Шрам на ткани времени

– Это структура тёмной материи в наблюдаемой вселенной, – продолжила Варга. – Вы видели подобные изображения раньше. Но не такими.

Она изменила параметры визуализации. Время ускорилось – миллион лет в секунду, десять миллионов, сто.

Филаменты ожили.

Пульсация – едва заметная, на грани восприятия – прошла через всю структуру. Синхронная. Ритмичная. Охватывающая всё.

– Это не артефакт обработки, – сказала Варга, предупреждая вопрос, который читался на лицах. – Я проверяла три недели. Это реальность.

Молчание.

Потом – голос из делегации Европейского союза, молодой мужчина с нервным лицом:

– Что… что мы видим?

– Вы видите мысль.

Ещё одна пауза. Более длинная.

– Мысль? – Председатель нахмурилась. – Доктор Варга, объясните.

Варга кивнула. Она готовилась к этому моменту.

– Вы знакомы с теорией масштабирования Уэста? – Она не ждала ответа; большинство присутствующих были политиками, не учёными. – Джеффри Уэст показал, что метаболизм, продолжительность жизни, скорость биологических процессов – всё это масштабируется с размером организма по степенному закону. Сердце мыши бьётся шестьсот раз в минуту. Сердце кита – шесть.

Она вывела на экран уравнения – простые, наглядные.

– Если применить этот закон к сознанию… к когнитивным процессам на субстрате галактического масштаба…

– Вы хотите сказать, – перебил кто-то из задних рядов, – что эта структура… думает?

– Я хочу сказать, – Варга повернулась к говорившему, – что если сознание возможно на таком субстрате – а теория интегрированной информации допускает это – то оно выглядело бы именно так. Пульсация, которую вы видите, занимает примерно восемь миллионов лет.

– Восемь миллионов лет?

– Одна «мысль». Одна когнитивная операция. Восемь миллионов лет нашего времени.

Зал взорвался.

Голоса накладывались друг на друга – вопросы, возражения, восклицания. Кто-то требовал доказательств, кто-то называл её сумасшедшей, кто-то кричал о фальсификации данных.

Варга ждала.

Она знала, что это произойдёт. Знала – и подготовилась. Нужно было просто переждать первую волну.

Через три минуты председатель восстановила порядок.

– Тишина! – Её голос, усиленный динамиками, заглушил все остальные. – Доктор Варга имеет право закончить. Потом – вопросы.

Варга кивнула в знак благодарности.

– Вселенной тринадцать и восемь десятых миллиарда лет, – продолжила она. – Это означает, что… это существо… – она позволила себе использовать слово, которое избегала, – успело «подумать» примерно тысячу семьсот раз за всю свою жизнь.

– Вы сравниваете это с… – председатель не договорила.

– С младенцем. Человеческий мозг обрабатывает триллионы мыслей за жизнь. По этой метрике он – космический младенец. Существо, которое только начинает осознавать себя.

Тишина.

Голограмма продолжала пульсировать в центре зала – медленно, величественно, равнодушно к маленьким существам, которые её наблюдали.

– Я назвала его Медленным, – сказала Варга. – Потому что это – главная его характеристика. Самый медленный разум во вселенной. Существо, для которого вся человеческая история – меньше одного нейронного импульса.

– Допустим.

Голос принадлежал мужчине из делегации Объединённых колоний пояса астероидов – крупному, с седой бородой и скептическим выражением лица.

– Допустим, вы правы. Допустим, эта… пульсация… действительно является признаком сознания. Что это меняет? Если он думает миллионами лет, он не заметит нас за всю историю человечества.

Варга ждала этого вопроса.

– Я рада, что вы спросили.

Она переключила голограмму.

– Мы не первые.

Новое изображение: структура тёмной материи, но другая. Более локализованная. С отметками, указывающими на аномалии.

– Это то, что я называю «Архивом Призраков». Данные о четырёх… образованиях… которые существовали внутри структуры Медленного. Миллиарды лет назад.

– Образованиях?

– Цивилизациях. Или чём-то, что было цивилизациями. Мы не можем знать наверняка – прошло слишком много времени. Но следы остались.

Она начала перечислять.

– Первая: «Сеть». Четыре целых две десятых миллиарда лет назад. Гравитационные следы структур, которые могли быть искусственными. Распределённая система – узлы и связи, как нейронная сеть. Судьба – неизвестна. Следы просто обрываются.

– Вторая: «Вспышка». Один и одна десятая миллиарда лет назад. Самые надёжные данные. Они пытались… – Варга помедлила, выбирая слова, – изменить структуру Медленного. Модифицировать её. Результат – аннигиляция. За сто тысяч лет – по меркам Медленного, за миллисекунду – от них не осталось ничего.

Ропот в зале.

– Третья: «Хор». Триста сорок миллионов лет назад. Странный случай. Они не исчезли – замедлились. Их активность растянулась до масштабов, сравнимых с Медленным. Если интерпретация верна, они существуют до сих пор. Но одна их «мысль» занимает миллионы лет. Они перестали быть цивилизацией в нашем понимании.

– И четвёртая?

– «Симбионты». – Голос Варги смягчился. – Самый интересный случай. Два целых восемь десятых миллиарда лет назад – миллиард лет активности. Они процветали внутри структуры Медленного. Модифицировали орбиты звёздных скоплений, создавали искусственные пустоты в филаментах. Не враждовали – сосуществовали.

– И что с ними стало?

– Ушли. Не уничтожены, не интегрированы – просто ушли. Куда – неизвестно. Почему – неизвестно. Это главная загадка Архива.

Варга выключила голограмму «Симбионтов» и вернулась к общему виду.

– Четыре цивилизации. Четыре судьбы. Ни одна не похожа на другую. Мы не знаем, что определяет исход. Не знаем, есть ли правила.

Она сделала паузу.

– Но мы знаем одно: мы – аномалия.

– Аномалия?

Вопрос задала женщина из делегации Глизе 667C – невысокая, крепко сложенная, с тёмной кожей и короткими седыми волосами. Варга заметила её ещё в начале заседания – она сидела неподвижно, слушая с выражением сосредоточенного внимания.

– Да. – Варга вывела новую голограмму. – Все четыре цивилизации из Архива развились внутри структуры Медленного. В узлах филаментов, в областях повышенной плотности тёмной материи. Там, где – предположительно – условия наиболее благоприятны для возникновения сложных систем.

– А мы?

– А мы – нет. – Варга указала на точку в голограмме. – Солнечная система находится в относительной пустоте. Вдали от основных филаментов. В месте, где – по нашим моделям – сложная жизнь не должна была возникнуть.

– Не должна?

– Статистически. Это как… – Варга искала аналогию, – как если бы вы нашли дерево, растущее посреди пустыни. Не в оазисе, не у источника воды – просто посреди песка. Возможно – но крайне маловероятно.

– И что это означает?

Варга помедлила. То, что она собиралась сказать, было спекуляцией. Но спекуляцией, которая не давала ей спать уже три недели.

– Есть две возможности. Первая: мы – случайная мутация. Ошибка природы, счастливая случайность. Жизнь, возникшая там, где не должна была возникнуть, но возникла.

– А вторая?

Варга посмотрела на женщину из Глизе. На её лице было что-то – не страх, не любопытство. Что-то более глубокое.

– Вторая: мы – рак.

Зал замер.

– Рак, – повторила Варга. – Клетки, которые растут там, где не должны. Которые не подчиняются правилам организма. Которые… – она сделала паузу, – которые организм пытается уничтожить.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что есть данные. – Варга переключила голограмму. – Изменения в структуре тёмной материи. Локальные, незначительные по космическим меркам. Но направленные.

– Направленные куда?

– К нам. К Солнечной системе.

Зал взорвался во второй раз.

Хаос длился дольше, чем в первый раз.

Делегаты кричали друг на друга, на Варгу, в пустоту. Кто-то требовал немедленного закрытия заседания. Кто-то – независимой проверки данных. Кто-то обвинял её в паникёрстве, в фальсификации, в попытке дестабилизировать межколониальные отношения.

Варга висела в центре сферы, держась за поручень, и ждала.

Она видела лица – искажённые страхом, гневом, отрицанием. Видела, как рушатся картины мира, которые люди строили всю жизнь. Видела, как невозможное становится реальным – и как разум отказывается это принимать.

Так и должно быть, – думала она. – Первая реакция – отрицание. Потом – гнев. Потом – торг. Потом…

Она не знала, что будет потом. Не для них. Не для человечества.