Читать книгу Смертельная карболка (Виталий Михайлович Егоров) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Смертельная карболка
Смертельная карболка
Оценить:

3

Полная версия:

Смертельная карболка


3


Драгин проснулся от толчка в плечо. Открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним тётю, которая шепотом сообщила:

– Звонит Алёна. Что сказать?

Посмотрев на часы, которые показывали пол-одиннадцатого, он достал пейджер и увидел на экране три девятки – это означало, что его с утра ищет начальник угрозыска. Чертыхнувшись, он вскочил на ноги и, пройдя в прихожую, поднял трубку телефона и, придав голосу нарочитую беззаботность и бодрость, громко вскрикнул:

– Алён, я внимательно слушаю тебя! Меня заискались?!

– Да, Лёня, тебя ищет Сергей Владимирович. Надо было с утра выехать на труп, вернее, на трупы, а никого из ваших не оказалось на месте, поэтому я вызвалась в следственно-оперативную группу.

– Трупы?! – удивленно воскликнул сыщик. – Сколько же их там, и кто они такие?!

– Двое – мать с сыном.

– Мать с сыном?! – поразился Драгин. – Ты звонишь с места преступления?

– Да, я начинаю поквартирный обход.

– Назови адрес, я сейчас подскочу.

– Вот это здорово! – облегчённо вздохнула оперативница. – А то я тут немного растерялась.

– Давай, Алён, держись и не теряйся! – приободрил ее Драгин. – Минут через двадцать жди меня!

– Жду!

Сполоснув лицо и перехватив бутерброд с сыром, Драгин поспешно вышел из дома и направился к указанному адресу. Идти надо было минут пятнадцать, и, когда он пришел к месту, встретил Алёну на лестничной площадке второго этажа.

– Лёня, привет! – обрадованно воскликнула она. – Быстро ты, однако, – я только обошла второй этаж.

Поздоровавшись с ней за руку, он спросил:

– Сильно меня искали? Что говорит Леонов?

– Да Леонов еще ничего – это Бутов на тебя сильно взъелся: говорит, что ночь пьянствовали в кабинете, требует наказать.

– Да пошел этот Бутов! – выругался сыщик. – Ему пора на пенсию, а его направили к нам отсидеться, чтобы с хорошего оклада уйти на заслуженный отдых. А заслужил ли он этот отдых? Лично я не слышал, чтобы он раскрывал что-то серьезное. Вот мы ночью раскрыли убийство «коммерса» (коммерсанта) – самый настоящий «глухарь». Бутов таких раскрытий и во сне не видывал…

– Ладно, успокойся, всё будет нормально, – одобряюще улыбнулась оперативница и рассказала: – Убили мать с сыном. Ей тридцать два года, а ему – шесть лет. Женщину ударили один раз ножом в область грудной клетки, а мальчика задушили. Преступление совершено приблизительно в три часа ночи. Сначала думали, что убита только хозяйка, а когда начали осмотр, из шифоньера выпал труп ребенка. Я сама чуть не померла со страху – до сих пор дрожь в теле. Труп дочери обнаружила мать, которая живет отдельно: пришла – дверь не заперта. Зашла в квартиру и, увидев дочь, вызвала скорую с милицией. Потом женщине стало плохо, и ее увезли в больницу. Со слов соседей, у потерпевшей есть муж, который сейчас находится в туберкулезной больнице. Это у нее второй муж, живут они вместе около двух лет, так что ребенок явно не от этого брака. Где она работала, и работала ли она вообще, пока не выяснили, поскольку с соседями она не общалась, никто толком не знает про ее частную жизнь. Ее мужа зовут Скуратов Сергей, он еще не знает, что с близкими случилась такая беда. Обошла три квартиры на втором этаже, но получена информация общего характера – никто ничего не слышал и не видел сегодня ночью.

– Да-а, дельце! – протянул опер. – Плохо, что ребенка убили… Ладно, Алён, пойду, погляжу на трупы, а потом продолжим поквартирный обход.

Оперативники зашли в квартиру Лемешевых и заглянули в спальню. Першин, увидев сыщика, хохотнул:

– О, явился – не запылился! Нехорошо возлагать свои обязанности на бедную девушку, тем более, когда налицо двойное убийство!

– Ночью работали, раскрутили убийство барыги, – ответил сыщик, внимательно разглядывая трупы. – Убийство, как и полагали, – по наводке.

– Гнатова?! – удивленно спросил следователь. – Молодцы! А то его жена замордовала прокурора – каждая планерка начинается с этой «мокрухи».

– Терпила оказался не подарком – кинул на бабки многих, – сказал оперативник и поинтересовался, указав на тела хозяев: – Володя, имеются какие-нибудь наметки? За что их замочили?

– Пока ничего неизвестно, – пожал плечами Першин. – Быстрее входи в курс дела и начинай работать. Думаю, что к вечеру раскроете – есть такое ощущение, что преступление не такое уж и сложное. Надо отработать все связи потерпевшей, и всё станет на свои места.

– Будем работать, – задумчиво кивнул Драгин. – Что нам еще остается делать? Вещи в квартире разбросаны – как будто что-то искали… Интересно, как проникли в квартиру?

– Замок цел, – ответил следователь. – Но я его всё равно изыму – вдруг подбор ключа.

– Или же хозяйка сама открыла дверь, – дополнил его сыщик. – В таком случае – кому?

Тут в разговор следователя и сыщика вмешался судебный медик, который нетерпеливо спросил:

– Володька, может, продолжим? Мне в двенадцать кровь из носу надо быть в конторе.

– Всё, всё, Николай Иванович, диктуйте, – ответил Першин и кивнул Драгину и Алёне:

– Идите и работайте. Вечером приду к вам и обсудим, что нам делать дальше, если, конечно, к этому времени не задержите убийцу. И да, найдите маму и мужа потерпевшей, допросите от моего имени и дактилоскопируйте, чтобы исключить их отпечатки среди найденных в квартире следов пальцев рук. И не забудьте изъять у них ключи от квартиры – всё равно им придется ставить новый замок.


Оперативники до обеда обошли девять квартир подъезда, но им не удалось выявить ни одного стоящего свидетеля происшествия. Соседка этажом ниже пожаловалась:

– Шумят по выходным, не дают выспаться. Молодые – наверное, гуляют. Но нынче ночью я ничего не слышала. Хотя постойте… Я проснулась от какого-то грохота, но мне показалось, что приснилось. Сходила на кухню, попила воды и легла спать. Больше шума не было.

– Так всё-таки это был сон или наяву? – спросила ее Алёна и, бросив взгляд на стену, где висела большая фотография хозяйки с мужчиной, поинтересовалась: – А что говорит муж?

– Мужа давно уже нет – он умер, – грустно проговорила она. – А насчет шума: я не могу ни утверждать, ни отрицать, слышала ли всё это. Могло и привидеться – мне часто снятся кошмары.

– А время помните? – спросил Драгин, заметив на кухне настенные часы. – Во сколько вы встали?

– Где-то ближе к трем ночи, – ответила хозяйка, взявшись пальцами за виски, чтобы напрячь память. – Обычно, когда мне снятся кошмары, я встаю в три часа ночи. И в этот раз так же и было – где-то без десяти три. Попила воды, сходила в туалет и вернулась в постель, но долго не могла уснуть.

– И всё это время вы не слышали повторных звуков? – спросила оперативница.

– Нет, была полная тишина, – помотала головой женщина. – Это я могу утверждать точно.

Попрощавшись с хозяйкой, оперативники вышли на лестничную площадку, и Алёна предложила:

– Лёня, пойдем в четвертый подъезд и поговорим с соседкой через стену со спальней убитой. Вдруг она что-то услышала.

– Идем, поговорим, – живо откликнулся Драгин и распорядился: – После этого нам надо разбежаться: ты пойдешь разговаривать с мамой потерпевшей, а я – с ее мужем. После этого займись своими делами, а вечером посовещаемся вместе с Першиным.

Следуя к четвертому подъезду, Алёна поинтересовалась:

– А кто такой Першин?

– Следователь прокуратуры, – ответил сыщик.

– Это я знаю, – сказала она. – Кто он вообще по жизни?

– Хороший, надежный парень, мой друг, – сказал сыщик и, хитро поглядывая, поинтересовался: – Почему интересуешься?

– Просто так, – покраснела Алёна. – Вместе же работаем.

– Между прочим, он холостой, – заговорщически подмигнул сыщик. – Разведенный, как и я.

– Ну и что, что он холостой? – с задетым самолюбием произнесла она. – Меня это не интересует.

– Ну и ладно, что не интересует, – проговорил сыщик и повторил: – Надежный товарищ, с ним не страшно идти в разведку.

Девушка промолчала, и Драгин, шутливо пригрозив пальцем, поинтересовался:

– Что ты про него всё время спрашиваешь? Давай познакомлю вас.

– Даже не думай об этом! – резко бросила она. – Очень он мне нужен!

Сыщик, скрывая улыбку, открыл перед девушкой дверь четвертого подъезда. Они поднялись на второй этаж и постучались в нужную квартиру, поскольку кнопка звонка была вывернута, и из стены опасно торчали оголенные провода. Никто не отзывался, и Драгин кулаком побарабанил в дверное полотно. Вскоре выглянула соседка из противоположной квартиры и сердито поинтересовалась:

– Молодые люди, что вам нужно? Хозяйки нет дома – она на работе.

– Мы из милиции, – представилась Алёна. – Как нам ее найти?

– Она продавщица, работает в магазине «Тайга», – ответила женщина. – Знаете, где он находится?

– Знаем, тут же рядом, – сказала оперативница и поинтересовалась: – Как ее зовут?

– Вы даже не знаете, как ее зовут, а так ломитесь в квартиру, – осуждающе покачала головой соседка. – Ее зовут Захарова Галина.

– Спасибо! – поблагодарила женщину Алёна и кивнула Драгину: – Идем в магазин.

Тут, немного замешкавшись, она спросила соседку:

– У вас имеется телефон?

– Имеется.

– Можно им воспользоваться? – попросила оперативница.

– Пожалуйста, – ответила женщина и, испытующе глядя на оперативников, поинтересовалась: – Что всё-таки случилось? Почему интересуетесь Галиной?

– В соседнем подъезде убили двух человек, – ответил Драгин. – У вашей соседки смежная стена с квартирой, где произошло убийство, поэтому хотим поговорить с ней – может быть, она что-то и слышала.

– Двух человек! – испуганно воскликнула хозяйка, пропуская оперативников в квартиру. – Кто это сделал?!

– Пока не знаем, потому и ходим, – развел руками сыщик. – Надежда на то, что ваша соседка что-то слышала.

– Ой, через стену вряд ли, – засомневалась женщина и указала на телефонный аппарат в прихожей: – Вот он – звоните.

Алёна набрала номер начальника угрозыска и доложила о проделанной работе. Драгин, стоя рядом, напряженно слушал, что говорит оперативница. В какой-то момент руководитель, очевидно, спросил о нем, и она ответила:

– Драгин с утра находится здесь. Мы с ним провели поквартирный обход, после чего он поехал разговаривать с мужем потерпевшей, а я сейчас собираюсь к ее матери в больницу.

Начальник что-то ей сказал, и девушка, улыбнувшись, положила трубку.

Хозяйка, слушавшая разговор, схватилась за голову:

– И ребенка убили! Что же это творится-то!

Попрощавшись и оставив женщину в расстроенных чувствах, оперативники вышли из квартиры, и Драгин нетерпеливо поинтересовался:

– Что про меня говорит шеф? Грозится увольнением?

– Как раз наоборот! – засмеялась она. – Начальнику управления позвонили из мэрии и поблагодарили за раскрытие убийства коммерсанта, и тот, вызвав Леонова, приказал тебя и твоих ребят поощрить денежной премией!

– Ух ты – вот это поворот! – воскликнул сыщик и от переизбытка чувств обнял оперативницу за плечи. – Сегодня вечером это дело спрыснем!

– Но только не в кабинете, – предупредительно помахала пальцем Алёна. – Если увидит Бутов – точно получим по первое число.

– Ладно, подумаем об этом, – сказал сыщик и скомандовал: – В «Тайгу»!

Небольшой продуктовый коммерческий магазин «Тайга» находился в пяти минутах ходьбы от дома возможной свидетельницы, и оперативники направились туда. Проходя мимо подъезда Лемешевой, Алёна заметила:

– Следственная группа закончила работу и уехала. Интересно, какие-нибудь следы нашли?

– Следственная уехала, а оперативная группа осталась работать, – улыбнулся Драгин и пустился в рассуждение: – Вот почему говорят «следственно-оперативная группа»? Раньше всегда говорили: «Оперативно-следственная группа», а года три назад всё перевернули с ног на голову. Кто раскрывает преступление? Правильно – сыщик, и его роль должна быть на первом месте даже в названии группы. А следователь только фиксирует то, что мы раздобыли, и направляет дело в суд.

– Но следователь отвечает за судьбу уголовного дела, поэтому всё логично, что он главный в группе, – возразила оперативница. – Поэтому и изменили название.

– Ладно, не защищай Першина, – засмеялся Драгин. – Я его не воспринимаю как следователя, он для меня – сыщик. Где ты еще видела подобного следователя, который с нами днями и ночами? Нет больше таких следователей!

– Я его не защищаю, – нахмурилась девушка. – И не знаю, как он крутится с вами – я ведь с ним не работала и не раскрывала убийства.

– Еще не вечер, – улыбнулся сыщик и, осененный мыслью, предложил: – А давай, Алён, переходи в нашу группу. У меня давно уже имеется задумка расшириться и создать отделение «тяжей», поскольку убийств стало слишком много – разрываемся, ничего не успеваем. Я бы за тебя походатайствовал перед руководством…

– А что, идея неплохая, – задумчиво проговорила оперативница. – Я всегда завидовала, когда вы раскрываете убийства, а кражи мне порядком надоели.

– Заметано, – подал ей руку Драгин. – На днях напишу рапорт.


Продавщица в магазине оказалась в единственном числе, и Драгин, предъявив ей удостоверение, предложил:

– Вас некому подменить, поэтому пока повесьте на двери объявление о том, что у вас учет, чтобы нас не отвлекали покупатели. Это много времени не займет – от силы минут двадцать.

Когда Захарова выполнила просьбу сыщика и закрыла дверь изнутри на щеколду, сыщик кивнул Алёне:

– Давай разговаривай.

Девушка, собравшись с мыслями, задала вопрос:

– Как ваше отчество?

– Виссарионовна.

– Галина Виссарионовна, мы пришли к вам поговорить по поводу убийства женщины с ребенком из третьего подъезда.

– Ой, а кого это убили?! – испуганно расширила глаза женщина. – И при чем тут я?

– У вас с убитой смежная стена. Что за помещение соседствует у вас с третьим подъездом?

– Моя спальня.

– И у нее спальня.

– Убили соседку за стенкой?! – панически поинтересовалась она и проговорила потухшим голосом: – А ведь я слышала ее крик...

Оперативники удивленно переглянулись, и Алёна предложила:

– Галина Виссарионовна, расскажите всё по порядку. Начните с того, с кем вы живете в своей квартире.

Немного подумав, женщина стала рассказывать:

– Живу с супругом и с двумя детьми-школьниками, которые учатся в четвертом и шестом классе. Наша с мужем спальня граничит с квартирой в третьем подъезде. Не знаю, кто там живет, но они часто курили, и дым проникал к нам через розетку – оказывается, гнезда розеток у нас соединены, и оттуда даже тянуло легким сквозняком. Если приложить ухо к розетке, то можно было прекрасно слышать, что творится у соседей. Таким образом соседи могли прослушивать и нас, поэтому я велела мужу замуровать розетку. Он ее заштукатурил, а сверху мы заклеили обоями. Но слышимость всё равно осталась – не так сильно, как прежде, но можно различить кое-какие звуки… Ну, вы меня поняли – это чисто супружеские отношения…

– Поняли, поняли, – улыбнулся Драгин. – Продолжайте.

– Это, конечно, меня немного нервировало, когда ночью слышишь их охи и ахи, поэтому мы с мужем решили летом звукоизолировать стену, но, оказывается, уже поздно… Убили ее… Как жалко женщину-то… Ну, да ладно, перехожу к главному: вчера я была в квартире одна с детьми – муж уехал в командировку. Вечером уложила детей спать, а сама легла в постель где-то в одиннадцать часов. Спала плохо – урывками. Ближе к трем часам проснулась окончательно – у меня такое бывает, особенно когда мужа нет дома. Беспокойства какие-то внутри терзают – никак не могу избавиться от этого. Сходила на кухню, попила чай и вернулась в спальню. Вдруг слышу через стену резкий вскрик то ли женщины, то ли ребенка. Через несколько секунд крик повторился, а потом всё стихло. Мне стало страшно, и я, приложив ухо к стене, пыталась услышать, что же творится у соседей. Но никаких звуков больше не было слышно. Помучившись, уснула под утро. Встала в семь тридцать, отправила детей в школу, а сама пришла в магазин. Вот и всё, мне больше нечего добавить.

– Значит, это было в три часа ночи? – спросила Алёна. – Не ошибаетесь?

– Нет, не ошибаюсь, – категорично помотала головой женщина, – было три часа ночи.

Алёна посмотрела на часы, которые показывали час дня, и обратилась к Драгину:

– Лёня, ты езжай разговаривать с мужем Лемешевой, а я быстро допрошу гражданку, после чего поеду к матери убитой.

– Хорошо, Алён, – кивнул сыщик. – Вечером посовещаемся с Першиным, а потом отметим наши награды.

– А давай отметим у меня, – предложила она. – Всё равно дома никого нет.

– Отлично, у тебя и посидим! – обрадовался Драгин. – Кстати, пригласим туда и Першина!

Возле двери сыщик остановился и почесал свой затылок:

– У меня с собой нет приспособления для дактилоскопирования. Как быть?

– А возьми пока мою, – с готовностью ответила она, доставая из сумочки коробочку с миниатюрным самодельным валиком, который изготовил для нее знакомый часовщик, а также тюбиком краски и раскаточным стеклом. – Я отсюда заскочу к тебе в туббольницу, а оттуда пойду к матери убитой. И карту (дактилоскопическую) с собой возьми.

Порывшись в папке, она нашла карту и протянула Драгину:

– Вот она, возьми. Минут через сорок я буду у тебя – надеюсь, что к этому времени ты еще будешь разговаривать с мужем потерпевшей.


4


Быстро допросив важную свидетельницу, Алёна поспешила в туббольницу. Когда она зашла в палату к Скуратову, Драгин, закончив беседу, приступил к дактилоскопированию.

– Ты уже здесь! – обрадованно воскликнул сыщик, раскатывая валиком краску на стекле. – Мне осталось только откатать пальчики у гражданина.

Оперативница внимательно разглядела мужчину: худощавого телосложения, жилистый, лет под тридцать. На щеках играли желваки, временами он поскрипывал зубами, вид у него был обескураженный.

«Конечно, расстроишься, когда убили всю семью, – подумала она, жалея мужчину. – Но держится хорошо – видать, нервы у него стальные».

Драгин нанес на подушечки пальцев Скуратова краску, а затем, манипулируя рукой мужчины, поочередно перенес отпечатки на дактилоскопическую карту. Получилось довольно сносно, и сыщик, удовлетворенно хмыкнув, передал приспособление для снятия рисунков пальцев рук Алёне:

– Теперь твоя очередь откатать маму потерпевшей.

Мужчина с растопыренными пальцами, измазанными краской, топтался на месте, и сыщик приказал:

– Иди в туалет и помой руки. А потом можешь отпроситься у врача и поехать домой – надо же готовиться к похоронам.

Когда Скуратов вышел из палаты, Драгин рассказал:

– Оказывается, он ей не муж, а сожитель. Является «афганцем» (воевал в Афганистане), комиссован по ранению. Жил в Подольске. Два года назад приехал в наши края, устроился разнорабочим на продуктовую базу, где заместителем заведующей работала эта Лемешева. Познакомились и стали жить вместе. Недавно во время диспансеризации у Скуратова обнаружили туберкулез и положили в больницу. Ночью он был в палате, это подтверждает дежурная медсестра. Никого в убийстве не подозревает, предполагает, что родные попали под горячую руку во время ночного ограбления.

Алёна оглядела палату и спросила:

– Тут я вижу три койки. Кто еще лежит здесь?

– Два дня назад двоих его соседей выгнали за пьянку. В палате он пока один.

– А у него были ключи от квартиры?

– Да, один экземпляр у него. Дверь закрывается на два замка, но, когда хозяева дома, они закрывали только на один.

– Значит, Скуратов никого не подозревает?

– Нет, Лён, никого не подозревает.

– Ладно, Лёня, я пошла разговаривать с ее матерью. Как и договаривались, после вечернего совещания соберемся у меня.

– Удачи тебе. Может быть, мама потерпевшей тебе подскажет, на кого обратить внимание.

– Будем надеяться. До вечера.

Девушка хотела выйти из палаты, но навстречу ей дверь открыл Скуратов с полотенцем в руках. Тут, вспомнив о чем-то, Алёна повернулась и, подойдя к столу, на клочке бумаги написала записку, объяснив Драгину:

– Ты же у меня ни разу не был – вот мой домашний адрес. Приходите, не стесняйтесь, я живу одна.

Посмотрев на записку, сыщик со словами: «А-а, этот дом я знаю», скомкал бумагу и ловко бросил ее в урну, стоящую в нескольких метрах от него.


Лемешева находилась в восьмиместной палате под капельницей. Ее опухшие глаза подсказывали, что она всё время плакала. Оперативница села на табуретку у ее изголовья и представилась:

– Клавдия Сергеевна, я из уголовного розыска, меня зовут Алёна. Я со своими коллегами веду расследование убийства вашей дочери и внука...

– Ванечку тоже убили?! – резко вскрикнула она и, как показалось оперативнице, потеряла сознание, поскольку с закрытыми глазами не реагировала на вопросы.

Алёна, поругав себя: «Глупая дура, надо было сначала ее подготовить, потом только сообщить о смерти внука!», хотела было бежать за медсестрой, но в это время больная пришла в себя и еле слышным голосом просипела:

– Сердце чувствовало, что с внучонком случилась беда. Где его нашли?

– Он был в шифоньере.

– А я не догадалась туда заглянуть… Нашли, кто их убил?

– Пока нет. Поэтому я пришла сюда, чтобы поговорить с вами.

– О чем?

– Чтобы найти убийцу, нам надо знать всё про вашу дочь. Расскажите, пожалуйста, о ней.

– А что конкретно вас интересует?

– Я же говорю – всё. Любая мелочь может помочь нам. Начинайте рассказывать со времени ее первого замужества.

Женщина вытерла платком глаза и стала рассказывать:

– Она вышла замуж в восемьдесят втором году. Мужа звали Аркадий Никишин. Сначала мы жили втроем в этой квартире, где убили Женю. У них долго не было детей, и дочь совсем было отчаялась, но на четвертом году их совместного проживания она наконец забеременела и родила сыночка…

Женщина осеклась и заунывно протянула:

– Ва-анечка мой, как же я без тебя-то?!

Алёна погладила ее по руке и попросила:

– Продолжайте рассказывать. Со своей стороны обещаю, что преступник будет найден и сурово наказан.

Вытерев слезы, та, всхлипывая, стала говорить:

– Когда родился Ванечка, Женечка и Аркадий вместо того, чтобы жить в дружбе и растить сыночка, стали часто ссориться. Я подумала, что всё это из-за меня, поскольку сами же видели, что квартира небольшая, двухкомнатная, и им тесно. К этому времени женщины с работы познакомили меня с одним вдовцом, который сделал предложение жить вместе в большей степени для помощи в ведении домашнего хозяйства, нежели как супруга, и я переехала к нему в частный дом. Но это не остановило Аркадия – три года назад он ушел от семьи. Теперь у него другая семья, говорят, что новая жена родила дочку. Я как могла разрывалась между своим мужем, который сильно заболел, и дочерью, оставшейся одной с ребенком на руках. А полтора года назад Женя познакомилась со Скуратовым, и я облегченно вздохнула – хоть какая-то помощь ей, да и ребенку он заменит отца…

Вновь расплакавшись, она сквозь слезы вопрошала:

– Кто же их убил? У вас есть кто-нибудь на примете? Вы когда-нибудь сможете его найти?

– Пока у нас нет даже подозреваемого, – ответила оперативница. – Обещаю: приложим все усилия, чтобы найти его.

– Ой, откуда вы сейчас найдете этого убивца? – не поверила ей женщина. – Вот нашу соседку убили – до сих пор никого не нашли...

– Найдем, найдем, – заверила ее Алёна и поинтересовалась: – Каковы были отношения дочери с сожителем?

– Неплохие. По крайней мере, она никогда не жаловалась на него… Вы что, на него думаете?

– Нет, не думаем. Но нам надо исключить из круга подозреваемых всё окружение вашей дочери – только в этом случае мы сосредоточимся на других и сможем поймать настоящего убийцу.

– На Сергея вы даже не думайте – он нормальный мужик, тем более находится в больнице, – вздохнула Лемешева. – Жаль, что заболел туберкулезом – если бы он был дома, то защитил бы родных…

Женщина стала плакать, и оперативница решила закончить разговор. Она указала на почти полный флакон капельницы и сказала:

– Вам долго лежать, поэтому часа через два приду еще раз, чтобы допросить под протокол и откатать ваши пальцы.

– А это как? – вопросительно глянула она на оперативницу. – Что собираетесь делать с моими пальцами?

– Сниму отпечатки пальцев. Это для того, чтобы исключить ваши следы пальцев, обнаруженные в квартире у дочери.

– А, поняла, – кивнула она. – Но к вечеру я уйду отсюда – надо готовиться к похоронам.

– А что говорят врачи? Отпустят?

– Говорят, что у меня предынфарктное состояние. Но я всё равно уйду – как я брошу своих родненьких на произвол судьбы?

У Алёны защемило сердце от жалости, и она попросила:

– Вы дождитесь меня – ровно через два часа я буду здесь.

– Хорошо, буду ждать, – всхлипнула она.

Перед тем как выйти из палаты, оперативница спросила:

bannerbanner