Полная версия:
Монолог Некроманта. Часть 1
Джордж Вервольф
Монолог Некроманта. Часть 1
Начало Новой Жизни.
Глава IМрак. Темнота. Какой-то противный гул из разносортных ругательств, женских истерик, доведенных до хрипоты, и детского писка. Тупая боль в висках и ощущение, что руки чем-то связаны. А еще чувствовался запах дыма.
Я открыл глаза, и непривычный дневной свет тут же ослепил меня, но ненадолго. Мой разум так и подсказывал, что дело припекает к одному мягкому месту, и это оказалось правдой. Привыкнув к свету, я вновь открыл глаза и заметил, что моя персона стоит на широкой площадке, привязанный к столбу, а вокруг ног аккуратно выложен хворост. Передо мной – толпа оравших и проклинавших, параллельно кидавших в меня какими-то отбросами, людей. Большая их часть состояла из простолюдинов, но замечал я и весьма солидных личностей. Об этом говорили огромные «трудовые мозоли», именуемые в народе пузом.
Около меня суетились стражники в поношенных стеганых куртках, которые с ярым энтузиазмом добавляли еще хвороста под ноги. С десяток алебардистов удерживали добровольцев из народа – те хотели дать мне в нос или куда-то там еще. Пузатый священник что-то бормотал, поглаживая толстую книжонку. Среди всех выделялась какая-то личность в латах, сверкавших серебром, и в рогатом шлеме с забралом. Офицер, причем не низкого ранга. Он стоял передо мной и держал в руках факел.
– Убийца!
– Колдун!
– Чернокнижник проклятый!
– Детоубивец!
– Поделом ему, нечистому!
– Подыхай, душегубец!
И это все за то, что я украл пару курочек, так как был дико голоден? А эти глупцы считали, что именно я похитил детей, которые пропали в логах на Десяти Холмах пару месяцев назад. Так, по крайней мере, было понятно из их воплей.
На деле было так: прошлой ночью я, измученный и голодный, тихо вошел в чей-то двор, прокрался в курятник, где поймал и скрутил головы парочке куриц. Остальные же птицы начали кудахтать с перепугу. Еще откуда-то, как назло, появилась собака и начала очень противно тявкать. Я злобно посмотрел ей в глаза, отчего псина сразу же завыла и заскулила. Тут, видимо услышав шум, забежали хозяева дома с дубинами в руках. А когда они увидели меня в рваной грязной одежде с мертвыми птицами в руках, то накинулись на меня с изобильными матами, посланных на меня и весь мой род по материнской линии. Я был так слаб, что не смог использовать элементарное заклинание для запугивания. Я и убежать-то не успел, так как на меня кинулась та самая собака, что мерзко тявкала. Пока отгонял её, я очень хорошо почувствовал гулкий удар в висок. Дубина была крепкая. Все поплыло перед глазами, а в ушах появился глухой звон. Я начал падать и уходить во мрак. Последнее, что хорошо запомнилось, – это удары по моему телу.
И вот я на широкой площадке привязан к столбу, а вокруг ног аккуратненько выложен хворост.
Ко мне подошел тот самый офицер, снял свой рогатый шлем с забралом. Я увидел мужчину среднего возраста, с аккуратно ухоженными черными волосами и бородой. Глядя на меня с нескрываемым презрением, он заявил:
– Ты, некромант, обвиняешься в убийстве шестерых детей! Ты, паскуда чернокнижная, незаконно проник во владения короля А́нхеля, в город А́нгулем, где, помимо всего вышеперечисленного, посмел украсть имущество господина Фи́нгеля, почтенного жителя нашего города!
Вот до чего же принципиально жадны люди! Пожалели пару куриц!
– На основании вышеперечисленных обвинений, а это: незаконное проникновение в королевские земли, серийные убийства с использованием запрещенных заклинаний и, наконец, кража чужого имущества, Я, А́нгус Шта́йгер – глава города Ангулем и верноподданный короля Эллади́на Анхеля – от имени своего и служителей храма Ксарда́са приговариваю тебя к смертной казни через сожжение! Твое последнее слово, отродье?
– Я не виновен! – ответил я с высоко поднятой головой, стараясь выглядеть спокойным; а на деле же я лихорадочно пытался сообразить, куда можно было сбежать. А побег, конечно же, в планах имелся, ибо подыхать мне рановато.
Другой реакции на ответ я не ожидал. Все начали меня проклинать, грубо высказываясь относительно меня и моего рода по материнской линии.
– Так и думал, трусливая гниль! – усмехнулся Штайгер и бросил на хворост факел.
Как назло, в ту же минуту подул ветер, и сухие ветки весело затрещали, получив приток свежего воздуха.
Времени паниковать у меня не было. Нужно как можно скорее освободить руки, ибо без них не произнести заклинания. К моему счастью, оказалось, что веревки были слабо затянуты. Хвала тому простофиле, что привязывал меня к столбу! Кисти стали свободнее, но не настолько, чтобы начать действовать.
Становилось жарче. Огонь все выше поднимался, но не торопился обжигать мои босые ноги. Будто бы издевался надо мной. Я закрыл глаза и максимально сконцентрировался на том, чтобы поймать нужную энергию. Глубоко вздохнув, я почувствовал в себе, что жар от пламени будто вошел в мою грудь, и это пробудило во мне свежие силы и ярость. Огня было достаточно, чтобы я мог использовать пиромагию[1]. Резко оборвав веревки и вознеся руки вверх, я громко произнес заклинание:
– Igni Supra![1]
Передо мной образовалась огненная стена, которую я тут же направил в сторону толпы. Забавно видеть, как эти люди, что мгновения назад смело кидали в меня проклятия и отбросы, заметно занервничали и начали орать на всю площадь. Но мне некогда было наслаждаться паникой. Пока все растеряны, нужно было угнать чью-нибудь лошадь и сгинуть из этого города. Я спрыгнул с кострища и побежал как можно дальше от толпы в поисках конюшни, либо незанятого коня. И тут, словно удача перестала поворачиваться ко мне задом, на меня набросился солдат на коне с направленной в мою сторону алебардой. Я создал небольшой фейерверк перед всадником. Конь резко затормозил, а солдат чуть было не упал, однако удержался. Я исправил это положение, схватив того за локоть, затем "спешил" и дал ладонью в подбородок, надеясь на потерю его сознания. Так и вышло.
Что ж, лошадка есть, надо бы еще найти какое-нибудь оружие, желательно легкое, ибо магия не вечна да и сил у меня было маловато, чтоб ей раскидываться. Алебарду неудобно тащить, не в моем случае. Что же делать? Посмотрев на лежавшего "героя", я наткнулся взглядом на короткий меч. Схватив оружие, я вскочил на коня и погнал галопом к выходу. Попутно мне попадались стражники и горожане, которые пытались меня остановить. Однако они забыли о том, что я умею пользоваться магией, но вскоре вспомнили об этом, лежа в луже и навозе.
Повсюду были крики, ругань, бесполезные попытки загородить мне дорогу. А я как волк, загнанный в угол, искал чертов выход. Наконец, я увидел центральные ворота, однако пришлось сменить направление, так как там меня ждали солдаты, построившись фалангой[1].
Зараза, где же выход, спросил я себя, но тут же увидел рынок, который вел в сторону деревушки. Ее очертания я сразу узнал – именно там провалилась моя ночная охота на птицу. Я близок к побегу и уже ничто меня не остановит! Почувствовав уверенность в силах, я решил не жалеть Пиромагии и начал метать искры куда только мог, чтобы ни одна живая душа не посмела мне помешать. Вскоре я услышал многочисленный конский топот. Очевидно, что они не успокоятся, пока не поймают, но хрен им, думал я в тот момент. Я ткнул коня в бока и поддержал криком, дабы он прибавил скорости. Скакун мне попался быстрый! Это стало понятно, когда топот копыт, крики и угрозы становились все тише.
Я въехал в деревушку. И снова мне попались отчаянные крестьяне. На этот раз с вилами, мотыгами и прочей "ересью". И были все смелые да грозные. Это мне уже надоело, поэтому я решил использовать магию по своему профилю. Освободив руку из поводьев, я направил ее на прущих людей и произнес заклинание:
– Giftig dimma![1]
Зеленые дымки, обретя форму щупалец, стремительно расползались к нападавшим. Деревенщина тут же повыкидывала свои орудия и начала кашлять и хрипеть. Они отравились не насмерть, но чтоб надолго запомнилось.
Я уже был далеко от города, но не останавливал коня. Только проехав значительное расстояние, я решил успокоить животное. Окончательно убедившись в том, что погони нет, я остановился, слез с коня и взглянул на холм, на котором располагался и чуть дымил город Ангулем.
– Это еще не конец, – говорил я городу, – я вернусь сюда, а когда это сделаю, вы поймете, что наделали и куда вляпались. Это говорю я, А́ксэль Черно-Белый, некромаг и покровитель мертвых!
Я стоял посреди дороги. Встречный ветер развевал мои черные справа и молочно-белые слева волосы.
Шел май 935 года Эпохи Людей.
Глава IIМеня зовут А́ксэль. Я – некромант. Сущность, стоящая на границе между Светом и Тьмой, не предпочитая ни одну из сторон. Посредник Жизни и Смерти. Тот, у которого может быть все и одновременно ничего. Красиво звучит? Высокопарно произносится? Что ж, так нас учили объяснять всякому спрашивающему, что такое «некромант».
В народе меня прозвали «Черно-Белым» за цвет волос: справа черные, а слева белые, как снег. Так получилось после неудачного обряда моей трансформации в полунежить – лича. Это же повлияло на цвет глаз, который стал золотым. Когда-то я был одним из тех, кто добился немалых успехов на своей родине – Моро. А потом меня зверски подставили.
Но обо всем по порядку. Мои детство и юность были не самыми интересными эпизодами из жизни, чтобы об этом пестро рассказывать. Родителей своих я не знал, ибо меня младенцем нашли служители храма Ксардаса в Ме́хте. Собственно, там я и рос в дальнейшем, набирая жизненный опыт и знания за счет книг, учений, богослужений, а также наказаний от воспитателей за какие-нибудь проступки. Став отроком, наставники заметили мой интерес к литературе и письму, отчего мне пророчили будущее храмового писаря. Не сказал бы, что я тому обрадовался, но с другой стороны, мне была дана в распоряжение библиотека в храме, которая считалась в свое время одной из самых богатых на книги во всей Мехте. Но не того просил мой юношеский дух. Мой интерес к книгам в дальнейшем побудил интерес к путешествиям и свободе. Той самой, что была прекрасно описана в «Заметках на большаке» Альфонсо Дельгадо или в балладах Архонта Тунона. После моего совершеннолетия я понял, что жизнь в стенах храма станет для меня просто тюрьмой, каторгой, каким-нибудь не самым радостным местом, поэтому нужно было резко все оборвать и поменять. Это сродни тому, когда ты писал что-то на бумаге, а капля чернил случайно замарала лист, ты сминаешь его и берешь новый. Но писать одно и то же тебе надоело, поэтому ты решил заполнить лист чем-то другим. Например, историей, которая так долго находилась в голове и была готова выйти на свет. Собственно, с мысли о побеге моя жизнь и началась.
Это было в мае 719 года Эпохи Людей. Мне было девятнадцать, когда я тайно сбежал из храма, чтобы посвятить жизнь скитаниям и приключениям. Вот и нарвался на приключение. Я, слегка пьяный, вкусивший огромные куски свободы и воли, с придорожной корчмы, название которой я не запомнил, решил на кой-то черт пойти прогуляться ночью. На кладбище. Шел я тогда веселый, счастливый и хмельной. А вино, на которое я потратил честно награб… заработанные гроши, вынуждало еще и распевать песни разной степени настроения – от эпичных баллад до сквернословных «баек». И мой приподнятый настрой был таковым до той поры, пока случаем не увидел сдвигающуюся плиту с белой мраморной могилы, украшенной узорами, на надгробии которой сидела отвратительного вида фигура горгульи. Протрезвел я мгновенно, но что-то меня подтолкнуло пойти и посмотреть. Идиот. Что может быть под плитой, кроме гроба, в котором тлеет и тленом этим кормит подземную тварь труп?
Типичное человеческое любопытство! Если человек чувствует неладное и думает, что лучше бы уйти и избежать этой ситуации, то что-то обязательно подскажет ему подойти и посмотреть, что же там. Многие люди совершают ошибки из любопытства, совершенно не думая о последствиях. Так устроена их сущность – жить и всю жизнь ошибаться, сделав минимум правильных вещей. И именно Судьба создала Ошибку, ведь с ее помощью она может распоряжаться над нашими жизнями дальнейшими. И с ее же помощью Она отправляет чьи-то жизни к своей сестре – Смерти.
Я как раз и попался на судьбоносную ошибку, заглянув в гроб. Плита резко открылась, и бледная костлявая рука схватила меня за шею и затащила за собой. Я не успел издать ни единого звука. Там внизу нечто издало какое-то шипение, и я увидел худую человеческую фигуру, сверкающую клыками. Вампир. Старый и голодный. Я был настолько напуган, что ощущение комка в горле не дало мне произнести ни слова, впрочем, это и не помогло бы. Однако вампир медлил. Он будто бы изучал меня, принюхивался, а потом сказал, что кровь мою пока пить не будет, ведь у меня есть мощная энергия, которая может заменить его привычный рацион. Это означало, что останусь я тут, в гробу, надолго.
Около недели я по ночам пытался всячески выбраться из могильной ямы, пока не было упыря. Кричать и звать на помощь не видел смысла. Мало найдется идиотов, как я, которые станут лезть в могилу ради того, чтобы узнать причину безысходно издаваемых криков о помощи. Вампир знал о моих попытках к бегству, знал и ничего не делал. Он насмехался надо мной, издевался. Я ненавидел его и ненавижу до сих пор! Каждый день, когда было солнце, он высасывал из меня жизненную энергию. Каждый день я умирал, извивался в муках, ощущая себя так, как будто все жилы вырывали изнутри. За счет моей энергии, вампир каждый день постепенно превращался из костлявого, дряхлого и седого упыря в молодого, стройного, с аристократической бледнотой, вампира. Длинные черные волосы, высокий рост, красные глаза и эта ухмылка, ухмылка садиста. Каждый день он измывался надо мной, каждый день он прибегал к насилию, склонял к более отвратительным вещам, обсуждению не подлежащим, и так продолжалось несколько месяцев.
С каждым днем я становился никем, нет, ничем. Мое тело сделалось худым, глаза тускнели, я уже давно потерял надежду на спасение и молил богов о скорой смерти.
– Меня зовут Верги́лий ван Да́рский, – в какой-то из дней решил заговорить вампир.
Я молчал. Молчал, уставившись на корень какого-то кустика. За месяцы плена я уже привык к тьме и запомнил каждый ее уголок.
– А ты чего молчишь? – спросил Вергилий. – Назови свое имя, спаситель. Да-да. Именно, спаситель! Я благодарен тебе! Ты дал мне новую жизнь, отдавая свою. Я нашел себя снова. В тебе дьявольски много жизненной энергии! Но не отчаивайся, тебе осталось недолго.
И засмеялся так мерзко, что у меня возникло дикое желание убить. Но что я мог сделать? Ничего. Совершенно ничего. Каждый день я голодал. Жрал землю, червей, пауков и прочую дрянь. Один раз Вергилий ван Дарский решил либо сжалиться, либо сохранить мне жизнь еще на некоторое время, либо поиздеваться. Он принес мне что-то, отчетливо пахнувшее мясом. Я не стал особо спрашивать и набросился на тушку. Он смеялся долго, когда я очистил свой желудок съеденным, ибо я ел чью-то руку. Я проклинал ту ночь еще больше.
И настала ночь, ставшая началом новой жизни.
Полнолуние. Это было заметно по лучикам серебристого света, просачивавшегося сквозь щелки плиты. Ван Дарский собирался на очередную охоту, когда кто-то без труда отворил крышку. Мгновенно в яму подул легкий ветерок, принесший запах полыни, что росла около могилы. Над нами стояла фигура в черном плаще с капюшоном. Тогда я подумал, что незнакомец – либо случайная новая жертва, либо спаситель, либо еще один вампир. На удивление – второй вариант. Вергилий как-то странно повел себя перед ним, чуть ли не пресмыкался.
– Господин…
– Без имен, – прервал незнакомец, – я пришел за твоей «едой». Он нужен мне.
– Что ж, – промямлил упырь, на удивление не возражая, – дело Ваше. Я достаточно насытился им.
– Ты только и можешь, что питаться. Ох, уж ваша вампирская сущность.
– Такими нас сделали, такая у нас судьба. Но я меня все устраивает. Я живу вечность!
– Ну, все, давай его ко мне!
Вылетел я как птичка. А упырь выпорхнул следом и улетел в образе огромной летучей мыши. Незнакомец сказал ему вслед:
– Ничто не вечно. Конец придет любой сущности.
Эти слова я запомнил надолго.
– Ну что, Янне, – обратился незнакомец ко мне; мое настоящее имя было Янне Мехтинский, в честь города, где я жил без отца и матери, – настал час начала твоей новой жизни!
– Откуда ты знаешь мое имя? И кто ты сам? – еле и невнятно спросил я, лежа на земле, наконец-то на земле.
– Узнаешь позже. Ныне тебя должно тревожить твое состояние, а оно у тебя чудовищное.
– Что ты со мной сделаешь?
– По сути, я должен тебя отправить к тому, кому ты служил в храме в Мехте.
– Откуда ты меня знаешь? – спросил я его еще раз.
– Я многое о тебе знаю, так же, как и об остальных.
– Весело… Ангел ты или демон?
– И не тот, и не другой, – ответил незнакомец, – но не это должно тебя тревожить. Вопреки моей сущности и деятельности, я не отдам тебя туда, куда стоит. Ты послужишь мне для другой миссии. Но об этом позже. Сейчас ты должен отдохнуть…
Далее я слов не слышал.
***
Я проснулся на какой-то телеге. Солнце, которого я не видел долгие месяцы, ярко светило мне в глаза. Дорога была настолько неровная, что складывалось ощущение, будто были не ямы на дороге, а дорога на ямах.
– Эй, ты! Не спишь? Ну, как себя чувствуешь? – спросил меня тот, кто вел телегу. Он сидел ко мне спиной.
– Паршиво… – промямлил я, привыкая к слепящему солнечному свету.
Я был счастлив. Наконец-то свет, настоящий солнечный свет. А вдруг я сплю? Вдруг это всего лишь очередная иллюзия?
– Я сплю? – спросил я незнакомца в серой мешковатой одежде. Со спины было не понятно, кто он. Был похож на какого-то странника.
– А как тебе удобнее считать?
– Будь добр, ответь нормально!
– Это не сон. И ты не умер.
Какое облегчение! Я свободен, наверное.
– А ты кто сам? – спросил я незнакомца.
– Зовут меня Морс. А ты Янне.
– Ты-то откуда мое имя знаешь?
– Да вот, попросили меня отвезти тебя в Моро.
– Куда? – я резко поднялся, чтобы убедиться, что не ослышался. – В Моро? В страну некромантов? Позволь узнать, зачем я там?
– Ох, а ты многое знаешь. В общем, когда я нашел тебя на кладбище, вид у тебя был паршивый. А тут один господин попросил меня отвезти тебя именно туда.
Собеседник повернулся ко мне лицом. Это был беловолосый мужчина средних лет, лицо которого можно было назвать ангельским. Ровные черты, чуть выпирающие скулы и подбородок, ярко-голубые глаза. С таким лицом обычно сводят с ума женщин либо аристократы, либо менестрели или актеры. Он мне так добродушно улыбался, словно вез в эльфийскую землю.
– Эй, сделай лицо попроще! Там с тобой ничего плохого и чудовищного не сделают.
– А что тогда? – я спросил в ответ, не очень поверив в благонамеренность предстоящей перспективы.
– В тебе нашли особую силу, и тот господин, что нашел тебя, повелел привезти в Моро для того, чтобы ты занялся некромагией.
– А если я не хочу?
– Скажу так, у тебя было такое желание. У тебя есть порыв! Больше скажу, ты обладаешь даром мага. Особенно сильна в тебе энергия Смерти. Не знаю, откуда она у тебя, но ты, так сказать, стал избранным и последуешь своему Предназначению, то бишь, Судьбе.
– А каково мое Предназначение, то бишь, Судьба? – передразнил я того, кто назвал себя Морсом.
– Скоро узнаешь.
– Какой же у меня может быть порыв к магии Смерти? Я всего лишь писарь из храма Ксардаса. Был им. Ныне беженец. К тому же, то, что я пережил, вряд ли являлось порывом к служению Смерти.
– А что ты пережил?
– Я был в плену у вампира!
– О-о-о, тогда ты точно необычный! Мало кто переживал встречу с вампиром.
– Это лишь случайность. Меня нашли случайно, а так, сдох бы у него в могиле.
– Это не случайность, друг мой, это Судьба!
«Может быть», – подумал я.
***
– Хочешь есть? – спросил меня Морс, когда мы встали на небольшой привал.
Я посмотрел на него так, чтобы он понял глупость своего вопроса. А может, он специально спросил, чтоб подразнить.
– У меня осталось немного куропатки, – рылся в небольшом мешочке странник. – На, возьми. Только не съедай все!
– Не бойся, все не съем, – проворчал я.
– Да я не о том, о чем ты мог подумать. Просто с длительного голода нельзя есть пищу разом и много, а не то плохо может кончиться для желудка, хоть я и понимаю, что после поедания червей и жуков и, как ты рассказывал, даже человеческой руки, курочка выглядит и пахнет просто невероятно.
Морс смотрел на меня, пока я ел. Смотрел, не отрываясь.
– Я, конечно, благодарен за пищу, – промямлил я с набитым ртом, – но чего ты на меня уставился?
– Прости, если смущаю, – улыбнулся и немного опустил голову странник. – Просто я вспомнил одну истину.
– Какую?
– О том, что человек – полноценное животное. Человек многого достиг. У него есть разум, в отличие от четвероногих собратьев. Но инстинкты, данные Природой, затмевают весь ум и сноровку в критических ситуациях. Такова судьба любого живого существа: жить и выживать за счет инстинктов, совершенно не надеясь на другие чувства.
– А ты умен для некроманта.
– С чего ты взял, что я некромант? – поднял бровь Морс.
– А разве нет? Ты везешь меня в Моро. Там, кроме некромантов, никого особо не рады видеть.
– Ты верно подметил, – беловолосый ухмыльнулся, – но я не тот, за кого ты принял. Хотя, я интересуюсь некоторыми основами некромагии. Дело лишь в том, что невозможно владеть этими навыками, не являясь некромагом.
– Почему?
– Потому что некромант – это образ жизни.
– Нам в храме твердили, что некромантия – это магия Зла. Все, что делают некроманты – Зло.
– Значит те, кто вам говорили это – полные олухи.
Я ухмыльнулся, вспоминая тех индюков, которые постоянно говорили о чистоте души, хотя по ночам так и лезли к монашкам явно не за предложением прочесть псалмы.
– Некромант, – продолжил Морс, – это не Зло, но и явно не Добро. Это нечто иное, стоящее на промежутке между этими сторонами. Некромагия – это не только магия. Некромагия – это другое мировоззрение, другой взгляд на жизнь. И да, стоит еще запомнить: некроманты – это теоретики, а некромаги – практики. Разницу ты поймешь в процессе обучения. Некромантов не любят из-за того, что те находятся под покровительством Смерти. Люди не любят Смерть, потому что боятся ее. Боятся, что Она к ним придет и заберет самое дорогое – жизнь! Думают, что некроманты забирают жизни, проклинают всех, насылают черные заклинания. – его улыбка растянулась чуть ли не до ушей, – Это надо «заслужить», чтобы получить подобное.
– Заслужить?
Морс кивнул:
– Если, например, постоянно встречать некромагов с вилами и факелами, то это им может надоесть. Думаю, ты понимаешь, о чем я.
– Так кто же все-таки некроманты?
– Точного ответа нет до сих пор. Можно сказать, что некроманты – это посредники Жизни и Смерти. Они могут быть и там, и там, но не находиться при этом постоянно нигде. Некроманты обладают могучей силой. Они сильны, и могут захватить власть над всем миром, но им это не нужно. Они не хотят этого, ибо они, в каком-то смысле, уже владеют им. Они фактически владеют обоими мирами: живых и мертвых.
– Интересно, – выдохнул я, насытившись вкусным мясом. – Получается, я буду нежитью?
– Это намек на твое согласие? – белоголовый будто ожил от моего вопроса.
– Я так понял, что меня особо спрашивать не станут.
– Ну, здесь вопрос в другом, Янне: хочешь ли ты этого душой? Требует ли она того, чтобы стать Посредником живых и мертвых?
– Я пока не знаю. Это заманчиво. Правда. Тем более, обратной дороги для меня нет. Я жажду другой жизни! Я не намерен сидеть всю жизнь на стуле и собирать пыль!
– Ты жаждешь приключений, но некромагия – это не шутка и никак не приключение! Это целая жизнь! Очень долгая! С вечными скитаниями и неопределенностью того, зачем ты живешь и для чего ты здесь.
– Я готов!
– Цена будет немалой.
– Какая?
– Твоя жизнь теперь будет зависеть от Смерти и Судьбы. Ты действительно хочешь этого?
– Ты теперь меня отговариваешь? Определись уже!
– Я не отговариваю, а предупреждаю. В тебе особая сила! Ты родился некромантом.
– Откуда мне знать? Я не помню своего прошлого! У меня не было родителей, я не знаю, кем они были. Все мое детство и юность прошли в стенах храма! Всю жизнь я сидел и плевал в потолок, за исключением чтения. Но я хотел другой жизни!
– Ты ее получишь, только ответь, ты готов? Готов ли ты принять смерть, чтобы родиться заново?
– Да. Я готов!
– Тогда готовься. Будет нелегко. В Моро тебя примет А́ракхам. Он – опытный некромаг. Он многому тебя научит.
