

– Ага, любят, – вздохнул Семен, который был бледным и уставшим, но уже обходился без дюжины бумажных платочков и теперь с явным удовольствием влезал в свою громадную толстовку. – Как непутевого младшего сына, который женился на разведенке с прицепом на 10 лет его старше, завел себе двух таких же непутевых детей, а разбогатеть до жизни над чертой бедности так и не сумел.

– А, то есть мы – неблагонадежные?

– Угу, до тех пор, пока им не нужен раздолбай, которого ничему жизнь не учит.

Все подумали об одном и том же, однако высказать это вслух было бы просто неприлично.

– Марьяна, у тебя пока отчеты, да? Я здесь тебя подожду, – Семен наконец-то оккупировал кресло. Секретарь подала ему чашку сладкого мятного чая.

Пользуясь тем, что ничто не предвещало возвращения Ала, а коллеги были заняты рутинными делами, Лина решила пошуршать в архиве с подчеркнутым «вот щас еще одна проверка, а у нас там чистенько и никакой пыли». И пока Семен пил чай и листал доклады коллег по неживым неприятностям, а живые и люди, и неприятности так удачно сторонились офиса, девушка старательно протирала пыль в архиве… особенно папку с инициалами А. В. Лина бегло перебирала листки: это не личное дело, казульное, вот официальный протокол, составленный Марьяной… ага, текст уведомления о нарушении – какой изящный термин для доноса… подпись Семена. А вот и показания сторон… исписанный бисерным почерком лист Бориса, где он называет Ала нарциссичным мудаком и трусом, – к горлу подкатывает тошнотворно непрофессиональное «вот же мразь!», затем идут показания Семена, в которых он обвиняет Ала, и еще одни, в которых он подробно расписывает, что пошло не так, потом показания Ала, в которых он говорит что с Альфа Центаврой произошла техническая ошибка, а сгущающая краски докладная была написана под эмоциональным всплеском от новизны руководства. Все выглядит так, как рассказал Семен, но все равно, что-то не так. Что-то неправильно в этой папке. Что-то…

Лина незаметно для себя начала поглаживать паука, хрустевшего чьей-то костью, когда до нее дошло: лист с показаниями Бориса – свежий, хрустящий, даже ни разу не пожелтел, ни крохи пыли. И главное – дата на нем! «Не может быть» – негромко пробормотала Лина, не веря себе самой. – «Но это никак не может быть апрель... этого года!»

В приемной раздался шум, голоса, и Лина с выражением лица «наших бьют» поспешила на шум. В конце концов, отсутствие Ала – совсем не повод позволять всяким проходимцам…

Ал стоял на пороге с тонкой кожаной папкой в руках, как будто никуда и не пропадал:

– Друзья! Должен сказать, что мы официально прошли проверку и теперь офис может продолжать работать!

Первой вспыхнула Марьяна:

– То есть это была просто проверка? То есть тебя не по-настоящему отстранили?..

Начальник офиса пожал плечами, избегая бесполезных пояснений. Она демонстративно проверила температуру чая и выплеснула его в лицо шефу, и решительно вышла из офиса. «И снова чай,» – едва заметно усмехнулся Ал, вытираясь заранее подготовленными салфетками. Семён, хмурясь, молча подошел, как будто что-то хотел сказать, но потом просто вышел вслед за коллегой.

Глава офиса выглядел спокойным и усталым. В конце концов, катастрофой было бы, отреагируй его коллеги абсолютно спокойно. «А так все абсолютно в духе агентства с ограниченной, но упорной безответственностью», – подумал Ал, неспешно садясь за свой стол. Лина молча наблюдала.

– Ну, что, Лина? – Ал закинул папку в ящик стола. – Тоже попробуете чем-нибудь в меня запустить?

– А вы не думали – закипая произносит девушка, – что о вас тут могут беспокоиться?

– Думал. Поэтому и вернулся при первой же возможности.

– А, то есть это – при первой возможности?! Интересно, чем вы занимались все это время.

– Развлекался. – Ал пожимает плечами с тем самым невинным видом, который всех так бесит. – Помогал коллегам ловить живоглота. Чуть крупнее, чем тот, которого разделали вы.

Лина внимательно посмотрела в глаза Алу и с ужасом осознала, что он не врет. Он вообще никогда не врет. И под усталостью она вдруг начинает видеть наглое самодовольство сытого кота, развлекавшегося, пока он наблюдал за страданиями мышей, которые он сам, кстати говоря, и подстроил.

– Понятно. – Лина уверенно открыла верхний ящик стола и достала тонкий листок, разрисованный виньетками и описанием их подвигов. «Калевала», нибелунги и песнь о Гильгамеше в одном флаконе. – Вот дела, которые мы решили за время вашего отсутствия. – Отчет невесомо лег на стол. – Я тоже ухожу.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы оказаться у дверей, когда Ал негромко заметил:

– Они бы тогда не засчитали.

– Что? Не засчитали?

– Если бы вы знали, что я вернусь, мое руководство не приняло бы зачисление нового сотрудника на должность моего заместителя. Вот. Взгляните.

Положив папку на стол Марьяны, шеф достал из кармана пиджака толстую тяжелую корочку и протянул девушке:

– Вы теперь официально наш сотрудник. И для этого вы должны были действовать в условиях полной неизвестности. Без меня.

Раскрыв удостоверение, Лина с недоумением взглянула на собственное фото со вздернутым носом и первыми веснушками в этом году.

– Минуточку, а если бы я не прошла проверку?

Ал с подчеркнутым равнодушием пожал плечами:

– Меня бы отстранили по статье «злоупотребление служебным положением» и «привлечение рядового гражданина к исполнению должностных обязанностей».

– То есть ты хочешь сказать, что Марьяна и Семён… Просто знали молчали? – Лина сама не заметила, как от возмущения опять перешла на ты.

– Были бы уволены по статье «пособничество», если бы хоть на минуту подозревали, что опасность ситуации не является полномасштабной. Их принимали совсем другим образом, кстати, еще по старым протоколам, так что это чистейшая правда. Никто из них не смог бы тебе помочь, даже если хотел бы. Вот Марьяна сейчас, я полагаю, искренне считает, что я хам, грубиян и невоспитаннейший тип, потому что все равно мог бы хотя бы намекнуть, да? – Ал повысил голос, будто был уверен, что коллеги его слышат. – Нет, не мог! Я не мог рисковать еще и вашим увольнением! И, я уже устал тянуть время, Семен, ты там где? Я все равно не поверю, что вы обиделись всерьез.

В дверь вошел огромный пушистый букет цветов, напоминавших звездочки. На букете болталась тонкая открытка с надписью «per aspera ad astra» без подписи.

– Поздравляю! – негромко сказала Марьяна и так пожала руку Лине, что та поняла: Ал ходил по очень тонкому льду, и это не только касалось начальства. Очевидно, мнения о путях прохождения проверок в офисе разошлись уже давно, оставляя на крайних полюсах принципиального секретаря и импровизирующего шефа.

Оставшись в стороне от общей суеты, Ал украдкой взглянул на телефон и задумчиво проговорил:

– А знаете, теперь, когда у меня есть официальный заместитель, я хотел бы отправиться в отпуск. Ненадолго. Хотя бы на пару месяцев. Пальмы, безделье, … тем более, что, судя по этому прекрасному списку, вы прекрасно справляетесь и без меня. Поэтому, пожалуйста, Лина, кабинет ваш, а я пошел.

Он вышел быстро, не прощаясь, как будто опасался, что его могут остановить или задержать ненужными разговорами. Входная дверь хлопнула, и все трое инстинктивно посмотрели в сторону окна:

– Ну что, засекаем? – говорит Лина. – Ставлю, что он успеет дойти до остановки.

– Ага, щас. Три минуты, не больше.

– Две минуты 45 секунд, – авторитетно заявляет Марьяна.

Через две минуты 52 секунды входная дверь легко открылась:

– Ладно, я тут успел дойти до остановки, подумать и соскучиться, – небрежно заметил Ал. – В отпуск как-нибудь в следующий раз, наверное.

– Надо написать статью о вреде мультитаскинга, – серьезно заключила Марьяна. – Особенно когда кто-то пытается одновременно отдыхать и решать чужие проблемы.

– Зато никто не сможет упрекнуть, что я не уходил в отпуск, – примирительно улыбнулся Ал.

Марьяна покачала головой.

– Минуту… до остановки? – охнули одновременно Семен и Лина. Как так-то? Кто бы потом не пытался повторить этот же маневр, ни у кого больше не выходило. Потому что это физически невозможно. Даже если лететь! Да, так тоже проверяли.

– Ну что, Лина, – Ал улыбнулся как человек, который уже давно все решил и со всем смирился, – берете меня обратно на работу? Я имею некоторый опыт ведения дел, иногда завариваю сносный чай, а еще – Ал заговорщицки подмигнул, – могу договориться с пауком в архиве.

Лина улыбнулась в ответ. Главное оружие переговоров – зеркалить улыбку собеседника:

– Как единственному и неповторимому эксперту по отчетам – Ал тут же досадливо поморщился – вам, конечно же, предоставляется письменной стол в полноправное владение.

– Я поставлю в воду, – вклинивается Марьяна, отбирая у Лины букет. – А то завянут.

– Кстати, а это что? – Ал показывает на доску, стоящую на столе. Короли, увидев, что на них обратили внимание, церемонно склонились, сняв корону, а ферзи торжественно салютовали, а кони и слоны присели в приветственном реверансе.

– А, это вещица Марьяны, – поспешил оправдаться Семен. – Я одолжил. Надо же мне было хоть как-то развлекаться.

– Это я понял, – заметил Ал. – А как она называется?

– Ты сейчас смеешься, да ведь? – осторожно уточнил Семен. – Ты хочешь сказать, ты не умеешь играть в шахматы?

– Я их раньше даже в глаза не видел, а что?

Семен и Лина растеряно переглянулись, но тут же в кабинет вошла Марьяна, демонстративно держа в руке мигающий морзянкой датчик.

– Не хочу вас огорчать, но там опять Альфу Центавру уронили. Сказали как обычно, то есть срочно.

Ал вздохнул с некоторой досадой и нетерпеливо встал:

– Ну что, идем?

Лина на секунду задумалась.

– Семен, а можешь мне создать подробную карту языковых моделей Альфы Центавры? У меня тут одна идея есть – тебе точно понравится.

– О нет, – притворно заныл Семен. – Ал, вернись в начальство, а то меня заставляют работать!

Весеннее тепло и занавески, запутавшиеся в солнечных зайчиках переговорной. Ал задумчиво крутил монетку между пальцами под столом, пока на экране вовсю стену что-то вещала Альфа Центавра. Монетка была чуть теплой и мягко пульсировала. Хотя, возможно. пульсировала вовсе не монетка, а кровь от напряжения.

Экран телефона Алины, который она перестала выпускать из рук после первого обыска, неожиданно загорелся: «новое сообщение»

«поздравляю. мышеловка захлопнулась»

подпись: недоброжелатель

Алина быстро набрала ответ: «Ты кто?», нажала кнопку отправить и… краем глаза заметила, как рука сидящего чуть в стороне Ала, потянулась к карману, а потом как будто передумала.

Экран телефона загорелся снова:

«Сообщение не доставлено».

Обернувшись, Лина взглянула на Ала, и тот тут же улыбнулся ей в ответ.

– Ал, а можно ручку? – тут же нашлась девушка. – Пожалуйста.

– Конечно, – кивнул Ал, доставая ручку из внутреннего кармана. Взгляд зацепился за крайне помятую бумажку с характерным размашистым ведомственным гербом. На секунду она машинально нахмурилась, пытаясь вспомнить, где она уже видела такой герб, параллельно черкая очередной интеллектуальный вызов для Альфа Центавры. Ал явно слушал вполуха, сосредоточенно думая о чем-то своем.

«Так, – решила Лина. – С таким выражением лица Ал обычно сидит, когда у нас неприятности. Судя по бумажке с гербом – неприятности у нас большие. Герб, герб, герб… Черт!»

От неожиданности Лина глубоко вдохнула и только усилием воли заставила себя не впиться взглядом в Ала. Такой же герб стоит на ее удостоверении из центрального офиса и печати, заверяющей подписи «очень сильно вышестоящих».

«Пакость. Опять что-то требуют? Вот наверняка очередная мерзопакостная проверка, просто теперь с самого верха. Или офис все–таки закрывают? Мы тки прое…прошляпили что-то, пока Ала не было. Не зря же нам так пытались «удружить» во время доклада». Точно-точно. Вот поэтому Ал и сначала психанул, и выбросил бумажку, а потом был вынужден выровнять и положить в карман. Еще и нам не сказал ни слова – значит, ответа «что будем делать», у него тоже пока нет».

Ал почувствовал взгляд Лины, едва заметно кивнул своим мыслям и тут же встал, без каких-либо пояснений включаясь в работу:

– Давайте я взгляну на вашу схему.

Профессиональная наблюдательность Лину не подвела: у Ала действительно были новости. Но не плохие, как ей показалось, а отличные. Замечательные новости, можно даже сказать: в нагрудном кармане главы офиса лежала благодарность за отличные успехи в работе и рядом неловко торчал подписанный главным приказ о переводе Александра Валерьевича в центральный офис.