Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга третья

Во всём этом следует иметь в виду следующее: односторонняя и однородная зависимость, которую события чувственных полей имеют от материальности одушевлённого организма (его определённой материальной конституции в каждый данный момент), не отменяет того факта, что соматической апперцепцией, или опытом, конституируется новая предметность с новым слоем. Новый слой не устраняется, а предполагается в исследовании физико-соматических причинных отношений. И в этом случае одушевлённая физис и одушевлённый организм стоят в причинных отношениях, две реальности, из которых одна фундирована в другой; и, как с причинными отношениями реальностей вообще, так и здесь возникновение состояний одной реальности причинно зависимо (следствие) от возникновения соответствующих состояний другой реальности при соответствующих обстоятельствах. Однако отношение к обстоятельствам здесь означает только материальные обстоятельства; то есть односторонность состоит именно в том, что фундированная реальность не привносит с собой собственных обстоятельств, то есть не имеет собственных причинностей наряду с теми, что принадлежат фундирующему. Это было бы так же и с апперцепцией психики, даже если бы психика была в этом смысле высшим придатком одушевлённого организма.

Бесспорно, что зависимости, относящиеся к психическому, переходят в физически-организменное. Насколько далеко они фактически простираются — это вопрос, который должна решить психофизиологическая эмпирическая наука. Насколько далеко они могут простираться, то есть насколько вопросы о «физиологических коррелятах» и соответствующие гипотетические конструкции могут быть осмысленными и направляющими для процесса реального исследования — это вопрос феноменологического исследования сущностей. Оно предписывает границы психофизическим исследованиям, столь же абсолютно фиксированные, как те, которые геометрия предписывает геодезическим исследованиям. Но об этом ещё будет сказано, когда мы рассмотрим идею рациональной психологии.

Наше исследование продвинулось теперь до того пункта, где возникает идея психологии как науки, направленной на психическую реальность и которую необходимо отличать от соматологии, а именно — как от физической соматологии (которая находит своё место в общей науке о материальной природе), так и от эстезиологической, и, с другой стороны, связана с ней, в точности соответствуя фундированию реальностей. Если психика — не самостоятельная реальность, а лишь слой реальности над телом, то она не может обосновать никакой самостоятельной науки. Физическое естествознание — самостоятельная наука и относительно самостоятельна в своих дисциплинах, как и физическая соматология; соматология — самостоятельная наука, но соматологическая эстезиология не самостоятельна, тогда как антропология (или зоология в полном понимании) снова самостоятельна. Но это не мешает тому, чтобы выдающийся исследовательский интерес был направлен на психику и вопросы реальности, к ней относящиеся, а значит, и вопросы причинности. В этом случае, однако, как и во всех науках о реальности, своеобразие предмета заключается именно в том, о какой реальности идёт речь, то есть о психике или о человеке в отношении его психики; а психика — не «пучок» сознательных процессов, а реальное единство, в них проявляющееся. Можно хранить полное молчание о психике, можно презрительно называть её façon de parler: она всё равно остаётся главным в аппрегензии и, с принадлежащими к ней коррелятивными представлениями, определяющим в исследовании. Но лучше говорить правильно и не интерпретировать в ничто то, что, если мы хотим мыслить правильно, должно оставаться живым.

Наши рассмотрения до этого момента кажутся неполными в той мере, в какой они не учитывали специально чистое и психическое Эго; то есть не рассматривали ближе способ, каким оно определяет задачу психологии и контекст причинного исследования. В этом отношении, однако, сразу же следует видеть, что исследование психически аппрегензирующего Эго — это лишь один уровень общего исследования психики. Как Эго проявляет себя как чистое Эго — это относится к психологической сфере, поскольку последняя исследует явление актов в контексте природы. Как Эго, как эмпирическое Эго, развивает себя, преобразует себя, всегда приобретает в этом новые диспозиции — это лишь конкретизация вопроса о том, как психика вообще развивает себя, преобразует себя и т. д. Не всё психическое является чем-то специфически эгологическим. Ассоциации образуются, участвует в этом Эго или нет. Вопрос о том, принадлежат ли и в какой мере собственные идиопсихические регуляции к Эго и его актам — это дело специальных психологических исследований; в любом случае психическое Эго определяется всем психическим контекстом, даже если оно подчиняется правилам, которые, выходя за пределы его собственной сферы, общепсихически значимы. Здесь нам не нужно дольше задерживаться.

Трудные моменты и их разбор

1. Двойственность ощущений

«Тело ощущает, и это касается локализованного. Через него мы "ощущаем" вещи; здесь "ощущение" — это восприятие пространственных объектов, и это мы, воспринимая, направляем наш интеллектуальный взгляд на вещь, и это тело — наше тело.»

Объяснение:

· Ощущения имеют двойную функцию:

1. Соматическая — как локализованные в теле (например, тактильные ощущения).

2. Перцептивная — как материал для восприятия внешнего мира (например, ощущение прикосновения к столу).

· Это напоминает различение у Локка между первичными (объективными) и вторичными (субъективными) качествами, но Гуссерль углубляет анализ, показывая, как ощущения встроены в структуру сознания.

2. Связь соматологии и психологии

«Психика — это реальность, которая имеет свои состояния под рубрикой сознания... она дана как нечто, принадлежащее живому организму.»

Объяснение:

· Психика основана на теле, но не сводится к нему.

· Гуссерль критикует психологический параллелизм (идею, что психические и физические процессы строго соответствуют друг другу, как у Спинозы или Лейбница), поскольку психика обладает собственной динамикой развития, исключающей полную редукцию к физиологии.

Сравнение с другими философами:

· Декарт разделял тело и душу, но не объяснял их взаимодействие.

· Кант рассматривал психику как часть феноменального мира, подчинённую причинности, но Гуссерль идёт дальше, исследуя, как именно сознание конституирует свою реальность.

3. Критика натуралистического подхода в психологии

«Если бы кто-то думал иначе и утверждал, что нужно идти в психологические институты и опрашивать экспертов, чтобы узнать сущность психологии... то он не понимает, о чём вообще философия.»

Объяснение:

· Гуссерль выступает против сциентизма (веры в то, что только естественные науки дают истинное знание).

· Он утверждает, что сущность психологии нельзя вывести из эмпирических исследований — её нужно понять через феноменологический анализ сознания.

· Это перекликается с гуссерлевской критикой психологизма в «Логических исследованиях», где он отвергает попытки свести логику к психологии.

4. Психофизическая проблема и эпифеноменализм

«Если бы психика была зависима от организма так же, как чувственность, то в принципе было бы возможно возвращение психики старика к психике ребёнка. Но это исключено самой сущностью психики.»

Объяснение:

· Гуссерль отвергает эпифеноменализм (точку зрения, что сознание — побочный продукт физиологических процессов, как у Т. Гексли).

· Психика обладает историчностью (как у Гегеля или Дильтея), она не может «откатиться» назад, поскольку её состояния необратимы.

Выводы и значение текста

1. Соматология (наука о теле) и психология (наука о психике) должны различаться, но их связь необходимо понимать через феноменологический анализ.

2. Ощущения играют двойную роль: они принадлежат и телу, и сознанию, но не сводятся друг к другу.

3. Психология не может быть чисто естественной наукой, поскольку её предмет — сознание — требует особого, феноменологического метода.

4. Критика психофизического параллелизма: психика не может быть полностью объяснена через физиологию, так как обладает собственной темпоральностью и развитием.

Важно: этот параграф важен для понимания феноменологического подхода Гуссерля и его влияния на последующую философию (например, Мерло-Понти, который развил идеи телесности).

§4. «Сообщества» с точки зрения естествознания

Исходя прежде всего из материального мира, в котором находится живой организм, и далее следуя последовательности уровней обоснованного опыта, мы определили исходные области для ряда соответствующих уровней опыта. Феноменологическое прояснение апперцепций и основных видов объективностей, конституирующихся в них, даёт радикальное понимание специфического смысла соответствующих наук. Мы могли бы продолжить расширять последовательность уровней, но без особой пользы для себя.

Если психические объекты связаны друг с другом, объединены в ассоциации, сообщества различных уровней, это не создаёт новых объективностей в отношении их фундамента в изначальной природе. Ибо здесь не возникает новая психика как психика высшего уровня, надстроенная над совокупностью живых организмов и их психик, не возникает единая связь сознания, на основе которой могла бы конституироваться новая реальность — реальность коллективной психики.

С точки зрения естествознания, здесь имеется множество отдельных людей, каждый со своим сознанием, своей психикой и своим «Я». В психофизической взаимосвязи, которая становится возможной благодаря материальным взаимодействиям живых организмов, в индивидуальных психиках возникают акты, интенционально направленные на нечто психически внешнее. Однако здесь проявляются лишь новые состояния отдельных психик.

Это не отличается от того, когда множество материальных вещей образует относительно замкнутую систему взаимодействий и тем самым создаёт материальные системы, которые, возможно, следует рассматривать как материальные единства. Принципиально новой науки при этом не возникает.

Другой вопрос — могли бы мы (и имели ли бы право) сказать нечто подобное, если бы элементами этих единств были не психики, а духовные личности. Но для нас сейчас не существует духов (умов, Geister). Мы находимся в рамках естествознания, определённого универсумом тех реальностей, которые либо сами являются материальной природой, либо основаны в материальной природе.

Объяснение сложных моментов и философские параллели

1. «Апперцепции и конституирующиеся объективности»

· Гуссерль использует термин «апперцепция» (восприятие, включающее осмысление) в кантианском ключе: это не просто восприятие, но и его интерпретация сознанием.

· «Конституирование объективностей» — процесс, в котором сознание формирует устойчивые смысловые структуры (например, представление о «сообществе»).

· Сравните с Кантом: у него апперцепция — это единство самосознания, делающее возможным синтез опыта. Гуссерль идёт дальше, исследуя, как конституируются сами объекты опыта.

2. «Нет коллективной психики»

· Гуссерль отвергает идею «сверхиндивидуальной души» (как у Гегеля, где есть «Мировой Дух»). Для него сообщество — лишь взаимодействие отдельных сознаний, но не новая онтологическая реальность.

· Контраст с Дюркгеймом, который вводит понятие «коллективного сознания» как самостоятельной силы.

3. «Материальные системы vs. духовные единства»

· Гуссерль проводит аналогию между физическими системами (например, атомы в молекуле) и сообществами людей: и те, и другие — лишь совокупности, а не новые сущности.

· Но он оставляет вопрос открытым: а если рассматривать людей как духовные существа? Здесь возможен переход к персонализму (Мунье, Шелер), где личность — не просто «психика», а духовное «Я».

4. «Мы находимся в рамках естествознания»

· Гуссерль подчёркивает, что пока мы ограничиваемся натуралистической установкой (мир как природа). Позже в «Кризисе европейских наук» он покажет, что эта установка недостаточна и нужен возврат к жизненному миру (Lebenswelt).

Ключевые философские отсылки

· Кант — апперцепция и синтез опыта.

· Гегель — критика идеи «Мирового Духа» как сверхиндивидуального субъекта.

· Дюркгейм — противоположный взгляд на коллективное сознание.

· Шелер — персонализм и духовная личность.

Важно: этот параграф показывает, как Гуссерль редуцирует социальные феномены к индивидуальным сознаниям, отрицая самостоятельное бытие «сообщества». Позже, в работах об интерсубъективности, он усложнит эту позицию.

Библиографический обзор для углублённого изучения.

Данная глава «Идей III» закладывает фундамент региональной онтологии, различая материальную вещь (Ding), живое тело (Leib) и психику (Seele) как три фундаментальные категории реальности, конституируемые в соответствующих типах опыта. Для углублённого изучения необходимо обратиться к текстам самого Гуссерля, где эти различения впервые разрабатываются, а также к исследованиям, реконструирующим генезис и систематическое значение этих понятий.

1. Первоисточники: от «Идей II» к «Идеям III».

Ключевым текстом для понимания первой главы являются «Идеи II» (Hua IV), где Гуссерль впервые детально разрабатывает конституцию материальной природы, живой телесности (Leib) и психики. Именно на «феноменолого-кинетический метод», установленный в «Идеях II», Гуссерль прямо ссылается в начале «Идей III». Без анализа «Идей II» различение Leib/Körper и учение о локализации ощущений остаются недостаточно прояснёнными. Русскоязычному читателю следует ориентироваться на существующий перевод «Идей II» (под ред. А. В. Гулыги), однако для точной работы с терминологией необходим немецкий оригинал Hua IV.

«Идеи I» (Hua III/1) дают необходимый методологический аппарат — понятия ноэзиса/ноэмы, эпохé и естественной установки — без которого региональный анализ «Идей III» не может быть адекватно понят. Особенно важны §§ 103–116 о пассивном синтезе, хотя их значение раскрывается скорее для последующих глав.

2. Ключевые исследования по феноменологии телесности.

Центральная проблема первой главы — различение живого тела (Leib) и материального тела (Körper) — стала предметом обширной вторичной литературы. Фундаментальным исследованием является работа D. Zahavi, «Husserl's Phenomenology» (2003), где проблема телесности рассматривается в контексте конститутивной феноменологии и ясно показана связь между анализом Leib в «Идеях II–III» и позднейшими разработками интерсубъективности. Zahavi помогает понять, почему Leib не является просто «объектом среди объектов», но выполняет роль «нулевой точки» ориентации и органа воли.

Более специальное исследование — статья A. Al-Saji, «Bodies and sensings: On the uses of Husserlian phenomenology for feminist theory» (Continental Philosophy Review, 2010) — хотя и написана с феминистских позиций, содержит точный разбор гуссерлевского анализа осязания в «Идеях II» и его отношения к различению Leib/Körper. Al-Saji показывает, как двойная функция тактильных ощущений (конституирование внешнего объекта и локализация в теле) создаёт основу для понимания телесности как «активно-пассивного» измерения опыта.

Для понимания проблемы кинестезии и её роли в конституировании пространственности необходимо обратиться к современным исследованиям, реконструирующим гуссерлевскую теорию движения. Статья в Husserl Studies (2026), «From Bodiless Kinesthesia to "Inner-Body"», детально анализирует напряжение в гуссерлевском понимании кинестезии: между спонтанностью трансцендентальной субъективности и «не-Я» (Nicht-Ich) тела. Автор показывает, что различение «внутреннего» и «внешнего» тела не совпадает с различением Leib/Körper и вводит важный нюанс в понимание конститутивной иерархии ощущений.

3. Проблема регионов реальности в контексте теории науки.

Для понимания того, почему различение трёх регионов имеет не только описательное, но и фундаментальное значение для классификации наук, полезна работа T. Klein, «"Essences and experts": Husserl's view of the foundations of the sciences» (1996). Klein прямо указывает, что первая глава «Идей III» посвящена проблемам «различных регионов реальности» и что Гуссерль стремится обосновать различие между вещью, живым телом и психикой через феноменологический анализ конституирования. Klein также проясняет связь между региональной онтологией и критикой натурализма: науки о природе, соматология и психология получают свои границы не из эмпирической практики, а из априорных структур соответствующих регионов.

P. Reynaert, «Husserl's Phenomenology of Animate Being and the Critique of Naturalism» (Phänomenologische Forschungen, 2000) — важное исследование, специально посвящённое проблеме живого организма (animate being) как региона. Reynaert показывает, что гуссерлевская критика натуралистического отождествления человека с психофизической реальностью связана с выделением трёх базовых онтологических категорий: материальной природы, живого существа и духа. Это непосредственно относится к §2–3 первой главы, где Гуссерль разграничивает соматологию и психологию.

4. Leib и Körper: история различения и его философский контекст

Хотя различение Leib/Körper обычно приписывается Гуссерлю, современные исследователи указывают на сложность его генезиса. В частности, в статье, доступной на PhilPapers, отмечается, что «реальная феноменология различения Leib и Körper не мыслима без вклада Шелера». Это не умаляет значения Гуссерля, но указывает на необходимость учитывать полемический контекст: различение формировалось в диалоге с Шелером и в критике картезианского дуализма. Для русскоязычного читателя полезен обзор в статье «Феноменология телесного опыта» (журнал РГГУ), где кратко, но точно реконструируется гуссерлевское различение на примере касания одной рукой другой: одновременное переживание Leib (ощущение прикосновения) и восприятие Körper (объект, которого касаются).

5. Что остаётся за пределами первого круга чтения

Для первой главы «Идей III» не требуется обращения к поздним работам Гуссерля («Кризис», «Опыт и суждение»), поскольку проблема здесь ставится в статической, а не генетической перспективе. Однако для понимания того, как учение о регионах трансформируется в поздней феноменологии, полезны соответствующие главы в D. Zahavi и в Bernet/Kern/Marbach, «An Introduction to Husserlian Phenomenology» (1993).

Практическая рекомендация: начинать углублённое изучение главы следует с §§ 1–3 «Идей II» (Hua IV) и соответствующих разделов «Идей I» о ноэзисе/ноэме, затем обратиться к Klein (1996) для систематического контекста и к Al-Saji (2010) или статье в Husserl Studies (2026) для детального анализа телесности и кинестезии.

Глава вторая. Отношения между психологией и феноменологией.

§5. Отношение феноменологии к наукам

Теперь мы хотим обратить особое внимание на отношения между психологией и феноменологией. Все анализы этого раздела сами по себе были феноменологическими и не могли быть истолкованы как эмпирически-научные, даже если они исходили из реального опыта. Единичный факт опыта — например, какого-то «восприятия», «апперцепции» и т. п. — рассматривался исключительно как пример; мы сразу же переходили к эйдетической установке и исследовали то, что принадлежит к сущности, к возможностям, заключённым в сущности определённых апперцепций: возможность перехода в ряды интуиций, ряды переживаний, благодаря чему они однозначно исполняются, и возможность экспликации их смысла, то есть смысла интендированного, переживаемого как такового, а вместе с ним и смысла соответствующих объективностей.

Феноменологические анализы, представленные в виде фрагментов интуитивного эйдетического анализа, с одной стороны, демонстрировали метод и тип искомых результатов; с другой стороны, они служили для извлечения из первоисточников сущности реальностных категорий — материи, живого организма, психики и психического Я, категорий, которые основываются друг на друге, и тем самым для постижения изначального смысла соответствующих наук, который этим определяется.

В то же время благодаря этим анализам — которые, если необходимо, могут быть ещё более развиты в том же направлении — выполняются (или могут быть дополнительно выполнены) все предпосылки для определения фундаментальных характеристик метода этих наук и для интуитивного понимания того, насколько, например, метод физического естествознания и психологический метод могут быть параллельны и в какой степени они должны быть принципиально различными.

Нормы, которые здесь изначально возникают, нельзя игнорировать, не внося путаницу в ход науки и не уводя её в ложные постановки проблем и ошибочные способы опыта. Не то, что называет себя «современной наукой», и не те, кто именует себя «экспертами», определяют метод; скорее, сущность объектов и соответствующая сущность возможного опыта объектов данной категории (то есть априори феноменологической конституции) предписывают всё фундаментальное в методе. И характерно для гениального эксперта, что он схватывает эту сущность интуитивно (даже если и не доводит её философским образом до уровня строгих понятий и сформулированных норм) и ориентирует частные проблемы и частные методы в соответствии с ней.

Все открытия и изобретения экспертов движутся в рамках абсолютно непреодолимого априори, которое можно извлечь не из их учений, а только из феноменологической интуиции. Однако научное постижение этого — особая задача философии, а не самих догматических наук.

Конечно, то, что нормативно определяет метод в целом, является темой общей ноэтики, которая выходит за пределы всех категорий объективностей и конститутивных интуиций. Но мы ещё не обладаем ею. Она станет возможной только после того, как общая феноменологическая эйдетическая теория познания будет достаточно разработана в отношении интуиции и специфического мышления. Но даже без завершённой ноэтики ясно следующее: метод каждой науки должен определяться родом изначально дающей интуиции или основным родом изначального схватывания, существенно принадлежащим к категории объекта, с которой она связана (возможно, наряду с другими науками).

Общеизвестно, что всё познание природы имеет свой конечный источник в опыте, или, конкретнее: что всё научное обоснование в конечном счёте покоится на актах опыта (на акте, который изначально даёт природную объективность). И если мы принимаем это как верное (а мы должны это сделать), то очевидно, что методологические нормы, которые опыт извлекает из себя и которые очевидно обоснованы в своей сущности, должны быть определяющими для естественнонаучного метода.

То же самое, естественно, должно относиться ко всем наукам вообще: во всех них обоснование необходимо приводит в конечном счёте за сферу мышления к интуиции и, наконец, к изначально дающей интуиции, которая может не быть опытом только в том случае, если её объективности отличны от опытных объективностей (реальностей сферы природы).

Мы, конечно, уже установили, что различным категориям объектов должны соответствовать существенно различные конститутивные апперцепции, а значит, и основные формы изначально дающих актов.

Объяснение сложных моментов и ссылки на других философов

1. Эйдетическая установка (eidetic attitude) — переход от фактуального к сущностному рассмотрению, характерный для феноменологии Гуссерля. Это восходит к платоновскому различию между миром явлений и миром идей (эйдосов).

2. Конститутивные апперцепции — процессы, благодаря которым сознание конституирует (создаёт смысл) объектов. Связано с кантовским понятием «апперцепции», но у Гуссерля это активный синтез смысла в потоке переживаний.