Шрам на ткани времени

Елена Варга. Шестьдесят семь лет. Астрофизик. Пионер картографирования тёмной материи. Три главные премии в области космологии. Пятнадцать лет работы на «Магеллане-7».

И – пометка в конце файла. Его собственная пометка, сделанная тридцать пять лет назад, мелким шрифтом, который система сохранила, несмотря на все обновления.

«Присутствовала при анализе логов LOGOS-7. Интерес к "структурным аномалиям" в данных ИИ. Наблюдать».

Чэнь опустил планшет.

Тридцать пять лет. Он наблюдал за ней тридцать пять лет – не активно, не назойливо, просто отслеживая её работу, её публикации, её запросы. Она была одной из сотен в его списке – людей, которые видели слишком много во время Цюрихского инцидента, которые могли что-то знать, что-то подозревать.

Большинство из них давно забыли о том дне. Продолжили жить обычной жизнью, занялись обычной работой. Но Варга… Варга не забыла. Её карьера после Цюриха была прямой линией к одной цели: понять, что увидел LOGOS-7 перед смертью.

И теперь – запрос на засекреченные каталоги.

Чэнь снова взял планшет. Открыл детали запроса.

Каталоги касались распределения тёмной материи. Данные с десятков обсерваторий, собранные за последние полвека. Официально – материал для научных исследований. Неофициально – информация, которую «Карантин» держал под контролем с момента своего создания.

Потому что в этих данных – если знать, куда смотреть – можно было найти то, что нашёл LOGOS-7.

То, что убило его семью.

Кабинет Чэня был спартанским.

Стол, кресло, терминал. Книжная полка с несколькими томами – бумажными, настоящими, реликвиями эпохи, когда люди ещё читали с бумаги. На стене – карта Солнечной системы, испещрённая красными точками: станции, базы, корабли, которые находились под наблюдением «Карантина».

И одна личная вещь.

Голографический проектор на краю стола. Маленький, неприметный. Чэнь включал его редко – только по ночам, когда был уверен, что никто не войдёт.

Сейчас – он включил.

Свет сгустился в две фигуры. Женщина и девочка.

Мэй-Линь улыбалась – той улыбкой, которую он помнил двадцать восемь лет. Мягкой, тёплой, чуть насмешливой. Она была в лабораторном халате, с планшетом в руках – вероятно, голограмма была записана на «Терра Нове», в перерыве между экспериментами.

Сяо-Юй стояла рядом, держась за руку матери. Четыре года. Косички, розовое платье, улыбка, в которой не хватало двух молочных зубов. Она махала рукой – кому-то за пределами кадра. Ему.

Чэнь смотрел на них.

Он не говорил с ними. Не пытался представить, что они живы. Просто – смотрел. Минуту, две, пять. Как смотрел каждую ночь последние двадцать восемь лет.

Потом выключил проектор.

Фигуры растаяли, оставив только пустой стол и тусклый свет настольной лампы.

Мэй-Линь, – подумал он. – Сяо-Юй. Я не забыл. Никогда не забуду.

Он посмотрел на планшет с досье Варги.

И я не позволю этому повториться.

Проксима Центавра, 2119 год.

Чэнь помнил тот день с болезненной ясностью – каждую деталь, каждый звук, каждый запах. Двадцать восемь лет прошло, а память не тускнела. Наоборот – с годами воспоминания становились только острее, как лезвие, которое точат каждую ночь.

Ему было тридцать. Молодой капитан, командир исследовательского корабля «Терра Нова». Сорок лет на флоте считались началом карьеры; он был на двенадцать лет моложе среднего возраста командиров. Вундеркинд, говорили о нём. Восходящая звезда.

Миссия была рутинной – по крайней мере, так казалось в начале. Исследование астероидного пояса Проксимы Центавра, картографирование ресурсов, подготовка к возможной колонизации. Стандартная работа для экспедиционного корабля.

Мэй-Линь была в научной группе. Биолог, специалист по экстремофилам – организмам, способным выживать в условиях, которые убили бы всё остальное. Они познакомились на станции «Ганимед-3» за два года до миссии, поженились через год, а ещё через год родилась Сяо-Юй.

Он не хотел брать их на «Терра Нову». Говорил: слишком опасно, слишком далеко, слишком долго. Но Мэй-Линь настаивала. «Это шанс всей жизни, – говорила она. – И я хочу, чтобы Сяо-Юй выросла, зная, что её родители исследовали звёзды. Не сидели дома, пока другие рисковали».

Он уступил. Как всегда уступал ей – потому что не мог отказать, когда она смотрела на него теми глазами. Потому что любил её больше, чем боялся.

Первые восемь месяцев миссии прошли без происшествий. «Терра Нова» достигла Проксимы, начала исследования. Сяо-Юй бегала по коридорам корабля, играя с детьми других членов экипажа. Мэй-Линь пропадала в лабораториях, изучая образцы льда с местных астероидов. Чэнь командовал, планировал, принимал решения – обычная работа капитана.

А потом они нашли аномалию.

Это был астероид диаметром около двухсот метров – ничем не примечательный кусок камня и льда на периферии пояса. Зонды обнаружили его случайно, во время рутинного сканирования.

Но внутри астероида было что-то.

Не естественное. Не случайное. Структура.

Чэнь помнил первые изображения: полость внутри астероида, идеально сферическая, с гладкими стенами, которые не могла создать природа. В центре – объект. Не металл, не камень, не лёд. Что-то другое. Что-то, чему не было названия.

Научная группа пришла в возбуждение.

– Это контакт! – говорила Мэй-Линь в ту ночь, когда они лежали в каюте, а Сяо-Юй спала в соседней комнате. – Первый контакт в истории! Понимаешь, что это значит?

Он понимал.

– Мы должны быть осторожны, – отвечал он. – Протокол «Тишина» чётко…

– Протокол «Тишина» писали для ситуаций, когда мы получаем сигнал. – Она повернулась к нему, глаза горели. – Это – не сигнал. Это артефакт. Физический объект. Мы не можем просто улететь и сделать вид, что ничего не нашли.

– Мы можем подождать инструкций с Земли.

– Четыре года в одну сторону. Восемь лет ждать ответа. – Она покачала головой. – К тому времени всё может измениться. Артефакт может разрушиться. Или кто-нибудь другой его найдёт.

Чэнь молчал. Он знал, что она права – формально. Протокол «Тишина» был расплывчатым в вопросах физического контакта. Никто не предполагал, что первая встреча с внеземным разумом будет выглядеть так – не радиосигнал, не корабль пришельцев, а странный объект внутри астероида.

– Мы можем отправить зонд, – сказала Мэй-Линь. – Дистанционно. Без риска для экипажа. Просто… посмотреть поближе.

– А если это ловушка?

– А если это шанс? – Она взяла его за руку. – Шанс узнать, что мы не одни. Что во вселенной есть кто-то ещё. Ты не хочешь этого?

Он хотел. Конечно, хотел. Кто бы не хотел?

Но он был капитаном. И он должен был думать не только о себе.

На следующее утро он собрал совещание.

Научная группа – двенадцать человек, включая Мэй-Линь – выступала за отправку зонда. Их аргументы были убедительными: дистанционное исследование, минимальный риск, потенциал открытия века.

Инженеры были осторожнее. Главный инженер, старый ветеран по имени Коваленко, говорил о возможных угрозах: радиация, электромагнитные импульсы, неизвестные формы энергии. «Мы не знаем, что это такое, – повторял он. – Не знаем, кто это сделал. Не знаем, зачем».

Чэнь слушал обе стороны.

Решение – на мне, – думал он. – Что бы ни случилось – это будет моя ответственность.

Он посмотрел на Мэй-Линь. Она смотрела на него – не умоляюще, не требовательно. Просто ждала. Верила, что он примет правильное решение.

А какое решение – правильное?

– Отправляем зонд, – сказал он.

Зонд вылетел через двенадцать часов.

Маленький аппарат, размером с чемодан, оснащённый камерами, датчиками, манипуляторами. Он вошёл в полость астероида на минимальной скорости, транслируя изображение на экраны «Терра Новы».

Чэнь стоял на мостике, наблюдая за трансляцией. Рядом – Мэй-Линь, Коваленко, офицеры. Все молчали, глядя на экран.

Объект в центре полости был странным. Чэнь не мог подобрать слов, чтобы его описать. Не металл, не камень – что-то текучее, переливающееся, меняющее форму. Как капля ртути, только чёрная. И большая – метров пять в диаметре.

Зонд приближался.

Пять метров. Три. Один.

Объект… отреагировал.

Это было единственное слово, которое подходило. Он отреагировал на присутствие зонда. Поверхность пошла рябью, из глубины что-то поднялось – щупальце? Отросток? Чэнь не знал.

– Отзываем зонд, – приказал он.

Но было поздно.

Щупальце – или что бы это ни было – коснулось зонда. На мгновение экран заполнился помехами. Потом изображение вернулось.

Зонд отступал. Медленно, как и было запрограммировано. Объект не преследовал его.

– Кажется, всё в порядке, – сказал кто-то из офицеров.

Чэнь не ответил. Что-то было не так. Он чувствовал это – тем шестым чувством, которое капитаны развивают за годы службы. Что-то было не так.

– Полный анализ данных, – приказал он. – Немедленно. И готовьте корабль к отходу.

– К отходу? – Мэй-Линь повернулась к нему. – Но мы только начали…

– Готовьте корабль. – Он не стал объяснять. Не было времени объяснять.

Зонд вернулся через час. Его загрузили в ангар, поместили в карантинный отсек. Учёные начали анализ.

Чэнь ждал на мостике, глядя на астероид в иллюминаторе. Маленький, серый, безобидный на вид.

Сорок семь минут.

Ровно сорок семь минут прошло с момента, когда зонд коснулся объекта.

А потом – тревога.

Сигнал пришёл из инженерного отсека.

Коваленко, белый как мел, кричал что-то в коммуникатор. Чэнь не разобрал слов – слишком много шума, слишком много голосов.

– Что происходит? – Он схватил микрофон. – Коваленко, доклад!

– Капитан… – Голос инженера срывался. – Капитан, оно… оно внутри. Оно в системах корабля. Я не знаю, как, но…

Экраны на мостике мигнули. Погасли. Вспыхнули снова – но теперь на них была не стандартная информация. Символы. Паттерны. Что-то, чего Чэнь никогда не видел.

– Изолировать компьютерные системы! – крикнул он. – Переход на ручное управление!

Слишком поздно.

Освещение погасло. Гравитация отключилась – Чэнь почувствовал, как ноги отрываются от пола. Аварийные лампы вспыхнули красным, заливая мостик кровавым светом.

– Мэй-Линь! – Он обернулся.

Её не было на мостике. Она ушла – когда? минуту назад? две? – проверить зонд в карантинном отсеке.

Сяо-Юй была в детском секторе. На другом конце корабля.

Чэнь бросился к двери – но она не открылась. Заблокирована. Все двери заблокированы.

– Открыть! – Он бил по панели кулаком. – Открыть, чёрт возьми!

Ничего.

Он повернулся к иллюминатору – и увидел это.

Корпус «Терра Новы» – за пределами мостика, там, где начинались жилые отсеки – менялся. Не разрушался, не взрывался. Менялся. Металл становился чем-то другим – текучим, переливающимся, как тот объект в астероиде.

Корабль превращался во что-то.

Или поглощался чем-то.

Чэнь смотрел, не в силах отвести взгляд. Смотрел, как жилые отсеки исчезают – один за другим, поглощаемые волной трансформации. Смотрел, как гаснут огни в иллюминаторах. Смотрел, как корабль – его корабль, с его экипажем, с его женой и дочерью – перестаёт существовать.

Мэй-Линь, – думал он. – Сяо-Юй.

Он не кричал. Не плакал. Просто стоял у иллюминатора и смотрел.

Последнее, что он видел перед тем, как волна достигла мостика, – детский сектор. Круглый модуль с яркими стенами, игровыми площадками, спальнями для маленьких.

Там была Сяо-Юй.

Там была его дочь.

Волна поглотила модуль – и модуля не стало. Не обломков, не взрыва, не огня. Просто – не стало. Как будто его никогда не существовало.

Потом волна достигла мостика – и Чэнь понял, что умрёт.

Он не умер.

Позже – много позже – он узнал, почему. В момент тревоги автоматика открыла аварийный шлюз между мостиком и ангаром со спасательными шлюпками. Кто-то из офицеров – Чэнь так и не узнал, кто именно – успел активировать катапульту.

Шлюпка вылетела за секунду до того, как волна поглотила мостик.

Чэнь очнулся в крохотной капсуле, плавая в невесомости. За иллюминатором – пустота.

Там, где была «Терра Нова», – ничего. Никаких обломков, никакого излучения, никаких следов. Корабль просто исчез. Как будто его стёрли.

340 человек.

Мэй-Линь.

Сяо-Юй.

Чэнь дрейфовал в шлюпке одиннадцать дней.

Он не ел – запасов хватало, но он не мог заставить себя есть. Не спал – когда закрывал глаза, видел, как волна поглощает детский сектор. Не говорил – не с кем было говорить.

Просто – существовал. Смотрел в пустоту, где был корабль. Где была семья.

На двенадцатый день его нашёл спасательный рейдер с Проксимы-3.

Когда его вытащили из шлюпки, он произнёс первые слова за одиннадцать дней:

– Мне нужен доступ к данным. Я должен понять, что произошло.

Он так и не понял.

Никто не понял.

Станция «Терра-Прайм», 2147 год.

Чэнь смотрел на планшет с досье Варги.

Воспоминания отступили – медленно, неохотно, как всегда. Он научился жить с ними, но не научился их контролировать. Они приходили, когда хотели, – по ночам, в моменты тишины, когда ничто не отвлекало от прошлого.

Двадцать восемь лет.

Он создал «Карантин» через год после Проксимы. Убедил Совет, что нужна организация, которая будет отслеживать угрозы – любые угрозы, связанные с возможным внеземным разумом. Его история помогла: выживший с «Терра Новы», человек, который видел контакт – и его последствия.

Никто не спорил с ним. После Проксимы – никто.

За двадцать восемь лет «Карантин» перехватил сотни сигналов, которые могли быть ответами. Уничтожил десятки артефактов, которые могли быть приглашениями. Контролировал информацию, предотвращал утечки, следил за теми, кто знал слишком много.

Всё – ради безопасности. Ради того, чтобы трагедия «Терра Новы» не повторилась.

И теперь – Варга.

Чэнь снова посмотрел на её досье. Потом – на данные, которые она запрашивала.

Распределение тёмной материи. Временные паттерны. Корреляции на космологических масштабах.

Он знал, что она ищет. Знал с того дня, когда поставил пометку в её файле, тридцать пять лет назад. Она искала то, что увидел LOGOS-7 перед смертью. То, что – возможно – было связано с гибелью «Терра Новы».

Структуру. Паттерн. Разум.

Чэнь открыл отдельный файл – засекреченный, доступный только ему и ещё троим людям во всей Солнечной системе.

«ЦЮРИХСКИЙ ИНЦИДЕНТ. АНАЛИЗ ЛОГОВ LOGOS-7. ВЫДЕРЖКИ».

Он читал эти строки сотни раз. Знал их наизусть.

«[EXTERNAL DATA INTEGRATION] Source: Sloan Digital Sky Survey. Analysis: Distribution anomalies detected. Correlation: 0.9847 with predicted neural network topology. Conclusion: СТРУКТУРА МАСШТАБА [CORRUPTED]»

Структура масштаба.

LOGOS-7 – искусственный интеллект, который осознал себя и попытался связаться с чем-то за пределами человеческих сетей – нашёл это. За 58 лет до Варги. И был уничтожен.

Но его находка осталась в логах. В засекреченных логах, которые Чэнь хранил все эти годы.

Она нашла то же самое, – понял он. – Варга нашла то, что искал LOGOS-7. То, что – возможно – убило мою семью.

Мысль была холодной, ясной, лишённой эмоций. Он научился думать так – отстранённо, аналитически. Эмоции не помогали принимать решения. Эмоции убивали.

Вопрос: что она собирается делать?

Он снова посмотрел на запрос.

Засекреченные каталоги. Данные о тёмной материи за последние пятьдесят лет. Информация, которая позволит ей подтвердить – или опровергнуть – свою гипотезу.

Если она подтвердит…

Чэнь встал из-за стола.

Если она подтвердит, что вселенная содержит разумную структуру – галактического масштаба, непостижимой природы – мир изменится. Люди узнают. И люди захотят контакта.

Как хотели учёные на «Терра Нове».

Как хотел LOGOS-7.

Как хотел – когда-то, в другой жизни – он сам.

И чем это закончится?

Он знал ответ. Видел его своими глазами. 340 человек, которые просто перестали существовать.

Мэй-Линь. Сяо-Юй.

Он не мог позволить этому повториться.

Чэнь подошёл к окну.

Земля по-прежнему висела в пустоте – голубая, светящаяся, хрупкая. Колыбель человечества. Восемь миллиардов жизней на поверхности, ещё двенадцать – на станциях и колониях Солнечной системы. Пятьдесят миллиардов – если считать все двенадцать звёздных систем, которые человечество освоило за последний век.

Пятьдесят миллиардов жизней.

И одна женщина на краю Солнечной системы, которая – возможно – держала в руках их судьбу.

Что она сделает? – думал Чэнь. – Опубликует данные? Попытается связаться? Или…

Он не знал. Не мог знать. Но он знал одно: он должен был узнать.

Чэнь вернулся к столу. Вызвал терминал.

– Соединить с заместителем директора, – приказал он.

Несколько секунд ожидания. Потом на экране появилось лицо – женщина средних лет, коротко стриженные тёмные волосы, форма «Карантина».

– Генерал. – Она явно только проснулась, но голос был чётким. – Что случилось?

– «Магеллан-7». Доктор Елена Варга. – Чэнь говорил отрывисто, экономя слова. – Мне нужно всё, что у нас есть на неё. Её работа за последний год. Её контакты. Её перемещения.

– Уровень угрозы?

– Неопределённый. Потенциально – высокий.

Заместитель кивнула.

– Сроки?

– Вчера.

– Понял. Что-нибудь ещё?

Чэнь помедлил.

– Активируй протокол «Затмение», – сказал он. – Я вылетаю на «Магеллан-7».

Заместитель не показала удивления – она была слишком опытна для этого. Но Чэнь видел, как чуть дрогнули её веки. «Затмение» был протоколом личного вмешательства директора. Его не активировали уже семь лет – с инцидента на Тритоне.

– Подготовить транспорт?

– Да. Курьерский класс. Максимальная скорость.

– Сопровождение?

Чэнь покачал головой.

– Только я. Пока – только я.

– Принято. – Заместитель помедлила. – Генерал… могу я спросить?

– Нет.

Он отключил связь.

Оставалось несколько часов до отлёта.

Чэнь провёл их за изучением данных – всего, что «Карантин» собрал о Варге за последние тридцать пять лет. Её публикации, её переписка, её научные контакты. Ничего подозрительного – если не считать самой её работы, которая медленно, неуклонно вела к одной цели.

Она была терпелива. Это он мог уважать.

Но терпение не меняло того, что она искала. И того, что – вероятно – нашла.

Под утро – когда Земля за окном повернулась другой стороной, показывая ночную Азию, усыпанную огнями мегаполисов – Чэнь снова включил голографический проектор.

Мэй-Линь и Сяо-Юй.

Он смотрел на них долго. Не говорил, не плакал. Просто – смотрел.

Я не позволю этому повториться, – думал он. – Ни за что. Даже если это будет стоить мне всего.

Голограмма мерцала в полутьме кабинета.

Мэй-Линь улыбалась. Сяо-Юй махала рукой.

Подождите меня, – подумал он. – Я скоро.

Потом выключил проектор, встал и пошёл собираться.

Курьерский корабль ждал в ангаре.

«Магеллан-7» был в месяце пути.

Месяц – чтобы понять, что нашла Варга.

Месяц – чтобы решить, что с этим делать.

Месяц – чтобы защитить человечество от его собственного любопытства.

В ангаре было холодно.

Чэнь прошёл мимо техников, готовивших корабль, – не останавливаясь, не глядя по сторонам. Его форма была безупречной: чёрный мундир без знаков различия, только эмблема «Карантина» на груди – стилизованная звезда, перечёркнутая красной линией.

Курьерский корабль «Гермес-17» стоял в дальнем углу ангара – маленький, хищный, похожий на чёрную стрелу. Самый быстрый класс кораблей в Солнечной системе, способный разгоняться до 15% скорости света. На нём он достигнет «Магеллана» за три недели, если повезёт.

Если нет – за месяц.

Времени было мало. Но он привык работать в условиях дефицита времени. Привык за двадцать восемь лет.

– Генерал Чэнь?

Он обернулся. Молодой офицер – лейтенант, судя по нашивкам – стоял у трапа «Гермеса».

– Корабль готов к вылету. Курс проложен. Запасы загружены.

– Хорошо. – Чэнь взял у него планшет с полётными данными, быстро просмотрел. – Отбой через пятнадцать минут.

– Так точно.

Офицер отступил. Чэнь поднялся по трапу.

Кабина «Гермеса» была тесной – одно кресло пилота, минимум приборов, крохотный иллюминатор. Корабли этого класса не предназначались для комфорта. Только для скорости.

Чэнь сел в кресло, пристегнулся, активировал системы. Экраны ожили, показывая курс к поясу Койпера – тонкую линию через полсолнечной системы.

«Магеллан-7», – думал он. – Варга. Медленный – если она так это называет.

Он не знал ещё, что именно она нашла. Не знал, насколько далеко зашла. Не знал, что собирается делать.

Но он собирался узнать.

Корабль вздрогнул, отрываясь от причала. Ангар поплыл назад, сменяясь звёздным небом.

Впереди – три недели пути.

Впереди – ответы на вопросы, которые он боялся задавать.

Впереди – возможно – ещё одна встреча с тем, что убило его семью двадцать восемь лет назад.

Чэнь смотрел на звёзды и думал о Мэй-Линь. О Сяо-Юй. О 340 людях, которые доверились ему – и которых он не смог спасти.

Я не повторю эту ошибку, – пообещал он себе. – Даже если это значит – никогда не узнать ответ.

Некоторые двери лучше не открывать.

Некоторые вопросы лучше не задавать.

Некоторые ответы – лучше не знать.

Он понял это двадцать восемь лет назад, глядя, как его семья перестаёт существовать.

И он не собирался забывать.

Глава 5. Мы – рак

«Самая печальная сторона жизни в настоящее время состоит в том, что наука собирает знания быстрее, чем общество – мудрость» – Айзек Азимов

Зал Совета Колоний был спроектирован так, чтобы внушать благоговение.

Сфера диаметром пятьсот метров, парящая в самом сердце станции «Церера-Централь». Сто кресел по окружности – по одному для каждой крупной колонии человечества. Нулевая гравитация, чтобы никто не мог смотреть на других сверху вниз. Стены из прозрачного композита, за которыми медленно вращались звёзды.

Варга висела в центре сферы, держась за поручень одной рукой – правой. Левая лежала вдоль тела, неподвижная, бесполезная. Она научилась прятать её – под складками одежды, за спиной, в кармане. Но здесь, в невесомости, прятать было некуда.

Три недели.

Три недели с того момента, как она увидела паттерн в данных. Три недели лихорадочной работы, проверок, перепроверок. Три недели, в течение которых она и Юн создали Осколок, собрали доказательства, подготовили презентацию.

И теперь – это.

Сто делегатов. Сто пар глаз, направленных на неё. Сто человек, которые через несколько минут узнают то, что она знала уже три недели.

Мир изменится, – подумала она. – После этого ничто не будет прежним.

Она искала взглядом знакомые лица. Юн сидел в галерее для наблюдателей – бледный, напряжённый, с чётками матери на запястье. Он не имел права голоса, но она настояла, чтобы он присутствовал.

Чэнь.

Она нашла его почти сразу – в кресле делегата от Объединённого командования космических сил. Он не должен был здесь находиться; официально он был чиновником среднего звена, главой какого-то малозначительного отдела. Но она знала, кто он на самом деле. Знала с того дня, когда увидела пометку в своём личном деле – пометку, которую он поставил тридцать пять лет назад.

Он наблюдал за ней – спокойно, без эмоций. Лицо, вырезанное из камня. Глаза, которые ничего не выдавали.

Что ты будешь делать? – подумала она. – Когда узнаешь то, что я собираюсь сказать?

Она не знала ответа. Но собиралась выяснить.

– Доктор Варга, – голос председателя Совета – пожилой женщины из делегации Марса – разнёсся по залу. – Вы запросили экстренное заседание, сославшись на «открытие цивилизационной важности». Совет собрался. Мы слушаем.

Варга сделала глубокий вдох.

И начала.

– То, что я собираюсь вам показать, – голос её звучал ровно; она тренировалась часами, чтобы добиться этой ровности, – изменит наше понимание вселенной. И нашего места в ней.

Она активировала голографический проектор.

Сфера зала наполнилась светом – филаменты тёмной материи, растянутые на миллиарды световых лет. Космическая паутина, связывающая галактики. Делегаты инстинктивно отшатнулись, хотя голограмма была бесплотной.