
Полная версия:
Феноменологическая психология. Лекции летнего семестра 1925 года.
Упоминалось, что во введении ко второй части «Логических исследований» Гуссерль использовал термин «феноменология», обозначая им («относя, указывая на») изучение тех фундаментальных процессов. Следуя Брентано в этом отношении, он также обозначал это изучение термином «описательная психология». Гуссерль говорит в этом контексте об эпистемологических исследованиях, которые тесно связаны с чистой феноменологией всех наших познавательных опытов. Вся эта сфера должна быть изучена, чтобы прийти к эпистемологическому объяснению и основанию чистой логики. Где-то ещё он уточнил этот пункт, сказав, что не намерен делать всю психологию основанием для логики. Только определённые главы психологии могут быть релевантны для подготовительной фазы теоретических исследований, касающихся логики. Психологии нужно лишь исследовать генетические отношения между опытами тех эмпирических объектов, которые образуют основание для фундаментальных абстракций, позволяющих логику схватить самую сущность идеальных сущностей очевидным образом.
Эпистемологически говоря, очень важно различать чисто описательные исследования, касающиеся познавательных опытов, которые не затрагивают теоретико-психологические импликации, и подлинно психологические исследования, которые ищут чисто эмпирические объяснения. Чтобы избежать всякой путаницы в этом аспекте, Гуссерль находил предпочтительным говорить о феноменологии, а не об описательной психологии. Однако уже в 1908 году он отметил ряд ошибок в своей первой характеристике феноменологии. Ибо, как любая другая позитивная описательная наука, описательная психология интересуется только фактическими эмпирическими данными. То, что Гуссерль действительно имел в виду, было описание идеальных типов логического опыта, которые отвечали идеальным логическим законам.
Он интересовался особенно описательными анализами разных форм мысли, разных оттенков и форм нашего интуитивного сознания, модусов непосредственного или символического представления — всё это было крайне важно для радикального раскрытия законов чистой логики. Изучение чистой сущности этих опытов должно от начала до конца оставаться нейтральным перед вопросом о том, что происходит в конкретных и реальных случаях. Всё это должно оставаться областью эмпирической психологии, которая включает описательную психологию.
Новая феноменология имеет своей задачей изучение существенных отношений, поскольку они могут быть поняты даже отдельно от эмпирически или экспериментально мыслимых актуальных случаев. Как только это осознано, философия будет в состоянии эпистемологически адекватно отчитаться за наше знание логических сущностей. Также философия сможет тогда примириться со своими претензиями касательно оснований логики, подлинно доказывая адекватность своего взгляда на фундаментальные типы опыта.
Во втором издании «Логических исследований», появившемся после публикации «Идей» в 1913 году, Гуссерль охарактеризовал свою «чистую описательную психологию» следующим образом. Чисто описательная феноменология нашего познания и мышления или, если на, то пошло, всех опытов, которые рассматривались в «Идеях», занимается исключительно нашими опытами постольку, поскольку они в отношении своей сущностной универсальности могут быть схвачены и проанализированы в интуиции, а не нашими эмпирически апперципированными опытами, взятыми как фактические факты, то есть как опыты конкретных человеческих существ, происходящие в феноменальном мире фактов и принадлежащие ему. Чистая феноменология должна вывести на свет самые сущности и существенные отношения между нашими опытами подлинно описательным образом. Вот почему все её утверждения суть априорные утверждения в строгом смысле термина.
В формулировке этого взгляда на отношение между чистой логикой и феноменологией Гуссерль включает прозрение, которое повторяется на протяжении его сочинений и может быть найдено ещё в его «Философии арифметики». Это мысль, что должно существовать соответствие между структурами наших субъективных актов и их объективными коррелятами. Этот параллелизм образует основание для дальнейших исследований коррелятивной природы этих двух аспектов во всех феноменах. Желание изучать один аспект без учёта другого ведёт к искусственным абстракциям, которые могут иметь ценность только тогда, когда помещены обратно в истинный контекст конкретного феномена, из которого они были изолированы. Позже Гуссерль говорил об этом в терминах параллелизма между ноэтическим и ноэматическим содержанием каждого интенционального феномена.
Это последнее замечание выводит нас за пределы непосредственной заботы, которая состоит в развитии Гуссерля между 1887 и 1903 годами. Поэтому нужно вернуться к пункту, который окажется крайне важным для понимания отношения между его поздней феноменологической философией и феноменологической психологией. На что именно ссылался Гуссерль, когда в «Логических исследованиях» говорил о феноменологии как описательной психологии, и каково отношение между этой дисциплиной и эмпирической психологией?
Как упоминалось, Гуссерль пытался во второй части «Логических исследований» прийти к эпистемологическому объяснению и основанию чистой логики. В первой части этой работы он ясно объяснил, что традиционные эмпирические и экспериментальные психологии абсолютно неадекватны как инструменты для создания такого основания чистой логики. Первоначально Гуссерль думал, что описательная психология, как её указывал Брентано, может быть таким инструментом, но сразу после публикации второй части «Логических исследований» он убедился, что и описательная психология в её тогдашнем виде не способна выполнить эту задачу: она остаётся позитивной эмпирической наукой о фактах и потому не может дать априорного обоснования идеальных логических сущностей. Отсюда и возникает необходимость в особой дисциплине — чистой феноменологии, которая изучает сущностные структуры познавательных переживаний независимо от их фактического осуществления в конкретных человеческих субъектах. Именно на этом пути Гуссерль и приходит к разлучению феноменологии и описательной психологии, которому посвящены дальнейшие разделы его работы.
<ВВЕДЕНИЕ>.
§ 1. Развитие психологии Нового времени; решающая критика Дильтея и его предложения по реформе (объясняющая и описательная психология)
Психология принадлежит к числу древнейших из всех наук. Как и логика, этика и учение о государстве, метафизика, она была основана уже Платоном, систематически разработана и изложена Аристотелем. В усердной заботе о ней никогда не было недостатка и в дальнейшем, и в особенности с начала научного Нового времени. Уже с первыми попытками нового обоснования естествознания сочетаются таковые же попытки в психологии. Когда с началом XVII века из жизненного труда таких мужей, как Кеплер, Галилей и Декарт, вышло методически новое и расцветшее с небывалыми успехами точное естествознание, это оказало обратное воздействие как на психологию, так и на конкретные науки о духе. Тотчас же возникло страстное стремление осуществить подобную же методическую реформу и в психологии, то есть придать и ей новую форму — форму науки, точно объясняющей из элементарных законов.
Однако ни психология картезианского дуализма, ни психология материализма Гоббса или метафизического монизма Спинозы — но также и не великий импульс Локка к эмпирической психологии на основе внутреннего опыта — не привели к желанному успеху, не привели к психологии в образе и силе непрерывно восходящего развития, к единству прочно обоснованных, постоянно расширяющихся теорий и методов.
Если мы вспомним теоретические приобретения XVII и XVIII веков в математических и физических науках, нас охватывает восхищение. На каждой ступени развития они были убедительны благодаря очевидности постоянно совершенствующегося метода и величию полезных применений. О психологии ничего подобного сообщить нельзя — по крайней мере, если рассматривать время с XVII по XIX век, хотя её исследователи по силе духа, несомненно, не уступали великим естествоиспытателям.
Глубоко лежащие и до нашего времени глубоко скрытые трудности препятствовали здесь равному процветанию. Искушению натурализма, внешнему подражанию естественнонаучному образцу психология не могла противостоять с самого начала. В то время как новое естествознание, будучи однажды поставлено на правильный методический путь, никогда не могло остановиться и росло в почти чудесно возрастающей прогрессии, — мы обнаруживаем, что психология при всей своей великой воле, при множестве многообещающих начинаний так и не смогла прийти к окончательному началу, за которым могло бы последовать окончательное продолжение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

