
Полная версия:
Крошка Черити
Двуколка, изготовленная по его собственному дизайну, была очень легкой, вследствие чего за короткое время покрывала большое расстояние, особенно если в нее запрягались отличные жеребцы из родовой конюшни. Обычно Десфорд правил парой, а если отправлялся в долгое путешествие, запрягал отличных серых лошадей в богатый экипаж, чтобы пустить пыль в глаза. Им достаточно было и часа, чтобы покрыть расстояние в шестнадцать миль. Они еще до полудня достигли намеченной цели, при этом ни разу не передохнув от быстрой рыси.
Инглхерст-Плейс слыл очень респектабельным поместьем, когда-то принадлежавшим ныне почившему давнему другу лорда Врокстона. Теперешний владелец сэр Чарльз Сильвердейл унаследовал поместье от отца, хотя и не жил в нем. Кроме того, к огорчению всех, кто его знал, не выказывал ни малейшего желания взять на себя ответственность за свое наследство. Сэр Чарльз препоручил недвижимость доверенным лицам, и теперь имением управляли в равных долях его сестра мисс Хенриетта Сильвердейл и его судебный исполнитель.
Дворецкий, чопорный дородный человек, поприветствовал виконта, доложив при этом, что весьма сожалеет о том, что ее светлость леди Сильвердейл, проведя беспокойную ночь, еще не сошла вниз, поэтому никак не может принять гостя.
– Бросьте вы ваши чопорные манеры, Гримшоу, – поморщился виконт. – Вы прекрасно знаете, что я приехал навестить не леди Сильвердейл! Мисс Сильвердейл дома?
Гримшоу разогнулся и сообщил, что мисс Сильвердейл в саду. Тем не менее, по выражению его глаз, можно было заключить, что он крайне не одобряет поведения виконта.
Десфорд обнаружил мисс Сильвердейл в розовом саду в обществе двух джентльменов, один из которых был ему знаком, другой – нет.
– Дэс. – Она протянула к нему руки. – Я думала, вы в Брайтоне! Что привело вас в Хертфордшай?
Виконт взял ее за руку и поцеловал в щеку.
– Братский поцелуй, Хетта! Как вы, дорогая? Впрочем, вопросы излишни. Сам вижу, как вы прелестны! – Он улыбнулся и кивнул одному из джентльменов, как старому знакомому, вопросительно посмотрев на другого.
– Вы, кажется, незнакомы с мистером Нетеркоттом, Дес? – спросила Хетта. – Мистер Нетеркотт, познакомьтесь с лордом Десфордом, который доводится мне почти молочным братом.
Они пожали друг другу руки, оценивающе осматривая друг друга. Кэрри Нетеркотт был старше, и ему недоставало той очаровательной уверенности в себе, присущей облику виконта. Его манеры несли в себе застенчивое достоинство. Он был выше и плотнее Десфорда, одевался в высшей степени прилично, хотя и несколько старомодно. При этом был привлекателен: правильные, хотя несколько суровые черты лица, доброжелательное выражение глаз. Улыбка, редко появлявшаяся на его лице, придавала лицу мягкость.
– Думаю, нам не доводилось встречаться, – высказался Десфорд. – Вы ведь недавно приехали сюда, правда? Матушка говорила мне о вас вчера. Вы – наследник старика Борна.
– Да, совершенно верно, – ответил Кэрри. – Странно, правда. Я ведь даже не знаком с ним.
– Тем лучше для вас! – воскликнул Десфорд. – Самый чудаковатый, непонятный и деспотичный тип, какого я встречал! А вам, Хетта, удалось забыть тот шум, который он поднял, едва мы нарушили границы его владений?
– Конечно нет, – засмеялась Хетта. – Более того, мы не причинили его владениям никакого вреда! Надеюсь, мистер Нетеркотт, вы не станете впадать в ярость, если вдруг мои ноги ступят на священную землю Мэрли-Хаус?
– Можете быть уверены – нет. – Он тепло улыбнулся.
На этом месте злой гений молодого мистера Бекенхэма подсказал ему нужную интонацию.
– Что касается меня, могу пообещать мисс Сильвердейл, что земля, которой коснется ее нога, станет для меня священной. Я имею в виду мою территорию, хотя это и не имеет значения, поскольку земля будет моей после смерти отца. Нет-нет, я не желаю ему смерти. В любом случае он, как и я, будет счастлив приветствовать вас в Фоксшоте, если обнаружится малейший шанс лицезреть вас ступающей по земле наших предков. Втайне я всегда хотел, чтобы Фоксшот находился от Инглхерста на расстоянии пешей прогулки.
Мистер Нетеркотт внезапно вспыхнул.
– Мило сказано. И весьма сильно, – одобрил виконт, похлопав оратора по плечу. – Если до этого вы, Хетта, ничем не были обязаны мистеру Бекенхэму, то теперь у него в долгу.
– Непременно, – согласилась Хетта, добродушно улыбаясь другу детства. – И если Фоксшот не находился бы в пятнадцати милях от нас, думаю, я ступила бы на его землю.
– Тем временем, – вмешался Кэрри Нетеркотт, – пришло время нам оставить мисс Сильвердейл в приятной компании лорда.
Мистер Бекенхэм, похоже, пребывал в удивлении от столь поспешного предложения, поскольку вовсе не планировал оставлять компанию. Хенриетта заявила, что она с лордом предпочла бы посетить свою матушку, а не оставаться в его приятной компании. Мистер Бекенхэм почтительно поцеловал ей руку, а его товарищ и соперник просто пожал ее, сопроводив просьбой передать наилучшие пожелания матушке. Он сухо попрощался с виконтом, официально выразил надежду на скорую встречу и ушел.
– Ну что ж, – подытожил виконт, критически глядя вслед уходящему, – он, должен признаться, производит гораздо лучшее впечатление, чем я ожидал. Но не думаю, Хетта, что вам стоит делать такой выбор. Это не тот человек, который вам нужен!
У мисс Сильвердейл очень красивые глаза. И это, честно говоря, все, что есть в ней красивого, поскольку рот великоват, нос с такой приметной горбинкой, что его можно назвать орлиным, каштановые волосы не отличаются изысканным оттенком и пышностью. И только глаза настолько маскируют своей красотой недостатки лица, что в обществе ее считают красавицей. Цвет их неопределенный. Обычно его считают серым. Однако в ее глазах мелькали переливы цвета, которые редко встретишь в глазах карих либо вызывающих всеобщее восхищение голубых. Если мисс Сильвердейл скучала, ее глаза были почти лишены цвета, но стоило кому-то или чему-то пробудить в ней интерес, глаза темнели и сияли. Они могли выражать гнев, либо, чаще, восхищение и радость. В любом случае они выражали ее настроение.
Теперь она обратила взгляд на виконта. В глазах читались удивление, немного досады, а в целом – смех.
– Вы и в самом деле так думаете? В таком случае, какая удача, что он до сих пор не сделал мне предложения! Кто знает, возможно, принимая во внимание возраст, я бы уже приняла его.
– Не смейтесь надо мной, Хетта! Ясно как день, что он собирается сделать вам предложение. Осмелюсь предположить, что он очень достойный человек и явно с хорошими манерами. Тем не менее вам не подходит, поверьте!
Она была и польщена, и разгневана одновременно.
– Вы – собака на сене, Эшли, не хотите связать свою судьбу с моей, и в то же время вам невыносимо думать, что я выйду замуж за другого!
– Ничего подобного! Да, я не желаю жениться на вас. И не нужно делать вид, будто вы только из-за меня девять лет не выходили замуж. Знаете, с памятью у меня все в порядке, и я очень хорошо помню, как вы умоляли меня не делать вам предложения, когда выяснилось, что именно такой ход событий задуман нашими родителями. При этом я искренне симпатизирую вам и был бы счастлив, если бы вы встретили человека, во всем вас достойного. Нетеркотт – не ваша партия. Вы заскучаете с ним раньше, чем окончится медовый месяц, Хетта!
– Вы и представить себе не можете, как я вам признательна, Дес, за столь рьяную защиту моих интересов. – Она говорила искренне. – Вы, думаю, знаете и хоть чуточку понимаете, что я сама приму решение, что для меня лучше. Нет нужды напоминать вам, что я не глупая школьница, и в мои двадцать шесть лет…
– Да, нет нужды, – прервал он ее с обезоруживающей улыбкой. – Вам исполнится двадцать шесть пятнадцатого января следующего года, и я уже придумал, что подарить вам по этому поводу. Неужели вы подумали, что я могу забыть о вашем дне рождения, мой самый верный друг?
– Вы – человек жестокий. – Она обиделась. – Однако, если мы перестанем быть друзьями, мне будет вас очень не хватать. Очень отрадно, когда есть к кому обратиться за советом в затруднительном положении. К вашей чести, вы никогда не отказывали мне в этом. Поэтому, умоляю, давайте оставим этот глупый спор о Нетеркотте, пока мы не поссорились. Вы обмолвились, что домой вас привело некое печальное событие, надеюсь, это не болезнь лорда Врокстона?
– Да ничем особенным он не болен, если только очередной приступ гнева не приведет его к апоплексическому удару. Прошлым вечером мы с ним расстались в ссоре. Он заявил, что не желает более видеть меня. Правда, мама и Педмор уверяли меня в том, что он ничего подобного не имел в виду. Я им верю. Если мне хватит мудрости не показываться ему на глаза в ближайшее время, возможно, он по прошествии этого времени будет счастлив видеть меня вновь. Разумеется, позволить отцу лицезреть меня дважды за прошедшие два месяца – непростительная глупость с моей стороны!
Хетта рассмеялась.
– Из всего сказанного я заключаю, что у вашего отца вновь приступ подагры! Бедный лорд Врокстон! Ну, а с чего он так ополчился против вас? Возможно, до него доходят сплетни о вас?
– Разумеется, нет. – Эшли сурово отверг это предположение. – Да и нет ничего такого в моей жизни, о чем сплетничать.
– Как?! Неужели вы отказали во внимании той особе, с которой я видела вас в Уоксхолле месяц назад? – Мисс Сильвердейл искренне удивилась.
– Это она мне отказала, – парировал Эшли. – Изящная штучка, не правда ли? Жаль, оказалась слишком дорогостоящей для меня.
– Вам в самом деле жаль? Неужели вы не найдете ей замену? Конечно, найдете, Дес!
– Когда-нибудь, и весьма скоро, вас найдут в саду придушенной. Естественно, мною, – с угрозой предупредил Эшли. – Послушайте, что заставляет хорошо воспитанную девушку сплетничать о подобных вещах?
– Так ведь это одно из преимуществ взрослого возраста! Теперь нет необходимости изображать невинность.
Последняя реплика Хетты заставила его выпрямиться.
– Бог мой, Хетта! И вы теперь так разговариваете с людьми?
В ее глазах мелькнул шаловливый огонек. Давясь смехом, она ответила:
– Нет-нет, только с вами, Дес! И это одно из преимуществ нашего общения! Да, я достаточно раскованно общаюсь с Чарли, но он мой младший брат, а старшего у меня нет! А что, ваша сестра Гризельда достаточно откровенна с вами?
– Не помню, как мы общались до ее замужества, но я только-только окончил Оксфорд, когда она обосновалась в Броксбурне, и теперь мы нечасто видимся. Поверите ли, Хетта, отец внезапно припомнил как давнюю обиду тот факт, что я не женился на вас девять лет тому назад, а я было думал, что все это давно забыто.
– Бог мой! Все еще? А почему вы не убедили его в том, что мы сами не желали жениться?
– Я пытался, но он мне не поверил. Я, правда, не упомянул о том, что нам прекрасно было известно, чей это план. Наших отцов. Поверьте, дорогая моя, этот брак никогда бы не стал счастливым!
– Конечно. Моя мама печалится об этом. А отцу я тогда все сказала, он меня понял и с тех пор никогда не упрекнул. Однако мама упрекать не перестает! Как бы я желала, чтобы вы внушили ей отвращение к своей персоне, вместо того чтобы бесконечно ее умасливать. Каждый раз, встречая вас, она ворчит что-то про дочернюю неблагодарность, заставляя меня в конце концов кричать на нее! Потом она умоляет меня не обижаться. По ее мнению, вы просто идеальный кандидат в женихи. Что еще желать для замужества дочери! Интересно, что бы она сказала о вас, не будь вы наследником графа. Бог мой, я неблагодарная дочь, если так говорю о своей матери! Позвольте вас заверить, что я обсуждаю это только с вами! Как гадко с моей стороны радоваться ее плохому самочувствию сегодня и тому, что она не покидает своей комнаты. Надеюсь, Гримшоу не выдаст нас, не скажет ей, что вы были тут.
– Наверное, вас это шокирует, но я больше вашего рад, что ваша мама не принимает сегодня посетителей. Рядом с ней я ощущаю себя бессердечным сердцеедом, поскольку она то и дело вздыхает, смотрит на меня с упреком и намеком. – Он взглянул на часы. – Мне пора, Хетта. Я заехал к вам по пути в Хейзфилд, а тетушке вряд ли понравится, если я приеду к ней в полночь.
Хенриетта поднялась проводить его.
– Вы собираетесь навестить тетушку Эмборо? Передайте ей мой поклон.
– Обязательно. И вы – если вдруг Гримшоу нас выдаст – очень меня обяжете, убедительно объяснив вашей матушке причины моей непочтительности. И естественно, мои поклоны, сожаления по поводу дурного самочувствия и прочее и прочее. Передайте, что я не решился тревожить ее покой, раз уж она не расположена общаться. – И он дружески обнял Хетту и поцеловал в щеку. – Прощайте, дорогая! И не делайте глупостей, договорились?
– Конечно, конечно, и взаимно.
– Да как я могу! Да еще под суровым взглядом тети Софронии! Да я и не осмелюсь!
И с этим он ушел.
Глава 3
Леди Эмборо была единственным близким человеком лорда Врокстона из ныне здравствующих. Внешнее сходство сразу выдавало их родство, и хотя злые языки болтали, будто их схожесть гораздо глубже, она не заходила далее прямолинейности и громогласности. Леди Эмборо занималась решением личных вопросов всех, кого считала неспособными на эти решения. Ее вдохновляла не только снисходительная жалость к слабовольным людям, но и твердая уверенность в собственной непогрешимости. И конечно, она терпеть не могла, когда ей кто-то возражал. Некоторые считали ее невыносимой, однако те, кто обращался к ней за помощью, не разделяли этого мнения. За ее достаточно бестактным поведением наблюдательный человек мог рассмотреть прекрасное мягкое сердце и нерастраченный запас доброты. Муж ее – спокойный немногословный человек – всю жизнь находился у нее под пятой и позволял ей в их домашней жизни править по ее собственному разумению. Однако более наблюдательные люди замечали, как леди Эмборо, стоило лишь немногословному лорду Эмборо нахмуриться, слегка качая головой, говорила с добродушным смехом:
– Ну, вот, опять Эмборо хмурится. Хорошо-хорошо, больше не скажу ни слова!
Она поздоровалась с племянником в своей обычной манере:
– Ну, вот и ты, наконец, Десфорд! Опоздал. И не надо уверять меня, что твоя лошадь потеряла подкову или ты сбился с пути. Я не поверю этой чепухе.
В это время показался ее старший сын с видом типичного провинциального сквайра, очень похожий на мать.
– Мама, ну не надо с порога третировать бедного Деса!
– Да ничего ему не сделается, уж я-то знаю, – добродушно засмеялась тетушка.
– Конечно, ничего не сделается. – Десфорд сердечно поцеловал ей руку. – Вы, кажется, считаете меня бесхитростным мальчиком, мэм? Ни одна из моих лошадей не теряла подковы, и я не сбивался с пути, и никакого иного происшествия со мной не приключилось. А если вы намекаете на то, что из-за меня задерживается обед, я, в свою очередь, не стану обвинять вас в чепуховых доводах. Однако я подумаю об этом! Дело в том, что по пути я завернул в Инглхерст, а там увлекся разговором с Хеттой и заболтался несколько дольше, чем ожидал. Между прочим, она велела мне засвидетельствовать вам ее почтение.
– В Инглхерст! Так ты что, сейчас из Волвершейма? – оживилась тетя. – А я полагала, что ты в Лондоне. И как отец?
– В подагре!
Она фыркнула.
– Бог мой! И некого обвинять, кроме него самого! Ему нужно было бы жить со мной, твоя мать слишком снисходительна к нему!
В памяти виконта всплыли распри между лордом Врокстоном и его родной сестрой, когда та гостила в Волвершейме в прошлый раз. Он едва ли не содрогался. К счастью, отвечать тете не пришлось, поскольку разговор живо переключился на другую тему.
– Хотела бы я знать, почему ты приказал прислуге квартироваться в Блю-Бор?! Ты обязан знать, Десфорд, что я не из тех скряг, которые не желают, чтобы гости занимали дом вместе со всей прислугой! Мне эти новомодные понятия претят! И пусть твои форейторы и конюх располагаются здесь, вместе с нашими, и никаких возражений.
– Хорошо, мэм. Вы не услышите возражений.
– А вот это мне в тебе нравится, – одобрила тетя. – Ты никогда не льстил мне и не говорил сладких глупостей, чего я терпеть не могу! Между прочим, если намеревался поразвлечься на славу, будешь разочарован. Здесь теперь обитают только Монсейлы и молодой Росс с сестрой. Однако, осмелюсь предположить, скучать тебе не придется, если увлечешься водным спортом у нас на реке. Нед полагает, что тебе это понравится. Кроме того, в Винчестере проходят скачки. Ну, и…
Ее перебил лорд Эмборо, который вошел как раз на середине речи.
– Дорогая моя, не ошарашивай его всем набором предложений, что есть у тебя в запасе! Как дела, Десфорд? Кстати, поехали бы да посмотрели на мой молодой табун, а в особенности на прекрасного однолетка, который у меня только что появился. Он от моей лучшей кобылы, Крипинг Поли, и жеребца Вифлера, и, бьюсь об заклад, я возьму на нем приз! Ну, скажем, завтра.
Тут же для обсуждения чисто мужских вопросов собралась компания из пяти джентльменов. Мистер Эдвард Эмборо громко обсуждал мнение отца, а мистер Джилберт Эмборо, Эмборо-младший, сказал, что, хотя у однолетка хорошая кость и сложение, он не может избавиться от мысли, что жеребчик чересчур прямоплечий. Мистер Мортимер Редгрейв, старший из зятьев лорда Эмборо, вошедший в комнату, заметил, что никогда прежде не видел столь многообещающего малолетка. Мистер Кристиан Эмборо, проучившийся первый год в Оксфорде, сказал, что ему интересно мнение того о жеребце, поскольку «Дес понимает в лошадях более, чем Нед или Джил, и не хвастает этим!». Обозначив таким образом свое презрение к мнению старших братьев, он погрузился в молчание. Виконт, не видя предмета обсуждения, не высказывался, предпочтя общие рассуждения о лошадях. Леди Эмборо позволила джентльменам развлекаться соответственно их представлениям в течение четверти часа, после чего заявила сыновьям, что, если они сейчас же не пойдут в столовую, обеда им не видать, а она не горит желанием ждать их часами. Мужская компания разошлась. Молодой мистер Кристиан Эмборо и его кузен поднимались по широкой лестнице. Кристиан только что выведал, какие именно блюда будут поданы на обед, и поинтересовался, в каком стиле кузен повязал галстук, уж не в восточном ли.
– Нет, это математический узел. Хочешь научу тебя его вязать?
– Клянусь Юпитером, очень хочу! – воскликнул Кристиан, вспыхнув румянцем.
– Ну, что ж, договорились. Но не прямо сейчас, ведь нас ждет жареная утка!
– О да, когда тебе будет удобно!
«Дес – отличный малый, – думал он, – не надменный, как братья». Кристиана переполняло сладкое видение, как он входит, и братья видят, что одет он по последней моде.
Вернувшись в гостиную, виконт обнаружил, что общество гораздо разнообразнее того, что предрекла тетушка. Кроме обещанных персон, мисс Монсейл, замужние дочери хозяйки дома с супругами, весьма расплывчатая женщина неопределенного возраста, смутно напоминающая одну из кузин леди Эмборо. Кроме того, Рейчел Эмборо – старшая в семье, мудрая и надежная сестра своих братьев и сестер, любимая тетя многочисленных племянников, самой судьбой, казалось, предназначенная на роль компаньонки своих родителей. Несмотря на довольно скромные внешние данные, безыскусные манеры, природная жизнерадостность и сердечная доброта сделали ее всеобщей любимицей. И наконец, Клара Эмборо – совсем молоденькая девушка. Ей еще не исполнилось семнадцати, и считалось, что в этом возрасте рано появляться в обществе. Однако ее мать думала иначе: «Я считаю, что девушке не повредит появиться несколько раз на домашнем вечере перед тем, как вывести ее в свет. Это научит ее тому, как вести себя в свете, как разговаривать с незнакомыми людьми. Конечно, я не допустила бы ее появления на официальном рауте, предварительно не представив в обществе! А на Рейчел я всегда могу положиться, уж она-то приглядит за девушкой!» Появление Клары объяснялось просто: в последний момент леди Эмборо спохватилась, что в их маленьком обществе число мужчин и женщин неравно.
Виконт, внимательно наблюдавший за Рейчел, импульсивно воскликнул:
– Что за чудесный человек эта Рейчел!
– Да, она так проста и хороша, как хлеб, – согласилась взгрустнувшая леди Эмборо. – А ей ведь много лет, Десфорд. И никто до сих пор не сделал ей предложения! Видит бог, не знаю, что бы я делала без нее, но я не могу быть счастливой, наблюдая за тем, как она превращается в старую деву. И дело отнюдь не в том, что она не нравится мужчинам. Нравится, да. Просто в нее никто не влюбляется. Она похожа на Хетту Сильвердейл. Правда, Хетта красива, а моя бедная Рейчел – нет. Но ведь каждая из них способна составить счастье любого мужчины! И стали бы куда лучшими женами, чем моя дочь Тереза. Никогда бы не подумала, что она свяжет по рукам и ногам такого увальня, как Джон Тимблибай!
Будучи уверенным, что мистер Тимблибай сидел на расстоянии протянутой руки, виконт бросил смущенный взгляд в его сторону. И тут же облегченно вздохнул, уловив одобрительный блеск в глазах упомянутого джентльмена и даже нечто отдаленно напоминающее подмигивание.
Виконт взял себя в руки и ответил тетушке с показной невозмутимостью:
– Вы совершенно верно заметили, мэм! Но знаете, нет единства во вкусах. К тому же, утверждая, что у Хетты не было предложений, вы ошибаетесь. Я мог бы назвать по меньшей мере четверых искателей ее руки. И все они – очень выгодные партии. Она могла бы заключить брак, лишь слегка кивнув головой. А нынче утром, прибыв к ней, я обнаружил ее в компании еще двоих поклонников! А вам не приходило в голову, что ни Рейчел, ни Хетту не устраивает перспектива становиться просто женой?
– Чушь, – резко ответила леди Эмборо. – Покажите мне женщину, которая не желает выйти замуж! Если хочешь знать, ты просто идиот, что не женишься на Хетте. Она только и ждет твоего предложения!
Виконта начинал тяготить этот разговор. Он выдал себя легким движением бровей, но поспешил поправить положение изысканной вежливостью.
– Вы ошибаетесь, дорогая моя тетушка. Хетта никогда не мечтала быть моей. Мы оба никогда не желали перевести наши отношения в более близкие. Нас устраивала наша дружба. Осмелюсь предположить, мы будем наслаждаться ею и впредь.
Леди Эмборо, мало обращавшая внимание на незлобивые намеки мужа на ее бестактность, не рассердилась на молодого сноба и, смеясь, отвечала:
– Прекрасно! Отбрил старуху! Ну да, это не мое дело. Недаром Эмборо постоянно ругает меня за болтливость. Тем не менее, Десфорд, скажи по чести, не пора ли тебе подумать о женитьбе? Я не имею в виду Хетту, если вы оба действительно не собираетесь и думать об этом. Однако твой брат Гораций обосновался во Франции, а Саймон, по слухам, увлечен женским полом даже больше, чем твой папаша в его лучшие годы. Из чего следует, что именно тебе придется позаботиться о том, чтобы осчастливить главу династии внуком мужского пола и наследником, законным, разумеется!
Виконт разразился смехом, и раздражения как не бывало.
– Тетушка Софрония, вы просто невыносимы! Вам когда-нибудь говорили об этом? Хотя в конце концов вы правы. Недавно я сам пришел к этой мысли. Действительно, подошло время пожертвовать свободой во имя долга.
Единственное затруднение в том, чтобы встретить такую девушку, которая заслужила бы одобрение отца и во мне вызвала хотя бы малейшее желание связать с ней жизнь.
– Ты слишком разборчив в предпочтениях. Я и сама желала бы, чтобы мои дети связали судьбу с теми, кто им по сердцу. Во времена моей юности, ты знаешь, мы выходили замуж и женились соответственно выбору родителей. Моя лучшая подруга тоже так поступила, хотя ей был откровенно противен человек, с которым ее обручили родители! И это был глубоко несчастливый брак. Зато твой дед, дорогой мой Эшли, сам пострадав так же от решения родителей, поклялся, что ни один из его детей не будет страдать от его воли. Удачнее решения и не придумаешь. Нас было у него трое, а наша сестра Джейн умерла еще до твоего рождения. Я вышла замуж за Эмборо, Эверар женился на твоей матери. И не было человека счастливее твоего деда!
– Жаль, что я его совсем не помню. Из всего, что слышал о нем от вас и матери, я делаю вывод, что это был замечательный человек. Я бы хотел иметь честь знать его лично.
– Да, тебе бы он понравился. И скорее всего, он бы тоже полюбил тебя. Если бы твой отец не медлил до тридцатилетия, пока не женился на твоей матери, то вы бы знали друг друга. И непонятно, чего это Врокстон злится на тебя за то, что ты в точности повторяешь его молодость. Иди-ка поиграй в бильярд с кузенами, познакомься с девицей Монсейл, пока я не рассердилась. А я всегда раскаляюсь, стоит только заговорить о твоем отце!
Он с готовностью подчинился приказу, и тетушка оставила надоевшую тему. Виконт оставался в Хэмпшайре неделю, весьма приятно проводя время. В Лондоне после зимы, с ее бесконечными официальными завтраками, балами, раутами, скачками, операми и вечерами у «Вейтера» тихая ленивая жизнь в Хейзфилде казалась сказкой. Эмборо не планировали каждый день поминутно. Никого не вывозили на осмотр какой-нибудь достопримечательности или руины. Можно было свободно отправиться на неторопливую прогулку вместе со столь же лениво настроенными членами семейства. Леди Эмборо не строила планов развлечений для гостей, а просто хорошо их кормила и предусматривала все необходимое для спорта и безмятежного времяпрепровождения. А если уж случалось запланированное ранее развлечение, например скачки, она приказывала готовить экипажи и никогда не обижалась, если гости желали чего-то еще.

