Монолог Некроманта. Часть 1

Удар кулаком. Взмах – вспоротый живот, мычание, падение, труп.

Небольшой финт, взмах, полет головы, кровавый фонтан, труп.

Я чувствовал, как ярость и жажда убивать накапливалась все больше и больше. Я, глубоко вздохнув и резко выдохнув, начал атаковать следующую волну врагов. Вихрем я наносил удары мечом, оглушая попутно выбросами магической энергии – элементарнейшего заклинания, но не раз спасавшего жизнь.

Я стоял посередине площади, окруженный двенадцатью трупами, которые поочередно падали замертво после моих ударов, разбрызгивая свою же кровь по округе. Я с ухмылкой вытер попавшие на лицо капельки крови и направился дальше убивать.

***

Май 732 года.

– Аксэль!

– Да, мастер?

– У меня для тебя задание. – Аракхам подошел ко мне поближе.

– Я слушаю Вас.

– Настал час, когда тебе нужно выполнить одну из главных обязанностей некроманта: забирать жизни.

Если честно, я боялся этого дня, потому что никогда не убивал живых и не был уверен, что смогу это сделать. Тренироваться на нежити – это одно, но все же…

– Тебе нужно отправиться в Мехэллад, в город Беньяш, – продолжал мой мастер, – и сделать это!

– Но смогу ли я?

– Этих сможешь, они – страшные грешники.

Интересно, вроде некромаг, а должен выполнить типичную для святош миссию избавления мира от неверных.

– Я знаю, о чем ты думаешь, мальчик. – посмотрел мне в глаза учитель, – Я уверяю, тебе легче будет убить убийц, чем…других.

Я кивнул в знак понимания.

– Твоя миссия состоит в том, чтобы убить Карло Бру́но – рыцаря Ордена Ангелов. Он – ярый ненавистник некромагов. Считает нас посланниками Тьмы, хотя ты знаешь, что это не так, Аксэль.

Я сразу же задал логичный для себя вопрос, стараясь серьезно подойти к предстоящему делу:

– И что же он может сделать против нас? За все время, что я нахожусь в Моро, он ни разу не посягнул на нашу сторону.

– Верно, – кивнул Аракхам, – но такой план он обдумывает. Понимаешь, Аксэль, Бруно желает развязать войну с некромагами, но король Деоден не дает ему таких полномочий, так как считает нецелесообразной данную кампанию. К тому же формально мы не нарушаем предписанных нам ограничений в использовании некромагии.

– Тогда чем же он вреден нам? Король согласия не дает, значит, руки у Бруно завязаны.

– Есть мнение, что Карло Бруно создал тайное подпольное общество, которое занимается истреблением некромантов и всех, кто причастен к ним. Они ловят любого, кто заподозрен в черной магии и жестоко наказывают. Будь то женщина, или старик. Даже детей – и тех лишали жизней. Очевидно, что это самоуправство. Мы можем помочь королю, тем самым спасти нас самих. Правда, сделать дело нужно так, чтобы никто не знал о нашей причастности…

– Мастер, а как же мне это сделать? – перебил я Аракхама, – Раз я убью Бруно, члена Ордена, получается, что мы покушаемся на интересы Деодена, а это нам ни хера не упирается ни в какие ворота!

– Во-первых, прекрати выражаться при мне! – Аракхам грозно взглянул на меня, – А во-вторых, в том и состоит твоя задача: убить так, чтобы никто не заподозрил деяние некромага.

– Убить втихую?

– Убить втихую. – повторил учитель и ядовито улыбнулся.

Мне стало не по себе от такой улыбки. Нечасто приходилось видеть учителя таким. Видать, этот Карло Бруно здорово насолил некромагам Моро.

***

После разговора я вернулся в свою комнату, чтобы подумать над тем, как выполнить миссию. В Мессиане были лишь два места, в которых я чувствовал себя максимально уютно: это моя комната и комната Аракхама. Потому что они были обустроены более по-домашнему. Мы оба предпочитали «живое» освещение в виде свеч или окон, если солнце вдруг соизволит выйти из-за туч. Моя комната была не самой большой, но я никогда не грезил о роскошных хоромах по типу «граф во дворцах». Главное, что было в моей «опочивальне» – это кровать, стол для работы и перекуса, книжная полка, сундук для самого необходимого и небольшой шкаф для одежды.

Я подошел к зеркалу, что висело над столом, и в очередной раз посмотрел на себя. После попытки трансформировать меня в лича мои глаза стали желтыми, ближе к золотистому. Волосы слева побелели как снег, а справа так и остались черными. Позже окажется, что мне не понадобится магическая помощь в своём омолаживании. На вид многие сказали бы, что мне меньше тридцати. И таким я останусь на долгие годы. И это при том факте, что личом так и не стал. Остался живым человеком.

Что тогда произошло? Какая неведомая сила не дала мне стать нежитью? Судьбой так положено? Ответа на этот вопрос мне не был известен. О том случае говорили первое время долго и частенько спрашивали меня, ученые некроманты проводили не одно обследование, что вскоре очень надоедало и раздражало. Был разговор на уровне Черного Стола о повторном ритуале, однако Архимагистры Аракхам и Ноигел, глава Клана Скорпионов, отметили редкость данного явления, не требующую повторения ритуала. Также они отметили, что высока вероятность моей окончательной смерти, если результат останется прежним.

– Убить инквизитора, – сказал я своему отражению, – ну, и как мне это сделать? Подсыпать яд в чарку с вином? Выждать его в безлюдном месте и зарезать, как домашний скот? Задушить, как ревнивец жену? А? Есть предложения, Аксэль? А может, сама Судьба подскажет мне способ? Или Смерть? О, а Она искусно это делает. Может, например, остановить сердце мучающегося от паралича старика. Или дать идею отверженной любовью девице, чтобы та покончила с собой с помощью петли. Или еще лучше: сделать так, чтобы какой-нибудь неряха пролил масло на дороге, а случайный прохожий ступит на него и упадет затылком прямо на доску с торчащим вверх гвоздем. Вот это искусство. И все-таки, как мне убить этого святошу-рыцаря?

– А может сначала нужно побольше узнать о жертве? – словно из ниоткуда возник знакомый мне бархатно-холодный голос.

– Какие люди здесь! От тебя несет полынью, Морс, – посмотрел я через зеркальное отражение в темный угол, где стоял беловолосый странник, который когда-то отвез меня в Моро.

– Так уж получилось, гулял недавно по кладбищу.

– Как романтично.

Я повернулся к подходящему ко мне Морсу.

– А ты не изменился. – посмотрел я на него.

– Чего не скажешь о тебе, Аксэль, – спокойно улыбнулся беловолосый, глядя в мои глаза, затем на волосы, – даже поседел немножко.

– Поседеешь от такой жизни! – оценил я его сарказм.

– Ты сам подписался на это.

– Почти сам.

– Не суть важна. Такова Судьба.

– Верно.

– Так, – Морс вернулся к предыдущей теме, – начнем с того, что ты должен хорошенько изучить жертву, прежде чем убить ее.

– Да ты, я погляжу, многому обучен: балаболишь умно, знаешь магию, еще и в убийствах разбираешься.

– В жизни нужно знать многое. Если надо, даже убивать. Тем более, это входит в твой профиль.

Я скрестил руки и отвел взгляд от беловолосого:

– Я не уверен, что смогу это сделать.

– Вообще, по сути, в этом нет ничего сложного. Убивать не трудно.

– Но надо это сделать так, чтобы в этом не заподозрили нас, некромагов.

– Если включить голову, мой дорогой Аксэль, то и на это найдется ответ, – в очередной раз улыбнулся Морс.

***

Карло Бруно – довольно-таки авторитетное лицо. За тридцать лет службы королю и ордену он добился большого расположения. За его плечами была организация государственного переворота, за счет которого и восседал тогда на троне Деоде́н, сын Ко́ммэда – рыцаря того же ордена. Также Бруно – ярый борец за единую религию во всем мире, ибо, по его словам, так мир и настанет, если каждая сущность будет следовать по пути Ксардаса. «Ксардас есть мир! – твердил он, – Он любит и помогает любому живому существу на земле, воде и воздухе. Но беда лишь в том, что есть псевдорелигии – ложные веры в ложных богов, либо вообще неверие в них! От сего наш мир и рушится! Ежели все сплотятся воедино, тогда и настанет благополучие, радость и мир! А если оставить все как есть, весь Э́лианор рухнет как гнилая изба, поедаемая червями и прочей тварью. Но миссия нашего Ордена состоит в том, чтобы не дать рухнуть этой «избе», избавить ее от всяческих паразитов! И это мы будем делать во имя нашего бога Ксардаса – единого и могущественного!»

Когда Бруно выступал с подобной речью, то народ просто скандировал и провожал его всяческими овациями. Так влияние его росло и росло и начинало вскоре приравниваться к королевскому. Но была и другая сторона его сущности. За маской святого рыцаря пряталось чудовище, жаждавшее власти и не знавшее жалости. Он, как и многие члены различных религиозных Орденов, лишь прикрывался верой.

В этом и суть таких организаций: сотвори красивую сказку, расскажи другим, и они поверят тебе, а ты можешь манипулировать ими как стадом. Вообще, власть держится на двух чашах: вера и страх. Стадо верит в дело вожака, но боится кары. Пойти против вожака, значит пойти против веры и дела, а это наказуемо. Карло Бруно как раз и держал свою власть в этих чашах. Не знаю, почему, но у него была особая ненависть к некромагии. Да и в целом к магии как к таковой. Он вел активную борьбу против ее использования в повседневной жизни, считая ее порождением иллюзий, а иллюзии для него – это богохульство. Он вообще всю магию считал черной, а светлая магия, по его мнению, – это не магия, а чудо, сила Ксардаса, подаренная людям для борьбы со Злом. Да, тяжелый случай.

Бруно хоть и держался этих принципов, но для него наверняка вся магия – зло, будь то черная или белая. Он не раз вносил королю предложение об упразднении магии в повседневной жизни, вообще вести борьбу против нее, применяя военную силу. Но Деоден, не будь дураком, каждый раз отвергал его идеи, считая, что это не целесообразно, ибо приведет к масштабной войне. На эту тему было поднято немало дискуссий в Сенате, отчего образовались две стороны баррикад: те, кто поддерживал идею Карло и те, кто был против. Те, кто против войны с магиками имели преимущество в количестве, а также поддержку короля. Стоит отдать должное – король Деоден был одним из немногих адекватных религиозников.

Сторона Бруно потерпела поражение, но тот не сдался и решил создать тайное сообщество под его командованием, которое занималось неформальной борьбой с магией. Под борьбой подразумевались казни всякого, кого подозревали в использовании магии. Они начали с самих адептов магических институтов. Немного времени понадобилось, чтобы «карающая длань» дотянулась и до алхимиков, и, были слухи, что даже простых фокусников. В общем, Мехта находилась тогда под тайной властью инквизиции Карло Бруно.

Вы спросите, откуда я это узнал? Это было нетрудно. Вся Мехта говорила о Карло Бруно, цитировала его фразы, восхваляли, даже исполняли баллады, посвященные ему. Поэтому вся информация была от народа. А вот как я узнал о его инквизиторской деятельности – в первую очередь от Аракхама, у него были свои информаторы. Но чтобы узнать подробности, мне хватило немного времени. Меньше, чем ожидалось.

***

Июнь 732 года. Беньяш. Мехэллад.

В городе уже ползали слухи о странных исчезновениях людей. Также, по словам некоторых, были слышны ужасающие крики где-то в окраинах Беньяша. Этот момент меня заинтересовал. Только оставалось одно: найти дорогу до источника криков, а это можно было сделать только одним способом – сам Карло Бруно или его приспешники невольно указали бы мне дорогу к их тайной комнате. Все просто с одной стороны: найти и выследить, но если учесть то, что эта «лавочка» тайная, то найти и тем более выследить не так легко.

Было около полудня, когда я, выходя из рынка на площадь, увидел эшафот, возле которого собирался народ. Он постоянно скандировал уже заевшее в моем мозгу имя – Бруно! Я видел большое количество фанатиков, но этот идиотизм превосходил всех и вся. Я решил встать подальше от толпы, не подавая вида. Ведь с таким лицом, как у меня, могло возникнуть немало проблем. Благо, капюшон помогал прикрыться от ненужных глаз. И, к счастью, мой слух позволял услышать речь отчетливо при весьма немалом расстоянии.

И вот появился Святейший из Святейших. С момента его явления у меня появилось дикое желание вырвать глотки у всей треклятой толпы, ибо орала она очень громко. Но Бруно жестом руки усмирил фанатиков и начал свою «торжественную» речь:

– Друзья мои! – он выдержал паузу, – Братья и сестры! Я стою пред вами на месте, где проливается кровь грешников, для того, чтобы спросить вас: зачем мы грешим?

Он выдержал небольшую паузу, то ли дожидаясь ответа, то ли театральности ради, а после продолжил:

– Как и почему мы поддаемся искушению и идем против Святой Истины Ксардаса? Кто или что нами движет? А я скажу, кто. Это черная сила, посланная нечестивым Малумом. Эта сила сосредоточена в магии и тех, кто ею пользуется: магах, колдунах и, в первую очередь, некромантах!

Какая «неожиданность»!

– Они входят в подсознание наивных умов и манипулируют им, подталкивая нас на грешный путь! А когда настанет Час Расплаты, то жнецы Смерти забирают эти грешные души и обрекают их на вечные муки. Вот и весь коварный план Темных Сил! Скажите, хотите ли вы вечных мук?

– Не-е-ет! – чуть ли не разом проорала толпа.

– Тогда не поддавайтесь чарам нечестивых колдунов! Боритесь с ними, гоните их из ваших домов! Расскажите нам об их кознях! Поведайте нашим бравым воинам о злых помыслах! И тогда коварный план разрушится! Не будет магии – не будет и Зла!

Да, хреновое у него представление о магах и, тем более, некромагах. Я почувствовал чье-то присутствие за моей спиной. И оно явно было неслучайным.

– Я как вижу, Вам тоже неприятна эта ересь? – спросил меня незнакомый пожилой голос.

Я обернулся и увидел бородатого старика в коричневой рясе с капюшоном, какие обычно носят монахи. Его лицо было прикрыто наполовину.

– Правильно видите, с кем имею честь? – спросил я старика.

– Я, так уж получилось, член Королевского Сената – Уи́нстон Фраки́йский, – и старик приподнял капюшон, явив моему взору свое лицо.

Морщины, слегка обвисшие щеки, бледно-голубые глаза, казавшиеся чуть стеклянными. На вид – обычный старик, если не брать в расчет отсутствие грязи, причесанные назад седые волосы и ровно подстриженную бороду. Я ответил ему кивком.

– Я знаю, ты маг. – сообщил мне Уинстон.

– Неужели? – иронично спросил я.

– Знаю, знаю, вывод мой весьма очевиден. – слегка улыбнулся старик, но, посмотрев в сторону собрания, стал серьезнее, – Я не понимаю, что стало с Карло. Ведь он был раньше совсем другим, еще до того, как Деоден стал королем.

– Да, я слышал, – перебил я сенатора, – только к чему мне эта информация? Поделиться не с кем?

– Он явно бросает вызов королю, – судя по ответу, он проигнорировал мое нежелание с кем-либо говорить, – он настраивает народ против Деодена. Уже начинают говорить о передаче короны Бруно. Начинается смута. Нельзя допустить междоусобицы.

– Тогда почему Ваш король бездействует?

– Потому что Деоден не может повлиять на Карло. Уже поздно. Бруно обрел ту власть, от которой его трудно избавить. Это власть над народом. Стоит Деодену избавиться от него, все тут же возмутятся и могут восстать против него.

Сдавалось мне, что Уинстон знал, зачем я приехал. Поэтому я продолжил беседу:

– Хм, может, он этого и добивается? Провоцирует короля, делая из себя мученика. И таким образом, он может свергнуть его с трона.

– Может быть, и этого. Может быть.

– Значит, Вы противник его политики.

– Неужели? – иронично улыбнулся старик.

– Ну, я так и думал, что вся эта дребедень из-за рвения к власти. Только отчего у него такая нелюбовь к магии?

– Есть мнение, что в роду Карло Бруно были варвары, а они, как Вы знаете, презирают магию во всех ее проявлениях. И, вероятно, это передалось ему по крови.

На это лишь я ухмыльнулся и продолжил смотреть на Святого Рыцаря Ордена Ангела.

– Уж не убить ли Вы его хотите? – спросил меня сенатор Уинстон.

Мне пришлось нагло соврать:

– Мне это ни к чему. – я развернулся и ушел.

– Я бы так не сказал, – задумчиво произнес мне вслед сенатор. Я сделал вид, что проигнорировал его фразу и продолжил удаляться под овацию народа над своим героем.

***

– Скажи мне, всезнающий, – спросил я Морса, сделав глоток вина в зале первой попавшейся мне таверны, – кто такой этот Уинстон Фракийский?

– Хм, к чему тебе эта информация? – с улыбкой спросил он.

– Мне доводилось с ним видеться на митинге Бруно.

– О как. Что ж, Уинстон Фракийский – знатная фигура, один из лучших умов в королевском сенате. Сторонник мирных отношений с магами.

– Это я уже понял из нашего разговора.

– Хм, и что же он тебе говорил?

– По его мнению, – я начал говорить тише, – по его мнению, Бруно хочет свергнуть Деодена с престола и сесть на его место. Хотя, это очевидно. Вся его политика говорит об этом. – я глубоко вздохнул, затем проворчал, – Дожили! Меня прислали для того, чтобы убить одного ублюдка, а придется копаться в политических интригах.

Морс, сделав глоток из кубка, прищурился и растянулся в улыбке:

– А ты думал, что все будет проще? Ничего подобного, дорогой Аксэль.

– Ну да ладно. Я, кажется, знаю место, где может прятаться Бруно.

– Уже интересно.

– Говорят, что на одной из окраин города слышатся звуки, похожие на крики. Я думаю разведать это место. Пойду сейчас же. Встретимся… А где встретимся?

– Я найду тебя.

– Хорошо.

***

Смеркалось. Окраина, о которой шла речь, была довольно пустой местностью. Что ж, Бруно выбрал подходящее место для своей «тайной комнатки». Атмосфера там была, как бы мягче сказать, бездушной. Половина домов, заполненных здесь, были пусты. Деревянные ставни окон скрипели при сильном порыве ветра. Этот район назывался Старым Городом. Это место было первым поселением мехтинцев в начале его основания. А когда Беньяш заметно расширился, об этом месте постепенно забывали, а вскоре и забросили. Вот так расправляются с памятью. Теперь здесь практически нет людей. Я сказал «практически», так как приходилось на мгновение видеть здешних жителей. Лучше б не видел.

Я старался быть незамеченным ни для кого, поэтому, как обычно, шел там, где темно. Кое-где приходилось перебираться по полуразвалившимся крышам, что было рискованно моей незаметной фигуре стать заметной. Наконец, я обнаружил то, что искал. Я спрятался в темном переулке за угол и наблюдал за следующей картиной: пятеро неизвестных в бурых плащах с накинутыми капюшонами вели окруженную ими девушку. Она шла неровно, постоянно спотыкаясь обо что-нибудь, либо подталкиваемая похитителями, распознать которых было не очень трудно. Те были людьми Бруно.

Я попытался разглядеть девушку, чтобы понять, зачем ее ведут на инквизицию. В полумраке и из-за обилия прислужников особо не вышло рассмотреть ее, однако было ясно, что она может быть «ведьмой». Стройная и весьма милая на вид: то является наипервейшим признаком колдуньи для инквизиторов и прочих фанатиков.

Большинство чародеек изменяли себя, становясь красивее и роскошнее. Потому что, во-первых, они могли себе это позволить, а во-вторых, есть правило такое: «Спрос рождает предложение». Количество клиентов на магические услуги у магичек растет за счет того, что ими попросту очаровываются.

Я также заметил, что ее руки и рот были завязаны. Видать, чтоб та не смогла произнести заклинание и не использовать жесты кистями. Да и шуму меньше. Однако даже не это меня навело на догадку: один из похитителей просто взял и упомянул имя Карло Бруно, за что он отхватил оплеуху и крепкое словечко, относительно его матери и матери его матери.

Я последовал за этой славной компанией. В одном из переулков я случайно задел бутылку из-под спиртного напитка, которая в такой тишине естественно зазвучала, как утренний колокольчик, который каждый не выспавшийся человек хотел бы сломать и выкинуть. Один из гвардейцев Бруно оглянулся. Я встал в углу неподвижно и опустил глаза. Тот какое-то время смотрел по сторонам и последовал за остальными, сказав, мол, снова пьянь тут ошивается. Что-что, а черная одежда на фоне темных переулков очень помогает в скрытности. Я, мысленно проклиная ту бутылку, последовал далее.

И вот, наконец, эта славная компания привела меня к руинам, которые, видимо, когда-то были храмом. Гвардейцы с девушкой, оглядываясь, подошли к сточной канаве и спустились туда. Я некоторое время подождал около какой-то полуразваленной халупы и двинулся туда же. Следы вели к решетке, за которой шла канализация. Я понятия не имел, для кого строили такие тоннели, но мне хватало своего роста, чтобы спокойно пройти внутрь. Я уж молчу про целую группу людей. Аккуратно сдвинув решетку с места, я зашел внутрь и задвинул железяку обратно. Дальше приходилось ориентироваться по слуху, который меня не обманывал всю дорогу. Какое-то время я, подобно вшивой крысе, таскался по этой канализации, все время прислушиваясь к звукам, похожим на людской гомон и бурчание. Но мало того, что постоянно пищали крысы и капала вода, если б можно было это назвать водой, так еще и воняло. Хотя, чем же еще может пахнуть канализация, как не помоями и дерьмом? Но присутствовал и другой, не менее отвратный для обычного человека запах – разложение и тление. Проще говоря, трупами. Теперь ясно, откуда столько ворон и прочих охотников за падалью собралось снаружи. Очевидно, где-то неподалеку сбрасывают тела казненных, которых и объедают падальщики.

Нужные мне звуки стали слышны отчетливее. Это означало, что я был близок к цели. И вот, на очередном повороте я увидел свет, исходивший из одной небольшой решетки. Я прокрался туда и посмотрел на его источник. Передо моим взором располагался просторный зал, освещенный факелами. Похоже на подполье для эвакуации гражданских. Однако зал этот был больше похож на комнату для пыток: колья, раскаленные в камине, дыбы, небольшие шибеницы и прочие орудия для пыток украшали тамошнюю атмосферу.

Скрипящий звук двери. Шестеро людей в красных рясах. Лица прикрыты капюшонами. За ними еще один, в более роскошной, украшенная золотыми узорами в виде шестиконечной пентаграммы. Фигура села на большое кресло, напоминавшее трон, и скинула с головы большой капюшон. Карло Бруно. В глазах не было блеска, что мне довелось видеть в городе. Лишь пустота и безразличие.

– Введите ее! – он небрежно махнул рукой. В зал вошли двое из «славной компании» с той самой девушкой. Теперь ее руки были в кандалах, а рот уже не был завязан.

– Эми́лия Бра́ндервиг, – начал Бруно, – Вы знаете, милостивая госпожа, по какой причине здесь находитесь?

– Нет, господин Бруно, – слегка дрожащим голосом ответила Эмилия. В ее глазах был испуг и в то же время какое-то презрение.

– А я объясню. Вы обвиняетесь в колдовстве и чародействе…

– Я не чародейка! – воскликнула девушка.

– Молчать! Все вы так говорите, стоит вас взять за промежности! Ты – ведьма, соблазняющая и ведущая на путь разврата и порока невинных мужей. Как последняя шлюха пользуешься их природным грехом ради своих порочных потребностей, данных тебе нечестивыми духами Малума. А также практикуешься колдовством в личных целях, занимаясь алхимией, используя запрещенные компоненты.

– Я не ведьма и не чародейка! Это какая-то ошибка!

Бруно встал и более возвышенным тоном произнес:

– Я, во имя святых богов, на данных обвинениях приговариваю тебя, Эмилия Брандервиг, к смертной казни! Да простит Герио́́н твою грешную душу.

Двое громил привязали скованные руки девушки к цепи и подняли ее.

– Плоть ваша, – продолжал Бруно, – это темница ваших пороков. А душа ваша поддалась злым намерениям Малума. Ты дала очернить свою душу, отчего нам придется очистить ее от грехов. Умертвив твою плоть, душа твоя будет свободна и очищена. Так прими смерть как освобождение!

– Я не ведьма, во имя богов, сколько раз вам повторять! Мой род никогда не имел чародейские способности! Я ни в чем не провинилась! Вы ни за что хотите убить меня! – Эмилия под конец начала плакать и кричать, – прошу Вас, не убивайте! Я не виновна! Я не ведьма!

Бруно презрительно махнул рукой, и один из громил взял из камина раскаленный кол. Другой разодрал одежду девушки, оголив ее тело. Кольщик привел приговор в исполнение. Но никто не рассчитывал на быструю смерть. Эмилия начала душераздирающе кричать и выть от воткнутого в правую грудь раскаленного железа. Затем громила, вынув орудие, начал водить по ее телу, оставляя страшные сожженные раны. Запах горелого мяса. Вой, крик, рыдание. Садистский смешок. Этот смешок напомнил мне вампира Вергилия ван Дарского. Снова крик. Кол шел около детородного места. И наконец, он воткнулся в сердце девицы. Крик, хрип и тишина. Лишь треск камина. Запах горелого мяса. Один из послушников прикрыл рукой рот. Видимо, хотелось вырвать.

– Плоть мертва. Дух свободен. И нет очередной курвиной ведьмы. Уберите ее. – Бруно снова небрежно махнул рукой.