Тайны Лучезарда Между Мирами

– Мы... не из этих краев.

– Видно... Ну что же, как я полагаю, вы пришли сюда не для экскурсии. Дайте угадать: вам нужно что‑то полегче, попросторнее, поудобнее, получше...

Спустя полчаса примерки они остановились на прочных рубашках из ткани, похожей на смесь хлопка и льна, цвета шалфея, способных долго не изнашиваться и не терять форму. Штанов из прочной, но гибкой ткани цвета земли. Крепких, высоких кожаных ботинок.

– И дайте мне... Ну вот это! – потребовал Виктор.

Его выбор остановился на прочной кожаной шляпе с широкими, гибкими полями.

«Ну вот. Другое дело!» – обдумывали друзья, не переставая смотреть в зеркала.

– Не думал, что одежда может быть такой легкой и удобной, – сказал Айрон. – Пошли.

В соседней лавке «Все для охоты и только» они приобрели чудо‑камни, помогающие найти дорогу домой, черный перец, способный сбить запах, походную банку, охотничью нить и магнитные браслеты. Ребята вышли с покупками, чувствуя, как тяжесть сумок смешивается с облегчением: теперь у них было хоть немного больше шансов спастись и вернуться... но куда?

Юноши остановились на пару минут, чтобы перевести дух после долгой дороги. Поначалу город казался чудом: изящные арки, тонкая резьба на фасадах, будто каждый камень здесь вырезали с любовью, и даже воздух пах иначе – не пылью и гарью, а чем‑то свежим, пряным, словно кто‑то рассыпал по улицам щепотки неведомых трав.

Возле старой каменной арки уличный музыкант водил смычком по скрипке, и мелодия плыла над мощеной улицей, странно сочетаясь с шумом города.

– Люди тратят время на то, чтобы просто играть на улице? Представляешь, Виктор?

Тот хмыкнул, не сводя взгляда с переулка:

– Представляю, но давай не будем начинать эту песню снова, – прошептал юноша на ухо.

– Не понял, ты это к чему?

– Когда мы впервые побывали на северо‑западе Вердии, ты то же самое говорил тогда. Но может, снимешь очки?

– Ты опять преувеличиваешь. Это ведь совершенно другой мир. Тут другие люди, другая мораль, нет идей заработка и бедн... – остановился Айрон.

Сначала он заметил, как из‑под красивой резной двери кто‑то торопливо затащил внутрь ребенка, будто пряча его от чужого взгляда. Потом юноши повернули за угол переулка: там, прижавшись к сырой стене, сидели двое в лохмотьях. Их одежда была когда‑то нарядной – на одном еще виднелся узор, похожий на герб, теперь выцветший и потрепанный. Они не просили милостыню, не тянули руки – просто сидели, глядя в одну точку, как люди, которые уже перестали надеяться, что кто‑то их заметит.

– Видимо, у тебя совсем крыша поехала, раз уж ты забыл, как мы вчера гонялись за незнакомкой. Не от самой хорошей жизни люди начинают воровать.

– Как же так? – начал Айрон. – Отчего в столь прекрасном мире они так ведут себя?

– Ой! – неловко выкрикнул парень лет двадцати на вид с кучей книг под мышкой.

Столкновение произошло случайно, по вине незнакомца, а точнее – из‑за его невнимательности и неосторожности.

– Простите, свободных мест уже нет, я понимаю... – он поправил темно‑зеленый плащ – не парадный, а такой, в котором и в дождь не стыдно, и на праздник зайти: ткань плотная, местами чуть выцветшая от солнца, но чистая.

Он продолжил говорить почти шепотом, как бы для себя:

– А вот мне пора идти к Каролине, что‑то я засиделся...

– К Каролине? – переспросили ребята.

Тут у парня будто щелкнуло что‑то в голове: он вгляделся в их лица, и неловкость вдруг сменилась живым любопытством.

– А вы ее знаете? – спросил он, чуть наклонив голову. – Хозяйка таверны... добрая душа, но с характером. Я ей должок должен занести, да все откладываю.

Один из ребят кивнул:

– Мы у нее остановились. Она говорила, что придет какой‑то историк и расскажет про мир... город. Может, это ты?

Он на секунду замер, будто примерял это слово к себе, а потом чуть улыбнулся – не широко, а так, будто ему и лестно, и немного неловко одновременно.

– Вот как... Может... хронист? Историк звучит как‑то грубо и невежественно, – протянул он. – Ну, пошли, разузнаем подробнее, так ли это. Я, конечно, не великий лектор, но знаю столько, что иногда сам путаюсь, где начало, а где конец. Зато если что‑то забудется – у меня тут, – он постучал пальцем по стопке книг, – всегда можно подсмотреть. Зовут меня Морган Хроникес.

Они двинулись рядом, вплетаясь в неспешный городской поток. Морган то и дело поправлял книги, будто боялся их уронить, и между делом бросал короткие фразы:

– Откуда вы? Из Маневрийска? Из северных земель? За морем? Из Литерунга?

Ответить юноши все не решались. Поверит ли первый знакомый человек или примет за сумасшедших?

– Вы болеете? – спросил хронист, доставая из сумки флягу с жидкостью.

– Нет, а должны?

– О, не примите за грубость, – он убрал флягу на место и продолжил оправдываться. – Просто вы бледные, простите, но честное слово, как дохлые мухи. Наряд у вас местный, вид при этом не очень и... А кто это? – спросил Морган, указывая на Искокрыла.

– Это элерион. Дракон, чьи способности и характеристики, кроме особенного хвоста, нам совершенно неизвестны.

– Эле‑ри‑он, эл‑ер‑ио‑н, э‑лери‑он. Совсем не понимаю значение слова или слов. Что это?

Такого друзья совсем не ожидали. Несмотря на то, что они спокойно понимали речь и письменность всех существ, названия приходилось расшифровывать самостоятельно. Не выдаст ли их это?

– Ну, «эле» значит «звезда» или «звездный путь», а рион – «владыка», – начал оправдываться Айрон.

– Вот оно как. Дайте я отгадаю, это язык дурбелов?

– Даже не знаю, что сказать, – тихо прошептал Айрон Виктору на ухо.

– А вы знакомы с диалектом дурбелов? – задал вопрос Виктор с умным и серьезным лицом.

– Нет, просто слышал когда‑то. Во время экспедиции на севере два года назад.

– Ну, по вам видно, – юноша вытер пот со лба и продолжил: – Да, это древний дурбелский, именно там впервые запечатлели элериона.

«Ну, фантазер», – ухмыльнулся Айрон и надавил на дверь таверны.

Дверь скрипнула, впуская их внутрь, и шум улицы будто отрезало. В общем зале было не слишком людно: пара путников тихо переговаривалась у окна, незнакомец в черном плаще протирал кружку, а у стойки, с полотенцем через плечо, стояла Каролина. При виде ребят она чуть приподняла бровь, потом заметила Моргана с его вечно готовой упасть стопкой книг – и не сдержала улыбки:

– Ну наконец‑то. Я уж думала, ты опять где‑нибудь на углу застрянешь, чтобы кому‑нибудь про древние указы рассказать. Чай, кофе?

– Не, спасибо, – отмахнулся тот. – Я ненадолго. Просто заскочил на пару минут, не хочу задерживать тебя.

Морган положил на стол небольшой мешочек и принялся расспрашивать, чуть наклонившись вперед, будто боялся, что Каролина его не услышит из‑за общего гула в зале:

– Ты посоветовала меня? – начал он, понизив голос. – Ты же знаешь, что места для новичков в памятном шествии у меня закончились, а делать дополнительную группу и плату для меня это... ну, как будто я не просвещаю, а товар на рынке впариваю. Не по душе мне это. Да и лучше кому попало не говорить про мой заработок...

– Не волнуйтесь, – перебил Айрон, расправив плечи и стараясь говорить уверенно, будто и правда мог все уладить. – Денег у нас, надеюсь, достаточно. Хватит и на рассказ, и еще останется.

Он переглянулся с Виктором и осторожно, почти незаметно поправил его шляпу, будто этим жестом хотел сказать: «Держись, сейчас все будет в порядке».

– Молодой человек, головной убор снимают в помещении, – начала претензию хозяйка.

– Зачем? – искренне удивился Виктор, чуть приподняв брови. – Она мне не мешает.

На слова Виктора все присутствующие в зале лишь покачали головами и закатили глаза.

– Ну как? – удивилась Каролина, слегка подавшись вперед и вглядываясь в лица ребят, словно пыталась разглядеть в них какую‑то подсказку. – Вы что, из другого мира?

Второй раз повторять друзьям не потребовалось: они мгновенно переглянулись, и в этом коротком обмене взглядами мелькнуло понимание – надо срочно сгладить неловкость, иначе вопросов станет еще больше.

– Оплата, – Морган смущенно сглотнул, будто сам стеснялся поднимать этот вопрос, и повернулся к юношам, слегка наклонив голову.

– Ну тогда... дунгал и шесть магмулов. Это, конечно, не так много, но на хлеб с медом хватит, да и чернила для новых записей куплю, – начал тот оправдываться.

– Хорошо, – обрадовались друзья почти хором, будто для них это была вовсе не трата, а удачное приобретение.

«Знать бы еще, что такое мед», – ухмыльнулся Айрон.

– Когда начало? Про что расскажете? Куда пойдем?

Морган на эти вопросы лишь неловко улыбнулся, снова поправил стопку книг, которая так и норовила съехать с края стола, и тихо вздохнул:

– Завтра в полдень у центральной площади. Я покажу вам самое главное: где город дышит, где он боится, а где притворяется спокойным.

Несмотря на ответ, вопросов у путешественников не уменьшилось – напротив, они только прибавились, но теперь ребята старались задавать их тише, будто боялись спугнуть удачу.

– Ты знаешь, что такое в полдень? – шепотом спросил Виктор у Айрона, склонившись к нему так близко, что почти коснулся плечом.

– Что вы спрашиваете? – переспросил Морган, нахмурившись на секунду, а потом вдруг щелкнул пальцами, будто все понял. – А! Вы не знаете, где площадь. Я вам покажу, не переживайте, она недалеко.

Он достал карандаш с указкой, быстро огляделся, будто проверяя, не помешает ли кому, и подошел к карте, что висела возле двери, чуть ниже уровня глаз, потрепанной по краям, но все еще четкой.

– Вот тут, – он уверенно ткнул указкой в небольшой крестик, обведенный чернилами чуть жирнее остального. – Центральная площадь. От нее все дороги расходятся, как лучи. Тут и рынок, и башня, и старые ворота. Ну, все самое важное.

– Простите, – медленно начал Айрон, будто подбирая слова, чтобы не прозвучать совсем уж невежественно, – а что такое в полдень?

И снова все присутствующие в зале обернулись, как будто ребята спросили какую‑то вопиющую глупость, и в воздухе повисло то самое неловкое молчание, когда даже скрип стула кажется слишком громким.

– Ну, полдень, – улыбнулся Морган, и улыбка вышла натянутой, будто он пытался скрыть удивление. – Время, когда солнце в самой высокой точке неба.

– Солнце? – снова переглянулись друзья, и в их взглядах мелькнуло что‑то похожее на облегчение, смешанное с удивлением.

«У них, значит, такое же название. Или оно общее для всех миров?» – подумал Виктор.

– С вами все точно хорошо? – спросил Морган, уже не скрывая беспокойства, и полез в сумку за флягой.

– Мы шутим, – быстро перебил Виктор и положил руку на плечо Айрона. – Завтра в полдень у крестика на карте, спасибо. Мы пойдем в номер.

Друзья быстро попрощались, стараясь не смотреть никому в глаза, и под пристальными, слегка насмешливыми взглядами окружающих удалились в сторону лестницы, ступая как можно тише, будто хотели раствориться в полумраке коридора.

– Ну точно из другого мира, – в шутку сказала хозяйка, но в ее голосе уже не было упрека – скорее любопытство, смешанное с легкой симпатией. – Или просто самые странные постояльцы, что у меня бывали.

Морган только молча кивнул, глядя вслед ребятам, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, с каким ученый смотрит на загадку, которую очень хочется разгадать.

Глава 10. Когда легенды становятся картой

На улице дул свежий ветерок, принесенный прямо из залива. Он нес с собой запах соли и пряностей, шевелил вывески лавок, заставлял прохожих ежиться. Возле базара толпился народ: кто‑то громко зазывал покупателей, кто‑то спорил о цене, а кто‑то просто стоял, подставив лицо ветру.

В номере было тихо. Айрон лежал на кровати, сжав кулаки, будто пытался удержать боль, что волнами накатывала на виски.

– Ну сколько времени это может продолжаться? Времени? Время! – простонал он. – Виктор, вставай, опаздываем!

Рядом на соседней кровати Виктор вдруг резко распахнул глаза, будто его что‑то толкнуло изнутри. Он сел, огляделся, будто не сразу понял, где он и какой сегодня день, а потом встрепенулся:

– Сейчас проверю.

Он подошел к подоконнику, все еще со слипшимися от сна глазами, и выглянул в окно, чтобы прикинуть, где солнце.

– А! – выкрикнул он и тут же зажмурился, отшатнувшись. – Как больно!

И неудивительно: в Эвергрине каждое утро встречало кучей облаков и туч. Ослепительным лучам солнца взяться было неоткуда.

– Забыл, да. Бежим! – выдохнул Виктор, уже стаскивая с крючка шубу.

– Да какая шуба! – повысил голос Айрон. – Вот! Висит на стуле, быстрее.

Айрон сорвался с кровати, на ходу застегивая штаны. В два счета они подхватили все, что лежало под рукой, и вылетели в коридор.

Прямо у выхода, там, где обычно собиралась куча народа, стояла Каролина с посудой в руках.

– Ну конечно, – фыркнула она, покачав головой. – Я уж думала, вы решили вообще не приходить. Вы что, нарочно тянули, чтобы я тут нервничала?

Виктор виновато потер затылок:

– Простите... Мы просто... ну, запутались немного во времени.

Каролина вздохнула и, все еще не убирая строгости из голоса, сказала:

– Ладно, хватит оправдываться. Бегите к Моргану. Он уже там ждет. И чтобы больше без этих ваших «запутались во времени», ясно?

Айрон быстро кивнул, будто боялся, что, если задержится хоть на секунду, хозяйка снова начнет отчитывать.

Они попрощались коротким кивком и выбежали на улицу, где ветер тут же взъерошил им волосы и потянул вперед – мимо лотков, мимо любопытных взглядов, туда, где у центральной площади стоял спокойный Морган, собранный, будто знал, что‑то такое, чего они еще не понимали. И этот день, шумный, ветреный, пахнущий солью и пряностями, наконец‑то по‑настоящему начался.

– Фух, а я уже думал, что вы не придете, – начал Морган, поправляя кожаный ремешок сумки. – Итак, давайте познакомимся. Мое имя и ваше уже известно. А по призванию я городской летописец, но лучше называть хранителем городских записей.

– Хронист, – подчеркнул Айрон, будто хотел показать, что он не просто слушал вчера, а вникал.

– Точно. Итак, давайте пойдем в эту сторону.

Он указал в сторону старинной башни, окутанной неизвестным растением фиолетового цвета. На ее верхушке виднелась восьмиконечная голубая звезда.

– Откуда вы родом? Вчера, если память мне не изменяет, вы так и не ответили мне.

– Мы из далеких‑далеких земель, – подхватил Виктор, чуть подавшись вперед. – Жизнь скучна, вот и решили попутешествовать. Да поузнавать всякого.

– И о мире... мировом порядке в целом, – запнулся Айрон, нервно теребя край рукава от пота. – Мы с драконом из северных земель. Уж не знаю, как вы их у себя называете, но можете продиктовать несколько вариантов – мы подскажем правильный.

«Угощу‑ка я их травянистым чаем со льдом. Оделись вроде по погоде, а выглядят так, как будто на улице пекло. Несут бред какой‑то. Ладно, а пока...» – раздумывал Морган, незаметно покосившись на ребят.

– Понял, понял, – наигранно посмеялся хронист, пряча беспокойство за легкой улыбкой. – Вы из Королевства Армавир. Узнаю эту манеру речи и поведение.

– Да, очень, очень похоже, – как один подтвердили друзья, и Искокрыл, будто в знак согласия, издал низкий, едва слышный рык.

«О боже, что они несут? У них тепловой удар? Или им запрещено отвечать? Ну, скорее всего, удар – вряд ли такая кожа создана для прогулок. Даже не в курсе, что в королевстве говорят на совершенно другом языке. Или акцент они так ловко прячут? Придется дать лекарство вместе с чаем. Или они не те, за кого себя выдают?» – Морган пошарил в сумке и убедился, что порошок от дурноты и чай Искры на месте.

– Итак, начнем с главной площади, – начал он и развернулся на сто восемьдесят градусов. – Вы, как охотники, должны понимать важность и сложность добычи мяса, меха и шкуры диких зверей.

– С чего ты решил, что мы охотники? – как один спросили друзья.

– О! А зачем вам тогда, простите, понадобились шкуры животных вчера? Вы купили, добыли или принесли их с собой, и вам было некуда их девать? Ну тогда поясните.

– Это не шкуры... Мы... – запнулся Айрон и перекинул взгляд с затылка хрониста на верхушки гор, находившиеся далеко на западе. – Недавно были в горах. Ну, сами понимаете, насколько там холодно и ветрено.

– А, значит, вы решили объездить все королевства. Настрой серьезный. Тогда начну с самого начала.

Он остановился возле фонтана и, расправив плечи пошире, начал:

– История наших Кущ берет свое начало примерно четыре тысячи лет назад. Для вас на будущее – название столицы и королевства у нас одинаковые. Так вот. Когда‑то на этих холмах не было ни башен, ни мостовых – лишь редкие костры мерцали в темноте, а вокруг них собирались те, кто искал укрытия от бурь и набегов. Тогда каждый клан держался особняком, и сила была делом тихим, почти незаметным. Хватало ее лишь на то, чтобы день прожить да утро встретить.

Со временем все переменилось. Набеги становились свирепее, а затяжные засухи сменялись ливнями, что размывали тропы и рушили хлипкие укрытия.

– Простите, – перебил Виктор, – а кто набегал‑то? И... – со смущением продолжил: – На кого? На тех, непохожих на нас людей?

– Ха, ну как же? – улыбнулся Морган и сразу ответил: – Это эльфы. Тихий, гордый народ с огромной историей. Люди прибыли сюда из южных земель, за морем. – Он сделал паузу и указал пальцем в сторону залива. – А живут в королевстве люди, и мои предки в том числе, после настигшей их катастрофы. Но об этом чуть позже, а то мы слишком забежали вперед.

Морган поправил плащ и продолжил, но улыбка с его лица уже сползла:

– Вы спросили про набеги... Имя ему – Аспид. Змей‑убийца.

Айрон и Виктор невольно переглянулись – будто от одного этого слова по спине пробежал холодок.

– Не думайте, что это просто страшилка для детей, – тихо проговорил Морган, будто сам не хотел верить в то, что рассказывает. – Аспид был настоящим кошмаром. Крылья у него были такие, что тень от них накрывала целую долину. Два хобота, это подобие длинного носа, извивались, как живые черви, а клюв – птичий, острый, будто выкованный из черного железа. Он пикировал с гор, словно сама буря обрела форму и зубы.

Он помолчал, подбирая слова, чтобы передать не просто вид чудовища, а тот ужас, который оно несло:

– Его броня была такой, что меч от нее отлетал, будто игрушечный, а стрелы рассыпались в пыль, едва коснувшись чешуи. Ни сталь, ни камень ему были нипочем. Только огонь мог его достать, да и то не в честном бою. Чтобы одолеть Аспида, приходилось хитрить: заманивать в огненную западню. А чтобы он туда заманить, нужен был трубный звук – он его терпеть не мог. Звук этот сводил змея с ума, заставлял терять голову и мчаться прямо в пламя.

Морган на миг прикрыл глаза, будто перед ними встала та давняя картина: рев чудовища, дрожащий звук трубы и стены огня.

– И вот тогда на передний план вышла сверхсила. Вождь эльфов, точное имя его не сохранилось, но мы зовем его Терраэлем Грандиозным, владел даром земли да таким, что горы будто слушались его. Он знал: только он способен удержать Аспида, пока остальные готовят ловушку. И он пожертвовал собой. Вызвал обвал, который придавил змея, а в тот же миг воины подожгли все вокруг. Аспид был повержен. Но цена оказалась страшной: вождь погиб, и вместе с его последним вздохом сверхсила земли ушла – растворилась, словно дым на ветру. Говорят, не так давно она отыскала кого‑то нового где‑то на востоке Великого леса. По слухам, им является обычный лесогнут – защитник леса и природы.

«Ого, значит, они знакомы с понятием сверхсилы. И их получается несколько. Не мог же я ошибиться послевчера с незнакомкой?» – пробегли мысли у Айрона.

Виктор тихо выдохнул:

– То есть именно эта беда... заставила всех объединиться?

– Именно, – кивнул Морган. – После той битвы все поняли: если будем грызться между собой, следующая тварь просто сметет нас поодиночке. Кланы начали сходиться: сперва ради совместной обороны, потом ради торговли, а следом и ради общих законов. Вот, обратите внимание. – Он указал на огромную пещеру далеко на юго‑западе внутри хребта. – Именно там Терраэль убил монстра. Пещера – это лишь след того обвала, память о камне, который рухнул, чтобы спасти всех.

Морган повернулся к друзьям спиной и второй рукой указал в сторону башни со звездой:

– В честь тысячелетия с момента заселения этих мест эльфами была построена памятная башня. На верхушке ее – восьмиконечная голубая звезда. Знак того, что народ держит власть над всеми сторонами света.

– По‑моему, ничего необычного, – прошептал Виктор другу, – обычный фольклор и сказания с легендами. Чем‑то даже похожи на наши.

– А что насчет силы? – неуверенно спросил Айрон. – Как в королевстве вообще относятся... ну, к обычной, к сверхсиле... Кто‑то гордится, кто‑то боится? Есть ли те, у кого ее нет?

– Отношение разное, – неторопливо начал Морган. – Я понимаю ваше любопытство. В Королевстве Армавир очень много тех, кто обладает силой, но, поймите, в том же Эксбурге почти половина людей силы не имеют. И ничего страшного, все давно привыкли. Кто‑то видит в силе знак избранности, кто‑то – просто инструмент, вроде молота или пилы. Есть и те, кто побаивается: мол, слишком уж легко с силой забыть про общий труд, про ответственность. Но в целом стараются держать равновесие. Сила – не повод ставить себя выше мастера, который годами учился класть камень ровно.

Он сделал паузу, подбирая слова:

– Вот пример вам: в кузницах, мастерских или в армии сейчас подход простой: берут всех, у кого есть хоть капля старания и стойкости. У кого сила – ставят туда, где она нужнее: поднимать тяжелые щиты или руды, расчищать завалы, держать строй в бурю. А тех, у кого силы нет, ценят за другое: за дисциплину и труд, за умение держать строй, за хладнокровие, когда вокруг все рушится. Король Гарет как раз на этом и настаивает: армия держится не на одном могуществе, а на том, что каждый делает свое дело.

– И современное оружие? – тихо вставил Виктор. – Оно ведь... уравнивает?

– Именно, – с энтузиазмом подхватил Морган. – Тот же мушкет или аркебуза, которую мы изобрели совсем недавно, дает шанс даже тому, у кого нет ни капли силы. Главное, чтобы каждый понимал: победа – не в том, чтобы быть сильнее всех, а в том, чтобы держаться вместе.

Айрон чуть улыбнулся, будто в этих словах нашел что‑то очень важное для себя.

– Сам я тоже не владею силами, но зато нашел себя в качестве хранителя городских записей. Моя суженая – мастер в управлении воды и молнии. Как бы странно это ни звучало. Живем тем не менее дружно и счастливо.

– Вы раскрыли тайну сверхсилы? Почему она сильнее обычной, и почему она передается по наследству?

Хронист слегка призадумался и выдал:

– У меня есть лишь догадки, поскольку никто не удосужился разобраться в этой столь загадочной теме. Возможно, это всего лишь скопления обычной силы, но в огромных масштабах. Оттого и появляются духи, монстры, загадочные леса и волшебные животные.

– У меня есть еще вопрос, – начал Айрон и указал на старые плакаты с незнакомкой. – Кто она?

Морган на секунду остановился, словно подбирая правильный тон, и ответил:

– Понимаете, еще совсем недавно наше королевство находилось на грани бедствия и гибели. Трон, как и полагается, должен был перейти следующему наследнику – принцессе Хонроиль. Честно, мне мало что было известно насчет будущей королевы, но пойти на убийство родных родителей... – Морган угрожающе посмотрел в сторону плакатов и продолжил:

– Буквально пять лет назад король Георгий Непобедимый и королева Виктория Великая были найдены мертвыми в спальне принцессы. Стража не подоспела вовремя, раздались звуки выстрелов гвардейцев, но поганка успела сбежать. Знала ведь, что у родителей здоровье крепкое, вот и решила по‑тихому устранить, без яда или заклинаний, как делали во времена дворцовых переворотов. Ох, вы не представляете, сколько слез пролил верный друг и тогдашний барон по имени Гарет Маневрийский.

Хронист вытер небольшую слезу.

– Принцесса успела сбежать, и каждый год приходят вести о том, как её пытаются поймать, но верные подельники всякий раз спасают её и укрывают в новых городах. Не волнуйтесь: два месяца назад схватили сообщников убийцы. Они держались достойно, словно та и не сотворила ничего дурного в замке. Тем не менее казнь состоялась в Эльфийских Кущах. Очень сомневаюсь, что эта поганка прячется именно в Эксбурге.

Друзья переглянулись, и в их взглядах мелькнуло недоверие.

– А зачем убивать родителей, если она единственная наследница?

– Дело в том, что незадолго до происшествия появились слухи о некомпетентности принцессы и о возможности передать трон на время барону Гарету. Вы сами молодые, так что понимаете: чувство непонимания, постоянная смена чувств и эмоций, дурь всякая и прочее... Идея, что ее заменит другой представитель, взбесила ее. Ну, а итоги я рассказал. Гарет стал новым королем, убийца сбежала, а поиски, пусть и не в таком масштабе, но продолжаются.