
Полная версия:
Недобрый гость
– Йа васс обмануть. – Касси смиренно потупила взгляд. – Йа есть белорусск. В мой страна такой женщин, как я, называть звоночек. Ваша тут говорить: диньдон.
Конник сдержанно вздохнул:
– Покажите ваши документы.
– У моя есть тату, – глядя на него снизу вверх, она облизала губы. – Он есть красиво. Идти закрытый место, да?
Пограничник сунул руку в машину и сграбастал сумочку.
– Мою бедную сумочку потрошат уже второй раз за ночь, – посетовала она. – Первый раз – американский коп.
– Я его хорошо понимаю, – сказал, кивнув, пограничник. – Он взглянул на водительские права и вернул сумку.
Гидеон, откровенно улыбаясь, сел на свое место и захлопнул дверь. Автомобиль почти беззвучно отъехал от КПП, и Гидеон нарушил тишину:
– Есть еще вопросы, на которые я не ответил?
– О, сотен пять-шесть. Сделает ли меня звездой мое звездное качество, когда проснется?
– Да.
Касси вдруг на мгновение посочувствовала пограничнику из Конной полиции.
– Не могли бы вы рассказать об этом немного подробнее?
– Будь вы… – Гидеон вяло махнул рукой, – ну, скажем, фабричной работницей, так не сработало бы, и мне пришлось бы представлять вас вниманию нужных людей. Это вполне возможно, но заняло бы не меньше недели. В вашем случае такой путь не потребуется. Вы уже актриса. Это весьма немаловажно.
– Спектакль, в котором я играю, закрывается. Сколько сейчас времени?
– Четверть третьего.
– М-м-м… Вы не взглянули на наручные часы. И на те часы, что здесь передо мною. Я их только что заметила.
Гидеон промолчал.
– Ладно, ладно, проехали. Наше шоу закрывается сегодня. Меньше чем через двадцать четыре часа я останусь без работы.
– Вы будете моим партнером в сложной и опасной антрепризе, которая принесет нам богатство.
– Я еще не сказала «да».
Он пожал плечами.
– Ясно, это неважно. Мы едем в Торонто?
Он покачал головой.
– Так на знаке написано.
– Мы свернем. Миль примерно через пять.
– Я хотела задать вам еще один вопрос, пока мы не доехали. Только теперь я уже знаю ответ. И все равно задам его вам, чтобы понять, насколько вы, на самом деле, честны. Почему коп, который привез меня к вашему автомобилю, сказал, что ультранатуральная пепельная роза нагонит на меня сон?
– Не могу точно сказать. В разговоре со своей подругой Шарон вы упоминали губную помаду, а потом сказали, что ваши новости разбудят ее. Я предположил бы, что суть в том, что помада настолько скучный предмет, что мысли о ней усыпляют.
– Вы слышали и наш разговор. Вы, наверное, установили «жучок» в моей квартире.
Он покачал головой.
– Доктор Чейз, я слышала, как вы ушли.
– Нет, не так. Вы слышали, как открылась и закрылась дверь, и решили, что я ушел.
– И вы все время находились там?
– Если вы имеете в виду: все время, пока вы были дома вчера вечером, то да. Я пришел раньше вас и ушел позже.
– И ничего не унесли? Да?
– Опять нет. Я унес знания, которых у меня не было, когда я забрался в вашу квартиру. Например, я знаю, что вы носите пистолет на правом бедре.
Касси выпучила глаза:
– Вы… вы подсматривали, как я одевалась…
– Нет. Попозже я объясню.
– А нельзя ли сейчас?
– Как пожелаете. До вашего прихода я нашел в вашей тумбочке пистолет. А рядом с ним снаряжение, которое называется наголенная кобура. Судя по длине ремней, на голень она пришлась бы разве что весьма массивному мужчине, а вот вам на нижнюю часть бедра – вполне. Когда вы ушли, ни пистолета, ни кобуры на месте не было.
– Я могла бы положить оружие в сумочку.
– Могли бы, но вряд ли, потому что кобуру вы все-таки взяли. Куда вероятнее, что вы прицепили пушку к ноге. Будь вы в брюках – он мог бы находиться у вас на голени. Но когда я сел в машину, то сразу увидел, что вы в юбке. Кроме того, канадский пограничник в вашу сумку заглядывал. Будь там пистолет, он не пропустил бы его.
– Коп, которого вы прислали за мной, тоже копался в моей сумочке.
– Неужели? – Гидеон выразительно пожал плечами. – Вряд ли он отыскал там что-нибудь.
– Нет, но он прослушивал мой телефон. Он знал о том, что Шарон от бессонницы вспоминает цвета и оттенки губной помады.
– Или он прослушивал телефон Шарон, – скучающим тоном ответил Гидеон. – Или ваш разговор шел по беспроводной связи. Если вы звонили на сотовый номер, то так оно и было. Или он поговорил с Шарон после вашей беседы. Мне продолжать?
– Вы хотите, чтобы мы с вами стали партнерами в серьезном деле. В таком случае вам придется доверять мне.
– Совершенно верно, – кивнул Гидеон. – И достичь этого я смогу только таким путем. Представьте себе, что вы звонили не Шарон, а Биллу Рейсу. Рейс – это человек, которым мы занимаемся.
– Я даже не слышала о нем.
– Услышите и узнаете.
– Я… понятно… – задумчиво протянула Касси.
– Надеюсь на это.
– Значит, я должна подружиться. С этим самым Рейсом. В этом ваша идея? Но я все время буду поставлять вам информацию и, может быть, даже организую миленькое, аккуратное убийство.
Гидеон слегка прикоснулся к педали тормоза.
– Я не занимаюсь убийствами.
– Это утешает.
– А вот Билл Рейс занимается. Вы обратили внимание, что я прежде ни словом не обмолвился о вашем оружии?
– Да. Вы что-то с ним сделали? Подменили патроны или спилили ударник?
– Нет. А зачем?
– Да будь я проклята, если знаю.
Черный автомобиль еще больше сбросил скорость и свернул на уходящую вбок дорогу.
– Доктор Чейз, так куда мы все-таки едем?
– На одну определенную гору. Дорога идет довольно далеко вверх по ней. Но в конце все равно придется пешком добираться до вершины. И когда мы там окажемся, вы сделаетесь звездой. Боюсь, на это уйдет не меньше часа, а то и двух. Потом мы вернемся. Очень важно, чтобы вы приняли участие в заключительном представлении сезона.
– Я собираюсь назвать цену.
– Неужели? – Его белые зубы блеснули в темноте.
– Именно. Конкретную твердую цену, вознаграждение, которое хочу получить за то, что буду участвовать во всей этой истории.
– Если вы хотите наличные здесь и сейчас, то лучше бы вам ограничить свой запрос полутысячей долларов, просто потому, что с собой у меня больше нет.
– Я хочу услышать ваше слово, что получу деньги, если вступлю в игру. Ваше честное слово.
– Вы настолько доверяете мне? Мисс Кейси, это очень трогательно.
– Представьте себе, да. К тому же мне ничего другого не остается. – Касси на пару секунд умолкла, чтобы собраться с мыслями. – Да, доверяю. И сама не понимаю почему. Вы волшебник. Так сказала Шарон, и она права. Но вы добрый волшебник.
– Известный, – сухо заметил Гидеон, – своим утверждением о том, что добра не существует.
Касси кивнула:
– Кажется, я теперь понимаю. Вы имеете в виду, что оно истребилось. Раньше я не понимала. В смысле, когда слушала вас по видео. Теперь до меня дошло. Во всяком случае, я так думаю. Следует ли из этого, что я должна снизить цену?
– Полагаю, что нет.
– Вы правильно полагаете. – Касси вдохнула и выдохнула. – Я сказала, что цена твердая? Сто тысяч долларов. За сто тысяч долларов я стану вашей Розой О'Нил [2]. С выплатой по первому требованию наличными.
Гидеон усмехнулся:
– Я просил у президента пятьдесят миллионов. Но вам об этом еще не сказал.
– У президента?
Гидеон резко затормозил и ввел свою необычную машину в крутой поворот.
– Да.
– Вы общались с ним? Лицом к лицу?
– Именно так.
– Он мне не нравится. А вам?
– Тоже, причем даже сильнее, чем я ожидал. – Черный автомобиль еще больше сбросил скорость. – Сомневаюсь, что у него много друзей, но имеющимся он, полагаю, верен. В целом я думаю, он честен настолько, насколько может себе позволить.
– А это очень и очень мало.
– Разве это не относится ко всем и всегда?
– А к вам?
Гидеон ухмыльнулся:
– Я человек безукоризненной честности всюду, где можно сорвать доллар. Или заслужить славу, если уж на то пошло. Мне предложили профессорскую должность в Гарварде. Или Йеле. Или Принстоне. Где пожелаю.
– Да черт бы с ними, с этими университетами. Вы получили пятьдесят миллионов?
– Нет. И даже не рассчитывал на это. Хотя, если они, к моему удивлению, расщедрятся, я возьму эти деньги. Мне хотелось посмотреть, как они отреагируют.
– Они – это кто?
– Президент и его советник, федеральный агент Джон Фергюсон. Его фамилию мне не называли, но я навел справки.
– Так сколько же вы получили? Скажете мне честно?
– Я не получил ничего. И тому порукой моя незамутненная честность. Ни профессорской должности, ни денег. Ничего.
– Если вы не в состоянии заплатить сто… но вы ведь в состоянии? Я уверена.
– Вы правы. Я могу.
Дорога резко повернула. Касси не уловила перехода на пониженную передачу.
– Раз уж я такой честный, – продолжил Гидеон, – то скажу вам, что с тех пор Джон дважды звонил мне. Первый раз предложил семнадцать миллионов. Во второй раз – пятьдесят, но с массой условий. Я оба раза отказался.
– Неудивительно, что вы решили выяснить все о нем.
Гидеон кивнул:
– Речь идет об очень больших деньгах. Не знаю точной суммы, и вряд ли кто-нибудь знает. Но она очень, очень велика. Не сомневаюсь, что миллиарды.
– Моим ангажементом станет Билл Рейс?
Гидеон снова кивнул.
– Расскажите мне о нем.
Гидеон протянул ей две фотографии.
– Уберите в сумочку и хорошенько рассмотрите при подходящем свете.
– Это он? – Вопреки совету, Касси принялась рассматривать их не откладывая.
– Вероятно, да. Я думаю, что тут нет ошибки. Времени у нас мало, поэтому я перечислю лишь несколько самых важных пунктов. Во-первых, он ужасно опасен. Знай вы, насколько, попросили бы куда больше сотни тысяч. Во-вторых, я предложил им самый очевидный путь: арестовать этого самого Рейса и выжать из него все, что их интересует. Мое предложение проигнорировали. Даже не отвергли, а просто ни слова не сказали. Какой вывод вы сделаете из этого?
Касси ненадолго задумалась:
– Что они не надеются заставить его говорить и думают, что он, например, покончит с собой?
– Сомневаюсь. Впрочем, у меня есть перед вами определенное преимущество – я был там и ощутил атмосферу: судя по всему, они уже опробовали самый прямой путь и потерпели неудачу. А также что они не могут подловить его, даже если знают что-то о его самых недавних действиях.
– Ого!
– Вот именно. – Гидеон прикоснулся к ее руке. – Возможно даже, что его задержали, но он сбежал, прежде чем удалось что-то от него узнать. Возможно, хоть и маловероятно. Я думаю, что верно мое первое предположение. Как бы там ни было, он скользкий, как угорь.
– Им не за что его ухватить?
– Совершенно верно.
В свете фар появился желтый дорожный знак. Гидеон остановил машину.
– Теперь вам придется разуться.
– Ладно. Вот только, боюсь, не пришлось бы вам нести меня.
– Если понадобится, то и понесу. – Он открыл дверь и вышел наружу, где в предутренних сумерках светила все еще яркая луна. – Пойдемте. Отсюда нужно идти пешком – и идти быстро. – Он открыл заднюю дверь и вынул небольшую холщовую торбу.
– Туда, где вы будете создавать мое звездное качество?
– Создать его я не могу. Оно врожденное. У большинства его нет, а если и есть, то жалкие крохи. У вас его как раз много, но оно не активно. Там, куда мы придем, я буду пробуждать его.
– Не понимаю: раз вы на это способны, почему нельзя было сделать это в городе? Зачем вам понадобилось везти меня сюда?
– Скажите, хирурга вы тоже спросили бы, зачем он решил оперировать вас в больнице? Разве ему не все равно, где проводить операцию, раз уж он умеет? Так почему бы не у вас дома?
– Потому что там условия лучше.
– Вот именно. Есть горы – и горы. Вам случалось бывать в Африке?
– Нет, – ответила она, торопливо семеня вслед за ним.
– А я там был. В Египте, в Сахаре и в полупустынях на краю Сахары. Однажды я рассматривал безжизненную сухую местность, уходящую до горизонта, и увидел кусты.
– И?
– Часть из них оказалась действительно кустами, а часть – страусами. Все горы состоят из камня. Но большинство из них безжизненны. Эта – живая. Можете не верить; убеждать вас я не стану. Но это так.
– Постойте! Погодите минуточку. Пожалуйста!
Он приостановился:
– Эта гора – существо мужского рода. Оно живое и способно чувствовать. У него есть жена, которая живет в одной из этих многочисленных пещер. Она… она прачка. И на этом остановимся. Она не имеет значения, а вот он – да. Для нас здесь и сейчас.
– Доктор Чейз, мне начинает казаться, что вы не в своем уме. Я…
– Что еще?
– Я босая, а вы в обуви.
– Да. И что из того? – Он поставил было свою сумку наземь, а теперь снова поднял ее.
– Я чувствую, как земля дрожит. Не сильно, этакая вибрация. Послушайте, здесь бывают землетрясения?
– Вы же родились на этой планете, – сердито сказал Гидеон. – Вы живете на ней, но ровным счетом ничего о ней не знаете. Антарктида – единственный континент, где не бывает землетрясений.
– Этой… этому… горе…
– Не нравится то, что вы говорите. Так и есть. Я, кажется, не успел сказать вам, что его жена – не единственное существо, обитающее в его пещерах, да? Но так оно и есть.
Касси сглотнула, явно еще не оправившись от потрясения.
– Поняла. Держу язык за зубами.
– Вы, может быть, заметили указатель к гостинице «Молчаливая женщина»? Может быть, когда-нибудь я свожу вас туда. – Гидеон взглянул на нее, улыбнулся и пошел дальше.
Через десять минут (а может быть, прошли и все пятнадцать) она спросила:
– Мне кажется или подъем стал круче?
– Да. На самом подходе к вершине он действительно становится круче. Если хотите, можно вернуться к машине.
Она покачала головой:
– Если вы в игре, то и я то тоже.
– Босиком.
– Босиком, да и хоть с окровавленными ногами. Вы, конечно, можете идти быстрее меня, но все равно далеко не уйдете. – Она ткнула пальцем вперед. – Ведь это уже вершина?
– Да.
– Я… – Она осеклась и перевела дыхание. – Скажите, что это за плоский камень?
Гидеону оставалось до него еще с десяток шагов.
– Это алтарь. Вы думаете, что я принесу вас в жертву на нем? Не бойтесь, этого не будет.
Касси нагнала его.
– Тут явно что-то жгли, – сказала она каким-то сдавленным голосом.
– Вы правы. – Гидеон расстегнул молнию своей торбы и вынул что-то вроде связки белесых палочек. Повернувшись к Касси спиной, он разложил их на алтаре. Когда же он опять повернулся к ней, там уже играл слабый огонь.
– Я… доктор Чейз, я ведь даже Богу не молюсь.
– Это меня не касается. – Вынув из той же сумки банку, он налил какую-то густую жидкость рядом с костерком, с одной стороны, а последние капли уронил прямо в огонь.
Касси потянула носом воздух, потом еще.
– Я знаю этот запах. Это…
– Это дикий мед. Вы, вероятно, думаете, что я провожу обряд поклонения каким-то языческим богам? Это не так, но все же тут есть некие персоны, с которыми я хотел бы пообщаться. И готовлюсь к этому. А вы сядьте – на вон тот высокий камень. Я сяду на тот, что пониже, лицом к вам. – Он подсыпал в огонь какого-то порошка, и аромат меда сменился каким-то другим, резким и сладким, запахом.
– Духи? – спросила Касси, все еще не занявшая указанного места.
– Или благовоние. Называйте как хотите.
– Я… – она закашлялась, – не стала бы душиться таким. Это…
– Сядьте. – Гидеон опустился на небольшой валун.
– Темно. – Она обнаружила, что уже сидит, хотя еще не собралась шагнуть к указанному камню. – Тут какой-то странный подтекст…
– Совершенно верно. А теперь молчите и смотрите на луну, она нынче очень красивая. Мне нужно очень много объяснить, а времени для объяснений почти нет.
Несколько секунд, а может быть, и гораздо дольше, не было слышно ничего, кроме вздохов ночного ветерка.
– Прежде всего я должен объяснить, что вам крайне необходимо поспать. Уже сегодня вечером вам предстоит участвовать в заключительном представлении «Красного пятна», которое должно стать самым блистательным в вашей жизни. Вы спали очень мало, и я уверен, что вы измотаны. Я хочу, чтобы вы спали в машине на обратном пути. Хорошо бы вам, если получится, проспать все утро. Я знаю, что вы очень, очень устали… – За его спиной развернулись огромные темные крылья.
Лунный свет, подумалось Касси, озаряет эту голую горную вершину, как ни одно другое место на Земле.
Касси проснулась в собственной кровати в своей квартире. Какое-то, до ужаса короткое, время это нисколько не волновало ее. Она вернулась из театра, легла в постель, и ей приснился странный сон.
Ей случалось время от времени видеть странные сны. А кому не случалось?
Как правило, ее сны быстро забывались. Чем больше она старалась вспоминать сновидения, тем менее реальными, менее интересными они становились. Зато нынешний, напротив, обретал все больше материальности, будто джинн, воплощающийся из струйки дыма, поднимающейся над лампой. Она еще не закончила чистить зубы, как у нее задрожали руки.
Дверь квартиры была закрыта и заперта на замок, засов и цепочку. Окна тоже заперты. Сигнализация включена. Одежда, в которой она ходила дома, вернувшись из театра, аккуратно висела в шкафу. И суконное пальто, которое она надевала, отправляясь вечером в «Баскин Роббинс», тоже висело рядом на своем месте. От него пахло сладковатым дымом и еще чем-то горьковатым.
Белый бюстгальтер оказался в корзине для белья. Там же, как ни странно, лежали и серые колготки; судя по всему, ее собственные. Странным было не то, что колготки там лежали, а то, что снизу они были изодраны в клочья.
Фотографии! Внезапно она очень живо и явственно вспомнила присутствовавшую в ее снах темную стройную фигуру, вручившую ей две фотографии. Она тогда мельком посмотрела на них в отсвете фар и убрала в сумку.
Там они и обнаружились. Она выложила их на кофейный столик: простейшие визуальные снимки гладко выбритого мужчины средних лет. На фотографии во весь рост он был в очках.
– Мягкое лицо, – пробормотала вслух Касси. – Жесткий взгляд. Широкие плечи? Мощная шея.
Она перевернула одну карточку и без удивления прочитала то, что кто-то написал на обороте:
6 ф. 2 д. Занимается пробежками. Любит ходить в спортивных костюмах, темных очках. Часы – сотовый телефон. В прошлом – застройщик, дипломат. Шантаж, шпионаж, убийства, алхимия??? Ходит незримо.
На обороте другой:
Нацелен на что-то более крупное. Мисс Кейси, выясните, на что именно. Будьте очень осторожны.
Она постучала пальцем по фотографии Рейса, но не услышала ни звука.
Шарон может быть где угодно и, вероятнее всего, вне редакции, на каком-нибудь задании. Касси набрала ее сотовый номер.
– Шарон Бенч слушает.
– Это Касси. Шарон, ты можешь говорить?
– Преспокойно! Как тебе доктор Чейз?
Касси помедлила с ответом, преодолевая нерешительность.
– Странный. Гораздо странее, чем я ожидала. Еще и сексуальный, чего я вовсе не ожидала.
– Ты с ним?..
– Не знаю.
– Касси, брось темнить. Я не собираюсь это публиковать.
– Честно, не знаю. У меня провал… В памяти. Пустота. Этой ночью, похоже, что-то произошло, но я не помню. Сначала я подумала, что все это мне приснилось.
– Касси, а это действительно ты? Что-то не очень похоже. Твой голос… Прямо не знаю. Ты не простудилась?
– Может быть, я минувшей ночью много говорила, но не помню этого.
– Неужели? Перебрала?
– Нет. Я вообще не пила. И не ела, кстати. Я… я ткнула маленькой розовой пластмассовой ложечкой в какой-то щербет. Это я помню. Только до рта его не донесла. Сейчас я так голодна, что хоть собственные пальцы грызи!
– Так сообрази себе чего-нибудь.
– Как только мы закончим разговор, я пойду в «Уокерс». И закажу все, что у них есть.
– Только не бери эту яблочную штуку. Ею можно накормить целую армию.
– Десерт, – твердо сказала Касси и облизала губы. – Послушай, Шарон, мы не могли бы там встретиться? Я куплю тебе ланч.
– Пожалуй, получится. Когда?
– Чтобы одеться и добраться туда, мне понадобится минут сорок. Если приедешь первая, займи столик, ладно?
– Ну… может быть. Послушай, Касси. Ты помнишь мою мать? Ты познакомилась с нею, когда она прилетала из Флориды.
– Конечно.
– Как ее зовут?
– Марта. Марта Гроссман.
Последовала продолжительная пауза, и в конце концов Шарон сказала:
– Увидимся в «Уокерсе».
В «Уокерсе» подавали лучшие в мире омлеты, но это заведение с витражными стеклами и остроконечными башенками на крыше неизменно наводило Касси на мысли о часах с кукушкой. И у дверей, мягко выражаясь, скопился народ.
Ни в одном, ни в другом, ни в третьем не было ничего дурного. Для ожидающих имелись кресла и скамеечки. На них сидело человек двадцать, если не больше, причем некоторые, похоже, пребывали здесь уже довольно долго.
Касси подошла к умученной девушке за столиком у входа.
– В зале, вероятно, находится моя подруга. Она должна была прийти раньше и занять столик. Можно я зайду и посмотрю?
Девушка открыла рот, потом закрыла.
– Моих лет. Маленькая, темноволосая, с большой сумкой. Ее зовут Шарон.
– Я… я вас знаю – прошептала умученная девушка. По голосу у нее можно было заподозрить массивную потерю крови. – Только я имя в-ваше не могу вспомнить.
Касси назвалась и заподозрила, что жертва кровопускания вряд ли когда-нибудь слышала ее имя.
– Лучше поговорить с Беном. – Девушка, похоже, приняла решение. – Сейчас я позову его. Можно попросить у вас автограф? Ну, пока я ходить буду. – Она выбралась из-за своего столика и выложила на него бумажную салфетку. – Это не для меня! Это для… моей сестры. – Она повернулась и исчезла.
Касси попросила ручку у удрученного чем-то мужчины, сидевшего на складном стуле, и написала:
«Касси Кейси – с наилучшими пожеланиями».
Едва она успела вернуть ручку, как изможденная девушка вернулась в сопровождении моложавого мужчины с синим галстуком при бордовой рубашке. Несомненно, это был метрдотель.
– Рад познакомиться, мадам, – сказал метрдотель. – Вас ожидают. Он пьет кофе. Сказал, что не будет ничего заказывать, пока вы не придете. Я вас провожу.
Он? Касси тем не менее пошла за метрдотелем через шумный просторный зал, благоухающий разнообразными ароматами отличной пищи, в другой, тоже благоухающий, но не такой большой, шумный и многолюдный.
За столиком, накрытым для троих, одиноко сидел сухощавый мужчина с оливковой кожей. Заметив подходивших, он поднял взгляд от меню. Это был Гидеон Чейз.
4
Незримая аудитория
– У меня лишь один вопрос. – Касси понизила голос. – Кто, черт возьми, позволил вам прослушивать мой телефон?
Гидеон, похоже, с трудом сдержал улыбку:
– Никто.
– Вы… вы скользкий сукин сын! Я-то думала, что мы друзья.
Он кивнул:
– Я тоже. Позвольте мне только добавить, что я его не прослушивал.
– Вы не знали, что я приду сюда? И это чистое совпадение? Не верю!
– Естественно. Я пришел сюда, чтобы встретиться с вами и Шарон Бенч. С вашего позволения, я объясню.
– Надеюсь, ваше объяснение будет убедительным.
– По крайней мере, оно будет правдивым. Утром мне внезапно пришло в голову, что вы, прочитав мою записку, тут же позвонили некой Шарон. Так что было резонно предположить, что вы снова позвоните ей, когда проснетесь. Из вашего разговора с ней минувшей ночью было понятно, что она работает в газете.
Гидеон умолк и смотрел в меню, пока Касси не кивнула. Нехотя, но кивнула.
– Поскольку вы явно хорошо и лично знакомы с собеседницей, я сделал вывод, что Шарон работает в местной газете. Местных газет у нас три. Вы, похоже, удивлены.
– Да, – созналась Касси.
– Две из них совсем мелкие, к тому же одну из них владелец выставил на продажу. Так получилось, что я знаю, или думаю, что знаю, всех, кто работает во второй мелкой газетке. Тогда получается, что ваша Шарон работает в третьей, главной городской газете «Сан трибьюнал». Я позвонил в редакцию и попросил соединить меня с Шарон. Секретарь спросила, которая мне нужна: Шарон Уилкс или Шарон Бенч. Я наугад сказал: «Шарон Уилкс».
Касси ухмыльнулась.
– Когда меня с нею соединили, я объяснил, что я ваш друг и что вы при мне упоминали подругу Шарон. На это я получил ответ, что она с вами не знакома, хотя и знает, кто вы такая, а затем она продиктовала телефон Шарон Бенч. Я позвонил ей, и она попросила меня дать ей интервью.
Касси медленно кивнула:
– Наверное, правильней будет сказать: вымолила интервью.
Подошла официантка с блокнотом в руках, кашлянула, обращая на себя внимание.

