Очевидный сигнал

Щелчок замка. Герметизация.

Модуль 2 – отсечён. За люком – пробоина, вакуум, и тело Сергея Волкова, двадцать лет в космосе, три ротации на L2, борщ в пакетах и анекдоты про ведро с присоской. За люком – тело человека, который закрыл собой дыру, потому что иначе не умел.

Рин прижалась лбом к холодному металлу люка. Вдохнула. Выдохнула. Руки дрожали. Весь воздух, который они сохранили ценой его жизни, пах кровью и озоном.

Давление на мониторе: 0.83 атм. Стабилизация. Падение остановлено.

За спиной – шаги. Нет, не шаги – шорох: в невесомости люди не ходят, а перемещаются, и звук их движения – это шорох ладоней по поручням и шелест ткани о стены.

– Волков? – Голос Рена. Ровный. Но в нём – тень. Тонкая, как царапина на стекле.

– Мёртв, – сказала Рин. Не обернулась. – Декомпрессия. Пробоина в модуле два. Он закрыл её. Собой.

Тишина. Две секунды. Три.

– Люк?

– Загерметизирован. Был заблокирован штифтом. – Рин наконец повернулась. Рен стоял в коридоре. За ним – Надя, с лицом белым как ламинат стен. Терезы не было видно. – Где Тереза?

Рен повернул голову. Быстро – одним движением, как хищник, почуявший добычу.

– Была в жилом модуле. Я отошёл на звук удара.

– Она одна?

Рен не ответил. Он уже двигался – быстро, точно, оттолкнувшись от стены и пролетев три метра коридора в одном рывке. Рин – за ним. Надя – за ней.

Жилой модуль. Каюты. Медицинский шкаф. Складной стол. И Тереза Колль – маленькая, в сером комбинезоне, с короткими волосами, стояла у панели аварийного управления модулем 2. Её руки – хирургические, тонкие – лежали на клавиатуре. На экране – командная строка. Открытая.

Рен остановился в двух метрах от неё. Рин – рядом.

Тереза обернулась. Медленно. И Рин увидела её лицо – и поняла.

Не вину. Не страх. Не ярость. На лице Терезы Колль было выражение, которое Рин видела один раз – на лице Камала Ибрагима, в ту ночь по телефону из Женевы: выражение человека, который знает, что сделал непоправимое, и знает, что сделал бы это снова.

– Панель, – сказал Рен. – Отойди.

Тереза не отошла. Она смотрела на Рин. Только на Рин.

– Они сказали – никто не пострадает, – прошептала она. – Отключение скрубберов – только чтобы вынудить эвакуацию. Они сказали – концентрация не дойдёт до опасной за ночь. Они ошибались. Или соврали. Я не…

Её голос сломался. Не на слове – между словами, как балка ломается не в точке нагрузки, а рядом, где никто не ожидал. Она закрыла лицо руками. Плечи затряслись. Звук – тихий, сдавленный, как у ребёнка, который плачет, зажав рот, чтобы не услышали.

Рин смотрела. Рен – тоже. Надя за их спинами – тоже. Три человека наблюдали, как четвёртый ломался, и тишина станции – тишина без Волкова, без его хмыканья и баек – была оглушительной.

– Кто, – сказала Рин. Голос – ровный. Она удивилась собственному голосу: он звучал как прибор. – Кто тебе сказал.

Тереза убрала руки от лица. Мокрое. Красное. Некрасивое – плач в невесомости выглядит иначе, слёзы не текут по щекам, а собираются шариками вокруг глаз и плавают, и лицо становится нечеловеческим, как маска.

– Движение «Тишина». – Шёпот. – Меня завербовали за полгода до миссии. Я… я верила. Они объяснили. Сигнал – опасен. Расшифровка – необратима. Нужно остановить, пока можно. Мне дали инструкции. Точные. Какой резистор, какой номинал, где блокировка связи. Я не инженер – но инструкции были… простые. Как рецепт.

Как рецепт. Рин вспомнила свою мысль из серверной: кто угодно мог действовать по инструкции. Даже тот, кто не отличал резистор от конденсатора. Ей дали рецепт. Она его выполнила.

– Пробоина, – сказал Рен.

Тереза вздрогнула.

– Аварийный клапан. Модуль два. Клапан сброса давления – для экстренного стравливания при пожаре. Я… я отправила команду на открытие. С этого терминала. Когда поняла, что вы… что вы знаете.

Последний акт. Отчаянный, бессмысленный – или рассчитанный: пробоина в модуле 2 означала потерю серверной, потерю данных, потерю всего, ради чего они были здесь. Если бы люк не закрылся – потерю станции.

– Данные, – сказала Рин. Голос стал тише, и в нём появилось что-то, чего она не хотела показывать: боль. Не физическая. – Серверы в модуле два. Телескопические терминалы. Данные сбора – они…