Читать книгу Смертельная карболка (Виталий Михайлович Егоров) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Смертельная карболка
Смертельная карболка
Оценить:

3

Полная версия:

Смертельная карболка

– Когда вы в последний раз видели дочку и внука живыми?

– Вчера днем.

– Что они делали?

– Ничего. Вчера же был выходной, и они отдыхали дома. Ванечке купила светильник-бра, чтобы глазки не болели от яркого света. Сегодня с утра Женечка должна была идти на работу, а я – сидеть с внуком, поскольку он приболел…

Она заплакала. Алёна с тяжелым сердцем вышла из палаты и направилась в столовую – она с утра ничего не ела.

Столовая находилась недалеко от ее работы, и туда часто ходили обедать милиционеры. Время было три часа дня. Девушка рассчитывала, что в заведении общепита час пик прошел, нет столпотворения, и она, спокойно пообедав, зайдет в магазин и купит продукты для вечерних посиделок.

«Может прийти Першин – надо подготовиться соответствующим образом, а не превращать встречу в обычную посиделку с распитием горячительного, – думала она, вдыхая опьяняющий весенний воздух. – Что он за человек – этот Першин? Лёня говорит, что он был женат. Интересно, где сейчас его жена? А есть ли у них общий ребенок?.. Постой, подруга, что это ты про него всё время вспоминаешь? Какие ты имеешь на него виды? Влюбилась, что ли? Весна подействовала? Успокойся, он не твой… А всё-таки, придет ли он сегодня ко мне домой?»

Фамильярное обращение «подруга» к кому бы то ни было в ее лексиконе появилось несколько лет назад, и она никак не могла с ним расстаться. А дело было так: когда она работала по делам о кражах и обслуживала самый криминогенный район города – ГРЭС, у нее был наставник Гаврил Мордвинов, суровый на вид мужчина тридцати с лишним лет, которого за глаза обитатели трущоб называли Держимордой. При беседе с лицами женского пола он всегда обращался к ним следующим образом: «Эй, подруга, иди сюда!», «Ну-ка, подруга, чем ты сегодня занималась?», «Расколись, подруга, и сдай ворованные вещи, иначе – небо в клетку!» С кем поведешься, от того и наберешься, тем более если он твой наставник. Вскоре Алёна стала использовать это слово повсеместно, но чаще всего применительно к себе, когда иронизировала над собой или же ругала себя.

Она вновь вспомнила убитого мальчика и параллели, которые проводила, сравнивая его со своим сыном, и от этой мысли к горлу подкатил ком, глаза увлажнились.

«Кирюшенька, сыночек мой, ты будешь счастливым, – думала она почти вслух. – Не переживай, что растешь без папы – я буду тебе опорой и надеждой, постараюсь заменить отца… Уйду я с этой работы, и будем мы всегда вместе. Ты важнее и главнее, чем всё остальное в этой жизни».


К своей радости, в столовой она встретила Драгина, который, расспросив о беседе оперативницы с Лемешевой, рассказал следующее:

– Захожу к начальнику «угла» (угрозыска) с докладом, а там вместе с ним находится этот – Бутов. Тот сразу же стал наседать, мол, организовал пьянку и тому подобное, но Леонов быстро его осадил и поздравил меня с раскрытием убийства Гнатова. Я ему доложил о сегодняшнем деле, и он распорядился по этому поводу провести совещание у него в кабинете в восемь часов вечера. Думаю, что к девяти освободимся и пойдем к тебе. Першина я уже предупредил.

– А он придет? – спросила она, с трудом скрывая волнение.

– Придет, куда денется! – уверенно ответил сыщик и поинтересовался с хитринкой в глазах: – А ты хочешь, чтобы он пришел?

– Мне всё равно, – сказала она, чем только вызвала улыбку опера, от которого трудно было что-то утаить.

Отобедав, оперативники расстались, и Алёна, закупив продукты на вечер, оставила их дома, а сама направилась в больницу.

Лемешева ждала ее, сидя на табуретке и прислонившись к спинке кровати. Увидев девушку, она устало выдохнула:

– Меня не хотели отпускать – но я настояла. За мужем надо приглядеть, а с утра начну заниматься похоронами.

– Зять тоже будет заниматься, так что будет вам в помощь, – сообщила Алёна. – Его отпустят из больницы.

Женщина ничего не ответила, и оперативница предложила:

– Клавдия Сергеевна, я сейчас вас допрошу, а потом сниму отпечатки пальцев. После этого можете быть свободны.

Закончив со следственными действиями, Алёна попрощалась с Лемешевой, пообещав ей в скором времени встретиться вновь, и поехала домой.

Было семь часов вечера. Она разложила окорочка плотными рядами на противень, обложила сверху очищенной картошкой с луком, накрыла фольгой. Отправив блюдо в духовку, поставила таймер на два часа.

«Аккурат к нашему приходу будет готово, – подумала она. – Если даже припоздаем, то пусть томится на остаточном тепле».

Таким образом она готовила не раз, поэтому была уверена: всё получится как надо – сытно и вкусно, и довольно роскошно для сыщицкого круга.

Далее она нарезала сыр и колбасу, приготовила овощной салат и, удовлетворенно отметив: «Закуска готова, спиртное за Лёней», поспешила на работу.


5


Драгина в кабинете не было, двое «тяжей» занимались бумажной работой.

– Ребята, где мой тезка? (за дружбу с «убойником» ее и сыщика некоторые острословы на пару окрестили прозвищем: Лён в квадрате или Лён и Лёня).

– Пошел встречаться с агентурой, – ответил один из оперов по фамилии Корчагин. – Скоро должен подойти – пойдем на совещание к начальнику «угла».

– Алён, после совещания собираемся у тебя? – спросил второй оперативник по фамилии Хрипунов. – Драга так сказал.

– Да, ребята, соберемся у меня, отметим ваши награды, – обрадовала их она. – Курочка с картошечкой уже в духовке.

– Ох и посидим же! – потер руки в предвкушении застолья Корчагин и разразился смехом: – А Шипун у нас пролетел, как фанера над Парижем – Драга отправил его дежурить, он сейчас на выезде!

Шипунов Марк был самым молодым из всех оперов, и старший группы приказал ему нести дежурство вместо Алёны. Последняя была освобождена от этих обязанностей в связи с предстоящими посиделками у нее в квартире.

– Ничего, ничего, всё у него впереди, – хихикнул Хрипунов. – В свое время мы тоже отдувались за старших.

Оперативница пошла в свой кабинет и с нетерпением ожидала начала совещания. Ровно в восемь вечера в кабинете у Леонова собрались Алёна, Першин, Драгин, Корчагин и Хрипунов. Девушка облегченно вздохнула, заметив, что Бутов не будет присутствовать на совещании.

«А то начнет права качать – всем испортит настроение, – подумала она. – Быстрее бы ушел на пенсию».

Першин, увидев оперативницу, улыбнулся и коротко махнул рукой. Она в ответ также с улыбкой кивнула в его сторону.

Первым взял слово Леонов, который несколько патетически начал свою речь:

– Товарищи, случилось огромное несчастье – рука убийцы унесла жизни матери и ребенка. Это преступление надо раскрыть любой ценой – убийца не может свободно ходить по этой земле, он должен понести самое суровое наказание. В этой связи я собрал вас, чтобы выслушать каждого, узнать, что мы имеем на этот час, и какие планируются мероприятия с целью задержания этого потрошителя. Но, прежде чем приступить к обсуждению, я попрошу Владимира Альбертовича, чтобы он проинформировал нас о первоначальных следственных действиях и указал, на что нам обратить внимание при работе с нашим контингентом.

Першин встал и стал докладывать:

– В семь часов тридцать восемь минут в дежурную часть милиции от гражданки Лемешевой Клавдии Сергеевны поступил звонок о том, что по адресу: улица Пролетарская, дом номер двадцать два, квартира сорок семь, обнаружен труп ее дочери – Лемешевой Евгении Геннадьевны, тридцати двух лет, а шестилетний внук исчез. Когда мы в составе следственно-оперативной группы прибыли на место происшествия, заявительницы уже не было – женщине стало плохо, и ее доставили в больницу. Местом преступления является двухкомнатная квартира в третьем подъезде пятиэтажного каменного дома. Когда приступили к осмотру трупа хозяйки, из шифоньера выпал труп ребенка. При поверхностном осмотре выявлено, что у женщины одно колото-резаное ранение в грудную клетку, а у ребенка – асфиксия. Его, скорее всего, задушили руками, на шее имеются характерные следы. Трупы доставлены в морг, вскрытия запланированы завтра с утра. Экспертом-криминалистом обнаружены двадцать шесть следов пальцев рук с различных поверхностей, нечеткие следы обуви. Вещи в квартире разбросаны, есть основание полагать, что преступник искал что-то ценное. Из оставленных рисунков пальцев будем отсеивать хозяев и тех, кто часто бывает у них дома, например, мать потерпевшей, а для этого убитые и все их близкие и родственники будут дактилоскопированы. Мною изъяты два замка входной двери, по ним будет назначена трассологическая экспертиза на предмет того, каким образом преступник проник в квартиру. Подозреваемого по делу пока нет, будем дожидаться итогов экспертиз. У меня пока всё.

Алёна внимательно слушала доклад следователя прокуратуры. Глядя на него, она всё больше проникалась симпатией к этому высокому и сильному мужчине, который глубоким бархатным голосом и четким изложением своей мысли будоражил ее сознание.

«Ты что, подруга, пришла сюда любоваться им? – ругала она себя. – Выбрось из головы всякую блажь – надо зациклиться на раскрытии убийства».

– Вы уверены, что преступник был один? – спросил начальник угрозыска. – На чём основываются ваши догадки?

– Мне показалось, что преступник был один, – ответил Першин, но тут же объяснил смысл сказанного: – Но это чисто мое внутреннее ощущение, так что не берите его за чистую монету – преступников могло быть и несколько.

– Спасибо, Владимир Альбертович, за информацию, – поблагодарил его Леонов и обратил свой взор на Драгина: – А теперь послушаем, что нам скажут сыщики.

Оперативник встал и рассказал:

– Мы с Наумовой обошли квартиры в подъезде, но значимых свидетелей нам найти не удалось. Соседка снизу в три часа ночи слышала грохот, но так и не поняла, приснилось это ей или же было наяву. Нашли соседку из четвертого подъезда, у которой смежная стена с квартирой Лемешевой. В три часа ночи она слышала за стеной крики то ли женщины, то ли ребенка. Из всего этого следует, что убийство, вероятно, совершено ближе к трем часам ночи. Мною допрошен сожитель потерпевшей, который в настоящее время проходит лечение в туберкулезном диспансере. С его слов, он в последний раз был дома четыре дня назад. Потрясен убийством родных, искренне переживает за случившееся, никого из своих знакомых не подозревает в преступлении. Пока у меня всё, надеюсь, что завтрашний день нам что-нибудь даст.

Как только сыщик, отчитавшись за проделанную работу, присел, Алёна встала с места и продолжила:

– Я допросила маму убитой – Лемешеву Клавдию Сергеевну. Она живет отдельно в частном доме с неким Чернышевым, но сегодня с утра должна была сидеть с внуком, поскольку тот заболел и не пошел в детсад. В полвосьмого утра женщина была у дочери – дверь не была заперта, и она, зайдя внутрь, обнаружила ее мертвой. Вызвала скорую и милицию, после чего ее саму увезли в больницу. В больнице она от меня узнала, что убили и внука. С ее слов, дочь с сожителем жили нормально, не ссорились, не скандалили. Потерпевшая работает заместителем заведующей продуктовой базы, а сожитель, фамилия его Скуратов, работал там же разнорабочим, где они познакомились примерно два года назад. Пока вот так, мне больше добавить нечего.

– Да-а, негусто, – с сожалением протянул начальник угрозыска. – Если дело зависнет, то получим нагоняй и от прокурора, и от нашего руководства. Мне уже звонили из министерства, интересовались ходом расследования и потребовали раскрыть дело в кратчайшие сроки…

Леонов замолк, очевидно, перебирая в памяти различные версии, и обратился к Першину:

– Владимир Альбертович, вам не кажется странным, что ребенка запихнули в шифоньер? С какой целью? Чего проще оставить его на полу рядом с матерью, а не возиться с ним, пряча в укромное место…

Першин посмотрел в сторону Алёны и сказал:

– Сергей Владимирович, меня тоже смутил этот факт, когда на руки вашей сотрудницы из шкафа выпал ребенок. Для чего его туда поместили? Случайный преступник, как мне кажется, не стал бы заморачиваться сокрытием тела. Надо сыщикам отработать самым тщательным образом все связи потерпевших – возможно, что-то завязано на этом.

– А что могли искать в квартире посреди ночи? – спросил Леонов, недоуменно пожав плечами. – Если у преступника есть отмычка или дубликат ключей, то он мог бы обокрасть квартиру днем, когда никого нет дома. Зачем убивать-то хозяев, если что-то хочешь украсть?

– Абсолютно верно заметили, – согласно кивнул следователь. – Мне кажется, что шли именно убивать, а не ограбить. Тем более грабить-то особо нечего – у убитой больших денег и ценностей не водилось.

– Вопросов больше, чем ответов, – вздохнул руководитель и поднял Драгина: – Леонид, доложи, какие планируете мероприятия.

– Сергей Владимирович, сегодня ночью будем таскать наш подучетный контингент, проживающий в том районе, где произошло убийство, – бодро стал докладывать сыщик, хотя ни о какой ночной работе не могло быть и речи – впереди были посиделки у Алёны. – Завтра с утра поприсутствуем в морге при вскрытии трупов, после чего начнем отрабатывать связи потерпевших, заглянем на базу, где работали Лемешева и ее сожитель. Что еще? Само собой, будем встречаться с агентурой и нацелим ее на установление лиц, способных совершить такое жестокое преступление. И да, прямо сейчас, после совещания, пойдем в дом Лемешевой и до конца обойдем квартиры, где нам с утра никто не открыл двери – очевидно, были на работе. Завтра обойдем остальные пять подъездов – авось кто-то что-то видел. Товарищ полковник, в связи с этим у меня к вам одна просьба...

– Какая же? – наморщил лоб начальник угрозыска. – Нужна машина?

– И машину тоже, – кивнул сыщик. – Но я бы еще хотел, чтобы Наумова временно перешла в нашу группу и занималась убийством Лемешевой. Она полностью в курсе дела, ничего ей объяснять не придется. Пользуясь случаем, напоминаю вам: надо форсировать создание отделения по раскрытию убийств. Нас, «тяжей», всего четверо, мы уже разрываемся, а убийства сыпятся со всех сторон. Завтра и в последующие два-три дня все силы бросим на раскрытие убийства Лемешевой и, если к этому времени не установим преступника, нам придется отойти от этого дела, поскольку зависают несколько серьезных дел, в том числе по организованной преступной группировке «Казана».

Организованная преступная группа уголовного авторитета Казанцева или, как прозвали его в криминальном мире и в милиции, – «Казана», уже досаждала уголовному розыску. Она подозревалась в ряде неочевидных преступлений, в том числе в исчезновении известного в городе предпринимателя и мецената Плохих, поисками которого как раз занималась группа «тяжей». Дело было поставлено на контроль в республиканской прокуратуре, и начальник городского управления милиции ежедневно отчитывался прокурору о проделанной работе. Основной костяк банды «Казана» состоял из пяти или шести активных и авторитетных членов, не считая «шестерок» и «торпед» и примазавшейся к ним молодежи.

Леонов вопросительно посмотрел на оперативницу:

– Ты-то сама согласна?

Девушка вскочила на ноги и звонко доложила:

– Да, товарищ подполковник! (Леонов был подполковником, но Драгин обращался к нему званием выше, что, впрочем, нравилось руководителю). Хочу довести дело до конца!

– Ладно, доведи, – удовлетворенно хмыкнул начальник угрозыска. – Считай, что с сегодняшнего дня откомандирована в группу Драгина на одну неделю. Если я добьюсь создания отделения, то ты первый кандидат туда. Так что приступай к работе в качестве «тяжа».

– Есть приступить к работе в качестве «тяжа»! – радостно отрапортовала оперативница. – Спасибо за доверие!


6


Выйдя от начальника угрозыска, в коридоре Першин толкнул в бок Драгина:

– Ну, ты мастер лепить горбатого (обманывать)! Я уж подумал, что сегодняшний вечер у Алёны отменяется. Посмотрел на твое лукавое лицо и понял, что всё остается в силе – вечер состоится!

– Быстро ты меня раскусил! – расхохотался сыщик. – А начальник «угла», волк еще тот, мой доклад принял за чистую монету! Что тут сказать? Хочешь жить – умей вертеться! Но мы не отлыниваем – завтра всё наверстаем. Правильно я говорю, Алён?

– Конечно, наверстаем, – беззаботно произнесла оперативница и поторопила коллег: – Ребята, не заходим в кабинет, а сразу идем ко мне – курочка с картошечкой ждут нас с пылу с жару!

– А кто дома? – поинтересовался Драгин, спускаясь с крыльца управления. – Пришла мама?

– Нет, не мама – нас ждет духовой шкаф с таймером, – улыбнулась она. – Очень удобно – включил и забыл, и он за тебя всё делает. Это тебе не наша газовая духовка.

– Отлично! – вожделенно причмокнул Першин. – Мы идем или едем? Алёна, где ты живешь?

– Да тут, недалеко, минут десять ходьбы, – ответила она. – А машину у дежурного вряд ли выпросишь.

– Ничего, пройдемся, нагуляем аппетит, – успокоил девушку следователь и прикоснулся к ее руке: – Алёна, проводи нас до своего дома.

Она, смущенно убрав руку в карман куртки, поинтересовалась у Драгина:

– Что у нас из спиртного?

Стукнув себя по лбу, сыщик приказал Хрипунову:

– Черт, чуть не забыл! Сбегай в кабинет и принеси дипломат, который стоит под моим столом. Вот был бы номер, если бы я забыл свой бар-чемоданчик! Чаевничали бы и разошлись, как порядочные!

– Тоже неплохо, – засмеялся Першин. – Необязательно же любую встречу превращать в банальную пьянку.

– Всё, тебе не наливаем, – хихикнул сыщик. – Будешь довольствоваться чаем.

– А там хозяйка Алёна, – улыбнулся следователь, нежно глянув на девушку. – Она и решит, что мне наливать.

Вскоре прибежал Хрипунов с дипломатом в руке, и все пешком направились в сторону дома оперативницы.

На улице было тихо, но довольно прохладно – лужицы сверху сковало тонким льдом. Когда Алёна поскользнулась и чуть не упала, Першин галантно протянул девушке руку, и она, схватившись за нее, уже не отпускала до самого дома. Зайдя в подъезд четырехэтажного каменного дома, все почувствовали запах запеченной курицы (оперативница жила на первом этаже в двухкомнатной квартире).

– О, всё готово! – радостно воскликнула она, открывая замок. – Сейчас быстро накрою стол и сразу сядем: время не терпит, завтра с утра на работу.

– Мы можем прямо отсюда пойти на работу, – хохотнул Драгин. – Нам не привыкать ночь торчать в засаде.

– Нет, ребята, завтра надо работать, – наставительно произнесла она, жестом приглашая гостей в дом. – Преступление надо раскрывать – ребенка ведь убили…

– Да ты, если переведешься к нам в отделение, то вконец загонишь всех! – захохотал Корчагин. – А как известно, загнанных лошадей пристреливают!

– Типун тебе на язык! – замахала рукой хозяйка. – Еще накаркаешь – не случилось бы, как с Торговкиным (речь шла об оперативнике, которого неделю назад ранили при задержании преступника).

– Всё, мужики, Алёна говорит дело, – подытожил разговор сыщиков следователь. – Завтра с утра работать, поэтому не рассчитывайте сидеть тут до ночи.

Вечер получился на славу: с шутками, с воспоминаниями о курьезных моментах своей работы, с травлей приличных анекдотов в присутствии дамы.

За полчаса до полуночи Драгин, после произнесенного тоста, распорядился:

– На этом заканчиваем наш замечательный вечер. Лён, с утра будь в морге – поприсутствуй на вскрытии трупов. После этого загляни на работу к Лемешевой, поговори с людьми, постарайся собрать характеризующий материал на нее и на ее сожителя. А мы тем временем будем работать в доме потерпевших. После обеда встречаемся у нас в кабинете и определимся с дальнейшими нашими шагами.

– Ой, я в морге ни разу не была, – схватилась за щеки девушка. – К кому там обращаться?

– Я тоже буду присутствовать при вскрытии – найдешь меня там, – успокоил ее Першин и, немного подумав, добавил: – Лучше будь дома – по пути в морг я заеду за тобой.

– Вот и договорились, – произнес Драгин, хитро поглядывая то на оперативницу, то на следователя, и обратился к последнему: – Володя, ты проследи за Алёной, чтобы она не упала в обморок. Мало ли что – с непривычки бывает…

– Не беспокойся, прослежу, – ответил следователь и поблагодарил хозяйку: – Алёна, спасибо тебе за угощение – вкуснее блюда я еще не пробовал.

– Да ну, это же обычная еда на скорую руку, – смущенно улыбнулась она. – Так я готовлю, когда нет времени.

– Я представляю, что ты будешь готовить, если у тебя будет время, – засмеялся Драгин и, толкнув в бок Першина, с гордостью изрек: – Вот такие девушки у нас работают!

Когда «тяжи» вышли из квартиры, Першин, немного задержавшись в прихожей, взял Алёну за руку и сказал:

– В девять часов машина будет стоять возле подъезда. Не бойся, всё будет нормально, там ничего страшного нет.

Она с благодарностью посмотрела в глаза мужчине и смущенно ответила:

– Постараюсь. С тобой мне не будет страшно.

Прибравшись на кухне, Алёна легла в постель и долго лежала с открытыми глазами, думая о Першине:

«Знакомы не более суток, а такое ощущение, как будто вечность. Чем он запал мне в душу? Да – симпатичен, да – обаятелен, но этого недостаточно, что вот так сразу взять и влюбиться. А я что – влюбилась? Нет, нет, этого не может быть! Я не какая-нибудь там легковесная дурочка, влюбляющаяся в первого встречного, ведь он же мне совсем не знаком. Но он производит впечатление порядочного и даже доброго человека. Почему жена ушла от него? Произошло так же, как с Лёней и со мной? Жена не выдержала его бесконечного отсутствия дома и решила искать мужа-домоседа? Интересно, какая бы пара получилась из нас? Однозначно – ничего хорошего, оба пропадали бы на работе. Нет, так жить нельзя, надо порвать с этой работой и взяться за воспитание сына, думать о создании семьи... Ладно, пусть всё идет своим чередом, посмотрим, что будет дальше».

Она закрыла глаза и провалилась в тревожное забытье. Ей снится сон: она попадает в какое-то темное и мрачное помещение. На полу валяются трупы, через которые ей приходится перешагивать. Вдруг перед ней возникает дверца шкафа. Она с замиранием сердца дергает ручку, и оттуда вываливается труп ребенка. Она присматривается и видит, что это ее сын…

Алёна проснулась с криком «Кирюшенька!» Время было три часа ночи. Она пошла в прихожую и стала судорожно набирать номер телефона мамы. Когда та подняла трубку и сонным голосом поинтересовалась: «Алло, кого вам надо?», она взволнованно выдохнула:

– Мама, как ваши дела? Как Кирюша?

– И ради этого вопроса ты поднимаешь меня посреди ночи? – недовольно поворчала женщина. – Хотя бы приходила к сыну, а то три дня он маму не видит.

– Мамочка, прости, – всхлипнула она. – Завтра обязательно приду… И вообще, буду часто приходить к тебе и сыну.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила мама. – У тебя что-то случилось? Ты откуда звонишь? До сих пор на работе?

– Всё у меня хорошо, мамочка, звоню из квартиры, – ответила дочь. – Просто вы приснились мне, я проснулась и звоню вам.

– А про что был сон? – испуганно спросила она. – Что-то плохое?

– Нет, мама, про всё хорошее. Вы с Кирюшей сидите посреди цветочной поляны, я от радости и проснулась, а дальше не могу уснуть.

– А какие были цветы? – настороженно спросила женщина. – Какого они были цвета? Не увядшие, не засохшие?

– Мама, не надо выпытывать подробности, я не приглядывалась к цветам, – сердито произнесла Алёна. – Сон был хороший – давай забудем про это.

– Ладно, завтра приходи – тогда и поговорим, – попрощалась мама с дочерью. – Спокойной ночи.

Она долго не могла уснуть, лишь прикорнув, когда стало светать. Утром, сполоснув лицо, девушка посмотрела на себя в зеркало и, недовольно поморщившись, еле заметным штрихом подвела глаза, подкрасила губы помадой нейтрального оттенка. Посмотрев на ногти, безнадежно махнула рукой и стала одеваться.

«Сама себя не узнаю, – ворчливо подумала она. – Когда я марафетилась в последний раз? Для кого всё это? Подруга, ты всерьез хочешь закрутить с Першиным? И что из этого выйдет? Да ничего! Выбрось из головы всякую блажь!»

7


Выйдя из подъезда, Алёна увидела прокурорский УАЗик и быстрым шагом направилась в его сторону. Навстречу ей из машины вышел Першин и протянул руку, пригласив сесть в машину. Когда оперативница и следователь расположились на заднем сиденье, последний приказал шоферу, седому мужчине в годах:

– В морг!

Невольно усмехнувшись и качнув головой, мол: «Ездить с девушками в морг – плохая примета» – водитель тронулся с места.

В секционном зале морга два судмедэксперта уже приступили к исследованию трупов. Тела уже были вскрыты, начиная с макушки черепа и заканчивая лобковой костью, и, очевидно, всё это проделал угрюмый санитар – огромный детина в прорезиненном халате, который с чувством исполненного долга покуривал папиросу, сидя на табуретке в углу зала. За столом, где лежал мальчик, работала женщина среднего возраста в белом, местами в бурых пятнах, халате, а над Лемешевой склонился Кондрашов в синей медицинской робе. Запах разложения, въевшийся в стены морга, не перебивали даже хлор и формалин, щедро применяемые в данном заведении.

bannerbanner