
Полная версия:
Анализы, касающиеся пассивного и активного синтеза. Лекции по трансцендентальной логике
Что теперь происходит с этим избытком? Очевидно, у нас здесь есть два возможных сценария для любого из моментов, акцентированных в этом наполняющем избытке. Либо моменты характеризуются в себе и для себя как принадлежащие к самому воспоминаемому, к самому прошлому; и если это так, они будут иметь характер более близкого определения воспоминаемого, прошлого, и сами будут принадлежать к исполняющему. Либо они не характеризуются таким образом; и если это так, они будут иметь характер просто наполнителя, или, как мы можем также выразиться, они будут иметь характер простого представления-картины. Неинтуитивное воспоминание о человеке, с которым мы когда-то встречались, исполняется, например, интуитивным воспоминанием. Если теперь мы пристальнее рассмотрим «образ памяти», то заметим, к примеру, что облик, воспроизведённая полная борода, очки и т. д. имеют действительный характер памяти, но не цвет бороды, цвет глаз и т. д. То, что там интуитивно, есть наполнение, представление-картина.
Однако мы должны отметить, что мы хотим рассматривать лишь события, чисто пассивные. Слово «представление-картина», сколь полезным оно ни оказывается для нас, обычно указывает на активную установку (Verhalten) Я. Когда предвосхищение больше не помогает ему, Я хотело бы по крайней мере получить образ и затем, преследуя это, получать различные возможности, различные подходящие образы, — возможно, ожидая более полного воспоминания, которое позже вспыхнет через ассоциативное пробуждение, и ожидая, чтобы тот или иной образ, согласно своему содержанию, принял на себя всё ещё недостающий характер памяти, характер памяти более близкого определения.
Естественно, мы не говорим здесь о подобных активностях. Соответственно, простое представление-картина обозначает для нас просто отличительный характер наполнителя, который не исполняет, — в отличие от фактически исполняющего наполнителя, который дан в себе и для себя как принадлежащий непосредственно репродуцируемому прошлому: он дан как прошлое в модусе «самого-себя» (Selbst).
Можно сказать, в общем, что процессы более близкого определения и представления-картины фактически всегда переплетены, когда речь идёт о воспоминании, и что чисто исполняющее подтверждение есть, так сказать, идеальный предельный случай (ideale Grenzfall), предел (limes), — в то время как, однако, в противоположном направлении (и это главный пункт наших рассмотрений) как раз нет предела. То есть пустое воспоминание не допускает приведения к интуиции, которое бы основательно представляло-картину и которое не было бы подтверждающим. Поскольку это фактически нормальный, постоянный процесс представления-картины шаг за шагом, оно всё ещё есть неисполненная интенция. Таким образом, исключён здесь лишь идеальный предельный случай абсолютно полного воспоминания.
Каждое воспоминание также есть неисполненная интенция в других отношениях. С одной стороны, оно неисполнено, поскольку колеблется в ясности, то есть лишь относительно ясно. Очевидно, репродуцированный образ никогда не абсолютно ясен, что указывает ещё раз на идеал. Неясность всегда есть интуитивно неисполненная пустота. Более того, оно есть неисполненная интенция в другом отношении — а именно когда воспоминание интуитивно репродуцирует лишь фрагмент интендированного прошлого, например, лишь начало пробуждённой мелодии. В этом отношении оно тогда полностью аналогично случаю исполнения ожидания; а именно поскольку происходит соответствующая перцепция, ожидание исполняется. Поскольку перцепция ещё не «высказалась», оно всё ещё есть неисполненное ожидание, неисполненная интенция.
§ 20. Интенция на исполнение есть интенция на самоданность.
Интенция направлена на свой объект; она не хочет быть лишь пустым интендированием по отношению к нему; она хочет идти к самому объекту — к самому объекту, то есть к интуиции, дающей сам объект, к интуиции, которая есть в себе сознание обладания самим-собой (Selbst). Но интенция не просто хочет действительно стремиться к тому, чтобы войти в соприкосновение с интендированным объектом в соответствующей интуиции самого-себя, лишь чтобы обнаружить, например, что предвосхищаемое было доведено до исполнения; даже тогда она всё ещё не удовлетворена и стремится далее — от одного более близкого определения к другому, снова и снова. Неопределённая всеобщность, свойственная предвосхищаемому во всякой длящейся пустоте, всегда есть лишь форма для исполнения, интендированного в аффилированном предметном смысле, — исполнения, которое должно быть осуществлено в форме нового, всё более и более близкого определения.
Что же ещё означает весь этот способ говорить о «стремлении» (Abzielen), как не то, что к противоположности интенция/исполнение и к идее подтверждения принадлежит ещё нечто большее, чем то, что было эксплицитно упомянуто до сих пор? Было показано не только, что направленность (Gerichtetheit), исходящая от пробуждения, принадлежит всем актуальным интенциям и тем самым актуально исполняющему, подтверждающему синтезу. Скорее теперь это выступает на первый план как принадлежащее подтверждающей интенции: эта направленность есть тенденциозная (tendenziös), и как тенденция, как стремление (Streben), она с самого начала «стремится» к удовлетворению (Befriedigung). Это удовлетворение возможно лишь в особом виде синтеза, приводящего к интуиции, — в синтезе, приводящем презентированный объект к самоданности (Selbstgebung). И он делает это таким образом, что удовлетворение есть лишь относительное и оставляет остаток неудовлетворённости, пока интуиция всё ещё содержит неопределённость или простое наполнение. Вообще подтверждение имеет лишь относительный характер, или, скорее, подтверждение может становиться лишь релятивизированным именно в силу этого существенного отношения к тенденциозной интенции; это имеет место, даже если в любой момент уже есть, в хорошем смысле, исполнение в нём. Дело не просто в синтетическом единстве презентаций для себя, но также и в синтетическом единстве, касающемся стремления, пронизывающего презентации. Соответствует этому двойной смысл исполнения, одна сторона которого равно выражается удовлетворением — как-то расслабление стремления, в котором искомое достигнуто как таковое.
Мы говорили о terminus a quo и terminus ad quem применительно к ассоциации как синтезу между пробуждающим и пробуждённым им, между направленностью-на (Hingerichtetheit) и тем, что схвачено в направленности. Этот способ говорить теперь обретает новый и более подлинный смысл. Ибо теперь речь идёт о действительном прицеливании (Zielen). Интенция есть то переживание (Erlebnis), которое есть лишь прицеливание, наведение-на-цель (Anvisieren); её исполнение лежит в переживании достижения-самой-цели (Beim-Ziele-selbst-sein). И это не видение, представляющее-картину, а скорее самодающее (selbstgebend) видение. Просто интенция остаётся интенцией до тех пор, пока ещё чего-то недостаёт в отношении обладания самой-целью (Zielselbst), то есть в отношении того, что должно быть достигнуто. Также ясно, что каждое переживание, нуждающееся в исполнении, может характеризоваться как интенция, хотя, с другой стороны, оно может существовать одновременно в отношении к другой интенции как исполнение, как подтверждающее переживание. Последнее — поскольку оно самодающее; первое — поскольку оно неполно самодающее, то есть всё ещё содержит моменты, возможно, неудовлетворённые.
Если мы теперь рассматриваем Я как установленное лишь рецептивно и если мы делаем это в рамках генетического анализа, то мы обязаны заметить, что аффекции предшествуют рецептивному действию. Происходящая в фоне презентация, направленная, аффектирует Я, что означает: тенденция направляется к Я; Я реагирует обращением-к (Zuwendung), презентация принимает форму схватывания (Erfassung), в котором яйный взор направлен на объект. Это даёт самое строгое, нормальное понятие интендирования — точнее, доксического интендирования (doxisches Meinen), интендирования бытия, простирающегося далеко за сферу простого презентирования. Но здесь есть нечто большее, если направленность должна иметь форму той интенции, которая завершается подтверждением. Презентация теперь имеет форму стремления, исходящего из Я, — intentio, которая интендирует истинное само-себя: как таковая intentio первоначально характеризуется всем, что мы описали; она есть затем представляющее усилие (Vorstellungsbestreben), которое хочет реализовать себя в непрерывном приобретении знания, в исполняющем схватывании самого-себя, постоянно находящемся в процессе более близкого определения, — то есть не просто в простом схватывании самого-себя вообще, но, будучи пронизано усилием проникнуть в моменты объекта и увидеть, в какой мере они ещё не интуитивно реализованы как схватывание самого-себя, чтобы привести их к этой реализации. Через всё это Я есть центр как бодрствующий излучающий центр активного стремления.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

