Читать книгу Смертельная карболка (Виталий Михайлович Егоров) онлайн бесплатно на Bookz
Смертельная карболка
Смертельная карболка
Оценить:

3

Полная версия:

Смертельная карболка

Виталий Егоров

Смертельная карболка


Смертельная карболка


«Наступила эпоха вселенского беззакония, где каждый представитель криминала, будь то законченный бандит или преступник, относящийся к „белым воротничкам“, не утруждая себя моральными принципами, решал возникшие проблемы путем умерщвления своего оппонента».

Из воспоминаний старого сыщика о девяностых годах.


1

Шла утренняя планерка у начальника уголовного розыска городской милиции.

Руководитель – мужчина сорока пяти лет по фамилии Леонов – хмуро обвел взглядом собравшихся оперативников (а их в кабинете собралось человек пятнадцать) и поинтересовался:

– Где у нас Драгин?

С места встал молодой мужчина в очках по фамилии Кривоносов, старший оперативник аналитической группы, и доложил:

– Драга… Драгин ночью работал. Его группа раскрыла убийство коммерсанта на Студенческом рынке и…

– Знаю, что раскрыли! – резко прервал его начальник. – Они к полуночи закончили со всеми делами, отправили задержанного в изолятор, а сами всю ночь пили в кабинете! Так мне доложил дежурный!

Тут в разговор включился Бутов, мужчина в годах, заместитель Леонова, недавно назначенный на данную должность:

– То-то я прохожу мимо их кабинета, а оттуда несет таким духаном, что захотелось сразу закусить! Вы тут прекратите мне устраивать пьянки на рабочем месте!

– Победителей не судят, – заступился за группу «тяжей» (подразделение по борьбе с убийствами) Кривоносов, только присев и вновь встав на ноги. – Ребята раскрыли абсолютный «глухарь», и им положено немного расслабиться.

– Но не в кабинете же, – нахмурил брови Леонов. – Приди домой, выпей рюмку-другую и ложись спать, но чтобы утром на планерке быть как штык! Кого сейчас направим на убийство – ни одного «тяжа» нет на месте?!

– Что за убийство, Сергей Владимирович? – поинтересовался Кривоносов, уже в третий раз вскочив на ноги. – По сводке всё чисто…

– Ты давай – сиди или стой, тут тебе не тренажерная, чтобы ноги качать, – едко заметил начальник и сообщил: – Только перед планеркой доложил дежурный: в своей квартире обнаружен труп женщины.

– Криминальный? – спросил оперативник.

– А то как же? – ухмыльнулся Леонов. – Когда я отправлял «тяжей» на некриминальные трупы? Очевидно, ножевые раны в области грудной клетки.

– Пусть выезжает дежурный опер, – распорядился Бутов. – Кто у нас сегодня на дежурстве?

– Как раз Драгин и есть, – досадливо махнул рукой Леонов и глазами стал искать кандидата, кого можно отправить на происшествие, и в это время подняла руку девушка со светлыми волосами – оперативница отделения по борьбе с кражами по фамилии Наумова:

– Можно мне выехать? Я могу и отдежурить за Драгина.

– Кстати, почему женщины у нас не дежурят? – строго спросил Бутов, обращаясь к сидящим перед ним сотрудникам, среди которых находились три оперативницы. – На моей прежней службе я всегда включал их в график дежурств.

– Мы не отказываемся, – несколько уязвленно отреагировала Наумова. – Включайте нас, пожалуйста, в график – будем дежурить, как все остальные.

– Всё, Наумова, иди в дежурную часть, там тебя ожидает группа для выезда, – приказал ей Леонов. – По приезде доложишь, что и как.

Планерка продолжилась, а оперативница встала и направилась к выходу, услышав за собой голос Бутова:

– А с Драгиным надо разобраться. Вижу, что некоторые оперативники совсем распоясались – раскрытие преступления не повод для пьянства и прогула!

«Разбираться с бедным сыщиком все горазды, – сердито подумала она, захлопнув дверь. – Поговорили бы с человеком, узнали бы, чем он живет, создали бы условия для работы… У „тяжей“ машина простаивает уже полмесяца – вот этот вопрос бы решить Бутову, а не учинять разнос Драге, который со своими ребятами ночь не спали, но раскрыли безнадежный „висяк“ (неочевидное преступление)!»

Старшему лейтенанту милиции Алёне Наумовой было двадцать шесть лет. Девушка рано вышла замуж, и в девятнадцать лет, будучи студенткой, родила мальчика, которого назвали в честь дедушки – Кириллом. После академического отпуска она продолжила учебу в институте, чтобы в возрасте двадцати двух лет выйти оттуда дипломированным специалистом в области юриспруденции. Вопроса о том, куда идти работать, перед ней не стояло: она, как и родной дядя, еще в юности мечтала стать милиционером. Поэтому не без помощи своего родственника она устроилась работать в городском уголовном розыске, куда девушек брали с большой неохотой. «Они часто уходят в декретный отпуск, – аргументировал свой отказ принимать на работу представительниц слабого пола начальник угрозыска. – Да и не отправишь их на задержание опасного преступника». Но тем не менее после долгих переговоров ее взяли на службу.

В уголовном розыске работали свыше двадцати сотрудников, среди них – две женщины, а Алёна стала третьей. Девушку определили в отделение по борьбе с кражами, где трудились семь мужчин разного возраста, самому старшему из которых исполнилось сорок два года. Новоиспеченная сыщица хватала всё на лету, быстро научилась у своих старших товарищей премудростям оперативной работы и через два года слыла уже довольно опытным сотрудником уголовного розыска, на счету которого было несколько десятков раскрытых преступлений имущественного характера, как то: квартирных краж, грабежей – в основном меховых шапок, воровства на доверии, ловли карманников...

К этому времени у нее в семье наметился разлад. Муж, гражданский служащий, не выдержав частого отсутствия своей жены дома даже в выходные дни, поставил ультиматум: либо работа, либо семья. В конце концов он ушел от семьи, а их общий ребенок практически воспитывался у матери Алёны. Девушка, стиснув зубы, продолжала службу, полностью отдавшись работе. Она, наученная своим дядей – старым работником уголовного розыска, прекрасно знала, как вести себя в мужском коллективе: не жеманилась, не строила глазки, на корню пресекала попытки ухаживания и проявления знаков внимания со стороны противоположного пола. В итоге все стали относиться к ней как сослуживцу, коллеге по оружию, напрочь забыв, что перед ними довольно интересная девушка с легкоранимой душой. Бывало, даже обращались к ней почти по-мужски – Алён и Лён. Дело дошло до того, что однажды один сотрудник в кругу коллег, где была и оперативница, стал рассказывать о ночи, проведенной со случайной незнакомкой, смачно описывая некоторые подробности интима, пока не получил тычок в спину от старшего; смущенно поджав губы, любвеобильный опер плавно перешел на другую тему.

Одевалась оперативница соответствующе: джинсы или брюки, неброская кофта, свитер… Что бы она ни надела, на ее точёной фигуре всё смотрелось к месту. Не подводила глаза, не красила губы. Однажды на новогоднем празднике девушка пришла в вечернем платье с полным макияжем, и все оперативники оторопело переглянулись: «Как же не заметили рядом такую красоту?!» В этот вечер она позволила коллегам приглашать себя на танец. На следующий день девушка пришла на работу, и на ее лице не было и следа от вчерашнего макияжа. Опера, исподволь поглядывая на нее, пытались сравнить вчерашнюю королеву бала с сегодняшней сотрудницей уголовного розыска и недоуменно качали головами.

Кроме сыщиков своего отделения, в уголовном розыске она больше всего общалась с группой «тяжей» во главе с Драгиным и тремя его подчиненными. Видя, как оперативники группы по борьбе с преступлениями против личности работают на износ, фактически проживая в своем кабинете, она прониклась к ним уважением и всячески пыталась их поддерживать. Были дни, когда она приносила из дома мамину выпечку и кормила сыщиков-«убойников» (те же «тяжи») досыта. Поэтому, когда на сегодняшней планерке руководство высказало недовольство «тяжами», Алёна решила защитить их и напросилась на выезд в составе следственно-оперативной группы к месту совершения убийства женщины.


Алёна спустилась на первый этаж и заглянула в дежурную часть, где собрались члены следственно-оперативной группы: следователь прокуратуры Владимир Першин, судебный медик Николай Кондрашов, эксперт-криминалист Василий Попов. Увидев оперативницу, дежурный офицер облегченно воскликнул:

– О, Наумова уже здесь! Теперь все в сборе – выходите и садитесь в наш уазик!

Першин, мужчина тридцати лет, изучающим взглядом окинув девушку, поинтересовался у дежурного:

– Это кто у нас такая? Новенькая?

– Старенькая, – усмехнулась в ответ оперативница. – С имущественного отделения я.

– То-то мы с вами не встречались, – проговорил следователь и поинтересовался: – А где же Драгин и его ребята?

– Они ночью работали, – ответила она. – Начальник приказал выехать мне.

– Отлично! – с воодушевлением произнес следователь и скомандовал: – Товарищи, выходим на улицу – машина нас ждет!

Подойдя к милицейскому УАЗику, Першин открыл переднюю пассажирскую дверь и пригласил Алёну сесть. Девушка категорично помотала головой и, бросив вскользь: «Тут есть постарше меня люди», – рывком открыла заднюю дверцу и юркнула в салон автомобиля. Следователь, кивнув судебному медику – самому старшему по возрасту: «Николай Иванович, располагайтесь спереди», – залез вслед за оперативницей и сел рядом. Когда все разместились в салоне, водитель тронулся с места.

Был конец марта. Ярко светило утреннее солнце, было тепло, пахло весной. По пути следования Першин поинтересовался у Алёны:

– Сколько уже работаем в милиции?

– Уже четвертый год, – ответила она, глядя в окошко.

– Как это: четыре года – и ни разу не встречались? – удивленно покачал головой следователь и сам же ответил себе: – Ах да, вы же работаете по имущественным преступлениям…

– Да к тому же до сегодняшнего дня нас, женщин, не включали в график дежурств, и я еще ни разу не была на убийствах, – дополнила его оперативница.

– А что сегодня изменилось-то? – улыбнулся Першин. – Чем знаменателен этот день?

– Пришел новый заместитель начальника угрозыска, и он распорядился ставить нас на дежурство, – объяснила она. – В принципе, я рада этому, а то неудобно перед парнями, что мы в привилегированном положении.

– Быть женщиной – уже привилегия, – засмеялся следователь. – Значит, впредь будем иногда встречаться на местах происшествий.

– С девушкой надо встречаться не на местах происшествий, а в другом месте и в другой обстановке, – хохотнул судебный медик, поглаживая седую бороду.

– Учтем ваше замечание, Николай Иванович! – бодро воскликнул Першин. – Какие наши годы!

Оперативница, осуждающе качнув головой, уставилась в окошко автомобиля.


2


Вскоре машина остановилась возле пятиэтажного каменного дома, и водитель объявил:

– Вот здесь убили бабу. Квартира сорок седьмая, третий подъезд, второй этаж. Там находится участковый – охраняет место происшествия.

Все вышли из машины и направились к указанному адресу. На лестничной площадке второго этажа их встретил участковый уполномоченный милиции Куклин, полный мужчина средних лет, который, тяжело и свистяще дыша, доложил Першину:

– Владимир Альбертович, убита хозяйка квартиры Лемешева Евгения Геннадьевна, тридцати двух лет. Труп обнаружила мать убитой. Также пропал шестилетний сын потерпевшей.

– Пропал сын?! – удивленно воскликнул следователь. – Похитили? Убежал из дома?

– Пока не ясно, – пожал плечами милиционер.

– А где мать убитой?

– Ей стало плохо – я вызвал скорую, ее только что увезли.

– Правильно, она будет нам только мешать, – согласно кивнул Першин и предложил: – Что ж, идем в помещение.

Следуя в квартиру, судебный медик поинтересовался у участкового:

– Что так плохо дышим-то? Заболел?

– А, астма, – махнул рукой милиционер. – Привык.

– Надо лечиться, – наставительно произнес эксперт. – Так и загнешься когда-нибудь.

– На то воля Божья, – вздохнул Куклин. – Мучаюсь уже лет десять.

Войдя в прихожую, все заметили, что из спальни виднеются голые ноги трупа, лежащего на полу. Кругом были разбросанные вещи – очевидно, преступник или преступники что-то искали. Внутренне вздрогнув, Алёна уставилась на Першина, мол: «Каковы наши действия?» Следователь, заглянув в спальню, направился на кухню, на ходу бросив экспертам:

– Давайте приступайте…

Оперативница последовала за Першиным. Разложив на столе бланки, вынутые из папки, следователь глянул на оперативницу и, улыбнувшись краешком губ, распорядился:

– Приступайте к поквартирному обходу. Но, прежде чем сделать это, поприсутствуйте в начале осмотра трупа, чтобы иметь хоть какое-то представление, что здесь случилось.

Алёна молча кивнула и вышла из кухни. Понятые, две женщины пожилого возраста, которых пригласил участковый Куклин, уже находились в прихожей, и Першин, выйдя к ним с чистым бланком протокола осмотра, объявил:

– Уважаемые женщины, вы приглашены в качестве понятых для осмотра места происшествия – квартиры вашей соседки Лемешевой, где обнаружен труп хозяйки.

– Ой, ее убили?! – воскликнула одна из женщин. – А где же ее сын?

– Пока не знаем, – ответил следователь. – Будем разбираться, куда делся ребенок.

Женщина лежала в проеме двери, и Алёне пришлось перешагнуть через нее, чтобы зайти в спальню, где уже находились криминалист и судебный медик.

«Черт, перешагнула через покойницу! – с тревогой подумала она. – Если узнает мама, то не миновать хорошей взбучки!»

Мама Алёны верила в потусторонние силы и по этой причине часто обращалась к знахаркам. Когда зять ушел от дочери, она заказала у известной колдуньи приворот, чтобы вернуть мужчину в семью, но безуспешно. Узнав об этом, дочь долго дулась на нее, поскольку ей не нравилось увлечение матери оккультизмом.

«Но тем не менее надо очиститься, – подумала она. – Так и быть, отдамся мамочке, чтобы поэкспериментировала надо мной – лишним не будет. Только из-за сыночка, лишь бы ему было хорошо, лишь бы на него не повлияла моя работа».

Любила ли она когда-то своего мужа? Этот вопрос для нее повис в воздухе. Сначала была влюбленность, девушка сильно увлеклась своей половиной, но после рождения ребенка эти чувства постепенно сменились разочарованием, а когда она стала работать в уголовном розыске, то поняла, что они с супругом совершенно разные люди, не готовые идти по жизни, крепко взявшись за руки. В этом она обвиняла не столько мужа, сколько себя, так как считала себя плохой хозяйкой, поставившей во главу угла службу в милиции, но это понимание не могло поколебать ее верность выбранной профессии. Поэтому, когда она узнала, что муж встречается со своей сослуживицей, то не предприняла никаких шагов, чтобы удержать его дома…


Хозяйка была одета в домашний халат желтого цвета, в районе груди которого виднелось подсохшее пятно бурого цвета. Глаза женщины были полуоткрыты, она как будто наблюдала за находившимися в спальне людьми, и оперативница поежилась от неприятного чувства. Она сделала шаг назад и спиной задела шифоньер, от чего его дверца открылась и оттуда вывалился ребенок в одних трусиках. Он был мертв – об этом свидетельствовала синюшность тела и окоченение конечностей. Алёна резко вскрикнула и закрыла лицо руками. Видавший виды Кондрашов закряхтел от неожиданности – такого в его практике еще не было, чтобы второй труп свалился ему буквально на голову, когда он только начал заниматься первым. Понятые и участковый, стоящие в коридоре, услышав крик девушки, заглянули в спальню и вздрогнули от жуткой картины. Отодвинув их в сторону, Першин зашел в спальню и приобнял оперативницу, которая продолжала стоять с закрытым лицом – ее трясло.

– Алёна, успокойся, – сказал он мягким голосом. – Иди на кухню и попей воды, а мы тут продолжим.

Она обессиленно опустила руки и прижалась головой к груди Першина. Получилось это непроизвольно, в порыве минутной слабости, и оперативница, словно очнувшись, отпрянула от мужчины.

Следователь проводил девушку до кухни и, подав ей стакан воды, обратился к обескураженному Куклину, который зашел следом:

– Скорая осмотрела труп хозяйки?

– Да, констатировала смерть, и она же увезла маму потерпевшей, – кивнул участковый. – Про мальчика мы и не догадывались, что он находится там. До приезда группы я решил ничего не трогать.

– Вы всё сделали правильно, – приободрил его следователь. – Повторно вызовите скорую, чтобы она констатировала смерть и ребенка. Тут находится судебный медик, но желательно, чтобы это сделала скорая. На всякий случай – ведь ребенок же…

– Моему сыну столько же, – всхлипнула оперативница, вытирая проступившие слезы. – Семь лет ему исполнится…

Першин, успокаивая, погладил ее по руке и сказал:

– Алёна, держись – ничего уже не поделаешь. Надо работу довести до конца.

Заглянул Кондрашов и сообщил:

– Мальчик мертв – скорее всего, удушение. Давность смерти не менее шести часов.

Следователь посмотрел на часы и проговорил:

– Значит, в два – в три часа ночи…

– Да, примерно в это время, – согласно кивнул эксперт и спросил: – Володя, начнем осмотр?

– Участковый пошел вызывать скорую, – ответил тот. – Подождем чуточку.

– Хорошо, – согласился судебный медик. – Я пока покурю на лестничной площадке.

Попов потянулся было за ним, но следователь остановил его:

– Василий, а ты ищи следы. Спальню пока не трогай – начинай с зала.

Затем он обратился к понятым, которые, стоя в коридоре, взирали на всю эту суету с нескрываемым ужасом в глазах:

– Дорогие женщины, проходите в зал с нашим работником. Потом подтвердите все его действия подписью в протоколе.

Вскоре прибыла скорая помощь, которая удостоверила смерть ребенка и покинула квартиру, после чего Першин, вызвав экспертов с понятыми, начал осмотр трупов. Алёна, неуверенно потоптавшись на кухне, последовала за всеми. На этот раз она не стала заходить в спальню, а все действия группы наблюдала из коридора.

Осматривая труп, судебный медик диктовал следователю, и тот записывал его наблюдения в протокол:

«… на передней поверхности грудной клетки слева, в проекции четвертого межреберья по окологрудинной линии, на расстоянии ста тридцати сантиметров от подошвенной поверхности стоп, имеется рана размером в два с половиной сантиметра…»

Эксперт представил перед собой стоящего человека и ребром ладони показал расположение раны:

«… форма раны: удар нанесен орудием с односторонней заточкой лезвия, ориентированным длинником на два и восемь часов условного циферблата. Края раны ровные, неосадненные: верхний – П-образный, нижний – острый. Вокруг раны – обильное пропитывание тканей одежды трупа кровью темно-красного, или даже бурого, цвета…»

Он двумя пальцами раздвинул рану и продиктовал:

«… при разведении краев раны видны пересеченные подкожно-жировая клетчатка и мышцы, в глубине определяется повреждение реберного хряща, откуда выделяется незначительное количество жидкой крови темно-красного цвета. Каких-либо инородных предметов в ране не обнаружено…»

«Теперь понятен способ убийства жертв: мать ударили ножом, а сына задушили, – с щемящей грустью подумала оперативница, направляясь к входной двери. – Известно и примерное время совершения преступления – пора начать поквартирный обход подъезда».

Хотя Алёна ранее ни разу не выезжала на убийства, она прекрасно знала, как проводить поквартирный обход. Работая по многочисленным квартирным кражам, грабежам и разбойным нападениям, она провела бесконечное множество подобных разыскных мероприятий с целью обнаружения возможных свидетелей и очевидцев и постепенно поднаторела в этом деле. Люди, увидев перед собой молодую девушку приятной наружности, охотно вступали с ней в разговор, делясь той информацией, которую утаили бы от мужчин-оперативников.

Но всё-таки разница в проводимых мероприятиях была: если раньше она пыталась дознаться у жильцов, кто обворовал или ограбил их соседей, то сейчас предстояло узнать, кто же их убил.

Девушка решила начать с ближних соседей на втором этаже и постучалась в сорок восьмую квартиру, являющуюся смежной с квартирой убитой Лемешевой. Дверь открыл старик, который удивленно спросил:

– Доча, что тебе нужно?

– Дедушка, я из милиции, – улыбнулась она. – Хотела поговорить о вашей соседке.

– Так мою старуху забрали для следствия, – развел руками хозяин. – Уж она-то больше меня знает о соседке.

– Оказывается, это ваша жена выступает у нас в качестве понятой, – понятливо кивнула Алёна. – Супруга ваша пока занята, поэтому я бы хотела задать вам пару вопросов.

– Пожалуйста, проходи, – пригласил ее старик. – Только будет ли толк от моего рассказа – соседку я знаю плохо.

– А я ее не знаю вообще, – призналась оперативница. – Хоть что-нибудь расскажите про нее.

Пригласив ее в зал и усадив на диван, хозяин поинтересовался:

– Кто ее убил?

– Их, – поправила она его. – Сыночка тоже убили.

– Ай-ай! – схватился старик за голову. – Этого мальчугана?!

– Да, и его, – грустно промолвила она. – Как вас зовут, как мне к вам обращаться?

– Сидор Тимофеевич, фамилия наша Ягодкины, – ответил он с посуровевшим лицом и выругался: – Какой же ирод поднял руку на безвинного ребенка?! Руки бы ему пообрубать!

– Сидор Тимофеевич, расскажите всё, что знаете о соседке, – предложила оперативница. – Повторяю: мы про нее пока ничего не знаем, нам нужна любая информация.

– Доча, а тебя как зовут? – спросил хозяин, волнительно поглаживая седые волосы. – И кем ты работаешь в милиции?

– Зовут меня Алёна. Я оперуполномоченная уголовного розыска.

– Значит, из уголовного розыска, – проговорил он, прищурившись, вспоминая о чем-то. – Был у меня друг оттуда – старый милиционер…

– Как фамилия? – спросила она. – Может быть, я его знаю?

– Доча, ты его не знаешь, он работал в шестидесятых годах, – помотал старик головой и спросил: – Мне начать рассказывать?

– Да, Сидор Тимофеевич, я слушаю.

– Я больше знаю ее маму, – начал Ягодкин. – Она раньше сама жила в этой квартире. Фамилия ее Лемешева, зовут Клавдия Сергеевна. У нее Женя – единственная дочь, и внук, получается, у нее единственный. Она не была замужем, рассказывала, что ребенка родила от моряка, когда работала в Находке на консервном заводе. Когда она переехала сюда, доченька была совсем маленькой. Вот так и жили. Девочка подросла, и лет семь назад она вышла замуж, родила мальчика…

Голос его вздрогнул, и он, сходив на кухню и, видимо, попив воды, вернулся обратно и продолжил:

– Через несколько лет муж ушел от нее, и она стала растить сына одна…

«Господи, как похожи наши судьбы – такой же разлад в семье, такая же участь безотцовщины для сыновей! – промелькнуло у Алёны в голове. – Кто же вас убил, бедные мать и сын?! За что взяться, как найти убийцу?! Я даже не знаю, что мне делать, с чего начать – это выше моих сил! Надо, чтобы „тяжи“ быстрее подключились к делу! Лёня, где же ты запропастился – давай просыпайся и беги сюда!»

Она бросила взгляд на настенные часы – стрелки приближались к десяти часам.

– Сидор Тимофеевич, давайте немного прервемся, – предложила она. – Мне надо позвонить своему коллеге – разрешите воспользоваться вашим аппаратом?

Алёна знала домашний номер телефона Драгина, не раз поднимала опера с постели, когда начальство теряло его и грозилось самыми суровыми последствиями вплоть до увольнения со службы. Но стоило ему появиться на работе, как всё ему прощалось с очередным «последним китайским предупреждением», поскольку второго такого опера найти было сложно. Он раскрывал почти всё; благодаря его группе управление милиции уверенно занимало одно из ведущих мест по раскрываемости преступлений против личности в регионе. Жил сыщик в двухкомнатной квартире вместе с тётей – живой и деятельной старушкой семидесяти лет, которая выполняла для него роль связной. Она принимала вызов и, сообразуясь с обстановкой, решала, передавать ли трубку племяннику или же сказать, что его нет дома, хотя тот, после очередного ночного бдения, тихо посапывал на диване. Хозяйка знала девушку по голосу, доверяла ей и всегда выкладывала как на духу: «Он вчера ночью пришел выпимши и спит»; «До утра сидел тут с коллегами – говорят, что поймали убивца»; «Заторчал в пивбаре – теперь дрыхнет без задних ног»… Звали сыщика Леонидом, ему было почти тридцать лет. В своем кругу никто его, кроме Алёны, по имени не называл, а обращались коротко – Драга. И не только среди своих – криминальные элементы за глаза почтительно называли его так же, поскольку он в отношении них был суров, но справедлив, и это ценилось среди лихого народа. Был женат. Но кто выдержит такого мужа? Жена с четырехлетней дочкой переехала к матери, подав заявление в загс о расторжении брака, и ждала полугодового испытательного срока, чтобы окончательно порвать со своим мужем…

123...5
bannerbanner