Судьба зовет Королеву Эльфов

Есть ли доказательства, что Черный Маг жив? Пока нет. Но есть ли подтверждения, что они пара? Многие давно задавались вопросом о значении лилейной метки на теле Несущей Свет, появившейся в день ее рождения. Та самая повитуха, принимавшая роды, свидетельствует: она сразу заподозрила, что ребенок проклят. Многие из нас, кто был там в день ее испытания, знали, что в Адалоне ее ждет беда. Мы все видели то мрачное проявление магии. Вы можете спросить: если это знак судьбы, указывающий на связь с Черным Магом, почему же лилия не похожа на обычную брачную руну? Все просто: это не она. Мы не до конца понимаем суть этого знака, но другой источник, заставший прошлую войну, подтвердил, что у Черного Мага среди множества рун на коже есть точно такая же метка.

Если он пробудился, а она – его пара, можно лишь догадываться, что нас ждет, когда он выйдет из тени, чтобы заявить права на Лэйолу – и саму по себе могущественную волшебницу. Где же он, спросите вы? Возможно, он еще недостаточно силен. Или собирает армию, чтобы захватить Палэйнор или вернуть Несущую Свет. Некоторые говорят, что он выслеживает тех, кто прежде противостоял ему, и отрубает им головы. Многие в Палэйноре отрицают его возвращение, но мы, верящие в это, знаем: истина восторжествует.

В заключение я хочу выразить соболезнования Верховному Королю Палэйнора Тэйну Атаэлю. Он, должно быть, убит горем, узнав эту горькую и шокирующую новость. Возможно, король-воитель – последняя надежда для Палэйнора и всего Адалона, но хватит ли ему сил, чтобы одолеть самого могущественного мага в истории? Только время покажет. А пока берегите себя. Запирайте двери. Не выходите на улицу с наступлением темноты и, что бы ни случилось, не пытайтесь сражаться с бледными. Прячьтесь».

Телвиан Ботсберри, главный вестник «Палэйнорского Свитка»

Щеки Лэйолы пылали. Она опустила газету. Это было скверно. Катастрофически скверно. Кто этот анонимный осведомитель? О том, что произошло в той башне, знали только ее верные друзья, сам Черный Маг, Матэйкис и Варлетт. Но кто из них мог проговориться? Очевидно, Черный Маг не был источником, а Матэйкису или Варлетт ни один эльф бы не поверил, верно? Или кто-то еще что-то видел? Неужели Фэннан или Лейф проболтались, лежа в объятиях какой-нибудь девицы, будучи вдребезги пьяными? Или принц Роунан кому-то что-то сказал?

– Тэйн это видел? – спросила Лэйола, подумав, что готова сжечь все до единого экземпляры этой газеты.

Но, без сомнения, сотни таких листков уже были прибиты к столбам и дверям по всему городу, их раздают в тавернах и на главной торговой улице.

Тиф поджала губы и накрутила на палец каштановый локон.

– Я нашла это на его кровати, так что…

Лэйола в ярости изорвала газету, и на пол посыпались бумажные клочья. Эти эльфы набросились на нее, как гадюки, после того как она пережила месяцы голода и пыток в плену у Тенэйбриса, потеряла друзей, сражалась с сиренами и кровожадным драконом, чтобы найти способ всех их спасти. Позволила этому отвратительному лорду Брунарду прикасаться к себе. Лэйола вошла в Пустошь – место, куда никто из них не посмел бы сунуться, – чтобы снять проклятие, и теперь ее называют бедствием для Адалона? Ей хотелось закричать, показать им всем, каким кошмаром она может обернуться на самом деле.

– Кхм. Надо было мне держать язык за зубами. – Гномка соскользнула вниз по зеленым лианам, которые служили пологом для кровати. Тифапайн все так же носила свою красную шапочку, и Лэйола порой задавалась вопросом, не припрятана ли у нее где-нибудь целая коллекция одинаковых. – Думаю, мы начали день не с той ноги. Давай-ка все исправим. – Тиф запрыгнула на кровать и достала из-за спины кекс. Его основание было крупнее ее ладони, а сверху красовалась шапка шоколадного крема. – Я испекла тебе угощение еще утром, надо было с него и начинать. Это особый гномий рецепт из пекарни, которую я однажды назову в свою честь. Гарантирую, лучше ты никогда не пробовала.

Лэйола осторожно взяла лакомство двумя пальцами, боясь раздавить крохотный десерт. Шоколадный крем был взбит в высокий конус, а бисквит пах ванилью. Большие карие глаза гномки расширились в нетерпеливом ожидании.

– Спасибо, Тиф. – Лэйола постаралась, чтобы ее голос не дрогнул, но после прочитанного она едва сдерживала слезы. Сняв бумажную обертку, она отправила кекс в рот. Идеальная сладость, плотное теплое тесто… Просто божественно. – Это чудесно. Определенно лучший десерт, который я когда-либо ела.

– Благодарю. Ну вот, разве не прекрасный день? Солнце светит, и никаких признаков жуткого Черного Мага, который мог бы явиться и похитить тебя. Хотя, должна признаться, что-то кажется мне странным. Птицы трещат о тенях и о фигуре в плаще. Но кекс тебе помог?

Лэйола едва не поперхнулась.

– Птицы трещат о чем?

– Ты же не думаешь… Впрочем, это, наверное, пустяки. – Тифапайн закусила ноготок и, нахмурившись, посмотрела в сторону окна.

– Черный Маг не похитит ни меня, ни кого-либо еще, – заверила Лэйола, не желая, чтобы Тиф поддалась панике из-за птичьих сплетен.

И все же это была первая настоящая зацепка за последние месяцы.

– Очень на это надеюсь. Не думаешь, что я могу ему понадобиться? Боюсь, если он услышит мой йодль, то захочет сделать меня кем-то вроде придворного шута, чтобы я развлекала его, пока он пытает и калечит людей. А я просто не смогу петь, когда творится подобное. Если увидишь его, непременно скажи, что я совершенно бесполезна и ужасно надоедлива. И то и другое – очевидная ложь, но ему об этом знать незачем.

Гномка улыбнулась и похлопала себя по румяным щекам.

Ее йодль был бы немногим лучше криков истязаемых.

– Думаю, тебе не о чем беспокоиться. Птицы не упоминали, где может быть эта фигура в плаще?

Лэйола встала и, скрестив руки на груди, подошла к широким окнам. Стража, как обычно, несла дозор, солнце сияло, и ни единое облачко не омрачало небесную синеву. Отсутствие певчих птиц немного тревожило, но тут ее взгляд привлекла сова. Она пряталась в тени густых ветвей и звездчатых листьев люминора. Большие янтарные глаза моргнули – сова наблюдала за ней с пугающей осознанностью.

– Уф! Какое облегчение, – выдохнула Тиф. – Ладно, что у нас сегодня по расписанию? О, а можно посмотреть, как тренируются новобранцы? Так забавно наблюдать, как Пайпер раздает парням затрещины. Я иногда подглядываю.

– Тиф, где, по словам птиц, видели фигуру в плаще?

Та нервно сцепила пухлые пальцы.

– Ох, эм-м… они не сказали. Только то, что фигуру в плаще видели где-то в лесу и что там было темно даже днем.

Лэйола еще раз окинула взглядом окрестности. Водопад ревел, взбивая белую пену, полноводный после весенних дождей. На лугу у конюшен бродили лошади, которых вывели слуги, а простиравшийся до самого золотого города зеленый пейзаж был ярок и прекрасен как никогда.

«Темно даже днем» – это могло означать Безымянный лес, до которого меньше полудня пути. Сведения были довольно скудными, но Лэйоле нужно было сообщить Тэйну. Правда, они только что поссорились из-за ее поисков Черного Мага. Он хотел, чтобы она все прекратила. Оставила как есть.

Может быть, лучше и вовсе не заговаривать о нем.

Лэйола забралась обратно в кровать, встревоженная и взбудораженная, хотя ее тело жаждало отдыха после стольких бессонных ночей. Она повернулась на бок и натянула лавандовое шелковое одеяло.

– Разбуди меня, если услышишь что-то еще.

– У тебя хандра? Мама говорит, когда люди спят днем, у них хандра, а ты спишь днем уже давно. Несколько месяцев. Я могу спеть йодлем, чтобы развеселить тебя.

– Я в порядке, Тиф. Просто устала.

Лэйола закрыла глаза и, пусть на это и ушли часы, под мерное похлопывание маленькой ручки по плечу все же заснула.

* * *

«Проснись. Ты в опасности».

Веки Лэйолы дрогнули.

«Вставай сейчас же, Валин. Вставай», – настойчиво прозвучал в сознании глубокий голос.

Лэйола распахнула глаза и резко села в кровати.

От звука закрывшейся двери волоски на затылке встали дыбом. Моргая, она повернулась, чтобы увидеть, кто вошел в ее комнату. Но там никого не было. Лэйола медленно приподнялась и обвела взглядом помещение. Папоротник на полке потускнел, а на полу под ним лежали сухие коричневые листья. Две миниатюрные статуэтки – одна изображала Лэйолу, другая – Тэйна, тянущихся друг к другу, – нуждались в полировке. Из ящиков комода свисала одежда, и она заметила, что груда грязного белья выросла. Перл взяла две недели отпуска, а Лэйола так и не выбрала другую горничную. Она больше никому не доверяла и не хотела, чтобы кто-то входил в ее покои под каким бы то ни было предлогом. А заставить себя заняться уборкой не могла. Комната отчаянно в ней нуждалась, но проще было этого не замечать, когда на наведение порядка просто не хватало сил.

Лэйола провела по голове пальцами, пропуская их сквозь спутанные черные волосы. Неужели предупреждающий голос ей просто приснился?

Или это был… Нет.

Она не слышала его с тех пор, как он пробудился. Создатель всевышний, как же она ненавидела это вечное напряжение, эту нервозность и дерганность в собственном доме.

– Тиф? – позвала она. Возможно, это гномка вышла из комнаты? Ответа не последовало. – Пайпер?

Неужели она забыла запереть дверь? Одна нога выскользнула из-под одеяла, затем другая, и босые ступни коснулись холодного каменного пола. Лэйола сунула руку под подушку, вытащила кинжал и высвободила его из ножен. Тревожный узел в животе затягивался все туже, пока она бесшумно двигалась к ванной, едва переводя дух.

Сжимая кинжал наготове, Лэйола замерла у дверного проема и прислушалась. За окнами весело пели дневные птицы, а изнутри доносился звук воды, падающей в ванну: кап… кап… кап. Одним движением она влетела внутрь и, оглядевшись, обнаружила, что комната пуста.

Я схожу с ума.

Она обернулась, увидела высокую мускулистую фигуру и вскрикнула, взмахнув кинжалом до того, как успела понять, кто это. Тэйн перехватил ее запястье за миг до того, как лезвие вонзилось бы в него.

– Тише! Это я. Успокойся.

Сердце ее бешено колотилось, а руки дрожали от недавнего прилива адреналина.

– Думаешь, это смешно – вот так ко мне подкрадываться?

– Я не пытался. Просто вошел. – Ничуть не встревоженный тем, как близко она подошла к тому, чтобы вонзить кинжал ему в грудь, Тэйн приложил палец к ее губам. – И говори тише, не то сюда сбежится стража.

Лэйола отвела его руку ото рта и толкнула в грудь.

– Тьфу! Я могла тебя заколоть! – Она толкнула его снова, не справляясь с остаточным напряжением. – Ты мог бы быть уже мертв. В следующий раз предупреждай.

– Чтобы убить меня, потребуется нечто большее, – ответил он с видом почти оскорбленным.

– Я не в настроении для твоих… выходок. – Лэйола прошла мимо него, схватила с кровати ножны, вложила в них кинжал и убрала все под подушку. – Ты же знаешь, я и так на взводе. Что если он явится сюда?

И вот они снова спорили о нем. Этот ублюдок слишком долго взывал к ней, преследовал во сне, потом появился на одно короткое мгновение и снова пропал на месяцы – но все равно умудрился вбить клин между ними.

При упоминании о нем взгляд Тэйна помрачнел.

– Я не позволю ему отнять тебя у меня. И мне плевать, что он там говорит о том, кем ты была прежде.

– Неужели? – Лэйола стиснула зубы, сжав руки в кулаки. Этот разговор давно назрел. Они оба избегали его, как и друг друга. – А по-моему, тебе совсем не плевать. Ты неделями ко мне не прикасался. Даже не спишь со мной в одной постели, потому-то я так легко и могу ускользать по ночам. Ты смотришь на меня, словно я совсем другая.

– Потому что так и есть.

У Лэйолы открылся рот.

– Но это все еще я! Я – Лэйола. Даже если меня назвали другим именем, я все та же эльфийка, которую ты встретил в Вересковой Лощине.

– И ты все еще моя.

– Тогда нечего разыгрывать из себя самца-собственника, если не собираешься подкреплять слова делом.

Тэйн посмотрел на нее почти звериным взглядом, подхватил под бедра, поднял и прижал к стене. Что ж, если для того, чтобы он перестал быть таким отстраненным, требовалась лишь небольшая провокация, она готова. Лэйола обхватила его бедрами за талию и накрутила на палец прядь его длинных волос. Слишком много времени прошло с тех пор, как он в последний раз хотя бы целовал ее, не говоря уже о большем.

– Ты не понимаешь, – почти прорычал король.

– Так объясни.

Свист и торопливые шаги заставили Лэйолу разочарованно выдохнуть, а Тэйна – отстраниться. В свою миниатюрную дверь, ни о чем не догадываясь, влетела Тифапайн с конвертом в руке. Из ее башмачков торчали пальцы в носках в горошек, и Лэйола подумала, не настоять ли на покупке новой пары. Разве в таком может быть удобно?

– А, вот вы где! Я вас повсюду ищу… – Она осеклась, оценив, в каком положении застала Лэйолу и Тэйна у стены, и брови гномки поползли вверх. – Ох, я вам не помешала? – с озорной улыбкой спросила гномка, и ее брови запрыгали вверх-вниз, а на лице заиграла озорная улыбка.

– Нет, – резко бросил Тэйн и отступил, запуская руку в волосы.

По крайней мере, ей удалось его смутить. Может, этой ночью он сам придет к ней, а не станет снова избегать спальни.

Тифапайн пожала плечами.

– В любом случае, я проделала весь этот путь с кухни ради вот этого. Ты представляешь, сколько времени нужно мне и моим маленьким ножкам, чтобы обойти весь замок? А лестницы… ох, я так могу растерять все свои складочки, а этого допустить нельзя. Мне сегодня понадобится дополнительная порция десерта. – Она похлопала себя по круглому животу, остановилась рядом с Лэйолой и протянула конверт. – Я бродила по коридорам, размышляя, чем бы перекусить, но держалась в тени, чтобы не попасться на глаза дылдам – ну, ты знаешь, как я обычно делаю – и вдруг учуяла запах восхитительных булочек с корицей. Но маг Весстан подкрался ко мне, как раз когда я собралась стащить одну с тарелки, коснулся моего плеча и велел отдать это тебе. Он сказал, что, если я испачкаю или потеряю конверт, он превратит меня в жабу, так что я решила повременить с булочками. Кстати, он правда может так сделать?

Лэйола взяла конверт и тоже пожала плечами. Она не была уверена, на что способен Весстан, хотя, судя по его тщедушному виду, не на многое. Последние несколько недель он гостил в замке. Тэйн не хотел оставлять его в уединенном доме, когда вокруг бродит столько бледных.

– Еще как может, – сказал Тэйн с лукавой улыбкой. – Надо было попросить его превратить тебя в жабу еще в том доме, когда ты пренебрегла моими правилами.

Большие карие глаза гномки расширились, а затем она топнула ногой.

– Я слушалась очень даже хорошо. Это ты был сварливым старым пнем!

– Ты хоть понимаешь, что перед тобой Верховный Король эльфов?

– Я же не тупица.

Тэйн посмотрел на Лэйолу и вскинул брови.

– Ты угомонишь свою служанку, пока я не вышвырнул ее в окно? – Он грозно уставился на гномку. – С самого верхнего этажа.

Тиф ахнула и прижала свою коротенькую ручонку к груди.

– Как ты можешь использовать против меня мой самый страшный страх? Я так и знала, что в тебе есть что-то гнилое.

– О, неужели? – насмешливо спросил Тэйн. Король слегка приподнял ногу над полом. – Я мог бы просто раздавить тебя сапогом, но тогда пришлось бы его отмывать.

Гномка крутанулась на месте, повернулась к нему спиной и скрестила руки, обиженно надув губы.

– Я с тобой больше не разговариваю, и уж точно не буду петь йодлем на балу в качестве развлечения.

– Слава Создателю, – произнес Тэйн, целуя кончики своих пальцев и вознося их к небу в знак благодарности. – Хоть одна хорошая новость за сегодня.

Тифапайн снова развернулась, чтобы смерить его гневным взглядом, и даже зашипела, как кошка. Это было что-то новенькое.

– Хватит вам, – сказала Лэйола, качая головой и стараясь не рассмеяться.

Даже в худшие времена эта гномка умела поднять ей настроение. Улыбнувшись, она вытащила из конверта записку и прочла:

Встретимся у каменного круга для занятий магией ближе к закату. Буду ждать.

– Весстан

– С каких это пор он хочет меня тренировать?

– С тех пор, как я его попросил. Пора тебе научиться управлять своей магией, а не скрывать ее, – ответил Тэйн. – Это пойдет тебе на пользу, Лэя. Думаю, ты способна на гораздо большее, чем мы видели.

– Думаешь или знаешь?

Тэйн улыбнулся.

– Знаю. Увидимся в Королевском зале, когда будешь готова. Новый лорд Калладиры надеется на союз. Возможно, эльфов наконец-то удастся объединить.

Лэйола положила записку на комод и подошла к окну. Ее не покидало чувство, что скоро здесь появится не только новый лорд Калладиры.

Глава 4. Тэйн

Тэйн тихо прикрыл за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, зажмурился, тяжело вздохнув. Сопротивляться ей было настоящей пыткой, когда хотелось лишь одного – уступить мольбе этих голубых глаз, прикоснуться, любить ее. Она стояла полуодетой, и при виде ее обнаженной кожи… Создатель, как же ему хотелось схватить ее и показать, как сильно он все еще ее любит! Одна только мысль об этом заставляла сердце колотиться в груди. Но он уже не тот эльф, каким был несколько месяцев назад, да и она изменилась.

С того дня в башне яркие сны не давали королю покоя, заставляя ворочаться полночи. Возможно, пробуждение Хеля всколыхнуло воспоминания, а может, дело было в чем-то другом. Наяву ли, во сне – Хель то и дело возникал в мыслях Тэйна: вот они детьми сражаются на маленькой арене с земляным полом; кто-то, чьего лица Тэйн не мог разглядеть, заставлял их спарринговаться. Он вспоминал ночи, когда они бегали по лесам, смеясь, ловили зверушек или сидели на вершине горы, считая звезды под небом, непохожим на нынешнее, и гадая, суждено ли им когда-нибудь полюбить. Хель говорил, что нет. Тэйн надеялся, что да.

В том юном Хеле было что-то надломленное – нечто, что делало мага чуть более безжалостным, ожесточенным. Это побуждало Вара защищать друга, оберегать от любой боли.

Но Тэйна это настораживало. Король помнил, насколько беспощадным Хель может быть с тем, кто встанет у него на пути, а теперь они оказались по разные стороны.

К тому же повсюду ощущалось всепроникающее присутствие Валин, ее чистая сила Первозданной богини. Внешне она походила на Лэйолу, но излучала куда большую уверенность и мощь, казалась несокрушимой.

Перед мысленным взором эльфа проносились вспышки видений: он сражается рядом с ней в краю драконов, где оборотни взирали на него с уважением. Архитектура и пейзажи там были не те, что на севере, в Адалоне, так что нельзя было сказать, что ему просто грезится драконье королевство принца Роунана. То был иной мир – с совершенно другим ландшафтом, небом с двумя лунами, колышущимися янтарными полями и редкими деревьями. И хотя Тэйн знал, что в этих снах испытывает к ней чувства, в том воплощении она не была его возлюбленной.

Порой она была с Хелем. Тэйн в мучительных подробностях видел, как они танцуют у костра, как его руки блуждают по ее телу, а вокруг веселятся полуобернувшиеся драконы. Это вызывало в нем безумную ревность, и он просыпался от таких снов в холодном поту.

Но хуже всего было воспоминание, которое не давало королю спать по ночам. То, что заставляло отстраняться. То, что породило сомнения во всем. Через неделю после возвращения из Пустоши в замок Мракбург разум Тэйна, еще не погрузившийся в сон, захватило видение…

Стояла полночь, но ни он, ни Лэйола не могли уснуть. Она мерила комнату шагами, бесшумно ступая по каменному полу. Ее тревога передалась и ему.

– Пойдем прогуляемся, Лэя, это поможет тебе расслабиться, – сказал он.

С момента возвращения она вела себя как загнанная в клетку дикая кошка, рвущаяся на свободу, вот только куда?

Они вышли на улицу и пошли по аккуратной дорожке, огибающей замок.

– Какая теплая ночь, – непринужденно заметила Лэйола.

Споры и взаимные упреки из-за случившегося с Тэлон остались позади. Она оплакала произошедшее, попросила прощения за причиненную боль, и он простил ее. Этот этап был пройден, но их проблемы с Черным Магом – Хелем – только начинались.

Тэйн не ответил на ее замечание о погоде. Он думал о словах Хеля: «Я – король Вилхары и супруг Валин, богини ночи. Тебе она известна под именем Лэйола».

Он пока не мог толком вспомнить, что такое Вилхара.

Лэйола указала на жасминовый куст.

– Тебе нравится запах жасмина? Тетя Эвалин всегда говорила, что он слишком резкий, а я люблю его.

Запах жасмина любила и Валин…

Его взгляд упал на белые соцветия. Их аромат проник в сознание, и свадьба вспыхнула в памяти так ярко, словно он сам стоял в том жасминовом саду в полночь, окруженный лишь горсткой друзей. Откуда-то из невидимого источника лилась нежная музыка – переливы струн и звон колокольчиков.

Она сияла в темно-фиолетовом платье со звездами и лунами на лифе, и улыбка не сходила с лица богини. Они взялись за руки, надрезали кожу, скрепили свой союз кровью. Жених обещал ей вечность. Это не было ни принуждением, ни договоренностью. Нельзя было отрицать, что они любили друг друга. Хель ни на миг не сводил с нее глаз. Валин крепко поцеловала его в губы, притянула к себе так, словно не могла насытиться этой близостью.

Видеть их счастье, быть свидетелем того союза было невыносимо. Как и то, что в тот самый миг он сам был так сильно в нее влюблен… и чувствовал себя виноватым. Тэйн ощущал эту вину даже теперь, в этой жизни. И не мог понять – за что? Почему его должно волновать то, что было так давно? Другая жизнь, которая казалась ему своей и одновременно чужой.

– Тэйн, что случилось? – спросила Лэйола.

– Ничего. Но, кажется, в этом я согласен с Эвалин… жасмин и правда слишком сильно пахнет.

Тогда он отступил. Решил, что не прикоснется к ней, как бы ни жаждал этого всем существом, пока они оба не узнают больше.

Внутри него бушевала война. С одной стороны – осознание того, какое зло воплощает собой Черный Маг, и понимание, что он, как Верховный Король, должен что-то предпринять. С другой – желание называть Хеля кузеном, потому что на темных гранях сознания мерцали обрывки воспоминаний.

Тэйн был уверен, что Хель рано или поздно явится сам. Лэйоле не нужно было искать Черного Мага. Мысль о том, что она бродит по лесам в поисках врага, тревожила по причинам, в которых король никогда бы не признался. Конечно, Тэйн беспокоился о безопасности невесты, но было и другое: Хель утверждал, что по-прежнему остается супругом Валин – их союз вечен, а она искала мага. Чтобы выведать местонахождение для атаки? А что, если дело не только в этом? Что, если ее тянет к колдуну по другой причине?

Что, если Валин хочет вернуть своего мужа?

Наконец король остановился, чтобы прочесть записки, которые взял из комнаты Лэйолы. Первая гласила:

Ты начинаешь полнеть. Тебе стоит перестать есть.

Нахмурившись, Тэйн перевернул бумажку. Оборот был пуст. Он развернул другую:

Моя мать и сестра мертвы из-за тебя.

Окажи Палэйнору услугу – вонзи себе кинжал в сердце.

У Тэйна похолодело внутри, а щеки залил гневный румянец. Почему Лэйола не сказала, что получает такие угрозы и терпит издевательства? Как долго это продолжалось? В комнате лежала стопка по меньшей мере из пятидесяти таких записок. Когда король их увидел, то решил, что она просто что-то записывала и отбрасывала в сторону. Тэйн снова взглянул на первую. Почерк на ней, без сомнения, принадлежал Тэлон, но второй, как он предположил, был мужским. Это уже не просто мелочная злоба. Все зашло слишком далеко.

Стиснув зубы, Тэйн схватил ближайшего стражника за рукав и рывком притянул к себе, но обращался ко всем четверым, что стояли рядом. Стражник напрягся, его глаза широко распахнулись. Король потряс угрожающей запиской перед их лицами.

– Если я узнаю, что кто-то из вас к этому причастен, лично отрублю вам головы.

Он указал пальцем в сторону покоев Лэйолы вверх по ступеням.

– Поставьте у ее двери постоянный караул. Я хочу знать, кто оставляет это.

Скомкав записки в кулаке, Тэйн стремительно направился туда, где обычно бывала Тэлон.

Золотая арка чайной комнаты сверкала на солнце. Вход закрывали тяжелые бархатные гобелены. Хихиканье и язвительные замечания выдали девушек еще до того, как он переступил порог. Тэйн резко раздвинул ткань и увидел свою сестру – ее золотисто-каштановые волосы были безупречно уложены, а губы накрашены розовой помадой в тон платью. Рядом сидели три ее подруги с чашками в руках. Впрочем, чашки были только у подруг – сама Тэлон держала бокал на длинной ножке, полный белого вина. Разумеется.