Читать книгу Дорога из звездного серебра (Егор Игоревич Филиппов) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Дорога из звездного серебра
Дорога из звездного серебра
Оценить:

5

Полная версия:

Дорога из звездного серебра

— Не стоит паниковать, милорды, — произнес он ровно и ласково, словно успокаивал капризных детей. — Ни один волос не упадет с ваших голов, если вы проявите благоразумие. Ради спасения Солариса, ради нашей общей безопасности я принял трудное, но необходимое решение. С этой минуты вся полнота власти переходит ко мне как к регенту и верховному правителю. Старый порядок слаб. Я подарю нашему народу силу, которой покорятся все моря.

Он медленно перевел взгляд на Аврору, стоящую у подножия трона, и в его глазах мелькнул холодный, хищный огонь.

— А ты, моя милая Аврора, — промурлыкал Кассио, — теперь станешь главной опорой новой империи. Твоя редкая кровь сослужит великую службу нашему будущему. Стража, проводите принцессу в ее покои... и позаботьтесь о том, чтобы ее верный цепной пес больше не мешался под ногами.

Слова дяди Кассио еще не успели растаять под сводами Золотого зала, а воздух вокруг уже взорвался криками.

Благородные дамы в шелках и бриллиантах шарахнулись в стороны, сбивая друг друга с ног. Перевернулся длинный стол с яствами, и тяжелые серебряные блюда с грохотом рухнули на паркет. Взметнулись вверх брызги красного вина, посыпался с тонким, леденящим душу звоном битый хрусталь. Праздник умер за одно мгновение, уступив место животному, слепому ужасу.

«Проводить в покои». Аврора слишком хорошо знала мягкий, бархатный тон дяди, чтобы обмануться. Покоями для нее станут сырые казематы под самой ватерлинией, откуда не возвращаются. И то, что Кассио только что сказал о ее редкой крови, заставило ледяной холод поползти по позвоночнику.

Из-за мраморных колонн слева и справа выскочили двое. На них не было тяжелых доспехов гвардии — только черная вареная кожа, скрывающая лица ниже носа, и короткие, хищно изогнутые клинки в руках. Наемные убийцы. Они двигались бесшумно и страшно, словно голодные волки, учуявшие загнанную лань, и мчались прямо к ней.

Аврора не успела даже вдохнуть.

Перед ней возникла широкая спина в черном парадном мундире.

Рейнар шагнул вперед, полностью заслоняя ее собой от всего зала. Одним слитным, почти неуловимым движением он выхватил длинный меч из ножен. Сталь запела — протяжно, чисто, словно колокол перед бурей.

Аврора стояла в полушаге позади него. Ее пальцы, помимо воли, судорожно вцепились в тяжелую шерстяную ткань его офицерского плаща, словно этот кусок черной материи был единственным якорем в рушащемся мире. Сквозь ткань она почувствовала, как тело капитана мгновенно изменилось.

Воздух вокруг Рейнара загудел. Запахло озоном, раскаленным железом и ледяным штормом.

Аврора чуть выглянула из-за его плеча и замерла. Глаза Рейнара, обычно цвета грозового моря, вспыхнули ослепительным, хищным холодным серебром. По его шее, уходя под высокий воротник мундира, и по тыльным сторонам ладоней скользнули тонкие, мерцающие металлические нити.

Магия Стали.

Ужасающий, беспощадный дар, выкованный из чистой человеческой воли. Аврора знала цену этой силы — весь дворец шептался о ней с суеверным страхом. Чтобы управлять магией Стали, воин обязан превратить свое сердце в ледяной камень. Ни гнева. Ни страха. Ни жалости. Любая вспышка живой эмоции в разгар боя сорвет внутренние печати, и сила, призванная защищать, взорвется внутри венами, разорвав мага на куски изнутри.

Именно поэтому лицо Рейнара сейчас превратилось в безупречную, пугающую маску абсолютного спокойствия. Ни один мускул не дрогнул на его резких скулах. Губы были сжаты в ровную, безразличную линию. В этом сияющем серебряном взгляде не осталось ничего человеческого — только холодный, безупречный расчет смерти.

Первый убийца обрушил свой изогнутый клинок сверху вниз, целясь Рейнару в ключицу.

Рейнар даже не пригнулся. Он двинулся с такой нечеловеческой, пугающей скоростью, что человеческий глаз едва успевал уследить за размытым черным силуэтом. Лязг металла ударил по ушам, высекая сноп золотых искр. Рейнар принял удар на свой меч одной рукой, перехватил запястье врага свободной ладонью — хрустнула ломаемая кость — и коротким, выверенным движением рукояти в висок швырнул убийцу на паркет, словно тряпичную куклу.

Второй наемник зашел сбоку, пытаясь достать Аврору, и одновременно с ним из толпы вырвались трое гвардейцев в серых плащах с длинными ясеневыми копьями наперевес.

Аврора вскрикнула, прижимаясь ближе к спине Рейнара, чувствуя, как под ее ладонью ходят его литые, стальные мышцы.

Рейнар развернулся в пол-оборота, не выпуская ее из-за спины ни на секунду. Он прикрывал ее собственным телом так, будто она была центром вселенной, единственной точкой, которую нельзя отдать врагу. Второй убийца полоснул клинком по его груди, но лезвие со скрежетом соскользнуло с черного сукна мундира, словно наткнулось на литую броню — магия Стали сделала плоть воина тверже закаленного железа. Рейнар ответил молниеносным выпадом, сбивая противника с ног ударом сапога в грудь.

В тот же миг гвардейцы с копьями бросились вперед, пытаясь прижать его к ступеням трона.

Острие первого копья метнулось прямо в горло капитана.

Рейнар не стал уклоняться. Его левая рука, оплетенная серебряными узорами магии, взметнулась вверх и намертво перехватила древко в паре дюймов от собственной шеи. Гвардеец попытался провернуть оружие, наваливаясь всем весом, но Рейнар лишь сжал пальцы.

Раздался оглушительный треск. Толстое ясеневое древко разлетелось в щепки в его голой ладони.

Не теряя ни доли секунды, Рейнар обломком копья выбил оружие у второго стражника, а третьего отбросил широким, сметающим ударом меча плашмя. Тяжелые тела в серых плащах с грохотом повалились на разбитый хрусталь и опрокинутые столы.

Вокруг них образовался пустой круг. Никто из оставшихся солдат Кассио не решался сделать шаг вперед. Они смотрели на человека в черном мундире с суеверным ужасом, словно перед ними стоял не капитан дворцовой стражи, а древний бог войны, сошедший с фресок.

Аврора стояла за его спиной, тяжело дыша, все еще вцепившись побелевшими пальцами в его плащ. Она видела, как поднимается и опускается его широкая грудь, видела тонкую ниточку крови на его скуле, где все же чиркнул один из клинков, и видела это пугающее, неземное серебро в его глазах. Он танцевал свой смертельный танец легко и беспощадно, превратившись в идеальное оружие, и все же — даже на самой грани человеческих возможностей, запертый в ледяной клетке собственного контроля — он ни на миг не забывал, где она стоит.

На возвышении у трона лорд Кассио медленно поставил свой пустой кубок на подлокотник. Его мягкая улыбка наконец исчезла, сменившись холодным раздражением.

— Арбалетчики! — негромко, но отчетливо приказал он, махнув рукой в сторону галереи. — Убить пса. Девчонку брать живой.

Два десятка тетив щелкнули одновременно.

Сухой, хищный щелчок двадцати спущенных тетив разорвал тишину Золотого зала подобно треску ломающегося льда.

Аврора не успела даже закрыть глаза. Рейнар рванулся влево с нечеловеческой, смазанной скоростью, дернув ее за собой за край плаща. Стальные болты со свистом рассекли воздух там, где мгновение назад билось ее сердце, и с глухим стуком вонзились в мраморные ступени трона, высекая мелкую каменную крошку.

— К стене! — бросил Рейнар. В его голосе все еще звенел лед магии Стали, но серебряное сияние в глазах уже начинало меркнуть, уступая место трезвому, безжалостному расчету полководца, оказавшегося в окружении.

Из боковых галерей, выбив витражные двери, в зал хлынул новый поток серых плащей. Десятки солдат с обнаженными клинками и копьями смыкали кольцо. Топот кованых сапог сливался с паническими воплями придворных и треском опрокинутых жаровен — рассыпавшиеся угли уже лизали тяжелые бархатные портьеры у окон, и едкий черный дым пополз под расписной купол.

Рейнар отступал спиной вперед, прикрывая Аврору широкой грудью и отбивая мечом редкие болты, летящие следом. Он знал: даже с магией Стали в одиночку не сдержать сотню вооруженных до зубов мятежников в открытом зале. Рано или поздно один из клинков достанет ее. А этого он не мог допустить. Ни за какую цену.

Они оказались в узкой нише за резными колоннами в дальнем конце зала, скрытой от глаз Кассио клубами густого дыма и мечущейся толпой. За спиной возвышалась глухая стена, затянутая огромным старинным гобеленом с изображением золотого солнца Солариса.

Рейнар не стал искать потайной рычаг. Он перехватил левой рукой тяжелую вышитую ткань у самого края и с силой рванул на себя.

Плотный шелк и золотые нити затрещали, срываясь с бронзовых колец. Тяжелое полотнище рухнуло на паркет, поднимая облако вековой пыли и открывая узкую, невысокую каменную арку — черный ход для дворцовых слуг, о существовании которого при дворе давно забыли все, кроме прислуги и начальника личной стражи.

В лицо им пахнуло прохладой ночного дворцового сада. Сквозь проем, ведущий на узкую каменную террасу и дальше, в подземные галереи, ворвался густой, пьянящий аромат ночных фиалок, влажной земли и цветущего жасмина. Он смешивался с горьким запахом пожара, разгорающегося за стеной Золотого зала, где уже трещало сухое дерево панелей и осыпалось горячее стекло.

— Внутрь! — резко приказал Рейнар, отступая на шаг и пропуская ее вперед.

Аврора замерла на пороге темноты. Ее взгляд метнулся обратно к дымному мареву зала, туда, где за высокими стенами, в восточных покоях, лежал ее отец. Больной, беспомощный, окруженный предателями. В груди все сжалось от острого, удушающего ужаса, от которого потемнело в глазах.

— Нет! — выдохнула она, качая головой и упираясь ладонями в холодный каменный косяк. — Рейнар, нет! Я не могу уйти! Там отец... Кассио убьет его, если я сбегу! Я должна вернуться, я могу исцелить его, я...

— Ваш отец мертв или уже в руках узурпатора, Аврора! — оборвал он ее.

Слова ударили наотмашь. И дело было не в их жестокости.

Аврора вздрогнула, подняв на него расширенные от шока глаза. Впервые в жизни. За три долгих года безупречной, вышколенной службы он ни разу не позволил себе ни единой вольности. Всегда «Ваше Высочество». Всегда полшага позади. Всегда ледяная, непробиваемая стена устава и почтения.

Но сейчас старый мир сгорел дотла вместе с упавшим гобеленом.

Рейнар шагнул к ней, полностью перекрывая путь обратно в зал. Магия Стали окончательно схлынула с его лица, и под маской бесстрастного воина вдруг проступило нечто пугающее и живое — яростная, отчаянная решимость человека, который больше не намерен спрашивать разрешения.

Он схватил ее за плечи.

Его ладони, все еще горячие от недавнего боя и схватки с магией, сомкнулись на ее обнаженной коже сквозь тонкую ткань кашемировой шали. Пальцы сжались крепко — не причиняя боли, но не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Рейнар наклонился ниже, заставляя ее смотреть прямо в его серые, потемневшие от грозы глаза, в которых не осталось и тени прежней покорности слуги.

— Слушайте меня внимательно, — жестко, почти рычаще произнес он, и каждое слово отдавалось вибрацией в ее костях. — Если вы вернетесь туда, вас запрут в подземелье еще до рассвета. А если вы умрете сегодня, королевству конец. Вы — последняя надежда Солариса. И я поклялся вашей матери у ее смертного одра, что сохраню вам жизнь. Идите!

Аврора задохнулась, пораженная не столько его словами, сколько этой новой, пугающей властью, которая исходила от него. Вся привычная иерархия рухнула в одно мгновение. Здесь больше не было принцессы и ее телохранителя. Остались только мужчина, взявший на себя право решать их судьбу, и девушка, чья жизнь отныне целиком зависела от его силы и воли.

Из-за угла галереи донесся тяжелый топот бегущих сапог и крики солдат:

— Они здесь! За гобеленом! Окружай!

Времени на споры не осталось. Аврора попыталась сделать шаг в темный проем, но тяжелая, многослойная шелковая юбка бального платья предательски запуталась в ногах, зацепившись за обломки камня. Она едва не упала.

Рейнар не стал ждать, пока она освободится.

Одним плавным, мощным движением он подхватил ее на руки, легко, словно она не весила ровным счетом ничего, прижал к своей широкой, защищенной черным сукном груди и шагнул в непроглядную черноту подземного тоннеля.

Аврора инстинктивно обвила руками его шею, уткнувшись лицом в воротник парадного мундира, пахнущий сталью, ночным ветром и дымом. Сзади, в проеме, блеснули факелы преследователей и с глухим стуком в каменную кладку вонзилась запоздалая арбалетная стрела.

Но Рейнар уже бежал вперед — стремительно и бесшумно, унося ее прочь от огня, предательства и прошлой жизни, навстречу ледяной неизвестности ночи.

Глава 2. Беглецы

Потайной тоннель вывел их к старой заброшенной водосточной решетке у самого подножия дворцовых скал, а дальше начался лес — густой, древний и спасительный, как темное покрывало.

Они бежали больше часа, не разбирая троп, продираясь сквозь колючий кустарник и переплетенные корни вековых дубов. Сначала Рейнар нес ее на руках, пока они не миновали открытую полосу прибрежных лугов, где любой всадник мог заметить беглецов. Потом он опустил ее на землю, велев подобрать тяжелую шелковую юбку, и повел за собой — быстрым, неутомимым шагом охотника, знающего каждую ложбину в окрестностях столицы.

Столица осталась позади, в паре миль к западу, но даже сквозь плотную стену деревьев Аврора все еще видела багровое зарево над ночным горизонтом и чувствовала на языке привкус гари. Дворец горел. Ее прежняя жизнь горела вместе с ним.

Только когда шум погони, лай сторожевых псов и далекие крики всадников окончательно растворились в глухом, монотонном гуле ночного ветра, Рейнар резко поднял руку, приказывая остановиться.

Они вышли к узкому лесному ручью, петляющему среди замшелых валунов. Полная серебряная луна пробивалась сквозь плотные, сплетенные кроны деревьев, рассыпая по черной, бегущей воде холодные, мерцающие блики. От земли тянуло сырым мхом и прелой листвой, а с ледяной поверхности ручья поднималась горьковатая свежесть сосновой смолы. Ветер раскачивал вершины сосен, и те скрипели, словно мачты старого корабля в открытом море.

Аврора привалилась спиной к шершавому стволу старого граба, чувствуя, как подкашиваются колени. Тонкие шелковые туфельки давно промокли насквозь и превратились в бесформенные грязные тряпки, подол некогда роскошного платья цвета морской волны был изорван в клочья, а в волосах запутались сухие листья и паутина.

Она жадно хватала ртом холодный ночной воздух. Грудь вздымалась и опадала, тугой корсаж впивался в ребра, не давая сделать глубокий вдох, а в висках бешено, оглушительно стучала кровь. Казалось, все тело состоит из сплошной дрожи — от шока, от холода, от осознания того, что еще час назад она должна была танцевать вальс в Золотом зале, а теперь стоит в темном лесу как беглая преступница.

— Нам нужно... перевести дух, — выдохнула она, с трудом разжимая сведенные судорогой пальцы. — Всего на пару минут.

Рейнар стоял в нескольких шагах у самой кромки воды, повернувшись к ней вполоборота. Он не прислонился к дереву и не сел, хотя они преодолели несколько миль бегом по пересеченной местности. Его высокая фигура в черном парадном мундире сливалась с тенями, и лишь бледное лицо выделялось в неверном лунном свете. Капитан всматривался в чащу со стороны столицы, прислушиваясь к каждому шороху ветра, и правая рука его привычно покоилась на эфесе обнаженного меча.

Он казался высеченным из несокрушимого гранита. Неуязвимым. Тем самым безжалостным воином, который полтора часа назад голыми руками ломал копья и раскидывал убийц по паркету Золотого зала.

Аврора сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и шагнула к нему, чтобы поблагодарить — или хотя бы спросить, куда они двинутся дальше.

Но едва она приблизилась, луч лунного света, скользнувший сквозь просвет в листве, упал на левое плечо капитана.

Аврора замерла.

Черное сукно парадного мундира на левом рукаве — от самого плеча до локтя — выглядело странно. Оно не просто намокло от ночной росы. Ткань потемнела, отяжелела и неприятно поблескивала в серебристом свете луны, словно пропиталась густым черным маслом. А по тыльной стороне левой ладони Рейнара, которую он старательно прятал за спиной, медленно катилась темная капля, срываясь с кончиков пальцев в траву.

В груди у Авроры похолодело.

— Рейнар... — тихо позвала она, делая еще шаг вперед. — Что с твоей рукой?

— Ничего, о чем стоило бы беспокоиться, Ваше Высочество, — отозвался он, не оборачиваясь. Голос его звучал ровно, но Аврора, слишком хорошо знавшая каждую интонацию этого человека, уловила в нем едва заметную, глухую напряженность. — Нам нельзя задерживаться. Кассио пустит по следу гончих, как только поймет, что мы ушли через старый водосток.

Он двинулся было вдоль берега ручья, но Аврора не позволила ему уйти.

Она быстро шагнула вперед и дотронулась пальцами до его левого рукава.

Ткань оказалась ледяной и пропитанной насквозь. Когда Аврора отдернула руку и поднесла ладонь к лицу, в лунном свете она увидела, что ее пальцы густо испачканы в чем-то темном и липком. В нос ударил знакомый, тяжелый, металлический запах свежей крови.

Она видела этот цвет и чувствовала этот запах сотни раз в дворцовом лазарете. И знала, сколько крови должен потерять человек, чтобы пропитать насквозь плотное шерстяное сукно парадного мундира. Один из тех наемников в бальном зале или арбалетный болт в тоннеле все-таки достали его. А он все это время бежал, нес ее на руках через луга, прорубал дорогу сквозь кусты — и не издал ни единого звука.

Рейнар резко дернулся от ее прикосновения. На его безупречном, каменном лице на долю секунды проступила гримаса острой боли, которую он тут же попытался задавить, плотно сжав губы и отвернувшись в тень. Он сделал шаг назад, убирая раненую руку за спину, словно провинившийся мальчишка, пытающийся скрыть порез.

— Обычная царапина, Ваше Высочество, — сквозь зубы процедил он, снова прячась за ледяной броней устава. — Клинок едва задел кожу. Не тратьте на это время.

Что-то внутри Авроры оборвалось.

Весь страх этой страшной ночи, вся беспомощность, которую она испытывала в Золотом зале, глядя на предательство дяди, и вся злость на его упрямое, самоубийственное молчание вдруг слились в одну острую, обжигающую волну.

Минуту назад он был ее спасителем — грозным, властным воином, который подхватил ее на руки и вынес из огня, не спрашивая разрешения. Но сейчас перед ней стоял не непобедимый капитан гвардии. Перед ней стоял живой, измотанный человек, истекающий кровью в темном лесу и готовый умереть на ногах, лишь бы не показаться слабым перед своей госпожой.

И в этот миг Аврора вспомнила, кто она. Не беглая жертва. А целительница, для которой чужая боль всегда была личным врагом.

Она выпрямилась во весь рост, вскинула подбородок и сделала шаг прямо на него, сокращая расстояние так, что Рейнару пришлось опустить на нее удивленный взгляд.

— Сними мундир, — приказала Аврора.

Ее голос прозвенел в ночной тишине неожиданно громко, звонко и властно — так, как она никогда еще не разговаривала с ним за все три года. В нем не осталось ни капли мягкости принцессы, только непреклонная воля лекаря, привыкшего бороться за жизнь.

Рейнар моргнул, на миг растерявшись от этого резкого тона.

— Ваше Высочество, я не могу...

— Я не прошу тебя как принцесса, Рейнар! — резко перебила она, повышая голос еще сильнее, и ее серые глаза вспыхнули в лунном свете гневным, решительным огнем. — И мне плевать на твой проклятый устав! Если ты истечешь кровью в этих кустах, мы оба умрем до рассвета. А теперь садись на этот камень и снимай мундир. Немедленно!

Несколько секунд они стояли друг напротив друга в звенящей тишине ночного леса. Слышно было только журчание ручья и шелест ветра в кронах. Рейнар смотрел на нее сверху вниз — на перепачканную в земле девушку в разорванном бальном платье, которая смотрела на него так, словно готова была сама стащить с него одежду силой.

Наконец в серых глазах капитана мелькнуло что-то похожее на обреченную покорность. Он тяжело выдохнул, медленно опустился на плоский замшелый валун у самой воды и здоровой правой рукой потянулся к серебряным пуговицам на груди.

Серебряные пуговицы одна за другой поддались под длинными, сильными пальцами, и тяжелый черный мундир соскользнул с широких плеч на влажный мох. За ним последовала тонкая льняная рубаха, пропитанная темной, почти черной в лунном свете влагой. Рейнар стянул ее через голову одним резким, привычным движением, отбросив в сторону.

Аврора замерла на полшага, забыв, как дышать.

Ночной лес вокруг словно растворился, отступив за невидимую черту, очерченную мерцающим серебром лунного света. Не осталось ни погони, ни горящей столицы, ни страшного мира за пределами этой крошечной, уединенной поляны у ручья. Только тихий перезвон воды о камни, шепот ночного ветра в темных кронах сосен и мужчина, сидящий перед ней на замшелом валуне.

При дворе Рейнар всегда оставался застегнутым на все пуговицы — недосягаемой, закованной в сукно и сталь статуей. Но сейчас серебристый свет полной луны падал прямо на его обнаженный торс, выхватывая из полумрака каждую линию, каждый изгиб мышц, выкованных годами беспощадных тренировок и уличных боев. Широкие, развернутые плечи, рельефная грудь, под которой напряженно вздымались ребра, узкая талия и смуглая кожа, от которой даже на расстоянии веяло таким мощным, живым жаром, словно внутри него горела невидимая кузница.

И шрамы.

Белесые, рваные нити старых отметин пересекали его плечи, ребра и предплечья, рассказывая историю, которую он никогда не озвучивал вслух. Историю голодного мальчишки из портовых трущоб, которому приходилось драться за каждый кусок хлеба, прежде чем его клинок привел его ко двору. У Авроры болезненно сжалось сердце от острого, щемящего желания коснуться каждого из этих следов, забрать ту давнюю боль, которую он носил в себе в одиночку.

Но сейчас ее внимание приковала свежая рана.

Глубокий, косой порез тянулся от левого плеча вниз к бицепсу. Темная кровь все еще медленно сочилась из рассеченной плоти, стекая тонкой струйкой по напряженному мускулу. Один из убийц в Золотом зале все же достал его — и только железная воля позволила Рейнару скрывать эту боль целый час, пока он выносил ее из огня.

Аврора сглотнула вставший в горле ком и опустилась перед ним на колени прямо на прохладную, влажную траву. Пышная, изорванная шелковая юбка шуршащим облаком опала вокруг нее. Она оказалась так близко, что почувствовала его запах — смесь холодного ночного дождя, старого железа, дыма и чего-то неуловимо чистого, терпкого, принадлежащего только ему.

— Сейчас станет легче, — прошептала она, заставляя голос звучать уверенно, хотя внутри все мелко дрожало.

Она подняла руки и осторожно приложила ладони к его плечу, накрывая кровоточащий порез.

Кожа Рейнара оказалась обжигающе горячей. Контраст между ледяным ночным воздухом, от которого у Авроры мерзли обнаженные руки, и этим живым, пульсирующим пламенем под ее пальцами был настолько резким, что у нее закружилась голова. Рейнар едва заметно вздрогнул от ее прикосновения, но не отстранился, лишь крепче сжал колени здоровой рукой.

Аврора закрыла глаза, призывая силу.

Под пальцами вспыхнула слабая, робкая золотистая искра. Она осветила его плечо, но тут же нервно мигнула и погасла, оставив после себя лишь холодный лунный свет.

Аврора нахмурилась, пытаясь сосредоточиться снова, но ее руки предательски затряслись. Мелкая, неуправляемая дрожь пробежала от кончиков пальцев до самых плеч, отдаваясь стуком зубов. В голове, стоило ей только сомкнуть веки, мгновенно всплыли жуткие картины: холодная улыбка дяди Кассио, звон разбитого хрусталя, свист арбалетных болтов в миллиметре от ее лица, запах гари и ужас за отца, оставшегося в руках предателей.

Сердце забилось в ребра, как пойманная птица. Паника, которую она сдерживала всю дорогу через лес, наконец настигла ее, захлестнув с головой.

Золотой свет вспыхнул еще раз — тускло, прерывисто, словно догорающая свеча на сквозняке — и умер окончательно. Магия Света не подчинялась страху. Она требовала покоя, а внутри Авроры сейчас бушевал ледяной ураган.

— Нет... нет, пожалуйста, — выдохнула она с отчаянием, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие, бессильные слезы. Она снова попыталась собрать силу, но ладони лишь сильнее задрожали на его горячей, влажной от крови коже.

Рейнар смотрел на нее сверху вниз. В лунном свете его серые глаза больше не казались холодными, как лезвие меча. В них отразилось ее отчаяние — и что-то глубокое, теплое, от чего у Авроры перехватило дыхание.

Он не стал утешать ее пустыми словами и не напомнил о необходимости бежать дальше.

Вместо этого Рейнар поднял здоровую правую руку и бережно, почти невесомо накрыл ее дрожащие ладони своей широкой, мозолистой ладонью. А затем, не размыкая пальцев, он медленно отвел ее руки от раненого плеча и прижал их прямо к центру своей обнаженной груди — туда, где под литыми мышцами ровно и мощно билось его сердце.

bannerbanner