Тайны Лучезарда Между Мирами

«Без окон, без дверей, без звука,

Там, где страницы шепчут тайны,

Где слова летят, как птицы в небесах,

Там, где все события не случайны.

Стены из мудрости и знаний,

Полки, полные сокровищ,

Где каждая книга, как ворота в другой мир,

Библиотека – всех знаний скопищ.

Стеллаж двадцать восемь, тайна твоего содержимого,

Те полки скрывают множество сокровищ,

Таинственный лабиринт запутанных историй,

Где каждая книга – душевная сборищ.

Полка номер девятнадцать,

Тайны хранит в своих глубинах.

Здесь укрыты тайные слова,

Загадка, что таится в низинах.

Между страницами скрыты сокровища,

Словно клад в забытой пещере.

Тут таится мудрость веков,

Истории, забытые временем.

Ты ищешь знания и тайны,

В мире страниц и слов.

Номер семнадцать – великий ключ,

Открывающий двери вновь.

Чернильные узоры танцуют на странице,

Словно живые сущности, бурлящие в потоке.

Их голоса шепчут тайны и мудрости,

Страница двенадцатая – найди в каталоге».

Достав дневник, Айрон начал не спеша переписывать текст. Переписав все полностью и перерисовав плиту, он подошел к колонне.

Каменная колонна была высотой примерно в полтора метра. На ней виднелся символ – окружность с волнами внутри, а на верхушке было отверстие.

Осмотрев символ, Айрон спросил у самого себя:

– Что это все значит?

В этот момент плита засияла, и на ней появился совсем другой текст: «Скрипториум».

Эту надпись Айрон не заметил – был слишком занят изучением колонны.

Заметив отверстие на верхушке, он осторожно собрал пальцем немного пыли с его краев. Пальцы чуть похолодели, а сама пыль показалась какой‑то не такой, будто не из этого мира: легкая, словно пепел, и странно теплая.

Айрон замер на секунду, разглядывая крупинки на подушечке пальца, и снова тихо спросил:

– И для чего это отверстие?

На этот раз исследователь обратил внимание на плиту, и она снова поменяла текст.

«Волшебный камень в руке блеском сверкает,

Пространства и миры в нем спрятаны,

Он уносит в дали, где светит луна,

Где звезды танцуют и загадки не разгаданы.

Путь открывает в дали неведомые,

Сверкающий камень, что дает семь цветов,

Где лучами миров места отмеченные,

Туда, где горы встречаются, вот он каков.

Он путников ведет сквозь зыбкий мрак,

Через бездны времени и пространства,

Их сердца он подцепляет, словно черпак,

И они становятся частью постоянства.

Волшебный камень, сокровище неведомое,

Предлагает мудрость и прекрасный пейзаж,

Он позволяет путешественникам открыть глаза,

И узреть красоту, все это благодаря камню Вояж».

– Что это? Это ответ на вопрос? Очередное послание? Камень Вояж? Как это понимать? – растерялся Айрон и снова достал дневник.

«Хм... А может... Да ну, нет», – раздумывал он и решил проверить теорию.

– Сколько пальцев на моей ноге? Что я сегодня ел? Как называется место, где я живу?

Плита стояла как стояла – не поменяла ни одного слова.

«Хм... А может, мне тебя...» – подумал Айрон и закатал рукава.

Он подошел поближе к плите и начал тянуть ее со всей силы.

– Хм... Ы‑ы‑ы... Нет, не поднять.

Она немного поддалась, но в тот же момент какая‑то огромная сила потянула плиту обратно, и та с грохотом раздавила и так раздробленные камни.

Айрон резко отпрыгнул, сердце колотилось где‑то в горле. На секунду ему показалось, что сейчас рухнет вся пещера. Он прижал ладонь к груди, пытаясь унять дрожь, и только потом выдохнул:

– Фух... Чуть не задавило.

Окунувшись в раздумья и переписав послание, он решил еще раз осмотреть колонну – и в тот же миг заметил, что отверстие на ней по форме напоминает шестиугольный кристалл. Достав черный кристалл, который был похож по форме, Айрон, не обращая внимания на появившиеся воспоминания, попытался вставить его в колонну. Та засветилась и засияла белым. Камень, который раньше был черного цвета, побелел.

– И-и-и это все? Ерунда какая‑то... – прошептал Айрон и забрал камень, но на этот раз голос прозвучал тише, будто сам себе не верил.

После увиденного исследователь вместе с Искокрылом провел в пещере еще час и, дождавшись окончания снегопада, пошел домой.

Вернувшись, Айрон первым делом закрылся в своей комнате, проигнорировав зов мамы на обед. У себя в комнате, используя все возможные книги и энциклопедии, он постарался найти похожий текст. Но прежде решил внимательно осмотреть кристаллы из пещеры.

Они были примерно одинаковой формы и структуры, но при этом все разных цветов. Путем проб и ошибок он выяснил, что каждый цвет отвечает за особые воспоминания. Например, красные камни отвечают за злые и едкие моменты жизни, темно‑синие – за самые грустные и обидные припоминания. Таким образом, испытывая на себе, мальчик все записывал и конспектировал.

«Опасно... Ну и что? Хоть какая‑то будет польза».

Но внезапно влетевшее в комнату из оконной щели письмо напугало Айрона – он даже вздрогнул. Пришлось приостановить опыты.

Ничего нового и интересного из письма он не узнал – все было как обычно: сильная буря помешала другу Виктору вернуться вовремя, совет утвердил какую‑то новую поправку, выгодную предпринимателям и строителям, и в свою очередь задержал разработку плана по проектированию тучедува – устройства, которое должно было разгонять облака и тучи, чтобы можно было наблюдать за звездами не несколько раз в год, а куда чаще.

– Ну как всегда, – расстроился Айрон. – Кто бы сомневался, что крутые штуки будут давать позже всего. Прямо как родители...

Мальчик достал лист бумаги и начал писать ответ:

«Спасибо за новости, Виктор, а то у местной почты неполадки в работе уже третий день подряд. Не буду нагнетать, но я такое нашел в пещере – ты не представляешь! Напиши, как вернешься».

Он на секунду замер, прислушиваясь к себе: сердце все еще колотилось после внезапного письма, а пальцы так и тянулись скорее вернуться к кристаллам. Но тут снизу снова донеслось:

– Ну сколько можно? Айрон, ужин!

– Иду! – крикнул мальчик и отворил дверь.

«У меня сегодня еще столько дел... Ладно, все расскажу им завтра», – подумал он.

И хоть шаги его вели вниз, к ужину, мысли уже снова крутились вокруг пещеры, колонны и кристаллов.

Глава 4. Новые открытия

Плотно поужинав, Айрон добрался до своей комнаты и решил попробовать разобраться, что же все это значит. Волшебная плита, колонна, чужая одежда... Пересмотреть все книги дома – задача не из легких: на это ушло бы не меньше месяца.

Он ненадолго задумался, постукивая пальцами по подлокотнику старого кресла, и вдруг понял: в первой части загадки, если можно так сказать, речь идет о местной старинной библиотеке – точнее, единственной в городе.

На следующий день мальчик быстро позавтракал – проглотил на ходу кусочек топленого жира с сухарями и запил теплым чаем – и выбежал на улицу. Морозный воздух обжег легкие, но Айрон почти не обратил на это внимания. Ускоряя шаг, он направился к библиотеке, по дороге проговаривая про себя текст загадки и в очередной раз перебирая в уме ключевые фразы:

«Без окон, без дверей, без звука,

Там, где страницы шепчут тайны,

Где слова летят, как птицы в небесах,

Там, где все события не случайны...»

Мальчик стоял посреди огромной библиотеки, не снимая верхней одежды, и растерянно оглядывался. Пальцы теребили край шарфа, дыхание сбивалось от волнения – он впервые был здесь один.

Здание было самым большим в городе: пятнадцать метров в высоту и тридцать в длину. Снаружи его украшали массивные колонны, стрельчатые окна и резные барельефы со сценами из древних легенд. В библиотеке пахло старой бумагой и чернилами. Высокие потолки терялись в полумраке, а ряды книжных полок уходили вдаль, словно бесконечный лабиринт.

Айрон медленно прошел в заднюю часть зала. Его шаги глухо отдавались и эхом разносились по помещению. Впереди открылся старинный читальный зал. Вокруг массивных деревянных столов стояли потрепанные кожаные кресла. На столешницах виднелись инициалы и даты, оставленные прежними читателями.

У одного из столов сидела девушка – блондинка с аккуратно уложенными волосами. Она внимательно изучала толстую книгу в потрепанном переплете. Ее пальцы медленно скользили по пожелтевшим страницам, взгляд сосредоточенно бегал по строчкам. Время от времени она делала пометки в блокноте, аккуратно выводя буквы тонким пером.

Айрон оторвал взгляд от девушки и снова прочитал четверостишие:

«Стеллаж двадцать восемь, тайна твоего содержимого,

Те полки скрывают множество сокровищ,

Таинственный лабиринт запутанных историй,

Где каждая книга – душевная сборищ».

Впереди виднелись стеллажи с подписями: «26», «27», «28».

– Вот оно!

Он достал блокнот и прочел следующую строчку:

«Полка номер девятнадцать,

Тайны хранит в своих глубинах.

Здесь укрыты тайные слова,

Загадка, что таится в низинах».

Взяв лестницу, он приставил ее к стеллажу «28» и взобрался к девятнадцатой полке. Но на полках стояли десятки похожих книг.

«Что же делать?» – задумался Айрон и снова перечитал строки:

«Ты ищешь знания и тайны

В мире страниц и слов.

Номер семнадцать – великий ключ,

Открывающий двери вновь».

Присмотревшись, он заметил маленькие тонкие цифры на табличках возле книг. Среди них нашлась и «17».

– То, что надо! – обрадовался он и поспешно взял книгу.

Это был очень старый том без названия. Лишь на внутренней стороне обложки виднелась потертая бумажка с надписью: «Легенды и сказки». Обложка из твердой ткани и кожи была затертой, потрескавшейся, покрытой пятнами времени. Страницы оказались потертыми и перегнутыми, а некоторые и вовсе отсутствовали.

– Так, что дальше? – пробормотал Айрон, снова открывая блокнот.

«Чернильные узоры танцуют на странице,

Словно живые сущности, бурлящие в потоке.

Их голоса шепчут тайны и мудрости,

Страница двенадцатая – найди в каталоге».

Спустившись с лестницы, он сел за стол и начал перелистывать страницы, пока не добрался до двенадцатой. Текст гласил:

«Однажды семеро великих магов, назвавших себя «Мироходцами», собрались вместе и решили создать новые миры. Каждый из них был представителем уникальной стихии и владел особой силой.

Первый волшебник владел магией света и тьмы. Он создал мир из дневных и ночных часов, носилок света и звезд. Каждое его слово превращалось в лучи света или в прекрасную звезду, ярко сверкающую на небесах.

Второй волшебник был хранителем магии льда и снега. Он создал наш мир – мир снежных гор, ледяных пещер и ледников. Каждое его прикосновение превращалось в кристаллы льда, магически блестящие на солнце.

Третий обладал магией земли и плодородия. Он создал мир лесов, полян и горных вершин. Каждый его жест превращался в зеленую траву, раскидывающуюся по земле и позволяющую расти кустам и деревьям.

Четвертый олицетворял силу огня. Он использовал свою магию, чтобы создать мир гор, из которых полыхал огонь, огненных озер и жаркого пустынного пейзажа. В этом мире каждый взмах его руки превращался в язык пламени.

Пятый волшебник был мастером воздушных стихий. Он создал мир облаков, ветра и воздушных волн. Каждое его движение отзывалось легким ветерком, приносящим свежесть, или сильными ураганами.

Шестой владел магией молнии и гроз. Он создал мир мощных бурь, зарядов энергии и раскатов грома. Его сила проявлялась в ярких вспышках молний, освещающих небо.

Седьмой был хранителем водных стихий. Он использовал магию, чтобы сотворить мир морей, рек и водопадов. Идеи материализовались в воду, а течением управляли мысли.

Таким образом, появление всех волшебных миров стало результатом объединения силы семи волшебников. Каждый из них вложил свою магию, частичку себя, чтобы создать уникальный волшебный мир, наполненный энергией и великолепием».

– Ага, – хмыкнул Айрон. – Очередной сборник мифов и сказок. Хотя плита писала именно об этой книге... совпадение?

Он хотел убедиться, что не пропустил ни строчки. Но после прочтения вопросов стало только больше: кто эти волшебники? Зачем они это сделали? Где они теперь?

Мучениям не было конца. Когда он уже собирался впопыхах уйти из библиотеки, началась сильная снежная буря.

– Ну вот, не успею сбегать в пещеру, – вздохнул он.

Быстро собрав вещи, Айрон поспешил домой, чтобы сверить прочитанное с домашней библиотекой. Все эти вопросы не давали ему покоя. Он хотел поскорее расспросить отца о плите: тот когда‑то преподавал в его школе историю.

Придя домой, Айрон первым делом заглянул на кухню за чашкой чая и спросил маму про отца.

– Дорогой, я последний раз видела его у себя в кабинете, – ответила она.

Мальчик бросился вверх по лестнице к папиному кабинету. Внутри никого не было. Осмотревшись, он раздраженно вернулся к себе в комнату. Перекладывая вещи на столе, он вдруг заметил, что случайно забрал книгу из библиотеки.

– Что за день сегодня! – возмутился он и швырнул дневник в тумбочку.

Тот упал и раскрылся. На последней странице был нарисован знакомый символ – колонна со знаком в виде окружности, внутри которой волны.

«Где‑то я его уже видел», – задумался Айрон, всматриваясь в рисунок.

Пересмотрев все книги дома, он так и не нашел ответа. Разочарование тяжелым грузом легло на плечи. Грустный и подавленный, он медленно отправился обратно в библиотеку, чтобы вернуть книгу. Каждый шаг давался с трудом, а в голове снова и снова прокручивались обрывки прочитанного, будто пытаясь сложиться в единую картину.

– Ну и ладно, – с ноткой досады произнес он. – Завтра плита точно заговорит.

Спустя неделю...

– Ты мне так и не объяснил, почему обещанное «завтра» превратилось в сто лет ожидания, – начал Айрон, аккуратно перешагивая корни и острые края камней.

– Я мог приехать раньше, если бы ты разрешил рассказать им причину спешки, – ответил Виктор.

– Нет, нет, не стоит. Я сам разберусь, когда надо будет. А пока будь осторожен: после тех лучей здесь все поменялось.

– Ты не пробовал другие кристаллы? – спросил мальчик, указывая пальцем на каменную колонну, нарисованную в дневнике.

– Пробовал, но ничего удивительного не произошло.

И вот друзья уже стояли в пещере у плиты – той самой, что дала одновременно так много и так мало ответов.

– Вот она... Думаю, надо задать вопрос вроде...

– Ладно, – перебил его Виктор. – Пора. Кто создал мир?

– Ты чего! – удивился Айрон, но еще сильнее удивился ответу плиты:

«Сквозь вьюгу, сквозь холод и вечный мороз,

Он чертил этот мир без пустых слез.

Не магией, а формулой, словом и льдом,

Лиам Мартен выстроил мир за окном.

В каждой грани кристалла – его расчет,

В каждом вихре – строгий, холодный полет.

Он не верил в удачу, он верил в закон,

И холод стал вечностью с этих времен».

«Вот это ничего себе», – пронеслось одновременно в головах обоих мальчиков.

Виктор, не отрывая взгляда от плиты, тихо прошептал:

– Слушай... этот Лиам Мартен... он что, был профессором? Ну, вроде как у нас в школе, только по мирам? Такое возможно?

Он не успел договорить, как плита снова вспыхнула, будто ловя сам смысл, витавший в воздухе. Слова полились ровно и холодно:

«Не просто учитель, не просто мудрец,

Сквозь вьюгу и мрак, сквозь мороз и свинец,

Он был профессором ледяных основ.

Он выстроил мир из холодных слов.

Формулы чертил он на этом стекле,

Лиам Мартен знал: в ледяной тишине.

Скрыта наука, а не простой покой,

И лед отвечал ему, словно живой».

Плита погасла так же внезапно, как и вспыхнула. В воздухе еще секунду держался легкий холодок, будто от дыхания зимы.

Виктор отступил на полшага, прижимая руки к груди, и прошептал:

– Она... она все слышит, даже шепот.

Айрон резко выдохнул и с досадой стукнул кулаком по колену.

– Да не это он хотел спросить! – прошипел он, косясь на плиту, будто та нарочно все испортила. – У нас и так попыток мало, а она сама влезла...

Виктор, который все это время мялся, переминаясь с ноги на ногу, вдруг шагнул вперед и показал строчку на листе:

«А вдруг она врет? Или просто повторяет чьи‑то старые сказки? Как мы вообще поймем, что ей можно верить?»

Виктор на секунду замер, потом решительно сунул руку в карман, пересчитал монеты, сжал их в кулаке и, глядя прямо на плиту, спросил:

– Скажи... сколько монет у меня в кармане?

Плита не вспыхнула сразу. Секунду стояла мертвой, серой, будто и сама задумалась. А потом по ее поверхности пробежала тонкая голубая линия – и снова полились слова, ровные, холодные, как лед, наколотый по линейке:

«Не по догадкам, не по слухам пустым,

Знает плита каждый шорох и миг.

В твоем кармане три медных монеты,

И одна с трещиной, словно крик.

Зря ты во мне сомневаешься,

Память в камне не знает пустых обид.

Не магия это, не случайный знак,

А правда, что в холоде тихо хранит».

Слова затихли. Воздух снова стал обычным, только чуть холоднее, чем раньше.

Виктор медленно разжал кулак. На ладони лежали три медные монеты – и одна из них была с тонкой трещиной, будто ее когда‑то уронили на камень. Он поднял глаза, лицо у него стало бледнее обычного.

– Она знала, – выдохнул он, и голос у него дрогнул. – Реально знала.

Айрон резко выпрямился. Вся его обида будто сдулась, осталась только острая, колючая сосредоточенность. Он шагнул ближе, наклонился, будто хотел заглянуть в самую глубину камня.

– Тогда скажи, – твердо, без шепота, произнес Айрон. – Как найти Вояж? У нас нет времени на загадки.

Но плита молчала. Ни вспышки, ни строчки. Только холодный камень, отражающий тусклый свет угасающего дня.

Виктор тихо сжал монеты в кулаке, будто они теперь были не просто деньгами, а доказательством чего‑то огромного и страшного.

– Виктор, спроси ты, – тихо сказал Айрон.

– Где Вояж? – спросил Виктор.

Ответа не последовало.

– Наверное... – прошептал он. – У нее правда мало ответов.

Айрон стиснул зубы, потом медленно выдохнул и кивнул:

– Значит, следующий вопрос надо задать так, чтобы она не смогла промолчать.

Спустя шесть лет...

– Как насчет завтра? – спросил Виктор, заканчивая разминку. – Сможем двух зайцев, так сказать: ты купишь продуктов, а я отнесу вещи дяде.

– Хорошо, – ответил Айрон. – Ты, по‑моему, говорил, что у него есть неплохая библиотека. Пригодилась бы для животноводства и зельеваренья.

– Да, там куча энциклопедий, собраний, сборников и тому подобного.

– М‑да, было бы славно, – скривил лицо Айрон.

– Все еще думаешь о том сборнике сказаний? – спросил Виктор, одновременно защищаясь деревянной палкой от нападения выдуманных врагов. – У нас все равно не было столько денег, а на аукционе дела обстоят, сам понимаешь, как.

– Такой шанс, Виктор, такой шанс, – с унынием ответил Айрон, продолжая оттачивать навык подсечки. – Там столько могло быть сказано про Мироходцев, но...

– Но могло и не быть, – перебил друг юношу. – И вообще, соберись. Мы на тренировке. Честное слово, я думал, ты уже лет пять назад смирился насчет миров. А сегодня тебя как будто переклинило.

– Смирился, уже давно, – начал Айрон. – Прости, но я тебе забыл рассказать кое‑что важное, что произошло буквально вчера. Дело было так...

– Айрон! – раздался зов матери с кухни.

Сбросив одежду и школьную сумку, он почувствовал дивный запах, доносящийся из кухни.

– Хоть что‑то радостное, – пробормотал он. – Сырный пирог с искрящимися рубиновыми ягодами!

Действительно, запах этого пирога юноша не мог перепутать ни с чем другим. Он и сам старался научиться готовить блюда, но пока получалось только запоминать рецепты.

После долгой и насыщенной недели все были рады провести время вместе и насладиться вкусным ужином. Айрон так и не поделился с родителями историей о пещере. В конце концов, какой смысл их волновать, пока он сам не разберется, как заставить эту упрямую каменную плиту снова давать ответы? Честно говоря, он скорее боялся, чем смирился: если он расскажет кому‑нибудь про плиту, то потеряет ее раз и навсегда.

«Лучше никто не получит истины, чем кто‑то, но не я. Интересно, а это нормально? Или это первое в мире проявление эгоизма в сфере науки?» – задумался он.

Все сели за стол и начали разговаривать о повседневных вещах, но вскоре тема переключилась на недавно отреставрированный музей в центре города. Оказалось, друг отца, Мартин, хотел сходить туда с семьей, но они заболели, и, чтобы билеты не пропали зря, он отдал их папе.

Пока остальные рассуждали, стоит ли идти, Айрон понял, что это хороший способ пополнить информацию. Он давно не был в музее, а само здание было почти ровесником города – возможно, там найдется что‑то о каменной колонне или плите.

Постепенно разговор о музее перерос в планы на поход туда. Никто, кроме Айрона, ранее не посещал это место, поэтому по окончании ужина семья запланировала поход в музей на ближайший выходной. Родители и Зоя были полны энтузиазма, ожидая возможности увидеть новые произведения искусства, а Айрону нужны были ответы на скопившиеся вопросы.

– Эх... поскорее бы выходные, – замечтала Зоя и взяла последний кусок пирога.

Рано утром, еще до восхода солнца, вся семья уже собралась для похода в музей. Все были бодры и энергичны, кроме Айрона. Бедняга всю ночь провел с открытыми глазами, задаваясь вопросом: «А правильно ли я себя повел, решив сохранить в тайне свою находку? Другие тоже вправе поучаствовать, но, с другой стороны, кем они себя возомнили? Ведь это я всегда хотел стать первооткрывателем... Или меня уже нельзя таковым назвать?»

Начало нового дня выдалось особенно холодным. Пока Айрон шел к музею, он замечал, как пар изо рта моментально замерзает и превращается в крошечные льдинки, которые тут же осыпаются на землю едва уловимым хрустальным звоном.

– Не помню, когда последний раз было настолько холодно, – пробормотал он.

Родители решили прийти в музей раньше всех, чем вызвали явное возмущение у детей. Те недовольно переглядывались, шепотом жаловались друг другу, но спорить не решались.

Протянув билеты консьержу и оставив одежду в гардеробе, семья направилась прямиком в центр выставки. Путешествие началось с музейного магазина: там купили карту музея и небольшой путеводитель с кратким описанием самых ценных экспонатов. После этого семья отправилась в первый зал – туда, где были выставлены артефакты и предметы искусства давних времен. Времен, когда люди жили не на поверхности, а глубоко под землей или в пещерах.

Затем они посетили залы, посвященные живописи, скульптуре и даже истории чая. Да, в таком холодном месте, как Эвергрин, чай все‑таки выращивали – глубоко под землей, в специальных солнечных теплицах, где круглый год поддерживали особый микроклимат. Пусть и чаем это можно было назвать с трудом. Экскурсовод, случайно проходивший мимо, с гордостью рассказал, что местные сорта славятся тонким ароматом и необычным послевкусием – будто в них застыли отголоски далеких, никогда не существовавших теплых земель.

Миссис и мистер Фишер подолгу задерживались у картин и наскальных рисунков, читали исторические описания и внимательно изучали творчество художников, изредка обмениваясь тихими замечаниями. Зоя кружилась между витринами, ловя отражения света в стекле, а Айрон тем временем скользил взглядом по экспонатам, выискивая хоть малейший намек на связь с плитой, колонной, с той тайной, что когда-то не давала ему покоя.

Пока брат вглядывался в витрину с осколками древней керамики, сестра подбежала к нему и потянула за рукав:

– Айрон, Айрон, смотри! – воскликнула она, едва сдерживая восторг.

– Ну не мешай, – буркнул он, не отрывая взгляда от мелких фрагментов с выцветшими узорами.

– Да ну тебя! – Зоя топнула ногой и снова потянула его за рукав. – Там, наверху, на пьедестале! Камень! Такой красивый, переливается всеми цветами сразу!

Айрон все‑таки обернулся. И замер.

Высоко на пьедестале, в мягком свете музейных ламп, сверкал кристалл. Не было ни малейшего сомнения – это он. Вояж, способный перемещать человека сквозь миры. Его грани ловили свет и рассыпали его на семь чистых цветов – как радуга, как спектр, как семь миров из старой книги.

– Вот он... – прошептал Айрон, и голос его дрогнул от волнения.

Он подошел к информационному табло и быстро прочел описание:

«Кристалл «Семицвет». Найден около скалистой местности год назад. Происхождение неизвестно. Материал не идентифицирован. Обладает способностью к яркому многоцветному свечению при попадании прямого света».