Мини в бикини, или Порталом в другой мир

Нужно сказать, что розы оказались так себе – слегка увядшие, не первой свежести. Брал их Роман в ларьке напротив фитнес-центра. По уценке, решив, что для, влюбленной в него дурочки, и так сойдет.

Оно ж, как? Главное оказать знак внимания, а на остальное глупышка и не посмотрит. Для нее эти розы сейчас – величайшее сокровище, а то, что слегка не кондиция? Да кого это волнует?

Но, Атенаис удивила.

Она, покраснев еще больше, теперь не от страха, а от злости, всунула ногу в злополучный шлепок, отпихнула в сторону Красавчика и, прошипев: «Засунь свой букет знаешь куда?», помчалась прочь, не разбирая дороги, едва не снеся при этом хилую березку, аллейку которых, в прошлом году, на какой-то весенний праздник они выходили сажать всем составом фитнес-центра.

- Говорила же тебе – крепкий орешек эта Забубенная. – подкравшись со спины, Звонарева с удовольствием наблюдала за вытянувшейся физиономией Красавчика. – Не выгорит у тебя ничего. Зубки только обломаешь. Это тебе не престарелых нимфеток выгуливать, у которых мужики только о бабле думать умеют. Девка молодая, кровь кипит.

- Цену себе набивает, кобыла не выгулянная. – сердито цыкнул Красавчик и, не пропадать же букету? сунул цветы в руки Звонаревой. – Держи, Милана. Красивые цветы – красивой девушке.

Милана прогиб засчитала, а что розы изначально другой предназначались, то фигня. В результате Милане достались. Она их потом в ближайшую урну выбросит. Но, потом, не при Красавчике.

- Пошли кофе попьем. – Красавчик взглянул на часы. – Не торопишься?

- Нет. Если за твой счет, то хоть пять раз в день пить буду. – Милана пожала плечами и подумала о том, что все складывается очень удачно – Красавчик сильно на Забубённую обозлился, так что, прилетит той, мама не горюй! Может эта дурочка после всего вообще из фитнес-центра уйдет, а то, как-то в последнее время слишком много народу к ней в группу пойти захотело. Оно ей, Милане, надо, счастье такое? В заработке терять, да и вообще.. Вдруг какой-нибудь перспективный и неженатый, хорошо обеспеченный мужчинка появится? Да, хотя бы и женатый, Милане не принципиально, здесь дело в азарте и охотничьем инстинкте, а тут конкурентка, вся из себя красивая. Так что, злость Красавчика надобно подпитывать, дабы он интерес к Тайке не потерял. И, вообще – есть у неё, у Миланы, цель заветная, и красивые девчонки поблизости ей совсем не нужны.

Бесила она Милану, чем дальше, тем больше. Ишь ты – губки-бантиком, косы золотые. Рапунцель, блин, нашлась. А сама – простушка-простушкой. И кто придумал ей имя такое гордое – Атенаис! Тайка она и есть Тайка.

Но Милана тоже не лыком шита – не первую такую со своей территории выживает. Королева может быть только одна!

Атенаис искренне недоумевала. По идее, Красавчик должен был злиться на нее, в лучшем случае – игнорировать, так сказать, внести в черный список, а он вместо этого с цветами у черного входа топтался.

Сердце девушки билось часто-часто, периодически замирая от сладких мыслей.

«Я ему понравилась? – терзалась она. – Нет, правда, разве так бывает? Так, просто? Всего-то и надо было, что кофе облить и, вуаля – Красавчик весь мой и у моих ног с цветами в зубах? Как-то очень на слащавую мелодраму смахивает. В жизни так не бывает. Или, бывает? Что я вообще о жизни знаю? Я толком с парнями то и не встречалась – то некогда было, то не с кем. Вот маман моя – та, да, про мужчин знает всё и ещё немножко, но к ней с таким вопросом не обратишься. Не те у нас отношения. Она сразу надо мной смеяться начнет и говорить о том, что перспективы мои даже не за линией горизонта, а где-то ниже уровня Марианской впадины. Гораздо легче думать, что Красавчик на меня запал. Да-да, запал. Что я и понравиться никому не могу? Могу! Вот и понравилась. Он внезапно разглядел во мне.. Что? Эту самую разглядел.. Харизму.. Ну и фигурка у меня ничего, недаром же ко мне тетки разные тянутся, в группу просятся».

Как бы то ни было, от подобных мыслей хотелось порхать и любить весь мир, даже нового маминого хахаля, которого, к слову, Атенаис терпеть не могла.

А мамочка с новым «папочкой», который был на пять лет старше самой девушки, как на зло, решили навестить «дочурку».

Так сказать, «дежурный визит»

Любовь Андреевне, с некоторых пор, не давала покоя мысль о том, что дочка живет в отдельной квартире. В той самой, которая, по мнению мамы, досталась Атенаис по неправильному завещанию и самым, что ни на есть, скандальным образом. С какой стати сопливой девчонке подобное счастье? Молодая, здоровая, симпатичная – еще себе заработает. Ипотеку возьмет, как все люди. А вместо этого – получилось, что квартира ей с неба упала.

Любовь Андреевна сильно нуждалась в деньгах. Ее новый муж, которого она звала мило и непосредственно – Стасик, возжелал новую машину, да и косметический ремонт той самой однушки, в которой на данный момент проживали супруги, не помешал бы.

Джакузи очень хотелось установить, купить новый, во всю стену, телевизор, на курорт слетать и не в какой-то там Крым, а за границу. Чего-то экзотического хотелось, нового и безумно дорогого, а то молодой любовник что-то заскучал в последнее время, ходит с кислой физиономией и о чем-то постоянно думает, морща лобик.

Это плохо, когда мужик скучать начинает, много думать и лоб морщить. Так и затосковать может и на сторону свалить, к другой, молодой и упругой.

А Стасик Любовь Андреевне нравился – молодой, горячий, блондин. Всё, как она любит. И в постели жеребец.

А она, Любочка, уже давно не девочка. Хочется ей какой-то стабильности и уверенности в завтрашнем дне. И денежек, денежек на все свои хотелки.

Денег не было. В кредит, даже ради Стасика, Любовь Андреевна влезать не желала. Знала она этих хищников, что засели в банках – и оглянуться не успеешь, как окажешься гол, как сокол и без жилплощади.

Вот поэтому и решила она, что надо бы дочкину квартиру продать и купить Стасику машину, не самую дорогую, но приличную. И курорт. Курорт обязательно. А, Атенанис.. Что, Атенаис? Пусть едет работать куда-нибудь далеко, в какой-нибудь регион, где квартиры выдают молодым и ценным специалистам.

При все при этом, Любовь Андреевна не задумывалась о том, что регионов, готовых вот так, за здорово живешь, предложить молодому фитнес-тренеру квартиру со всеми удобствами, в нашей стране днем с огнем не найдешь.

Она так решила и этого довольно. В конце концов, Атенаис ей обязана. Не откажет же любящая дочь родной матери?

А пока, они со Стасиком разработали хитрый план, который и намеревались воплотить в жизнь в самое ближайшее время.

- Пойми, Любовь моя, - змеем вился вокруг возрастной возлюбленной хитрый Стасик. – Я ж это для тебя делаю, а не потому что мне Тайка твоя в душу запала. Она, конечно же, девка молодая и красивая, - на этих словах Любовь Андреевна нахмурилась и одарила молодого любовника недобрым взглядом своих, слегка поблекших, голубых глаз. – но нет в ней ни огня, ни задора, ни этой самой, как её.. – Стасик щелкнул пальцами. – харизмы. Скучная она и снулая, словно рыба сонная. А это, моя дорогая, мало кому из мужиков по нраву. Потому то дочурка твоя и не замужем до сих пор, а ты, Любушка, в свои сорок три – огонь, а не женщина. За что я тебя люблю, ценю и уважаю. – и опрокинул любовницу на диванчик, задрав той халатик до самого пупка.

Стасик врал, как воду пил. Ни на какую снулую рыбу, конечно же, Атенаис не похожа была. Стасику она нравилась до зубовного скрежета, но квартирка в городе принадлежала Любке, а не Тайке. У Тайки тоже квартира имелась, но Стасику там без любовницы, ничего не светило. С Любой хорошо – живет он на полном пансионе, ведь любовница при должности. Девок молодых полно, но они сами готовы в карман залезть и на шею взгромоздиться, а у Стасика шея одна и сажать на нее он никого не желает. Неплохо было бы мамочку доить, а с молодой и упругой в постельке валяться, но не получится. Да и не жаловала молодого материного любовника девушка, насквозь видела, а когда тот, воспользовавшись отсутствием Любовь Андреевны, попытался распускать руки и залезть той под юбку, отхватил такого леща, что пришлось замороженное мясо в пакете из морозилки вытаскивать и к щеке прикладывать, а Любке врать о том, что случайно о дверку шкафа зацепился.

Хорош шкаф – метр пятьдесят росту и с темпераментом, мама не горюй!

С тех пор Стасик Тайку желать не перестал, но ручки шаловливые держал при себе. Тайка, она ж не Любаша, рыхлая, да пышная. Тайка – спортсменка, фитнесом занимается, да на курсы самообороны записана была. По любому она на этих курсах не крестиком вышивать училась.

«Хорошо еще челюсть не сломала, кобыла. – раздраженно думал Стасик, разглядывая в зеркале покрасневшую скулу. – Могла-могла, рука у девки тяжелая. Или же, синяк поставила бы. Вот, на, фига мне подобное украшение? Да еще и с Любкой объясняться пришлось бы. Она, конечно же, дура влюбленная, последнюю сладкую любовь переживает, но лишние хлопоты мне ни к чему. А с Тайкой вопрос решить надо быстро и наверняка. Пусть валит из города куда подальше. Мало ли что может случится после того, как Любка на бобах останется? Как начнет копать и разборки учинять о том, как и почему ее драгоценная мамулечка осталась с голым задом, без денег и квартирки? Хотя, - хихикнул Стасик. – надеюсь, что я к тому времени буду уже далеко-далеко, где-нибудь на Лазурном берегу, пить коктейли и хлопать сисястых девок по оттопыренным попкам.»

Да, Стасик оказался тем еще альфонсом и намеревался поиметь Любовь Забубённую по полной – лишить доверчивую влюбленную дурочку квартиры и остального имущества. И дочурку ее, заодно с мамочкой, рублем наказать. Почему бы и нет? Зачем ему, Стасику, себе в чем-то отказывать, если денежки сами в руки плывут.

О том, как Люба будет жить дальше, коварный ловелас не думал. Нет нужды забивать голову подобными проблемами? Да и не его эти проблемы.

- Атенаис, добрый вечер, дочка. – Любовь Андреевна вплыла в квартиру дочери, сразу же заполнив пространство ароматом своих удушающе-сладких духов. – А мы к тебе. Рада? Не отвечай – знаю, что скучала. Кому ты ещё нужна, кроме матери? Ты ж у меня неудачная уродилась, растяпистая и ни к чему не приспособленная. Одно слово – рохля. Удивительно, как ты ещё квартиру не спалила с таким-то к жизни отношением?

- Вижу, что ко мне. – девушка с недоумением наблюдала, как следом за маман появляется Стасик, пыхтящий под тяжестью двух больших чемоданов крикливой расцветки. – Это что за переселение народов? Только не говори, что ты решила обновить мой гардероб и прикупила обновок мне в подарок.

- Нет, конечно же, что за глупости. – Любовь Андреевна плюхнулась в кресло и улыбнулась дочери ласково, словно акула, заметившая одинокого пловца далеко от берега. – Зачем тебе новый гардероб? Это даже смешно. Для кого тебе выряжаться? Для соседских тараканов? Это всё мои вещи. Личные. Мои и Стасика.

- Это я уже поняла. – девушка плотно сжала губы и поджала их, выражая свое неудовольствие. – Зачем ко мне и с вещами? Чем обязана столь значительным знакам внимания?

- Так ремонт же, дорогая! – всплеснула руками Любовь Андреевна и картинно закатила глаза.

- Ремонт? – Атенаис даже рот открыла от удивления.

Нет, она понимала, что материна квартира, как бы это сказать, давно нуждается в реконструкции – обои там поклеить, ламинат положить, сантехнику обновить. Но мама вечно плакала, что денег катастрофически не хватает даже на достойную жизнь, не то, что на ремонт. Любовь Андреевна возглавляла отдел крупной строительной фирмы, зарплату получала вполне себе приличную, могла бы жить припеваючи, но Стасик.. Стасик требовал расходов, да таких, на которые даже зарплаты главного специалиста не хватало. Да и те, кто до Стасика были, в расходах себя не ужимали.

Откуда деньги, Зин? На ремонт?

- Трубу прорвало. – жалостливо хлюпнула носом Любовь Андреевна, промокая уголки глаз бумажным платочком. – Все затопило – полы погибли, обои запузырились, мебель… В общем, все печально и нам негде жить.

- Есть же гостиницы. – пискнула Атенаис, внезапно осознав масштаб катастрофы – они, втроем, в одной квартире! Ограниченный ареал обитания и скудные ресурсы. Мама со своими причудами. Но, если мамины закидоны еще можно было бы пережить, то вот Стасик.. Стасик со своими липкими ручонками и маслянистым взглядом, Стасик, который нигде не работал и находился в поисках себя и своего места в этой жизни. А как ему вздумается искать смысл жизни под её, Тайкиной, юбкой? Нет, на такое Атенаис, однозначно, подписываться не желала.

- У меня мало места. – девушка попыталась пнуть чемоданы и как-то оттолкнуть их обратно, ближе к входной двери. – Я работаю. И, к тому же – можно же поселиться в гостинице.

- Нельзя. – Любовь Андреевна повелительно шевельнула бровями и Стасик, проявив недюжинную сноровку, потащил чемоданы к кровати. К Тайкиной, между прочим, кровати!

- Мы со Стасиком устроимся в комнате, милая. – хлопнула длинными ресницами Любовь Андреевна. – Ты же понимаешь, - женщина игриво хихикнула. – мы еще молоды, кровь кипит. Надеюсь, кровать крепкая? – маман оценивающе прищурилась. – Могла бы и ортопедический матрас купить. Спина, знаешь ли, ресурс с ограниченным сроком годности.

- А, я? – возмущенно вспыхнула румянцем девушка, которая чувствовала себя, словно папуас, на остров которого внезапно высадился вражеский десант. – Мне где спать прикажите? На полу?

- Зачем такие жертвы? – искренне изумилась Любовь Андреевна. – У тебя на кухне есть прекрасный диванчик. Милый и вполне себе комфортабельный. Там и спи. Еще и двери закроешь. Обещаю, мы не станем шалить и докучать тебе, дорогая. – и мама игриво подмигнула дочери, окончательно закрыв вопрос.

- У меня, между прочим, - обозлилась Атенаис, возмущенная бесцеремонным вторжением и собственной мягкотелостью. – тоже имеется личная жизнь. – в этот момент девушка подумала о том, что матери обязательно надобно предъявить Красавчика, как доказательство той самой личной жизни. – И эта самая «личная жизнь» будет очень недовольна тем, что у меня пытаются отжать жилплощадь. Мы с моей личной жизнью - взрослые люди и нам надо где-то встречаться.

- Ой, да ладно тебе выдумывать! – Любовь Андреевна и мысли не могла допустить о том, что ее дочь, которая и на мужиков-то толком никогда не глядела, вдруг взяла и изменилась. Завела себе кого-то. Завести можно котенка или щенка, а мужики.. Мужики клюют на женщин горячих, а не таких, как Атенаис.

- Перебьется твоя личная жизнь. – строго заявила мать. – Если она, конечно, имеется, в чем я очень сомневаюсь. Да и кого ты могла встретить? Сама подумай – кто на тебя польстится? Девка ты, конечно, красивая, - Любовь Андреевна посмотрела на дочь свысока и слегка надменно, да и вздохнула. Чего тут скрывать – красивая, молодая, в самом соку, но это не значит, что Тайка может ставить свои интересы выше интересов матери. – но при этом, дура-дурой. Небось альфонс какой-нибудь прилип, охотник за деньгами и жилплощадью. Так вот, дорогая, - мать нервно начала барабанить пальцами по столу. – я не позволю. Эта квартира не достанется аферисту, какую бы лапшу он тебе на уши не вешал. Решено! – Любовь Андреевна громко хлопнула ладонью по столешнице. – Квартиру на меня перепишешь. Больше с тебя и взять нечего. Посмотрим тогда, как быстро твоя «личная жизнь» ноги сделает.

- Чего? – удивилась Атенаис, которой все происходящее внезапно показалось дурным сном.

- А, того. – мать хмыкнула. – Не спорь с матерью. Я старше, значит, я умнее. И собери чего-нибудь перекусить. С этим стихийным бедствием у меня во рту маковой росинки с утра не было.

«Собери перекусить! – Атенаис с остервенением кромсала ни в чем ни повинную колбасу. – Легко сказать – собери. Хорошо еще, что колбасу с собой привезли. В моем холодильнике мышь повесилась, обнаружив, что последнее яйцо протухло. Мне-то что, я и йогуртом обойдусь, да кофе утренним, а вот маман и Стасик питаться привыкли основательно. Стасику же надобно чудеса в постели показывать, демонстрируя любимой женщине свою заинтересованность».

Стасику Атенаис не верила. Вот ни капли. И Красавчику не доверяла. А так хотелось.

- Это все, что ты можешь нам предложить? – лицо Любовь Андреевны вытянулось после того, как она заметила бутерброды, блюдо с которыми Атенаис с громким стуком водрузила на стол.

Черный хлеб – это ничего, даже полезно, сырокопченая колбаса – продукт сомнительный, хотя и вкусный, а пожухлые листья салата внесли некоторое разнообразие в унылый натюрморт.

- Чем богаты, тем и рады. – сказала, как отрезала Атенаис. – До зарплаты еще далеко. Хотите разносолов – закажите.

- Есть же доставка. – искренне недоумевала Любовь Андреевна, с жадностью поглощая, неказистый с виду, бутерброд. – Ролы там, суши, пицца..

- Доставка есть. – хмыкнула девушка. – Денег нет.

Последний бутерброд был отправлен в рот невозмутимым Стасиком и Атенаис проводила его печальным взглядом. Она, конечно же, сторонник правильного питания, но уж какое тут питание при подобном бардаке?

Через некоторое время после завтрака, Атенаис засобиралась на работу. Ей очень хотелось наладить ушлых жильцов, отправив тех по прежнему адресу проживания, но Любовь Андреевна уже натянула на лицо маску для послеобеденного сна и предупредила о том, чтобы ее не беспокоили по пустякам.

Маман хорошо – график у нее стандартный, с восьми до пяти, пять дней в неделю, плюс отпуск и полный соцпакет, ей же, Атенаис, надобно крутиться, дабы заработать на кусок хлебушка с маслицем. Страдающие от ожирения тетки, страдают не по расписанию, для них перерывов на субботы и воскресенья не бывает.

Атенаис мельком взглянула на часы – до двенадцати оставалось минут сорок. Сегодня ей не нужно было бежать на работу с самого утра. Она работала во вторую смену и у нее имели планы на этот день. Планы лопнули, словно большой, мыльный пузырь.

Стасик чем-то шуршал на кухне.

- Чем там можно шуршать, ума не приложу. - подумалось девушке, уже засунувшей ноги в легкие шлепки. – До вечера! – крикнула она в никуда и протянула руку к входной двери.

Звонок зазвонил. Атенаис руку отдернула и насторожилась – кого еще черти принесли? Она сама никого не ждет. Может быть пожаловали матушкины подружки или же, наоборот, друзья и подружки Стасика?

Интересоваться тем, кто и зачем звонит в ее двери, девушка не стала. Вместо этого она просто распахнула ее.

На пороге стоял Красавчик. С букетом в руках. Просто в этот раз розы оказались белыми и не такими дешевыми с виду.

- Это тебе, дорогая. – Красавчик бесцеремонно отодвинул Тайку в сторону и вломился в квартиру.

При чем, вломился в прямом смысле этого слова – нагло и бесцеремонно, а все потому, что услышал в глубинах жилища мужской голос.

- Таечка, кто там пожаловал? – манерно и слегка капризно поинтересовался Стасик, выплывая из комнаты и вопросительно, даже с неодобрением, взирая на незваного гостя. Надо сказать, что за краткий миг, потребовавшийся Атенаис для того, чтобы дойти до входной двери и распахнуть её, Стасик многое успел – успел набросить на себя роскошный шелковый халат, придавший облику маменькиного хахаля некую барственность, нацепить на лицо выражение, которое Атенаис называла: «Скучающий мачо, делающий всем большое одолжение», а брутальная хмурость объяснялась тем, что гостей, тем более мужского рода, молодых и смазливых, Стасик не жаловал от слова совсем, видя в них, прежде всего, конкурентов самому себе, такому обаятельному и неотразимому.

Красавчик опешил – вот кого он не ожидал встретить в квартире девушки-коллеги, которую уже успел посчитать легкой жертвой своей неотразимости, так это прилизанного и слащавого мужика, от которого за версту несло сладкими духами, более присущими женщине глубокого бальзаковского возраста.

Духи принадлежали Любовь Андреевне, но Красавчику то о том было неизвестно.

Роман набычился – проигрывать спор, пусть даже такой глупый, но принципиальный, он не собирался. Тем более, что этого хлюпика он и за конкурента не держал – так, плохая копия молодого Бреда Питта, смазливая, но и только. Плечистому и мускулистому Роману сия персоналия и в подметки не годилась.

- Мужик, - угрожающе рыкнул Красавчик, отодвинув в сторону хозяйку квартиры, словно предмет интерьера. – ты кто такой и что ты делаешь в квартире моей девушки?

Стасик изумился и разгневался – хорошо продуманный план трещал по швам. Ему нужна была эта квартира и деньги, которые он надеялся получить. Машина и прочие планы – это все мелочи. Была и иная причина суетиться – Стасик крупно проигрался. Любовь Андреевна не знала о его маленькой, но скромной страсти. Вернее, страстишки. Любил Стасик иной раз перекинуться в картишки в одном весьма приличном заведении. Вернее, это он раньше считал, что в приличном. В крайний раз Стасику фатально не повезло – то ли судьба решила повернуться к содерженцу срамным местом, то ли он нарвался на шулера, но деньги на кон поставили серьезные. А всем известно, что карточный долг – это святое. Да его, Стасика, за эти деньги не просто ножичками потыкают, но и шкуру с него сдерут, причем, еще с живого. Не потому, что деньги большие, а от того, что не по-пацански это – людей кидать.

- Я-то? – зеленые глаза Стасика обожгли Романа лютым холодом и неприязнью. – Я-то здесь по приглашению, а вот вас, милейший, сюда никто не звал, потому – пошел вон и цветочки свои забери.

Атенаис, пребывая в статусе наблюдателя, мигом отметила, как ощетинился мамочкин «пупсик», обычно сдержанный и предупредительный. И еще – никогда раньше она не замечала у блондинчика столь опасного взгляда. Прям таки, мурашки по коже побежали, морозя весь организм.

Но и Роману отступать намерений не имел. Все эти «милейший» и «вас не приглашали», ему были по барабану. Такими словесами изъяснялись исключительно старперы, а он, Ромка, родом из другого времени.

- Вали давай отсюдова, шут гороховый. – нехорошо оскалился коллега Атенаис по фитнес-центру. – А то могу поспособствовать. Боюсь, тебе не понравится.

Стасик фыркнул – не то, чтобы он был большим любителем качать пресс и прочие бицепсы-трицепсы, но мог неприятно удивить этого знойного брюнета.

Привлеченная непонятной возней в прихожей – квартирка, унаследованная девушкой от бабули, была просторной, но все же однокомнатной, в коридор выплыла маман, картинно приложившая руку ко лбу. Выражение вселенской муки не оставляло простора для мыслей.

- Что за шум, дорогая? Что это за молодой человек? Доставка? Ты все-таки озаботилась нуждами матери? Расплатись и пошли перекусим – кушать очень хочется. Твои бутерброды, мало того, что были сомнительного качества, но и как-то очень быстро закончились.

- Это - не доставка. – хмыкнула Атенаис, обрадованная появлением Романа. По крайней мере, теперь она не будет выглядеть в глазах родственников лгуньей и фантазеркой.

- Не доставка? – нехорошо прищурилась Любовь Андреевна, невольно отмечая взглядом атлетически сложенную фигуру незнакомца, жгучие глаза и общую смазливость образа. – Тогда, кто он?

- Моя личная жизнь. – кратко ответила Атенаис. – Прошу любить и жаловать – Роман. Мой коллега.

- А, фамилия у этого Романа имеется? – мерзким голосом недовольной тещи поинтересовалась Любовь Андреевна, вцепившись в поисках поддержки в плечо своего ненаглядного Стасика.

- Имеется. – с готовностью ответила сияющая Атенаис. – Красавчик.

- О вкусах не спорят, а у тебя он никогда не был безупречным. – поджала губы маман. – На афериста похож твоя «личная жизнь». Вы давно знакомы? Он тебе свой паспорт показывал? Вдруг он женат и у него пятеро детей от разных женщин?

Роман, аж содрогнулся от подобной перспективы, мысленно окрестив противную тетку «ведьмой». Что касается Стасика, то он сразу же понял, что из себя представляет сей молодой и уже слегка потасканный мужик. Как говорится: «Рыбак рыбака видит издалека». Роман и сам не без греха – подобные дамочки некогда составляли основной контингент, который он окучивал в самом начале своего пути. Он и сейчас, иной раз, был не прочь провести досуг с интересной, ухоженной, а главное, обеспеченной, женщиной. Они всегда предсказуемы и точно знают, чего хотят получить за свои деньги.

- Показывал. – Атенаис едва удержалась от того, чтобы не показать дорогой мамуле язык. Вот так – по-детски, бесцеремонно. При этом, ей даже врать не пришлось – ей удалось заглянуть в личное дело Красавчика. Имелась у девушки приятельница в отделе кадров, которая, за мзду малую, позволила влюбленной дурочке сунуть нос в заветную папочку. Так что, Атенаис знала наверняка о том, что никакой законной жены, равно, как и штампа в паспорте, у Красавчика не было. Что касается прочих фемин и, возможных побочных отпрысков, то сие есть тайна за семью печатями. На работе Красавчик улыбался исключительно всем особям женского пола, а вот цветочки, что примечательно, всучить попытался одной Атенаис. - Нет у него никакой жены. И детей тоже нет.