Пламенная кровь. Акт 2

Дом стоял на краю, как выбившийся из десны зуб. Он заметно выделялся из ровной линии построек, потому что сместился к углу. Если на столицу обрушатся недельные дожди, этот участок земли может вполне сползти и развалиться вместе с домом. Но живущую здесь семью, что прятала Пламенную девчонку, это, видимо, мало волновало. Избирателей они наверняка боялись больше, чем ливней.

– Давайте закончим как можно быстрее, – пролепетал Джуллиан, натягивая белую перчатку сначала на одну руку, затем на вторую. Он аккуратно постучал по двери, но ответа не последовало. Можно было бы выломать окно, но на лицевой стороне дома все было обделано серым камнем. Лидер постучал еще пару раз, но не слышал ни голоса, ни шагов.

– Не думаю, что они ждут нас с распростертыми объятиями, – саркастично проговорил Август, наблюдая, как друг терпеливо стучит по дереву.

– Если они не откроют нам по-хорошему, нам придется убить всех, кто живет в этой славной развалюхе, – ответил Джуллиан, – я думаю, они прекрасно это понимают.

Августин осмотрелся и заметил, как из окон соседних домов на них выглядывают крестьяне. Взрослые и дети, старики и молодые, женщины и мужчины. Никто не пытается помешать Избирателям, но и осуждения в своих взглядах они не скрывают. Август так привык к ненависти на лицах простолюдин, что забыл, как выглядят дружелюбные физиономии. Роланд стоял рядом, нервно покусывая губу. Лук, свисающий со спины лидера, почти упирался в его нос. Юноше хотелось как можно скорее убраться подальше от восточных окраин, поэтому он был счастлив, когда Джуллиан пнул по двери ногой. От его удара она затряслась, но с петель не слетела. Тогда он повторил, и на всю округу забренчали сломанные замки. Двери неважно раскрылись по сторонам: один неуклюжий сквозняк скорее всего сорвет их с петель часом позже.

Внутри было пусто. Просторный первый этаж был обычной кухней с грязной печью у стены и мешками с зерном под столом. Джуллиан прошел за порог, держа руки за спиной, и приглядывался к каждой неровно лежащей пылинке. Люди здесь точно есть, постановил он, когда почувствовал запах раскаленного днища. Угли, видно, не так давно тлели. Он заметил тряпку на столе – потрогал ее и почувствовал, как перчатка намокла. Ткань мочили недавно, наверное, для того, чтобы отмыть стол от крошек и пятен. Пытались замести следы, но оставили мокрую тряпку— как глупо и наивно, думает Джуллиан. Они бы не успели сбежать, отмечает Августин, когда подходит к лестнице на второй этаж. Избиратели заметили бы их на подходе, но люди не выходили из дома. Тем более, что двери были закрыты изнутри. Жители, скрывающие Пламенную, прятались где-то на втором этаже.

Роланд подошел к дальней стене, где встряло широкое окно. Через него виднелся плавный спуск к реке, отсюда можно заметить игривый блеск мелких волн. Он посмотрел вниз и заметил в полу квадрат с торчащим железным кольцом – явно люк, ведущий в подвал. Люди могли быть и там. Но подозрительный шорох донесся сверху, когда Августин поднялся на второй этаж. Стоило ему оказаться посреди коридора, обделанного деревянными досками, как из двери слева высунулся мужчина с арбалетом. Парень замер, наблюдая, как из комнаты, что была на противоположной стене, вышел высокий старик с подвязанным на пояснице мечом – местами ржавым и поколоченным временем. Оба незнакомца были крепкими, но в их лицах отчетливо рисовался страх. Августин без всякой эмоции смотрел на прицел, что устремился в его голову.

– Убирайся из нашего дома, белый поганец, – плюнул тот, но не торопился стрелять. Августин сжал рукоять и выжидал, когда мужик рискнет зажать спусковой механизм.

– Я пощажу вас, если отдадите Пламенную, – равнодушно сказал Август, смотря в карие глаза незнакомца. На арбалет он внимания не обращал, будто в руках мужчины была игрушка.

– Нет здесь Пламенных, – гаркнул старик с мечом. Августин медленно перевел взгляд на него, разглядывая плотно сжатые челюсти, что скрывались за густой бородой. Из комнаты доносился жалобный женский плач, но голос был хриплым и гортанным, явно принадлежал взрослому человеку. Пламенной, как помнилось Августу, было не больше четырнадцати, значит в спальне пряталась не она. Когда из-за Августина показался Джуллиан, мужчина с арбалетом напрягся— он опустил пальцы на спуск, чтобы прострелить Избирателя, но не успел. Джуллиан натягивал тетиву все время, что поднимался по ступенькам, а когда заметил вооруженного незнакомца, пустил стрелу без задней мысли. Наконечник вошел в морщинистый лоб, и арбалет выскользнул из мужских рук. Августин наблюдал, как подрагивает белое оперение. Кровь тонкими ручьями сползла по щекам и затерялась в прореженных усах мужчины. Он застыл, а после с грохотом упал на спину, распластавшись в комнате. Старик с мечом испуганно таращился на своего дружка, тихо скуля себе под нос..

– У тебя последний шанс, – безразлично сказал Август, посматривая в побелевшее лицо старика, – если будешь молчать, тоже умрешь.

Джуллиан убрал лук и заулыбался. Этого бедолагу он оставит на Августина.

– М-мой сын…, – промямлил дед, падая на колени. Он пытался подползти к трупу, но Август перегородил путь мечом. Сталь дерзко сверкнула перед крючковатым носом и почти задела его бороду.

– Где Пламенная? – сердито отчеканил парень, тыкая острием в щеку. Старик всхлипнул, сжимаясь на полу.

– Не скажу ничего. Моя внучка будет жить… – старческий голос громко дрожал. Августин злобно смотрел на старика сверху вниз, прежде чем нагнуться ближе.

– Где Пламенная? – повторил он, и вопрос вырвался рыком из его рта.

Роланд открыл ставни нараспашку, чтобы остудить разгоряченное лицо. Он слышал скулеж старика и слышал последнее издыхание незнакомца, прежде чем тот получил стрелу в лоб. Обычно Роланд равнодушен к мукам жертв Избирателей, да и сейчас не сказать, что проникся их страданиями. Но воздуха катастрофически не хватало. Он начинал думать, что задыхается. Когда оконные ставни раскинулись по сторонам, он высунул покрасневшие щеки наружу и глубоко вздохнул. Скорее всего ему придется лезть в подвал, чтобы вытащить оттуда Пламенную, потому что Джуллиан не собирался марать свой белый камзол, и такую работенку он всегда оставлял на младшего.

– Она в подвале, – вдруг сказал лидер, поняв, что ревущий на коленях старик его утомил. Он одернул белый плащ, указывая на деревянный люк, – давай, дедуля, приведи нам свою внучку, – Августин все также держал лезвие возле лица старика. Одним движением он мог его убить, но выпускать его из плена не спешил. Джуллиан сложил руки на груди, выжидая, когда Август подчиниться его указу, но тот явно не собирался убирать меч в ножны, – Я хочу, чтобы он привел Пламенную, – строго повторил лидер, но Август не двигался.

– Я ее не приведу, – вдруг вклинился старик, – пока вы тратите здесь свое время, она успела сбежать по туннелю, который мы копали с тех пор, как на ее голове проросли первые рыжие волоски.

Серые глаза Августа в удивлении раскрылись. Роланд отвернулся от окна, раскрыв пухлые губы, а Джуллиан незаметно напряг мышцы – этого, как ни странно, он предугадать не мог. Джуллиан ненавидел, когда кто-то другой был на шаг впереди. Поэтому лидер нервно дернул бровью, прежде чем грозно зашагать к люку. Он толкнул Роланда, чтобы поднять металлическое кольцо и открыть проход к подвалу. Снизу тянулся холодный воздух, длинная лестница уходила далеко вглубь. Даже если он сейчас рванет вниз, то не успеет поймать Пламенную.

– Твою мать! – вскрикнул Джуллиан, гневно оборачиваясь к лестнице, – Августин, убей его. Сейчас же.

Хорват пожал плечами, а после с легкостью провел лезвием по шее старика, попутно взяв его за волосы. Мужчина не сопротивлялся и умирал с довольной улыбкой на губах. Слезы путались в его густой бороде. Пористые волосы прилипли к глубокой ране на горле. Женский плач, доносившийся из комнаты, протяжно зазвенел, но незнакомка не покидала спальню. Наверняка забилась в угол и молилась, чтобы Избиратели поскорее исчезли из дома.

Роланд оперся руками о подоконник и смотрел вперед, стараясь на слушать женский рев. Он противно отдавал где-то в висках и волной переходил в затылок. Юноша вдруг заметил, как крошечный человеческий силуэт выбрался из подножья спуска – удивительно, но человек появился там из ниоткуда. Роланд сощурил глаза, вглядываясь в серую мантию, что извивалась на порыве ветра. Вся ткань была усыпана травинками и комочками земли, и тогда Роланд понял, что этот человек вышел из подкопа. Где-то внизу была нора, к которой, скорее всего, вел туннель под домом.

– Джуллиан, Август, смотрите! – воскликнул тот, указывая пальцем вперед. Парни подлетели к окну, выглядывая по указанному направлению.

– Это точно Пламенная. Мы сможем ее догнать, – протараторил Август, и к концу его предложения ветер сорвал капюшон с головы девчонки. Три пары глаз уперлись в рыжую макушку.

Август развернулся, чтобы выбежать из дома и нагнать Пламенную, но Джуллиан не шел следом. Стоял рядом с Роландом, скучающими глазами посматривая, как девочка неловко спотыкается, в попытке убежать подальше. Роланд почувствовал на языке кислую слюну. Его рука сама потянулась к кинжалу, что был привязан к поясу под белым плащом. Дрожащие пальцы коснулись рукояти, а после он, не отдавая себе отчет, замахнулся – лезвие блеснуло, когда он метнул кинжал вперед. Джуллиан замер, когда лезвие с резкостью и свистом рассекло воздух. В ушах застыл звон. Девчонка не успела убежать далеко, как острие вошло в ее загривок. Лидер восхищенно улыбнулся, смотря на младшего, который потянулся за вторым кинжалом, но повторного броска ему не требовалось – он убил ее с первого раза. Роланд встрепенулся, когда тело в мантии покатилось бездушной тушей вниз. Он посмотрел на свои руки, не веря, что он взаправду метнул кинжал в Пламенную – а главное, зачем? Избиратели не должны убивать одаренных, по крайней мере, пока что.

– Прелесть! Ты всегда хорошо метал ножи, дружище, – пролепетал Джуллиан, бодро сжимая плечо юноши, – отличный бросок, прямо в яблочко.

Августин замер в дверном проеме. Он не успел выйти наружу, как услышал слова лидера. Его взгляд, полный непонимания, упал на белые спины друзей. Джуллиан повернулся к нему и раскинул руки.

– Кажется, мы закончили, – сказал тот, после чего Роланд, свесив голову вниз, направился к выходу. Он обошел Августа стороной, стараясь на наткнуться на осуждение, которое отчетливо писалось на его бледном лице.

– Мы провалили задание, – понуро сказал Август, плетясь за белокурым затылком, – что мы скажем Галлиону?

– Мы бы все равно ее не догнали, – оправдывался Роланд, и казалось, его уже не тяготила смерть Пламенной девочки. Чем дальше они уходили от злосчастного дома, где оставили парочку трупов, тем свободнее ему дышалось.

– Да ладно вам, с кем не бывает, – лепетал Джуллиан, оглядываясь по сторонам, – давайте просто поедим. Уверен, малыш Роланд, как и всегда, проголодался. Он заслужил хороший ужин.

– Заслужил? Он убил Пламенную. У нас был приказ доставить как можно больше одаренных Галлиону, – возмущался Август, недовольно поглядывая через плечо на лицо Роланда, что плелся позади. Он не казался опечаленным, видимо, теперь его мысли были заняты предстоящим ужином.

– Я, будучи вашим любимым лидером, возьму всю вину на себя, – хмыкнул Джуллиан и вдруг повернул влево, – лучше скажите, есть ли здесь местечко, где подают что-то съедобное?

– Есть, – выпалил Роланд, вспоминая стены таверны, куда они заходили с Лизой, в тот день, когда он приехал в восточный квартал за семенами подснежника. Сейчас он был готов проложить путь до заведения – на душе было спокойно, пускай пару часов назад он все еще боялся обжечься о больное воспоминание. Августин не переставал удивляться легкомысленности друзей. Последнее, чего он хотел – набивать желудок после проваленного задания. И все же он шел следом за ними, бормоча несвязные ругательства себе под нос. Когда он поднял голову, то заметил, как розовеет небо. Близился закат. Тогда Август вспомнил, что оставил Лею во дворце, и оттого ему стало еще тоскливее. Не хотелось бродить по тавернам, пока девушка маячит перед носом Алакина. Когда они подошли к дверям заведения, он понял, что тратит время в пустую.

В таверне было людно – видимо, люди стянулись сюда, как только услышали, что отряд Избирателей нагрянет в квартал на задание. Сегодня парни, носящие белые плащи, были при исполнении, поэтому каждый, кто случайно задевал их лица взглядом, пугливо опускал голову к столу. Их боялись не только рыжие – но и брюнеты, и блондины, и шатены. Те, кто обладал даром и те, кому повезло родиться без него. Роланд никогда не понимал, почему на него смотрят с опаской обычные люди. Если их глаза не светились золотом, почему они вздрагивали, стоило ему поправить белый плащ? Джуллиана подобные вопросы не беспокоили – боялись, и хорошо. Пусть лучше живут в страхе перед ним, чем лезут на рожон.

Августин присел за свободный стол у окна и нервно топал ногой. Хотелось как можно скорее уехать во дворец, чтобы забрать Лею домой. Джуллиан, как оно бывало всегда, заметил нервоз лучшего друга. Поэтому, пока Роланд сидел за баром, выбирая, чем можно полакомиться в этом захолустье, лидер любопытно поглядывал на Августа, присев напротив.

– Почему ты смотришь на меня так? – не выдержав давления спросил Августин, откидываясь назад. Он раскинул руки по спинке скамьи, смотря на лидера в ответ.

– Ты встревожен. Видимо из-за того, что Лея сейчас во дворце без твоего присмотра?

– Именно так. Теперь ты перестанешь глазеть на меня? – утомленно промолвил Август, чем не мог не повеселить Джуллиана.

– Да, советник Алакин уделяет подозрительно много внимания твоей «кузине». Но сейчас она с Лизой, не думаю, что есть повод для беспокойства.

– Благодарю за поддержку, но все же, я буду рад как можно скорее вернуться за ней, – натянуто улыбаясь отвечает Августин. Джуллиан испустил тихий смешок, а после принялся высматривать Роланда. Юноша сидел на высоком стуле перед баром и казался поникшим: смотрел куда-то в бок, не обращая внимания на тарелку, которую ему поставили перед носом.

– Роланд, не тупи, – бросил Джуллиан, вырывая парня из раздумий. Он встрепенулся и только сейчас заметил, что ему принесли еду. Он взял две порции мяса и суетливо понес за стол.

– Прости, просто вспомнил странный случай, – пробормотал Роланд, когда поставил две тарелки на стол, – мы с Лизой были здесь не так давно и встретили двух мужчин, которые почему-то интересовались сенатором Баулом Хорватом.

– Вот как? – протянул Джуллиан, сощурив зеленые глаза, – Занятно. Почему же вы с Лизой раньше об этом не упоминали?

– А разве это важно? – сквозь набитые щеки спросил Роланд, невинно хлопая ресницами. Августин сжал кулак под столом.

– Ну, раз речь зашла об отце нашего дражайшего Августина… – ядовито тянул слог Джуллиан, аккуратно нарезая шмоток свинины. Зеленые глаза впились в лицо Августа, – стоило мне рассказать. Я все же беспокоюсь о Хорватах. Мы не чужие люди друг другу.

– Думаю, мы сами разберемся, – сердито ответил Хорват сквозь стиснутые зубы. Взгляд Джуллиана стал гораздо любопытнее, и этого стоило остерегаться.

– Надеюсь, у вас нет от меня секретов, – промолвил лидер в неискренней печали, – я, к примеру, заметил, что вы с Леей удивительно скрытные. Я провел в твоем поместье меньше суток, но уже успел заметить, что вы любите шептаться.

– А ты, видимо, любишь подслушивать? – презренно сузив веки спросил Август, получая в ответ скромную улыбку.

– Люблю, когда между близкими друзьями нет секретов, – Джуллиан закинул руку на плечо Роланда, из-за чего тот чуть не подавился курятиной, – вот, допустим, взять Роланда. Он научился быть со мной честным. Теперь он от меня ничего не скроет, да, Роланд?

Юноша перестал жевать. Кусок мяса спрятался за щекой, и ему вдруг стало сложнее шевелить челюстью. Он покосился на лидера, пытаясь что-то ответить, но слова вместе с едой застряли во рту. На языке резко пересохло, и он пожалел, что отказался от кувшина с водой. Когда Джуллиан намекнул ему о случае с Бейлой, Роланд покрылся холодной испариной.

– Я тебе понял, Джуллиан, – вмешался Августин, поняв, что лидер подбирается к

неприятному воспоминанию, – у меня нет от тебя секретов. Можешь быть спокоен.

Он врал, и эта ложь противно зудила у Джуллиана в ушах. Хотелось смять слова друга в кулаке и выбросить в помойку. А лучше сжечь. Так ему было бы проще улыбаться, смотря в холодные серые глаза.

– Рад слышать, – выдавил из себя Джуллиан, а после вернул внимание к своей тарелке, – тогда может расскажешь, почему в последнее время от тебя постоянно пахнет заливом? Каждый раз, как вижу тебя, чувствую этот чудный шлейф тины. Недавно заметил, как с твоей подошвы сыпется песок. Еще заметил подобный аромат от Леи. В ночь, которую я провел в вашем поместье, я вообще заметил много интересного.

Джуллиан снова ядовито улыбается. Роланд, увидев его лицо, вовсе потерял аппетит. Он не любил, когда лидер допытывается до своего отряда. Роланд смотрел на Августа встревоженными глазками, надеясь, что он даст убедительный ответ, лишь бы эта пытка закончилась. Подобные игры Джуллиан проворачивал с ним, когда явился в его поместье, чтобы убить Бейлу. Августин, казалось, не переживал – точнее, хорошо скрывал свое беспокойство. На самом деле, волоски на его руках встали дыбом, а дыхание почти сбилось.

– Мы с Леей и правда зачастили с поездками на берег залива, – спокойно ответил тот, и Джуллиан посмотрел на него с любопытством, – пошли непростые времена, поэтому иногда хочется остудиться на берегу. Сидеть на песке, мочить ноги в воде, – Августин наклонил голову в бок, аккуратно приподнимая концы губ в улыбке, – мне нравится встречать закат на Бесславном заливе. Особенно в приятной компании.

– Ох, должно быть, вы с Леей наслаждаетесь шумом волн в объятиях друг друга? – увлеченно подыгрывал Джуллиан, покручивая столовый нож в руках. Августин тихо усмехнулся.

– Именно так. Возьми себе на заметку. Думаю, Ева тоже найдет такую поездку заманчивой.

– А может вы возьмете и меня в следующий раз? Надеюсь, я вам не помешаю, – нежно пролепетал Джуллиан, облокачиваясь подбородком о ладонь, – уверен, Лея прекрасна на фоне бирюзовой волны.

– Не меньше, чем Женевьева, – сквозь сжатые челюсти ответил Августин, – советую тебе обрадовать ее поездкой на побережье этим вечером.

– Ох, а я думал, мы снова проведем вечер в твоем поместье. Я уже так привык к стенам твоего дома, что не хочу покидать его…

– Нет, одной ночи тебе было достаточно, – строго отчеканил Августин и вдруг поднялся, отодвигая стол. Он осмотрел взволнованное лицо Роланда, молча извиняясь за то, что оставляет его наедине с Джуллианом, – мне пора.

– Какая жалость, что ты оставляешь нас так скоро, – и снова в неискренней печали лепечет Джуллиан, ковыряясь ножом в тарелке, – впрочем, задерживать тебя мы не станем. Доброго пути.

Глава 6

Когда Августин вернулся за мной, сумерки во всю гуляли по столице. Весь день я смотрела, как молодые ребята бьются на мечах, как яростно лупят клинком по чучелам и стреляют по мишеням. Тренировки новобранцев происходили на том же дворе, где показывали пьесу – потому каждый час, что я провела за оградой, давался мне несладко. Круговорот насилия продолжался до тех пор, пока Августин не показался возле арки. Вид у него был уставший, скорее вымотанный, под рукой он не вел рыжего ребенка, да и приехал совсем один, без Джуллиана и Роланда.

Радовало только то, что за весь день я не наткнулась на Алакина или короля. Единственная неприятная встреча, которая произошла вчера, была с отцом Лизы.. Я и не знала, что у Лизы настолько скверные отношения с семьей. Когда я смотрела на нее вчера вечером, у меня рождалась уйма вопросов – почему ее отец так строг, как прошло ее детство, кто прислал ей странную записку вместе с букетом. Но мне приходилось сдерживать свое любопытство, чтобы не грузить ее еще больше. Казалось, весь день она провела без настроения. Она учила драться на мечах мелкую девчонку Миру, но мыслями была далеко от дворца. Махала клинками по привычке просто потому, что ее тело спустя столько лет научилось работать само по себе. Будущая Избирательница, возрастом младше меня, отчаянно пыталась победить Лизу, но у нее не было и шанса. Даже если девушка витала в облаках, она без особых усилий валила свою ученицу на землю и обезоруживала ее одним ударом. А когда пришел Августин, Лиза стала мрачнее ночи: она не поприветствовала его, лишь мельком кивнула и передала меня ему в руки. Сам Хорват выглядел не лучше – когда мы ехали верхом в поместье, я спросила его, как прошло задание, а в ответ получила краткое «плохо». Дома я снова пыталась с ним заговорить, но он закрылся в своей спальне и просил его не беспокоить. В целом, обычный Августин, не желающий делиться своими чувствами. К такому Августину я привыкла давно. Благо, эту ночь мы провели без Джуллиана. Он не приехал, а значит, мы снова могли говорить о наших тайных замыслах. Только была одна незадача – говорить Август не желал. Вообще ни о чем. Так мы и заснули, в полной тишине и безмолвие.

А следующим утром я утвердила себе – конец безделью, точно отправлюсь в Черный лес, однако мои планы вновь разрушили. На пороге поместья показался юноша лет пятнадцати с письмом в руках – гонец, коего отправили из поместья генерала Фросса с посланием от Лизы. Лиза просила встречи. Она указала место – площадь, где находилось изваяние Солнечного Бога. Не знаю, были ли срочные дела у Избирателей сегодня, но Август согласился на встречу сразу, как прочитал письмо. Мне он велел нацепить ножны и надеть мантию с капюшоном. Утром Август оставался немногословным, как и вчера, таким же он был весь путь до назначенного места. Видимо, я услышу его голос только во время встречи с Лизой.

На площади толпились крестьяне. Мы ожидали, что в полдень тут будет много людей, но такого тесного скопища предвидеть не могли. Вблизи скульптуры Безликого был развернут красочный подмосток, наподобие того, что красовался вчера во дворце. Гам толпы ушел на второй план, когда я поняла, что люди собрались перед кукольным театром. Постановкой любовались все – те, кто не желал попасть под давку, смотрели выступление с балконов. Несколько лиц выглядывали из своих прилавков, еще десяток я заметила за окнами. Про себя я молилась, чтобы в этот раз тряпичные куклы показывали безобидные сценки, которые никак не касались бы Пламенных людей, но меня настигло глубокое разочарование, когда, пробившись вперед, я увидела несколько рыжих голов. Очередная пьеса, посвященная ненависти к Пламенным людям. В этот раз, кукловодом был не Чарльз Ноа – это стало понятно по голосу, который ведал сюжет. Августин выглядывал вперед из-под капюшона и, в отличии от меня, хорошо видел происходящее на небольшой сцене; мне же мешали затылки людей. К счастью, в этот раз спектакль был не таким жутким, как прошлый: кукловод всячески высмеивал Пламенных людей, выставлял их нелепыми и неуклюжими, и куклы то спотыкались на ровном месте, то говорили какую-то чепуху, то бросались грубостями. И весь этот абсурд происходил возле лика Солнечного Бога. Городская стража разгонять балаган явно не спешила.

Я вздрогнула, когда одной рыжей кукле отсекли ее тряпичные ручки. Тогда кукловод завизжал, приговаривая, что теперь исцеления ждать не стоит – золотые ладошки валялись на полу. Я удивилась, когда толпа разразилась хохотом и свистами. Из-за пьесы крестьяне побросали все дела и заботы, и, как зачарованные, пялились на представление.

– Почему им так нравится смотреть на это бесчинство?.., – прошептала я, когда мы отделились от толпы. Впереди тянулась главная дорога, конец которой уходил к выезду из города. Прилавки пустовали, и я не чувствовала даже запах хлеба, который к обеду обволакивал каждый камушек столицы.

– Потому что раньше они такого не видели, – равнодушно ответил Август, – им нравится все редкое и не нравится все привычное. Кукольный театр разбавил им осточертевшие серые будни.

– Лучше бы они разбавляли будни чем-то полезным, – раздраженно сказала я, и Август молча согласился. Мы остановились, все еще поглядывали на площадь. Где-то там могла затеряться Лиза, может, она застыла перед сценкой и с тем же смятением наблюдала за восторженной реакцией крестьян. Мы могли сильно разминуться, но Август не желал возвращаться. Мы встали меж двух домов, спрятавшись в их тени. Августин опирался спиной о стену, сложив руки на груди. Казалось, он был обеспокоен не только тем, что в Эфирите вдруг стали популярны сюжеты, где издеваются над Пламенными, но, когда я снова спросила, что у него на уме, он так и не ответил. Я решилась подойти ближе, чтобы коснуться его руки, но он нервно одернул ее и отвернулся. Мне оставалось лишь поджать губы и отойти подальше, дабы случайно не нарваться на его гнев.

– Джуллиан пытается что-то узнать, – вдруг заговорил он, пока я смиренно смотрела в трещины на каменной кладке.