Читать книгу Недобрый гость (Джин Вулф) онлайн бесплатно на Bookz
Недобрый гость
Недобрый гость
Оценить:

4

Полная версия:

Недобрый гость

Джин Вулф

Недобрый гость

Gene Wolfe

AN EVIL GUEST

Copyright © 2008 by Gene Wolfe

THE TREE IS MY HAT

Copyright © 1999 by Gene Wolfe

MEMORARE

Copyright © 2008 by Gene Wolfe

Опубликовано с разрешения наследников автора и агентства Вирджинии Кидд (США)

при содействии Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия)

© А. Гришин, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Недобрый гость

Книга посвящается Джо и Ребекке Бушонг-Тейлор

Золото, что сияет в небе, – щедрейший из хозяев, но оно же – недобрый гость, когда получаешь его в руки.

Симонид Кеосский

Действующие лица

Главные герои и некоторые из второстепенных персонажей.

Бенч, Шарон – репортер; часто выступает по тривидео.

Бриггс, Маргарет – костюмерша Касси.

Варшавски, Джеймс К. (Джимми) – охранник.

Герби – первый муж Касси.

Гомес, Пат – частный детектив.

Демпстер, Индия – режиссер спектаклей «Красное пятно» и «Свидание с богом вулкана».

Зейтс, Скотт – второй муж Касси.

Изанами – медсестра-японка из клиники на Высокой Таканге.

Кабанья, Алексис – героиня в спектакле «Красное пятно».

Каноа – король деревни на Великой Таканге.

Кейси, Касси – наша звезда.

Кин, Брайан – исполнитель роли преподобного Браунли в «Свидании с богом вулкана».

Клаузер, Гарольд – бывший посол на Волдеркане.

Ком Пу Тер – искусственная личность.

Ку'улаи – одна из горничных, прислуживавших Касси на Таканге.

Лулиани – одна из горничных, прислуживавших Касси на Таканге.

Макнейр, Флоренс – леди из Перта, австралийская туристка.

Мерс, Табби – актриса, заменившая Норму Пейпер.

Неле – менеджер «Саламанка-хауса».

Окалани – такангатка, носившая зонтик для Касси.

Павлатос, мадам – хозяйка яхты «Афина».

Палма, Винсент – исполнитель роли бога вулкана.

Пейпер, Норма – исполнительница роли тети Джейн в «Свидании с богом вулкана».

Пеннимен, Портер (Тини) – исполнитель роли повара в «Свидании с богом вулкана».

Пикенс, Брайан – юрист, снимавший апартаменты этажом выше Касси Кейси.

Повелитель бурь – бог-спрут.

Президент – глава исполнительной власти в Соединенных Штатах Америки.

Рейс, Райан – сын Уильяма Рейса.

Рейс, Уильям (Билл) – миллиардер с проявлениями мании величия.

Уайт, Эбони – ассистент режиссера Индии Демпстер.

Фергюсон, Джон – высокопоставленный сотрудник Федерального бюро расследований.

Ханга – бог-акула.

Хиапо – такангат, встретивший Касси в аэропорту.

Чейз, Гидеон – профессор, консультант и волшебник.

Шунвельд, доктор – глава клиники на Высокой Таканге.

Эйберг, Ларс – лейтенант-детектив из полиции Кингспорта.

Юманс, Зельда – агент Касси.

1

Вашингтон

Они расположились без формальностей в Овальном кабинете. Глядя на своего гостя, президент видел представительного черноволосого мужчину неопределенного возраста с овальным лицом оливкового цвета. Если бы он вгляделся ему в глаза, то увидел бы ночь, выглядывающую из-под маски; поэтому, однажды взглянув, он решил больше этого не делать – настолько увиденное не понравилось ему.

Глазам же гостя президента представал поджарый суровый мужчина шестидесяти трех лет, который вполне мог бы быть фермером или окружным агрономом.

Вообще-то, давным-давно, в молодые годы, президент профессионально занимался родео. И до сих пор сохранил осанку ковбоя. Как все хорошие политики, он походил на кого угодно, только не на политика.

– Вам добыли его фотографию? – спросил президент.

Гость покачал головой. На Земле его знали под именем Гидеона Чейза.

– И то не беда. – В тяжелом взгляде голубых глаз президента проскочила короткая вспышка. – У меня их полно, и я хочу освободить от них стол. Когда посмотрите, передайте их ФБР.

Гидеон взял первую попавшуюся и быстро взглянул на нее.

– Совершенно рядовой человек, не правда ли, доктор Чейз?

– Рядовых людей не существует, но многие действительно считают себя такими.

– Вы правы, он, конечно, не таков. Но выглядит простецки – я об этом.

Гидеон покачал головой, постучал ногтем по фотографии, и снимок заговорил:

«Волдеркан – очаровательное место, и я частенько скучаю по нему. Но в данный момент меня более чем устраивает отставка, и я направляюсь в южные моря».

– Прям, заурядный-заурядный человек, на вид-то, но ежели бы меня попросили назвать самого большого злодея во всей нашей нации, и ежели бы от моего ответа зависела судьба всех Соединенных Штатов, что их… то, сэр, я назвал бы его имя.

Президент ждал ответной реплики, но Гидеон промолчал.

– Поднялся на торговле недвижимостью. Его папаша был подрядчиком. И он сам стал подрядчиком, но ему хватило ума понять, что большие деньги приходят к тем, кто имеет высокопоставленных друзей. Хотите посетовать на несправедливость мироустройства? Мне хотелось, и не раз. Но это не принесло мне добра.

– Добра не существует, – негромко, без выражения, бросил Гидеон.

Президент вскинул бровь:

– Я знаю, что вы много писали обо всей этой дребедени, и вас считают авторитетом. И вы действительно в это верите?

– Моя вера или мое неверие никак не повлияют на истину, – тем же тоном ответил Гидеон.

Президент ухмыльнулся:

– Еще Понтий Пилат спрашивал: что есть истина?

– То, что добра не существует.

– Так-так, сэр… А как насчет зла?

– Оно не существует.

– Ну а я все-таки назову hombre [1], портреты которого вы рассматриваете, злом. Если в мире и есть человек, которого можно было бы назвать злодеем, это он.

Гидеон, который вовсе не рассматривал фотокарточки, сказал:

– Таких нет.

Президент улыбнулся:

– Хотелось бы в это поверить. Жить стало бы легче. Только, боюсь, тогда и от добрых пришлось бы отказаться.

– Нет. Вы позволите мне объяснить? Сомневаюсь, что у вас так уж много времени.

– На это? Я потрачу на это дело столько времени, сколько сочту нужным, но эти сволочи пойдут на виселицу. Объясняйте.

– Разве что очень упрощенно. В наше время большинство полагает, что зло это просто отсутствие добра. Ведь тьма – которую многие путают со злом – это просто отсутствие видимого света, точно так же, как тишина – отсутствие слышимого звука. Если бы эти люди были правы, то можно было бы говорить не о наличии зла, а только об отсутствии добра. Они ошибаются, и когда понимают это, бросаются в другую крайность.

– Вы намекаете на меня, – констатировал президент.

– Да. Вы согласны с тем, что зло это синоним жестокости? Алчности?

Президент кивнул:

– Да, бесспорно согласен.

– В таком случае вы заблуждаетесь. Жестокость и алчность – совершенно разные вещи. Жестокость это удовольствие от боли, которую испытывает кто-то другой. Алчность это неудовлетворимое стремление к обладанию. Результаты того и другого не нравятся вам, если только эти свойства не ваши собственные. Чтобы принизить эти свойства в собственных глазах, вы называете их злом. Получается, что вы ничем не отличаетесь от женщины, которая кричит: «Плохая собака!» щенку, надувшему на ковер. Разница лишь в масштабах.

Президент нажал кнопку на столе:

– Думаю, что нам лучше перейти к делу.

Гидеон кивнул:

– Согласен.

– Я завел с вами всю эту болтовню, поскольку не был уверен, что вы подходящий человек для этого дела. Вижу, что вы подходите. Вас часто называют волшебником, и если кто-то и годится, то это вы.

Гидеон редко улыбался, не улыбнулся и на этот раз, хотя в его устрашающе темных глазах, возможно, и мелькнула искра юмора.

– Единственный злодей против единственного пригодного, чуть слышно бросил он.

– Не совсем так. Входите, Джон! Я говорил, что если бы в мире был один-единственный злодей, то им был бы Билл Рейс. Но в мире чертова прорва злодеев.

– Как минимум трое, – вставил мужчина, которого президент назвал Джоном.

– Мы еще не дошли до этого, Джон, и я не думаю, что дойдем. – Президент указал на кресло. – Присаживайтесь.

– Признаю свою ошибку, мистер президент. Я не подумал, что вы исключили сенат. – Джону было лет сорок с чем-то, и он уже начал полнеть. Его очки с толстыми круглыми линзами наводили на подозрение о слепоте.

– Объясните нашу проблему, – сказал президент. – Проблему с Биллом Рейсом.

– Сейчас. Доктор Чейз, вы знаете, кто это такой? Если да, это поможет нам сберечь некоторое время.

Гидеон покачал головой.

– Он был главным спонсором первой кампании президента Ингстрапа. А также и второй, хотя это здесь и не важно. Такие люди обычно назначаются послами. Вы, наверное, знаете об этом.

– Мой отец был послом, – сообщил Гидеон. – Он представлял США у единственной разумной негуманоидной расы, известной науке… – Он сделал паузу.

– Волдеров, – сказал Джон.

– Была еще и старая наука, – продолжил, понизив голос, Гидеон, – которой были известны и другие разумные расы. По крайней мере, так я слышал. В общем, да. Он был послом на Волдеркане, как вы сказали. Я там родился. Вы, несомненно, об этом знаете.

– Да, знаем. Это было одной из причин того, что я предложил президенту проконсультироваться с вами. Не главной, но она тоже принималась во внимание.

– Не могли бы вы назвать мне основную причину? – Гидеон придвинул к себе остальные фотографии.

– Ваша репутация. Вы специализируетесь на решении проблем, которые все остальные эксперты считают неразрешимыми или лежащими вне их области компетенции. Мы знаем, что вы обходитесь дорого…

– Не так дорого, как правительство. – Гидеон говорил, не переставая просматривать фотографии, каждую из которых, быстро просмотрев, уверенным движением клал лицом вниз на президентский письменный стол.

Джон рассмеялся.

– Тут вы нас уели. Конечно, не так. Но все же дорого. Вы получите полную поддержку от Федерального бюро расследований.

– Вы сможете обязать их?

– Да. А вам предстоит вести дополнительную линию расследования.

– Чрезвычайно лестно. – Глаза Гидеона опять блеснули. – Если бы…

Тут президент перебил его:

– Ваш отец был патриотом. Я не был лично знаком с ним, но общался кое с кем из тех, кто знал его. Он с пользой служил этой стране и как дипломат, и как частное лицо. Никто из тех, с кем я беседовал, не считал, будто вы похожи на отца, но я давно усвоил, что каждый человек несет в себе что-то от предков. Как я сказал недавно Джону, ваше внешнее несходство с отцом убедило меня в том, что вы похожи на него на более глубоком уровне.

Гидеон кивнул, сложил фотографии в аккуратную стопку и сдвинул ее в сторону.

– Заплатить вам много мы не сможем, – сказал Джон, – но мы располагаем другими возможностями вознаградить тех, кто помогает нам. Вас будут рекомендовать друзьям президента, у которых возникнут трудности с решением сложных проблем. Если вы заинтересуетесь профессорской должностью в любом из ведущих университетов…

– Я хотел бы знать, что натворил этот Рейс, – негромко сказал Гидеон.

– Все же подумайте над моими словами, доктор Чейз. Вы ведь имеете степень доктора философии, верно? Скажем, какой-нибудь частный колледж в Массачусетсе?

Гидеон кивнул.

– Считайте, что это место за вами. С тем же успехом можно устроить Гарвард или Принстон. Работы от вас потребуется очень мало, зато престиж гарантирован.

– Что натворил Рейс? – повторил Гидеон, обращаясь не к Джону, а к президенту.

– Он шпион, – ответил президент, – и это далеко не все. Мы не можем прижать его, потому что не располагаем доказательствами. Но он много путешествует. Останавливается в местах, имеющих для нас серьезное значение. Подолгу он нигде не задерживается, но вскоре наши источники в… пусть будет: в определенных странах, ладно? Так вот, они докладывают, что определенные люди знают наши карты, хотя мы изо всех сил прижимали их к жилетке.

Гидеон прожал плечами:

– Неужели трудно убить его?

– Нельзя, пока нам не известно, как он все это узнает.

– Он отыскал дыру в системе безопасности, которую мы считали непроницаемой, – пояснил Джон. – Причем не разовую и случайную, а нечто такое, что он может использовать в любой момент, когда заблагорассудится. Нам необходимо выяснить, что это такое.

– Он может ее использовать, – проворчал Гидеон, – лишь в том случае, если обретается поблизости от заведения, которое проводит ваши тайные операции.

– Он еще и шантажист, – добавил президент, – и нам это известно.

– Ради денег? – Чейз обвел взглядом комнату.

– Бывает и так. – Джон прокашлялся и продолжил: – Но чаще – ради других целей. Случается, что ради сексуальных услуг. А также ради знакомств и информации.

Гидеон сказал:

– Вы наверняка предполагали, что он может шантажировать кого-то на каждом из промышленных предприятий и лабораторий, которые посещает. Ведь дело касается заводов и исследовательских центров? По большей части. Могу я опираться на такое предположение?

– Ему пришлось бы встречаться с людьми или, по крайней мере, звонить по телефону.

Эти слова позабавили Гидеона.

– Связываться по электронной почте. Посылать письма в конвертах. А что вы скажете насчет почтовых голубей?

Президент звучно хлопнул кулаком по столу:

– Нам не до шуток.

– В таком случае не нужно меня смешить. У вас обоих нет такого намерения, но вы успешно это делаете. – Гидеон откинулся в кресле. – Вы должны были прослушивать телефонные разговоры. Копать массивы данных. Кажется, так это называется? Вы не могли упустить всех этих мер. Вы, несомненно, прослушиваете линии связи этих лабораторий или тех мест, куда они идут, а также телефоны всех, кто имеет доступ к конфиденциальной информации. Если вы сейчас заведете речь о сотовых телефонах, я пойду домой. Мне и так уже хочется вернуться в свою уютную квартирку.

– Просто примите к сведению, что мы уже делаем все, что может прийти в голову простому человеку. Примите также к сведению, что из этого не вышло никакого толку. В противном случае мы не стали бы обращаться к вам. Мы не хотим, чтобы вы гадали о том, что он делает. Все такие догадки были бы чистой фантазией. А фантазии не приносят пользы. Мы уже много чего попробовали, но так ничего и не добились.

Президент усмехнулся:

– Джон в основном строил догадки. Дикие, как лесной тетерев. Читал мысли. Взывал к духам.

– Все это нельзя считать совсем уж невозможным, – задумчиво проговорил Гидеон. – Мне случалось прибегать и к одному, и к другому. И наверняка придется и в будущем. Каким-то из этих методов можно было бы объяснить и успехи посла Рейса, но лично я в этом сомневаюсь.

Джон открыл было рот, но президент жестом остановил его:

– Никто из нас не называл его так.

Гидеон недовольно фыркнул:

– Значит, теперь вы пытаетесь угадать, не читаю ли я ваши мысли. Я этого не делал, но вам придется поверить мне на слово: доказательств я представить не могу. Джон интересовался, знаю ли я, что крупные благотворители избирательных кампаний часто вознаграждаются посольскими должностями. Он также сказал, что этот самый Рейс щедро жертвовал предыдущему президенту. Связь очевидна. Моего отца сменил некий Клаузер, но и тот ушел с этого поста несколько лет назад. Отсюда я сделал вывод, что Рейс был послом на Волдеркане при администрации Ингстрапа. Я прав?

– Вы правы, – ответил Джон.

– Отлично. Он шпионит на Волдеркан? И вам это достоверно известно?

– Да, – сказал президент, а Джон, одновременно с ним, сказал:

– Нет.

Гидеон сдержал улыбку:

– То есть у вас нет доказательств.

Последовало напряженное молчание. Джон ждал, не заговорит ли президент, но в конце концов сам прервал паузу:

– Поддерживать связь с Волдерканом можно лишь двумя способами.

– Насколько нам известно, – буркнул президент.

– Эфирную связь можно перехватывать, – продолжил Джон. – Это странная штука; да и вы сами, наверное, об этом знаете. Случается, что более позднее послание приходит раньше, чем то, которое отправили перед ним. А случается…

– Что приходит и вовсе еще не отправленное сообщение, – сказал Гидеон.

– Да и сама проблема времени… Что считать одновременным, а что нет, это… я имею в виду, что когда дело касается миров, разделенных многими световыми годами…

Гидеон пришел к нему на выручку:

– Лучшие астрофизики считают ее неразрешимой.

Джон кивнул с благодарностью:

– Совершенно верно. И эфирная связь не решит ее. Она, напротив, лишь вносит дополнительные сложности. Я прочел однажды, что посол на Волдеркане получил поздравление с рождением сына прежде, чем этот сын родился. А здесь, в Госдепартаменте, раньше времени получили от него сообщение, где говорилось о рождении сына и о том, какое имя ему дали. Я не припомню…

– Гидеон. – Чейз повернулся к президенту. – Ваш советник не считает, что Рейс волдерканский шпион. Вы считаете. У вас есть доказательства?

– Годные для суда? Нет, сэр. Такими я не располагаю. Но я вижу, что этот тип делает. – Президент вскинул к плечу воображаемое ружье и зажмурил глаз. – Куда он ходит жрать, а? Когда? Когда он выпивает и когда ложится спать? Стоит выяснить подробности жизни, и можно добыть самого хитрого матерого оленя, который когда-либо собирал себе гарем.

Гидеон кивнул:

– Мне известно о том, что таким образом успешно охотятся и на людей. Не сомневаюсь, что и вы об этом знаете. Так что же делает этот самый Рейс?

– Дело не в том, что он делает, а в том, что он сделал. Начал он в ту самую минуту, когда вернулся из Волдеркана домой, причем устраивал такие трюки, которых, зуб даю, не знал до того, как попал туда. Они перевербовали его. Думаете, такого не бывает? Еще подумайте. – «Еще» президент произносил как «ще». – Зная, что я сменю его и поставлю на его место своего человека, они его заранее перевербовали и обучили.

Гидеон поджал губы:

– Из того, что я читал и слышал – сознаюсь, что читаю и слушаю очень мало, – у меня сложилось впечатление, что Волдеркан отстает от нас.

– В технологическом отношении? – Джон коротко, но подчеркнуто пожал плечами. – Хотелось бы так считать, но уверенности нет.

– Каково же ваше мнение? Ведь вы понимаете, что я судить об этом не могу, так как уехал оттуда с родителями, еще ребенком.

– В чем-то они отстают от нас, а в чем-то нас опережают. Например, в биологии. А в физике – отстают. Отстают и в так называемых военных науках, но опережают в социологии. Ну а насчет ряда отраслей я остерегаюсь строить догадки.

– Оптика? – спросил Гидеон без улыбки, но по голосу и глазам можно было бы догадаться, что разговор забавляет его.

– И она в том числе.

– В таком случае скажите мне, пожалуйста, еще одну вещь. Где сейчас находится Рейс?

Джон покачал головой:

– Я не знаю.

– В Вашингтоне? Или где-то в пустыне, на одном из ваших секретных объектов?

– Доктор Чейз, я не знаю. И ни один человек в правительстве тоже не знает.

– Но, по крайней мере, можете предположить, в каком штате? В Неваде? В Юте? Или он сидит в «прыгуне», направляющемся на Волдеркан?

– Повторяю: мне это неизвестно.

Президент сказал:

– Мы хотим, чтобы вы выяснили, как он это делает, и заставили его перестать так делать. Вот к чему все сводится. Вы слышали наши предложения. Что вы скажете?

– Что вы очень многого недоговариваете. Вы говорили, что успех охоты на оленя обеспечивается знанием его повадок. Не сомневаюсь, что у вас есть компетентные агенты, изучавшие привычки Рейса.

– Вы за это возьметесь? – с мрачным видом спросил президент. – Сделаете то, что нам нужно?

– И, кстати, – добавил Джон, – можете ли вы это сделать? По вашему собственному мнению.

Гидеон опустил взгляд на руки – крупные ловкие кисти с длинными пальцами без колец, которые вполне подошли бы музыканту.

– Вам я отвечу первому. Между прочим, какая ваша фамилия?

– Это не имеет значения.

– В таком случае, Джон, я вовсе не стану вам отвечать. Но нашему президенту я все же отвечу. По крайней мере, его-то фамилию я знаю. Мистер президент, мне все еще известно слишком мало для того, чтобы можно было сделать вывод о том, смогу ли я исполнить то, чего вы хотите. Говоря о преступлениях Рейса, вы упомянули только шпионаж и шантаж, хотя минимум дважды намекали на то, что за ним числятся и иные грехи. Так уж получилось, что я уже кое-что знаю об этом, если, конечно, считать алхимию преступлением. Я твердо уверен, что вы знаете гораздо больше. Вытряхните предо мной весь мешок, и мы сможем говорить предметно. Или же я уйду.

– У меня есть досье, – сказал Джон. – Обширное и подробное, но у нас нет времени углубляться в него. Согласитесь, и я отдам его вам.

Гидеон даже не взглянул на него.

– В том виде, в каком вы обрисовали суть этой интрижки, она бессмысленна. Вы это понимаете – вы слишком умны для того, чтобы не заметить очевидного. Возьмите Рейса под руки. Отвезите его в тихое местечко. Вам даже не потребуется прибегать к пыткам. Существуют наркотики. Существует гипноз, с помощью которого умелый специалист способен достичь гораздо большего, чем представляет себе широкая публика.

Оба собеседника промолчали.

– То есть вы не хотите ничего добавить? – Гидеон поднялся с места. – Отлично. Я попытаюсь взяться за дело и с той смехотворно малой информацией, которую вы мне дали. За это я хочу получить предложенное вами место профессора и пятьдесят миллионов долларов. И то, и другое – авансом.

Президент фыркнул.

– Для вас и миллиард – пустяк, а миллиард это тысяча миллионов. Я прошу одну двадцатую миллиарда, три четверти которой через год вернутся к вам в виде налогов.

– Только после успешного завершения работы, доктор Чейз. Но не до ее начала.

– Вы не верите мне. С какой стати я должен верить вам? Не могу и не буду. – Гидеон повернулся и вышел.

Вопрос состоял в том, будет ли за ним слежка (по крайней мере, именно об этом он думал, пока его провожали из Белого дома).

Нет, вопросов было два. Первый: будет ли слежка? Второй: велась ли она прежде? Поскольку у него не было ответа ни на один из этих вопросов, следовало действовать так, будто оба ответа положительны.

Ему уже случалось и подвергаться слежке, и не раз отрываться от наблюдателей. Очень важно было с самого начала вести себя так, будто он ничего не подозревает.

И постараться вымотать невидимого спутника – или спутников. Агент Секретной службы, сопровождавший его до выхода из Белого дома, предложил вызвать ему такси к наружной стороне бетонных барьеров, давно перекрывавших Пенсильвания-авеню. Гидеон отказался под дурацким предлогом, что, дескать, он любит жару и поэтому пройдется пешком.


Если президент велел ФБР следить за его передвижениями, то аэропорт наверняка взят под наблюдение. Равно как и номер в отеле, который, конечно же, тщательно обыскали.

Прицепили ли к нему «жучок»? Это было маловероятно, однако возможно. Нельзя было исключить даже возможности того, что президент рассчитывал, что он умыкнет одну-другую фотографию Рейса. В фотобумагу, да и в любую толстую бумагу, легко вклеить «жучок», и такое делают сплошь и рядом. Когда он почувствовал (вернее, позволил себе понадеяться), что тени снизили бдительность и отстали, то зашел в фотомагазин и за восемь долларов сделал копии украденных фотографий – копии виртуальные, без распечаток, – а оригиналы, вместе с вплавленными в бумагу чипами, проводами и прочим, порвал и выбросил.

bannerbanner