Апрель для особых поручений

Еще в самом начале работы Ал уяснил простую человеческую истину - хочешь спокойно поработать, поставь вкусняшки возле кулера, и коллег в кабинет будет не заманить благодаря негласному правилу №56 «в кабинете не жрать». Ал еще раз поднял глаза на фонтанирующего крошками Семена, и напомнил себе, что он вообще-то здесь руководитель, а любое руководство начинается с управления гневом. Imperare sibi maximum imperium est, и все такое.

– Я надеюсь, ты сейчас будешь фонтанировать идеями так же, как крошками.

– Агм? Ом! – Глаза Семена округлились и большой кусок предательски отвалился на пол под строгим взглядом Ала. Семен торопливо сглотнул: – Я все уберу! И да, у меня уже есть идея. Семнадцать. Нет, восемнадцать! Хотя скорее пятнадцать с половиной…

– Лина? – так же строго спрашивает Ал. И Лина неожиданно теряется: – Я просмотрела только первые двадцать страниц…

– Это более, чем достаточно, – кивает Ал. – Тем более, что все три наши дела объединены одной проблемой…

Входная дверь с треском упала на пол, стекла с мелодичным звоном разлетелись по полу. Марьяну спокойно повернула голову: вкатившиеся зеленые ростки, казалось, разрывали само пространство. В присутствии этого было больно дышать и непонятно, как обходиться без дыхания: каждый миллилитр свободного объема воздуха взрывался тысячей острых игр, через мгновение распахивающихся в широкие зеленые листья. Секретарю понадобилось доля секунды, чтобы покинуть свою место и замереть в том, что Ал мгновенно распознал как боевую стойку:

– Марьяна! Чаю гостям, – и чуть мягче: – Пожалуйста.

– Да нууууу, у нас опять будет проблема живого и неживого? – разочарованно тянет Семен, выбирая игнорировать реакцию Марьяны. – Так неинтересно.

– В этот раз все куда интереснее, это я тебе гарантирую, – отмахнулся Ал, по-прежнему сосредоточенный на Марьяне. – Лина?

– Я займусь! – ответственно вызвалась журналист и пафосно поприветствовала гостя. Тот в ответ осторожно потянулся веткой к протянутой ладони. Марьяна успела заметить, как побелели костяшки пальцев, которыми Лина взялась за край ее стола, и что Ал подался вперед, готовый отреагировать в любую секунду.

– Вашим вопросом будет заниматься мой отдел, – галантно добавила Лина. – Я рада с вами познакомиться. Предлагаю пройти в кабинет и все обсудить.

Удивительно, но от неприятностей не застрахован никто: ни в ближних мирах, ни в дальних, ни звездные системы, ни суровые хранители тайн, ни тараканы… Кстати, надо бы уточнить у Ала, приходили ли когда-нибудь гости в форме тараканов? А то неловко будет начать сотрудничество с угрозы тапком. Хотя Ал такое не допустит, у него потрясающее чутье на любые отклонения от нормы, которые можно засчитать как неприятности. Тринадцатая несчастливая вилка в подаренном на новоселье наборе, вечно непроходящая простуда или аллергия на четверги, – из любой, даже самой сложной и запутанной ситуации может и должен быть найден элегантный (усилиями Ала), единственно верный (усилиями Семена) или просто оригинальный и неожиданный (усилиями Лины) выход.

Ал тем временем невозмутимо ассистировал секретарю:

– Марьяна, подскажите, пожалуйста, в какой из чашек нет яда? Ага, вот в этой и в этой. Спасибо, – он серьезно смотрит в полные ненависти и холода глаза девушки, вынужденной беспрекословно подчиниться. С этим нужно будет разобраться, но потом, потому что нужно подстраховать Лину. Человек меньше месяца работает, надо же хоть немного иметь совесть и игнорировать хоть иногда ее великолепные таланты. И заодно спасти Семена от него самого. Но это больше на всякий случай.

В кабинете жизнерадостно шуршат бумагами. Лина жизнерадостно болтает с гостем, Семен делает вид, что его живые гости не интересуют, но при этом не пропускает ни слова, а солнечные лучи как никогда миролюбиво укладываются на подоконники.

– Чай, – произносит Ал на малознакомом в наших мирах наречии, ставя чашки Лине и гостю. Семен тут же хищно щурится: подать растительной твари бульон из ее мелкопорезанных родственников – ооо, эту логическую ошибку и дипломатический просчет он будет припоминать Алу до скончания веков.

– А мне чай?! – безмолвно возмущается эксперт по борьбе с неживыми неприятностями.

– Сам нальешь, – одними губами произносит Ал.

Семен, который утверждал, что он принципиально не умеет читать по губам, снова надувается и фыркает в ответ. Лина и гость что-то внимательно чертят на листике, разговаривая уже вполголоса, гость то и дело соглашается, кивает, заставляя зеленую поверхность вздрагивает, проводит робкой веточкой по листу бумаги в ответ и … растет. Как оказалось потом, он рос с беспрецедентной наглостью. С каждой секундой эта дрянь едва заметно становилась больше и больше, и больше, но в приличном обществе на такое обычно не принято обращать внимания.

– Повторите, пожалуйста, последнюю фразу – мило улыбнулась Лина, указывая взглядом на черную округлую коробку в центре стола. – Звук переводчика был несколько нечеток…

– Твою ж… – успевает отреагировать Семен, отскочив от стола.

Одеревневшая лиана легко выхватив девушку из-за стола, будто тряпичную куклу, прочно сжала ее в объятиях зеленых ростков, который с каждой секундой становились все крепче и крепче.

Ал внимательно наблюдал за ситуацией.

– Спокойно, – попыталась выдавить Алина, но нельзя было разобрать ни слова – тяжелая лиана слишком туго сомкнулась на горле.

– Ей конец, – пискнул переводчик, пытаясь передать рычание твари. – Если не дадите ключи от семимостья. У вас же есть ключи?

– Нет, – твердо произнес Ал. Они есть только у транспортной службы и безопасников. – Но я могу достать. Если отпустишь.

Тварь сжала лианы сильнее.

– Сейчас. Доставай сейчас. Ей – недолго.

Что-то неприятно хрустнуло. Ал медленно встал.

– Уйди. Не подходи, – лианы зашевелилась сильнее, зеленые листья замелькали будто пиксели в последнем уровне игры. Ал примирительно поднял руки:

– Ну, я же должен как-то достать ключи. Тебе ведь нужны ключи, да? Сейчас. Мне нужно поправить переводчик, чтобы не было взаимоне…

Неожиданно раздался легкий щелчок зажигалки, тварь заревела от боли, расслабляя. Ал, перескочив через стол, треснул ее переводчиком несколько раз, заставляя окончательно разжать стебли, а Семен ткнул ручкой от швабры в самое сердце вопящего комка. В итоге тварь ломанулась в окно, от ужаса снеся собой стеклопакеты и даже железную решетку, привычную для первых этажей.

Мгновение спустя Марьяна и Ал уже поднимали Лину с пола.

– Хана переводчику, – резюмировал Семен.

– Да нормально с ней все, сейчас придет окончательно в чувство… – Семен обмахивал Лину подобием веера из документов. – Только Ал, ты все равно нажалуйся на них по полной, ладно? Это что вообще за…

– Конечно, – согласился Ал, который с решительным видом отправлял жалобы на нарушение протокола дипломатического сотрудничества, сидя на месте секретаря.

Чайник в руках Марьяны появлялся по особому случаю: для заваривания чая ее далекой родины.

– Умный ход – сжечь эту тварь. Я бы тоже так поступила, – вслух рассуждала секретарь. – А еще можно было бы отрезать каждую лиану. Выдернуть каждый листочек, каждую почку, каждый побег… Или запереть эту тварь в парилке. Или облить химией по борьбе с… с сорными растениями.

– Марьяна? – тихонько позвал Ал. Девушка поморщилась.

– Эти твари… эти либры. Знаешь, у них такая привычка была – просачиваться во дворы на окраине деревни, проникать в дома, а потом… Говорили, что в человеческом деле достаточно питательных веществ для недели жизни либры средних размеров…ребенка же пяти лет едва хватает на два дня.

Ал ничего не говорит, но провожает Марьяну взглядом и, только когда чашка с горячим, но не обжигающим чаем оказывается в руках у Лины, возвращается к документации.

– Гадость какая, – выдыхает Лина, имея в виду то ли чай, то ли всю ситуацию. – Вот с детства не доверяю лианам. Хотя прикиньте, я как-то хотела вырастить клематисы вокруг двора, потому что прочитала, что с греческого они значат «сломай нос», и в их ветках легко запутаться, упасть и сломать нос, поэтому я ходила насадить их по периметру двора, чтобы точно никакой вор не сунулся, и еще вырастить злых растений-охранников которые кусали бы всех посторонних за…

Семен тут же влезает:

– Слушай, а может их модифицировать? Вот чтобы они не кусали, а щекотали. Представляешь, вор лезет, а его щекочут... Как засадим вокруг офиса все…

– Ну уж нет, – наконец подключается к разговору Ал. – Вариант Лины куда гуманнее!

– А, я и забыл, что ты…

– Ал, это было нарушение конвенции по безопасности, – вдруг безапелляционно прерывает Марьяна. Семен знает этот тон: спорить с секретарем сейчас все равно что совать голову под асфальтирующий каток.

Ал чуть закусывает губу, но тут же решительно признает:

– Да. Можешь подать официальную жалобу на мою безлаберность. Более того, вы с Семеном имеете полное право сообщить о нарушении старшим последних дополнений к Базовому руководству, а также протоколов 17, 18, 121 и…

– Брось, – оборвала Марьяна. – Ты знаешь, нас с Семеном волнует не это.

Шеф устало потер переносицу, и Семен тут же переключился на Лину, делая вид, что ничего не видел.

– Ребят вы такие умные, просто жуть… Но такие странные вещи говорите. Нарушения, протоколы… А можно без всякой вот этого страшного всего? В смысле, никто же не пострадал, все обошлось. Было даже любопытно, – хихикнула Лина.

– Да Ал, везет тебе на таких же как ты, – тут же съехидничал Семен. – Марьяна, сочувствую.

– А на каких таких, можно подробнее пожалуйста?..

– Марьяна напомни пожалуйста почему мне в голову не приходила мысль разогнать всех сотрудников офиса и набрать нормальных?

– Ну ты же следуешь принципу «быть первым кто исполняет свои же приказы». А где ты себе замену отыщешь?

– Туше, – кивает шеф.

– О, а можно мне еще вот этого очень странного очень вкусного чая…

– Марьяна, это опять тот самый ромашковый чай? А если бы у нее была индивидуальная непереносимость компонентов?!

Марьяна примирительно пожала печами:

– Вообще-то в этот раз мятный…

– С такими темпами мы скоро успешно угробим Лину и снова будем работать втроем!

– Семен!!! – синхронно воскликнули Ал и Марьяна.

«А я что, я ничего,» – Семен невинно пожимает плечами, Лина улыбается в чашку, и рабочий день близится к завершению, как будто волшебная монетка, растягивающая время, наконец решилась вернуть вечности взятое у нее в долг.

Часть 1. Глава 3 Колесничий

Меня пугает, к чему лукавить,

Тропинки спуск в непроглядный мрак.

И как же трудно себя заставить

Опять решиться и сделать шаг.

Скади и Локи «Колесничий»

– Да уйдет она, я тебе говорю.

– А я считаю, что нет, – упрямо заметила Марьяна.

– Уйдет-уйдет, у нас стажеры не приживаются, говорят, у начальства характер дурной, – ехидно заметил Семен.

– Ты что опять его ненавидишь?...

– Я…

Лина решила мужественно оборвать мелодраматическую беседу и открыла дверь: меньше всего ее сейчас интересовало, что Ал с Семеном не поделили. Наверняка это было что-то интеллектуально сентиментальное.

Голоса внутри мгновенно и ни разу не подозрительно стихли. Марьяна внимательно сортировала отчеты, а Семен не менее увлеченно рассматривал незаполненный бланк. Лину это не остановило:

– Так, коллеги, колитесь, что у вас тут происходит.

– Ничего, – абсолютно искренне сказала Марьяна, вскинув на Алину огромные непроницаемо холодные серые глаза.

– Так, не надо обижать коллег недоверием, ну…

Семен презрительно поморщился:

– Русская народная игра. Тотализатор называется.

– Отлично! И на что ставим?

Девушка смотрела на них прямо и открыто, Семен и Марьяна на всякий случай переглянулись.

– Останешься ты или нет. Мы с Марьяной ставим, что нет. Ал почему-то считает, что да.

– А на себя можно ставить?

– Обойдешься. Жульничество не приемлем.

– А если я предложу новое пари?

Семен моментально клюнул, что было понятно по загоревшимся глазам, Марьяна предостерегающе нахмурилась.

– Ну... я, например, считаю, что у нашего шефа – гуманитарное образование, – абсолютно серьезно сказала Лина. Причем, какое-то явно бесполезное, так как на него особо не повлияло. Филолог он, что ли?

– Да нет конечно, куда ему, – фыркнул Семен, делая невозможным понять, в ком он больше разочарован, в начальстве или в филологии. – Я ставлю на какую-то спецподготовку. Всякое, где преподают что-то про холодные руки, психологическую устойчивость и вредный характер…

– Вот тебе лишь бы кощунствовать… Итак, Марьяна, кто же из нас выиграл?

– А это неизвестно.

– В смысле?

– Никто не знает настолько личную информацию про нашего шефа. А он, естественно, не скажет.

– Зануда он потому что… – обиженно буркнул Семен, выпытывавший эти данные под самыми благовидными предлогами уже несколько лет.

– Минуту, но у нас же в архиве лежат личные дела на каждого из нас, да?

– Дела руководителей хранятся в центральном офисе, – заметила Марьяна, причем идея залезть в чужое личное дело ее ничуть не смущала – если это не личное дело Ала, конечно.

– Да что это такое, почему я не могу нормально поработать! Семен, ты опять издеваешься?!

– Я что??

– Сюда! – Ал требовательно протянул раскрытую ладонь. – Немедленно!

– Да я только на пять минут одолжил…

– Немедленно, я сказал!

– Ой да подумаешь, – подчеркнуто расстроился Семен, доставая из кармана коробок спичек. Ал внимательно окинул всех взглядом и вернулся в кабинет.

– Думаешь, он все слышал? – спросила Лина

– Аааа, – отмахнулся Семен. – Он просто скотина последняя иногда. Непременно надо было отобрать. Защитник блин. А я их, между прочим, полночи ловил, по кустам лазил, вон колени до сих пор болят.

– А вот я не понимаю, откуда у тебя такие приступы живодерства. – Строго заметила Марьяна. – Ты за столько лет так и не понял, что чувствительность Ала к источникам света запредельная?

– Да я бы сам бы ему отдал бы! Просто потом. Почти как сюрприз.

– Светлячки что ли? Разве у нас они водятся?

Семен раздосадованно уткнулся в свою легкую куртку.

– Нету у нас ваших южных приколов. Не бывает-с. Это первые летние звезды. Были-с.

– Семен. – Сказала Марьяна. – Ты бы еще астероид притащил. – И нет, это не рекомендация!

– Ясно. Понятно. – Лина взглянула на очередное сообщение. – Значит я сейчас в редакцию, буквально на полчаса. Если ко мне будут вопросы – датите знать?

– Иди уже, – проворчал Семен. – На связи.

Марьяна молча кивнула.

– Я ничего не понимаю, что происходит, но надеюсь эти свежие булочки помогут разобраться!

Марьяна невольно поднимает вопросительный взгляд.

– Ну, у меня так-то со вчерашнего дня все не было времени нормально поесть…С этот статьей… Кажется, в ней несколько сотен правок на пару тысяч знаков…

Семен тут же выпархивает как джинн из кабинета на запах булочек и радостно заявляет:

– Я не знаю, что ты есть такое, но я тебя обожаю

Ал с любопытством выныривает в приемную. Марьяна отрывается от

монитора ровно настолько, чтобы оценить ассортимент. Семен жует уже вторую.

– Ты гений. Ты – лучшее великолепие, что случалось с этим офисом за последние...

Он замолкает, потому что Ал иронично кашляет.

– За последние булочки, – заканчивает Семен.

– Спасибо! – Ал хватает булку, пока она еще есть, идет в кабинет, забирает папку с бумагами, выходит обратно и только потом откусывает, потому что негласное правило №56. Параллельно с поеданием булки и чтением он умудряется расхаживать по коридору. Марьяна смотрит на это безобразие:

– Ну, судя по скорости передвижения у нас есть три новости: хорошая – у нас новое дело, плохая – Ала что-то в нем настораживает, и третья – … Марьяну перебивает поспешно дожевавший и дочитавший Ал:

– Кстати, это очень хорошо, что ты пришла сегодня. У меня три новости: хорошая – у нас новое дело, плохая – меня настораживают кое-какие детали… И третья… Да Семен! Ты опять издеваешься?

Лина прыснула от смеха, Марьяна сдержанно приподняла бровь, а Семен хихикнул с риском для здоровья, потому что пытался прожевать три булки одновременно, равномерно откусывая от каждой.

Первое дело решилось само, а пока Ал уточнял детали второго, Марьяна была вынуждена пожертвовать угол своего стола.

– Нет, это не то!

– Нет, так! Переписывай!

Марьяна зашла в кабинет к Алу, который пытался сосредоточиться и выяснить, кто кого попытался сожрать, сколько присосок было у жертвы, а сколько у нападающего и можно ли безнаказанно передать эту проблему более компетентным в погоне и обезвреживании сотрудникам…

– Все. Офису конец, – серьезно сказала она и подождала, пока Ал наконец внимательно посмотрел на нее:

– Семен все-таки решил посидеть спокойно пять минут и лопнул от переизбытка чувств?

– Хуже, – неожиданно мягко сказала секретарь.

– Неужели к Лине вернулась способность мыслить здраво, и она все-таки настучала на нас куда следует?

– Тем более нет, – легкая улыбка озарила лицо Марьяна. – Ты описываешь обычные катастрофы, а я говорю про настоящий апокалипсис. Хочешь – вон, сам посмотри, только тихонько.

В неизменно приоткрытую дверь кабинета уставились две пары любопытных глаз:

– Мы разоримся, Ал, – выразительно шепнула Марьяна. – Они извели уже 18 листов.

Лина и Семен синхронно подняли головы в сторону двери, Лина приветливо улыбнулась, Семен выбрал игнорировать происходящее, считая написанное на бумаге более достойным его внимания. Ал подошел к ним поближе и наклонился над листами:

– А, так вы нашли мой сборник лингвистических задач!

– Твой сборник? – удивилась Лина.

– Он сам пропал! – поспешил оправдаться Семен. – А нечего свои вещи по всему архиву разбрасывать!

– Я могу присоединиться?

– Нет, не можешь!! – из вредности взъелся Семен. Лина кивнула, коллега посмотрел на нее как на предательницу. – Ты уже решал, это нечестно!

– Вообще-то ты тоже, –заметил Ал.

– Вот, смотри, – Лина повернула к Алу исчерканный лист, – у нас уже 16 вариантов, и ни один не совпадает с ответом в конце.

«16 вариантов? А листов извели 18!!» – подумала Марьяна, неодобрительно нахмурившись.

– Тут все очень просто: в этой книге… – Ал сделал драматичную паузу, как заправский актер, – ошибка в ответе. Я перепроверял несколько раз. Лично.

– Да ладно…

– Хорош заливать!

– И, если вы сейчас составите мне лингвистическую систему для коммуникации с катубами – я даже скажу вам, где еще ошибки в ответах.

– Я все понял. Ща все будет. Ал, тащи образцы!

Семен замер посреди комнаты, казалось, он читал все листы одновременно. Ал что-то шепнул Лине.

– Ал, пожалуйста, помолчи хоть минуту!

Шеф только невинно пожал плечами в ответ. Семен что-то чертил, что-то рисовал, а Ал с Линой наблюдали за священнодействием.

Семен – это ходячий театр одного актера. «А вернее, цирк,» – как заметил бы Ал в разгар дурного настроения. От него действительно было невозможно отвести взгляд: волосы, которые начали отрастать и предательски виться, выглядели еще более всклокоченными, чем обычно, взгляд смотрел то на листки, то куда-то в пустоту на видимые ему одному скрижали, а тело пружинило с каждым шагом, как у тигра перед прыжком.

– Все! Система готова!

Семен разве только не лопался от собственной важности. Ал мельком взглянул на чертеж:

– Отличная работа. Только ты знаки перепутал… здесь и … вот здесь.

На лице Семена отразилась вселенская боль.

– Но ты справился быстрее, чем обычно, – мягко утешил Ал, и повернулся к Лине: – Ты хоть что-то поняла?

– Неа, – честно сказала Лина. – Выглядит как магия.

– В исполнении Семена – да. В моем, как ты убедишься, обычная занудность. Что-то среднее между лингвистикой, квантовой теорией опасений, криптографией и поэзией имажистов…

– А почему…

– Семен быстрее, чем компьютер. И с меньшим числом ошибок.

«Бешеная контора,» – не в первый раз мелькнуло у Лины в голове.

– Слушай, Семен, – девушка оторвалась от рассматривания чертежей и таблиц. – А сколько языков ты вообще знаешь?

Семен замер, задумался, начал загибать пальцы, сбился, начал заново. Ал, не поднимая глаз от бумаг, спокойно сказал:

– Цензурных – восемь. Нецензурных – тридцать четыре.

Семен обиженно надулся:

– Вообще-то уже двенадцать… Я просто испанские глаголы одолеть не могу. Бред там какой-то.

– Ты про отклоняющиеся? Я могу посоветовать хороший учебник…

– Учебники для слабаков! Я стараюсь вывести систему языка прямо сходу, в процессе взаимодействия – иначе грош цена моим знаниям… Минуточку, а ты откуда знаешь про отклоняющиеся глаголы?

– Испанский был третьим иностранным на моем факультете.

– Странный у тебя факультет, конечно, – недовольно пробормотал Семен, возвращаясь к работе, пока Ал с любопытством наблюдал за Линой.

– Ребята, там… – Марьяне было совсем чуточку, но все-таки жаль прерывать безобразную трату листов для полезной работы.

– Уронили, – уверенно сказала Лина.

– Ага.

– Уже иду.

– Давай я схожу с тобой. Заодно покажу работы системы на практике. Рядом с Семеном сейчас все равно сидеть опасно, он полыхнет как спичка из-за малейшего звука.

– УГУ! – добавил Семен, который вычитывал программу на предмет перепутанных знаков. Детали. Как же он их ненавидел.

Когда Семен, наконец, вынырнул из своих чертежей, Лина и Ал уже полчаса как сидели в переговорной. В это раз игру предлагает Ал: он загадывает загадки, а остальным нужно их разгадать и пояснить принцип, на котором строится загадка… но уже через пять минут все с огромным любопытством рассматривали недавную схему «изменения восприятия лиственных деревьев в Оренбургской области».

– Вот смотрите, – Ал водит пальцем по схеме. – Вот здесь точка сборки. Если ошибешься, результатом будут огромные разрушение. Или колоссальная запутанность. Но если сделать правильно – дальше система выравнивается сама, и неприятность… нивелируется. Если, конечно, ее не подпитывает что-то извне. Чей-то злой умысел, например.

– То есть наша задача – помочь системе выровняться?

– Это очень хорошая формулировка нашей задачи.

– А как мы понимаем, что есть система?

– Лина, вам, как журналисту, наверняка знакомо определение «мир есть текст». А что есть текст как не система знаков и смыслов? И системой, равно как и текстом, может быть что угодно… Для вас же, господа, будет понятнее, если я скажу «мир есть щупальце»? Потому что оно оплетает субъекта, взаимодействует в определенных центрах контактах-присосках и разворачивается в строгой логической последовательности сжатия и расслабления мышц… – пояснил Ал уже для Лины.

Альфа Центавра издала одобрительный бульк.

– А почему именно здесь – точка сборки? – Девушка показывает на узел. – Что тут такого?

– Хороший вопрос. Это место стыка, суперпозиция, выбор здесь предопределит, что будет дальше. В таких местах часто встречаются от двух полей притяжения, или энергий, если будет угодно, или семантических полей, если упрощать. И появление неприятности на сломе чревато...

Он не заканчивает, но все понимают. Экран Альфы Центавры загорается ярче. Бегущая строка перевода: «Мы поняли. Это как в игре, когда нужно выбрать правильный путь и открыть нужную линию событий».

– Да… можно и так сказать.

«Матфак или компьютерная лингвистика?» – задумывается Лина.

– Ал, мы хотели бы спросить пожалуйста, – Альфа Центавра издает смущенное шипение. Мы тут кое-что узнали о землянах, и не знаем, верить ли этому…

– Конечно. Что такое? – серьезно спрашивает Ал.

– Нам тут Лина загадала… нам было стыдно спросить... Что такое: «Висит груша, нельзя скушать?»

Ал старательно держит лицо, но в глазах уже мелькают смешинки:

– Лина… не могли бы вы объяснить нашим гостям, что является ответом на эту загадку?

– Ал, боюсь, я вынуждена попросить вашего руководства в этом вопросе… – отвечает Лина с легким поклоном.

– Хорош стебаться! Какой ответ?!

Шеф удивленно приподнял бровь, мол, это что еще за безобразие.

– А, это с ними как-то работал Семен. Ему было скучно и захотелось разнообразия.

– Давайте так, – мягко говорит Ал, опустив комментарий насчет инициативы любимого сотрудника. – Мне потребуются ваши варианты ответов на эту загадку. Суммарно: три тысячи. Как только вы достигнете нужного числа, я дам вам подробный ответ со всеми необходимыми пояснениями. Вполне возможно, что вы сами успешно его обнаружите к этому моменту.

– Мы умные, – азартно забулькала Альфа Центавра. – Мы сможем.