Судьба зовет Королеву Эльфов

Дж. М. Кёрл

Судьба зовет Королеву Эльфов

J. M. Kearl

Fate Calls the Elf Queen

Copyright J. M. Kearl 2023

All rights reserved

Опубликовано в согласии с автором и его литературными агентами, Donald Maass Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия).

© Руденкова О., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Предупреждение: в романе присутствуют сцены насилия, смерти, романтическая линия со злодеем, чувственные эпизоды и бранная лексика.

Эта книга посвящается всем королевам, читающим мои книги.

Всегда держите голову гордо поднятой.

Руководство по произношению

Лэйола – Лэй-о́л-а (Lay-all-uh)

Валин – Ва-ли́н (Vuh-leen)

Эвалин – Э́в-а-лин (Ev-uh-lynn)

Атаэль – Ат-а-э́ль (Ath-ā-el)

Фэннан – Фэ́н-нан (Fen-en)

Матэйкис – Мат-э́й-кис (Math-eh-kiss)

Атара – А-та́-ра (Uh-tar-uh)

Зарахель – Зар-а-хе́ль (Zar-uh-hel)

Роунан – Ро́у-нан (Ro-nan)

Орландия – Ор-ла́н-ди-я (Or-land-ee-uh)

Тифапайн – Ти-фа-па́йн (Tif-uh-pine)

Балнир – Бал-ни́р (Bal-neer)

Катана – Ка-та́-на (Kuh-t-on-uh)

Серванте – Сер-ва́н-те (Serv-on-tay)

Преско – Пре́с-ко (Press-co)

Палэйнор – Пал-э́й-нор (Pal-eh-nor)

Калладира – Кал-ла-ди́р-а (Cal-uh-deer-uh)

Свенарам – Свен-а́р-ам (Sven-are-um)

Вессак – Ве́сс-ак (Vess-ach)

Мёрлиан – Мёр-ли-ан (Mer-lee-an)

Зифара – Зи-фа-ра (Z-ith-ar-uh): имя божественного клинка Валин

Мироустройство

Королевства и миры

Рунвейл – Рун-ве́йл (Roon-vayle)

Ривенгард – Ри́вен-гард (Riven-guard)

Адалон – А-да-ло́н (Adalon)

Подземье

Серенити[1]

Семеро Первозданных – семь первых богов Рунвейла

Валин, богиня ночи

Катана, богиня дня

Элора, богиня мудрости

Крид, бог природы

Атлантис, владыка вод

Синик, бог стихий

Эра, бог времени

Дриваар и Праймвар – два противоборствующих пантеона. Последователи Дриваар поклоняются Всематери как высшему божеству, а приверженцы Праймвар – Создателю. При этом и те и другие признают существование обоих.

Краткое содержание первой книги

Всю свою жизнь Лэйола тайно готовилась к мести. Ее целью были король эльфов Тенэйбрис и его сын принц Тэйн – те, кто обрек на смерть ее родителей и неустанно преследовал ее, последнюю из чародеек. Тэйн, с детства обрученный с Лэйолой, ждал возможности воссоединиться с невестой, но не мог этого сделать, пока не свергнет своего жестокого отца. Полагая, что расправился с королем, принц отправился в Вересковую Лощину – город, где Лэйола нашла убежище среди людей. Время действия связывающего их заклятия истекало, и Тэйн должен был привести ее в свой дом, чтобы она заняла по праву принадлежащее ей место королевы Палэйнора рядом с ним.

Однако у Лэйолы были свои, куда более дерзкие планы. После неудачной попытки лишить принца жизни они заключили сделку: если Лэйола сумеет разорвать их магические узы, их пути разойдутся. На это ей было отведено восемь недель. За это время чародейка раскрыла страшную правду: враг намеревался использовать ее для воскрешения Черного Мага – создателя бледных. Эти проклятые эльфы, привлеченные ее силой, неустанно преследовали Лэйолу, стремясь пленить ее.

В то же время Лэйола начала понимать, что Тэйн вовсе не тот безжалостный злодей, каким она его себе представляла. Пройдя через множество испытаний и сомнений, они постепенно влюблялись друг в друга.

В конце концов она нашла способ разорвать связывающие их узы, но решила этого не делать.

Вместо этого она выбрала Тэйна.

Они уже строили планы на свадьбу, надеясь завершить брачный ритуал прежде, чем проклятие обратит их в бледных. Но отец Тэйна восстал из мертвых, а его союзница дракайна Варлетт разрушила узы Лэйолы и Тэйна и оставила принца умирать в проклятом лесу. Лэйола оказалась в плену. С разбитым сердцем она задавалась лишь одним вопросом: жив ли Тэйн и, если да, сможет ли он ее спасти?

Краткое содержание второй книги

Долгие недели Лэйола томилась в заточении у жестокого короля Тенэйбриса и его приспешников – Матэйкиса и дракайны Варлетт. А Тэйн, которого Варлетт едва не лишила жизни, медленно приходил в себя под присмотром старого мага Весстана и гномки Тифапайн.

После неудачной попытки бегства Тенэйбрис бросил Лэйолу в тюремную повозку и повез к Пустоши. Король намеревался использовать пленницу, чтобы вернуть Черного Мага – давно сгинувшего создателя этого забытого богами места и проклятия бледных. Древнее пророчество гласило, что она станет для него либо погибелью, либо спасением. Все это время Лэйолу преследовал навязчивый шепот Черного Мага, звавшего ее к себе.

Тэйн и его Вороны вырвали Лэйолу из лап врага, не дав заточить ее в Пустоши. Отряд пустился в странствие, отчаянно ища способ уничтожить и само проклятое место, и его создателя.

Однако сны Лэйолы о зловещем Черном Маге становились все ярче и настойчивее, безжалостно подталкивая ее к поиску ответов: почему их судьбы переплетены и как остановить древнее зло. Героям пришлось сражаться с бледными и сиренами, потерять друга и убить повелителя Калладиры, чтобы завладеть Всевидящим Камнем. Затем их путь лежал в драконье королевство за Скипетром Познания. Там, встретив принца Роунана и драконов королевского рода Драконнан, Лэйола и Тэйн сразились с братом Роунана принцем Йореном и, одолев его, добыли заветный артефакт.

Когда обе части реликвии соединились, перед героями предстала богиня мудрости. Она открыла, что ключ к снятию проклятия бледных кроется в сердце Черного Мага и, чтобы добраться до него, Лэйола должна пробудить злодея.

Они отправились к Пустоши, где Вороны сошлись в решающей битве с армией Тенэйбриса. Защищая свою тетю Эвалин, Лэйола едва не убила Тэлон, сестру Тэйна, и тогда началось полномасштабное сражение. В его эпическом разгаре у нее появился шанс покончить с Тенэйбрисом, но Варлетт силой утащила ее в проклятые земли.

Тэйн же сразился с собственным отцом и оборвал его жизнь.

Лэйолу доставили в башню, где покоилось тело Черного Мага. Увидев его, она замерла, пораженная невероятным сходством с Тэйном и его мрачной красотой. Намереваясь убить врага и разорвать проклятие, Лэйола совершила ритуал пробуждения, поделившись с ним своей кровью и дыханием. Но клинок сломался о его грудь, и Черный Маг очнулся. Его магия мгновенно сковала ее, лишив возможности двигаться. Со зловещей улыбкой он объявил, что она – его супруга Валин, возрожденная богиня ночи, тогда как он сам – бог магии и коварства, а Тэйн – его двоюродный брат, бог войны.

Хель жаждет мести и намерен вернуть свою жену.

Глава 1. Хель

Хель смотрел в лицо богини, которую некогда любил больше всего на свете. Глаза Валин – потрясающие, широко распахнутые, цвета небесных вод Рунвейла – прожигали бога магии яростью. Но это был не гнев обманутой жены и не та ненависть, которую способна породить лишь любовь, некогда глубокая, как беззвездная полночь. Нет, не то.

Каждая черта этого прекрасного создания из прошлого взывала к душе Хеля. Волны черных как смоль волос, в которые маг так жаждал вновь запустить пальцы, соблазнительный изгиб от талии к бедрам и лицо, способное повергнуть на колени даже богов. Само присутствие Валин искушало и пленяло, пробуждая давно погребенные воспоминания. От богини пахло жасмином, полями сражений и… погибелью.

Как же Хель ее ненавидел.

– Что ж, как ни приятно было снова вас повидать, у меня есть дела. – Он толкнул Валин в ожидающие объятия ее любовника. Ни один из них не попытался напасть, пока Хель проходил мимо. – Береги ее для меня, кузен. Скоро увидимся. С вами обоими.

Ухватив за руку своего генерала Матэйкиса, Хель исчез во тьме. Время и пространство потянули их двоих за собой, а в следующее мгновение они уже стояли на твердой земле у старой Башни Магов в Дунафелле. Она выглядела почти так же, как и четыреста лет назад: угловатые серые камни, увитые дикой растительностью, что ползла по стенам и змеилась у основания. Пока они шли по тропе, Хель вспоминал тот день, когда впервые встретил Валин – много веков назад, когда они были богами, неприкасаемыми, и верили, что ничто и никогда не сможет их уничтожить. Как же они ошибались.

прошлое

В темном небе мерцали яркие звезды. Из трех лун Рунвейла – Нуны в золотых кольцах, Луны с нежно-розовыми переливами и багровой сердцевиной, а также серебристо-яркого Феннора – сейчас были видны только две сестры. Феннор скрылся за облаками. Ночная тьма манила тайнами. Под ее покровом таились предательства, секреты и зло. А вот день, яркий и прекрасный в солнечном свете, обманывал даже мудрейших. Он внушал ложное чувство безопасности – лакомый кусок для тех, кто ждал своего часа в тени.

Ветер шелестел в кронах деревьев, принося с собой аромат дикой лаванды, что росла вдоль окружавшей дворец каменной стены, и запах чужака. Когда шипение факелов стихло и до Хеля донесся запах дыма от погасшего огня, волосы у него на затылке встали дыбом. Богу магии не нужно было оборачиваться, чтобы узнать легкую поступь на тропе позади.

Опершись предплечьями на каменные перила моста, он смотрел, как из пруда вынырнула рыба и целиком проглотила водомерку. Хель стряхнул пепел с кончика тлеющей травяной скрутки, зажатой между пальцами, и рыба тут же выскочила снова, чтобы съесть и его.

Не отрывая взгляда от отражения лун в мерцающей внизу синей воде, Хель произнес: – Зачем ты беспокоишь меня, Вар?

Маг поднес цивар к губам и затянулся. На миг он прикрыл глаза, наслаждаясь приливом энергии, пусть тот и длился всего секунды. Сладкий дым наполнил легкие, и Хель выдохнул облачко в ночную тьму.

Его кузен подошел и встал рядом, прислонившись спиной к перилам моста. Скрестив на груди мощные мускулистые руки и прищурив ярко-зеленые глаза, Вар нахмурился.

– Разве так приветствуют своего любимого бога?

Хель усмехнулся, выпрямился и отдернул край рукава, стараясь не опалить одежду.

– Я мог бы назвать нескольких, кого поставил бы в этот список выше тебя.

– Ложь я чую за версту.

– Только потому, что это я научил тебя ее распознавать.

Он снова поднес цивар к губам.

Вар пожал плечами и опустил руки.

– Зачем ты куришь эту дрянь? Она же для смертных.

Хель взглянул на оранжевые угольки на кончике. Курение позволяло ему почувствовать хоть что-то, пусть даже на мимолетное мгновение.

– Почему бы и нет? Вряд ли это меня убьет.

– Праздник начался час назад.

– А я тут совещаюсь со звездами, гадая, кто из приглашенных осмелится злоупотребить нашим радушием и попытается украсть выставленный сегодня на обозрение редкий и вожделенный Душелов.

Темные брови Вара взметнулись вверх, и он обернулся к возвышающемуся вдалеке белому замку. Из множества его шпилей центральный был выше всех, хотя и ненамного. Замок выглядел безупречно и гармонично, как и большинство творений богов. С балконов свешивалась пышная зелень и яркие цветы, серебряные совы-хранительницы и вороны-шпионы его дяди наблюдали со своих насестов, а влюбленные обнимались в тени, шепча обещания, которые не собирались сдерживать.

– Так вот почему моя мать настояла, чтобы я покинул Ривенгард и явился сюда, – произнес Вар, склонив голову набок. – Что ты замыслил?

Хель улыбнулся, бросил цивар на камень и затушил его тяжелым черным сапогом. Он заложил руки за спину и повернулся лицом к дворцу. Этот дом, где его оставила младенцем молодая мать, не сумевшая вырастить его одна, хранил частицу его сердца, но в то же время напоминал обо всем, чего у него никогда не было. Здесь были дядя вместо отца и заботливая тетя вместо любящей матери.

– Как думаешь, кто это будет?

– Ты.

Хель рассмеялся.

– Вар, ты же знаешь, если бы я собирался украсть Душелов, то сделал бы это раньше.

– Но ты все же что-то задумал, не так ли?

– Твое величие – в битве. Мое – в проделках. Мы те, кто мы есть.

Да и какая радость раскрывать свои замыслы заранее?

Они шли на праздник бок о бок, напоминая родных братьев больше, чем двоюродных. Влажный воздух был пронизан музыкой – нежным перебором струн и гулкими медленными ударами барабанов. Эта мелодия соблазняла и подталкивала к безрассудным поступкам. Щелчком пальцев Хель создал в руке кубок с вином. Он улыбнулся, сделав глоток: да, поистине безрассудным.

Вар провел ладонью по своим длинным темно-каштановым волосам. На лбу блестела испарина, а сердце билось чаще обычного. Хель щелкнул языком.

– Есть лишь две вещи, которые заставляют тебя так реагировать: битва и дурные вести. Впрочем, нет, три – божественной красоты женская грудь. Так что же это? Надеюсь, последнее. По-моему, я видел почти все прелести в Рунвейле, прикрытые и не очень, и, хотя они восхитительны, ничто не волновало тебя так сильно с тех пор, как Лорна сверкнула своими формами на летнем празднике богов.

Вар усмехнулся и облизал нижнюю губу, но отвечать не стал.

– Стало быть, дело в деве. Что ж, я заинтригован.

Хель сделал еще один глоток своего вина из красных ягод. Оно было терпким и крепким. Мало что могло на него подействовать, но это вино притупляло внутреннее желание рушить жизни. Бессмертие бывало скучным, и хотя Хель был довольно молод по сравнению с другими богами, он значительно превосходил их в их же играх.

Ступени, ведущие к заднему входу во дворец, были выложены из перламутрового камня, сиявшего в ночи, словно алмазная крошка. Едва их сапоги коснулись первой из них, как с деревянного насеста у основания дворца ухнула белоснежная сова. Ее большие желтые глаза с подозрением следили за Хелем. Он улыбнулся и подмигнул ей. Птица в ответ взъерошила перья и зашипела.

– Опять ссоришься с пернатыми? – протянул Вар. – Как незрело.

– У меня с ними нет разногласий. Это они, кажется, имеют что-то против меня.

Чтобы показать свое расположение к птицам, Вар погладил сову по голове, и та заворковала. Хель закатил глаза и ускорил шаг, поднимаясь по сверкающей лестнице. Достигнув вершины, он осушил кубок и швырнул его в ночной воздух, где тот тут же растворился в эфире. Смертные стражники в бело-золотых мундирах распахнули перед ними высокие арочные двери. При появлении бога оба опустили глаза в пол и так и замерли.

Хель усмехнулся и прошествовал внутрь. Его сапоги тихо цокнули по глянцевому полу. Музыка, которую он слышал ранее, сменилась еще более медленной, меланхоличной композицией. Маг поднял взгляд к парящим под потолком светящимся сферам – для такой обстановки они сияли слишком ярко. В тот же миг шары потускнели. Так-то лучше.

Как было принято на праздниках в Алефоре, общих владениях его тети и дяди, гости носили черное и белое. Платья на девушках различались оттенками от перламутрового до снежного. Слава Создателю за вечно теплую погоду, позволявшую носить открытые наряды и любоваться нежной кожей – зрелищем, которым Хель так наслаждался. Тела богинь казались созданными для восхищения, с пленительными изгибами во всех нужных местах. Хель окинул взглядом богиню ярости: от босых ступней вверх по длинным бронзовым ногам и до полуобнаженной груди.

Он бесшумно подошел к ней сзади и провел кончиками пальцев по ее спине.

– Можешь выместить на мне свою ярость позже, Элиза.

– Проваливай, Хель, – ответила она, и в ее оранжевых глазах вспыхнуло пламя, оправдывая ее суть.

Муж Элизы, бог безмятежности, коснулся плеча супруги, и огонь в ее взгляде угас.

– Тогда в полночь, – бросил Хель с усмешкой и двинулся вдоль левой стены в сторону кабинета, где хранилось единственное во всех мирах оружие, способное по-настоящему убить бога.

Клинок защищали чары, сотни стражников на территории и магия, которая расплавила бы даже руку бога, посмей он прикоснуться к нему. Полный доступ к этому оружию был лишь у его тети, богини любви – единственной, кому доверяли, зная, что она не станет использовать его.

Хель остановился у входа, где по бокам застыли два стража. Увидев его, они почтительно отошли. К его глубочайшему разочарованию, никто еще не попытался украсть клинок. Какое удовольствие было бы увидеть, как охрана расправляется с вором – хоть какое-то развлечение в этот скучный вечер. Впрочем, в кабинет то и дело заглядывали восхищенные гости, а ночь только начиналась. Но у Хеля на уме было кое-что другое.

Рядом с ним возник Вар. Бог войны бросил многозначительный взгляд внутрь кабинета и повернулся к кузену.

– Не видел его с детства.

– Я тоже, – солгал Хель. – Выглядит довольно просто, не правда ли? Можно подумать, что одно из немногих орудий, способных убить бога, должно быть более впечатляющим.

Хель остановился и окинул взглядом толпу. Боги, драконы-оборотни и даже несколько эльфов – все были в сборе. Эльфы были народом, что пользовался благосклонностью многих божеств: они не знали старости, были привлекательны, многие владели собственным волшебством и, если их не тревожить, обладали врожденным до скуки мирным нравом. Горстка смертных слуг сновала с подносами вина среди гостей. В окружении прекраснейших созданий всех миров неприглядные люди казались невидимками, и это было для них своего рода защитой. Ведь последнее, чего желал хрупкий смертный, – это внимание бога. Подобное никогда не заканчивалось добром.

– Ее никогда прежде не видели за пределами ее владений, – прошептал своему спутнику лорд Веннал, дракон-оборотень и закоснелый чиновник, которого Хель особенно презирал.

Рядом с ним, как всегда, маячил слуга с большим носом и скошенным подбородком. Он, чье имя Хель даже не удосужился запомнить, потирал желтоватые ногти о свой безвольный подбородок и делал вид, что ему интересно. Богу магии хотелось врезать ему просто за саму его внешность. Презренный маленький крысеныш. Но куда интереснее их двоих была тема разговора.

На другом конце зала в проем высоких стеклянных дверей с балкона шагнула девушка. Незнакомка в красном платье среди моря белых нарядов. Длинные черные пряди струились по ее спине до округлых бедер, а золотистая кожа светилась оттенком, какой бывает только у богинь.

– Разрази меня гром! – выдохнул Хель. – Сработало.

– Что именно? – спросил Вар, проследив за его взглядом.

Богиня ночи обернулась, словно почувствовав, что на нее смотрят. Хель никогда не видел глаз более голубых или лица настолько божественного, что где-то глубоко внутри у него все заныло. Она одарила их лукавой улыбкой, хранившей тайны и загадки, которые ему нестерпимо хотелось постичь, а затем вновь повернулась к златовласому мужчине рядом с ней.

У Вара дернулся кадык, а сердце заколотилось чаще. Бог войны был очарован не меньше самого Хеля.

– Что ты сделал?

– Прославленная богиня ночи отклоняла приглашения от всех домов Рунвейла и никого не впускала в свои земли. Никто не знает почему, так что мне пришлось кое-что предпринять. Я убедил твою мать выставить сегодня Душелов в качестве дара, чтобы все могли его увидеть, хотя я бы назвал это скорее ловушкой.

– Зачем ей этот клинок?

– Она из Дриваар. Я сделал ставку на то, что это оружие – единственное, что может ее выманить. И как видишь, оказался прав.

Много тысячелетий назад боги разделились на два лагеря: Дриваар, почитающие Всематерь как высшее божество, и Праймвар, поклоняющиеся Создателю. Хель не поклонялся никому. Для него это деление было скорее символическим, но и те и другие готовы были умереть за свои убеждения.

– Здесь сегодня еще сотня других из Дриваар, – заметил Вар.

Мирное соглашение между двумя фракциями богов длилось тысячелетие, но всегда находился кто-то, кому не терпелось вновь разжечь пламя старой вражды.

Хель прислонился к стене, гадая, как она может пахнуть. Ему было все равно, против какого врага она захочет использовать кинжал. Он не только позволил бы ей забрать его, но и помог бы применить, если бы она того пожелала. Но больше всего ему хотелось узнать, каковы на вкус ее губы.

– Она – величайший трофей.

Вар улыбнулся и покачал головой.

– Думаю, это она поставит тебя на колени, а не наоборот.

– Я не влюбляюсь, Вар. Любовь для глупцов. Мне нужны лишь лавры победителя.

Вар закатил глаза.

– Порой ты просто невыносим.

Их дядя Синик, не по крови, но из того же дома, что и Вар, и по совместительству наставник обоих, подошел сзади и властно положил каждому руку на плечо.

– Держитесь от нее подальше, мальчики. Она нестабильна.

Хель оглянулся.

– Почему? Что ты о ней знаешь?

Если кто из богов и мог что-то знать, так это Синик. Он был Первозданным, одним из семи первых богов Рунвейла, как и богиня ночи.

– Она затворница. И не выпускает подданных из своего царства. Параноидальна и при этом очень могущественна. Вот почему.

– Что с ней случилось? – спросил Вар.

О ней почти не упоминали в хрониках, и никто не говорил с ней лично: богиня скрылась от мира задолго до рождения Хеля. Судя по всему, она отвергла Синика много веков назад, и теперь он затаил на нее обиду. Она была единственной из Первозданных, у кого не было детей, тогда как у прочих их были сотни.

– После смерти сестры она лишилась рассудка, – пожал плечами Синик.

С другого конца зала гостья впилась в него взглядом и не отводила глаз, пока он сам не отвернулся. Синик облизнул губы и резко развернулся.

– Помните, что я сказал. Держитесь от нее подальше.

С этими словами он исчез в толпе.

Предупреждение Синика лишь разожгло в Хеле желание оказаться к ней как можно ближе.

Из кабинета бесшумно выскользнула темная тень, и Хель оттолкнулся от стены. Богиня больше не стояла в дальнем конце зала. В одно мгновение она оказалась в глубине кабинета, где на столе все еще ждал золотой кинжал. Она смерила его скучающим взглядом, а затем шагнула через двойные двери на террасу. Не в силах сдержаться, Хель последовал за ней и обнаружил ее в одиночестве под прохладным ночным небом. Он восхитился ее точеной фигурой, напоминающей песочные часы, и подошел к перилам, у которых она стояла, оглядывая сады внизу.

Легкое прикосновение к его пояснице, и бог магии молниеносно выбросил руку, но слишком поздно. Валин – о да, он знал ее имя – с озорной усмешкой держала в руке золотой кинжал. Настоящий Душелов, который он только что спрятал у себя за поясом. Ловко.

Валин оценила острое лезвие, проведя по нему пальцами.

– Говорят, Душелов был создан из сердца Луны – вот почему она истекает кровью. Выкован рукой самой Всематери. – Проведя ладонью по его длине, она заставила клинок исчезнуть. – Разумеется, он принадлежит мне.

Хель медленно обошел ее, не сводя изучающего взгляда.

– Согласен. Поэтому я и достал его для тебя. Считай это даром.

Валин окинула его взглядом с головы до ног – хищник, оценивающий другого хищника. Ни страха, ни настороженности, ни трепета, которые многие испытывали в его присутствии. Либо она не знала о его репутации, либо ей было все равно. Оба варианта интриговали Хеля.

– Чего ты хочешь? – спросила богиня.

– Ничего.

На ее губах появилась улыбка.

– Не лги мне. Ненавижу лжецов. Им место в Подземье, среди воров и предателей.