Мини в бикини, или Порталом в другой мир

Вот, к примеру, хорошо распространенное в свое время имя «Баррикада».

Представили? Впечатлились?

Как вам?

Лозунг – «Все на баррикаду!» принимает совсем иное звучание и имеет какой-то очень даже неприличный подтекст.

А имечко «Кукуцаполь», что в переводе означает ни что иное, а «Царица полей»? Как несчастному ребенку жить с таким именем? Кто-нибудь подумал об этом?

Вот еще одно – Пофистал. Пофистал – только представьте! Представили? И, что бы оно значило, сие дивное чудо-юдо? Победитель фашизма Иосиф Сталин!

Великий был человек, с этим никто не спорит, но зачем так жестоко к детям?

А это безумное поветрие называть своих отпрысков вычурно, словно государство из исторического романа – Византия, Венеция или же, о, Боже, Карфаген? Словно речь идет не о детях, а о географической карте.

Другое, но такое же, с легкой безуминкой, имена героев из известных романов и кинофильмов.

Знакомо, да?

Все эти Луис-Альберты и Нео, Роксоланы, Беллы и Арьи, Кхалиси и Асоки, давно и прочно вошли в нашу жизнь, вросли в неё и закрепились намертво. Но очень смешно, знаете ли, слышать, как, высунувшись из окна пятого этажа, обеспокоенный папашка, басом, на весь двор, кличет свое чадо.

- Леонсио, марш домой, борщ стынет!

Заметьте, борщ, а не какая-то там фейджоадо.

Про Дельфинов, Амуров, Лютоборов, Златозаров и Аэлит не стоит и говорить.

И ведь все это безобразие происходит из лучших побуждений. Родители своим чадам зла не желают. Наоборот, желают как-то выделить любимку из серой массы. Хоть чем выделить. Именем, например.

Так вот, родители Атенаис, вернее, ее матушка, которую, кстати, звали весьма обычно и банально – Любовь Андреевна Забубённая, оказалась той еще затейницей.

Ее мужа, гражданского и весьма легкомысленного, а потому, растворившегося на просторах Родины сразу же после рождения дочери, звали весьма необычно – Велесвет.

Слыша это имя, сразу вспоминалось нечто посконное, древнее и славянское.

Велесвет к славянам имел весьма посредственное отношение, потому как, родом был из Прибалтики, то ли из Латвии, то ли из Эстонии. Но, не в том суть – пышная борода лопатой, голос бархатный, с легкой хрипотцой, умение сорить деньгами, говорить красиво и много, покорили юную Любовь Андреевну сразу и наповал.

И не важно, что прибалтийский Велесвет едва доставал рослой и стройной Любовь Андреевне до плеча.

Женщины, как известно, любят ушами, а прибалтийский Велесвет лапшу на эти самые уши вешал умело и качественно.

Однако, испугавшись жизненных трудностей, а также обязанностей по воспитанию крепкого, горластого младенца женского пола, говорливый Велесвет, шустро собрав свои манатки и прихватив, чисто случайно, разумеется, скромные накопления жены, исчез в неизвестном направлении.

- Прохвост и альфонс твой чухонец. – жестко припечатала беглого зятя мама непутевой и доверчивой Любочки. – Обрюхатил дуру-девку, обобрал и смылся, да и пес с ним. Не стоит он твоих слез, дочка. А внучку Мариночкой назови, в честь прабабушки. И на себя запиши, дабы этот пес приблудный, спустя какое-то время, на порог к ребенку не заявился и алиментов не затребовал.

Но романтичная натура юной Любочки взбунтовалась против скучной обыденности. Нет, ее дочку звать будут не какой-то там «Мариной», а иначе.

Волшебно! Незабываемо! Феерично!

Достаточно с нее, Любочки, собственного, неказистого имени. Любовь Забубённая!

Смешно и жалко звучит, как, по мнению ее обладательницы.

Как на зло, в период беременности, Любочка увлеклась историей о красавице Анжелике. Ну, помните, та самая, которую еще называли «маркизой ангелов».

Анжелику суровая бабушка еще бы пережила, но взбалмошная дочь пошла куда дальше и своего собственного ребенка назвала Атенаис.

Да-да, в честь мадам Монтеспан, той самой блистательной любовницы короля-солнца Людовика, устроившегося в длинной шеренге французских королей, под номером Четырнадцать.

Бабушке оставалось только плюнуть и смириться.

Атенаис страдала.

В детском садике, в школе и в институте, благо, училась она в нем заочно, но, все равно – страдала.

Представили весь ужас положения девочки?

Атенаис Велесветовна Забубённая!

Оригинальное отчество Любовь Андреевна оставила. Как не оставить, если оно так красиво звучит?

Врагу не пожелаешь.

Среди Маргарит, Светлан, Вероник и даже Стефаний, Атенаис Велесветовна выделялась словно репей на садовой клумбе. Да и еще и ростом Тайка удалась не в стройную мамулю, а в низкорослого прибалта.

Ну, ничуть не похоже на роскошную фаворитку короля-солнца, разве что, пышностью форм, но пышность эта, в юные года, доставляла гораздо больше проблем, чем хотелось бы девочке. Особенно, на уроках физкультуры, когда слишком выпуклая грудь так и норовила завалить свою хозяйку куда-то не туда.

Имя свое она ненавидела, а роман об Анжелике и прочих героинях, легкомысленных и распутных, был навечно вычеркнут из списка любимых книг.

Не повезло ей и в классе. Надо же было такому случиться, что в одном классе с Атенаис обнаружилась всамделишная Анжелика и всамделишный Кароль.

Анжелика Яблонцева и Кароль Бжеженский составляли красивую пару, встречались с седьмого класса и намеревались пожениться сразу же после окончания школы.

Атенаис, которая предпочитала, чтобы ее звали как-то попроще – Тайкой или же Татой, вызывала у ревнивой Анжелики чувство жгучей неприязни.

И пусть Атенаис ни в коей мере не претендовала на смазливого Кароля, неприязнь не угасала.

Скандал разгорелся на выпускном балу, в тот самый миг, когда ревнивая Анжелика обнаружила своего драгоценного Кароля танцующим с ненавистной соперницей.

С чего бы это смазливому Каролю вздумалось танцевать с миниатюрной Атенаис, которую в классе называли не иначе, как «Недоростком» или «Метр в кепке и в прыжке», неизвестно.

Надо сказать, что, как и сама Атенаис, Анжелика уродилась блондинкой. Впрочем, ее волосы имели несколько иной оттенок – выцветшей на солнце соломы, в то время, как Атенаис могла похвастаться толстыми косами медово-золотистого цвета.

Атенаис, как уже было сказано выше, на Кароля не претендовала, но от танца отказываться не стала. На двадцать девочек выпускного класса приходилось всего восемь мальчиков, а танцевать хотелось всем и Атенаис в том числе.

Вот и случилось то, что случилось.

Драка вышла нешуточная – Атенаис лишилась клока колос, Анжелика обзавелась фингалом роскошного фиолетового оттенка, а Кароль отделался очень легко – взъерошенной прической и пуговками рубашки, вырванными с мясом.

Потом, недолгое время спустя, Атенаис и Анжелика долго рыдали на школьных ступенях, размазывая по лицам косметику, сопли и слезы и расстались почти что лучшими подругами.

Шампанское, знаете ли, в иных случаях, творит настоящие чудеса. Вернее, и само шампанское, и его количество.

А виновник громкого скандала, спустя некоторое время после выпускного, совершенно неожиданно, женился на тихой и спокойной Лизе Мышкиной и укатил с ней куда-то в провинцию, где у невесты обнаружилось внезапное, но очень богатое, наследство.

«Все мужики – козлы!» – решила юная Атенаис и ударилась в учебу, на некоторое время позабыв о том, что она симпатичная молодая девушка.

Впрочем, о том, что она симпатичная, Атенаис и не подозревала.

Все дело в ее матушке, Любовь Андреевне Забубённой.

Юная Любочка, приобретя статус матери-одноночки, в отчаянье не впала, не спилась, не стаскалась, а, спихнув ребенка в любящие и надежные руки своей матери, рьяно принялась устраивать личную жизнь.

Закончив курсы бухгалтеров и устроившись в одну очень перспективную фирму, благодаря своей яркой внешности и цепкости, Любовь Андреевна начала строить вполне успешную карьеру, очень скоро заняв место ведущего специалиста на приличном окладе.

Как вы понимаете, дочь в этой, яркой и насыщенной событиями жизни, оказалась ненужным элементом.

Поэтому, Любовь Андреевна постаралась всячески от девочки дистанцироваться, запретив девочке называть себя «мамой», «мамочкой» и прочими вариантами этого слова.

Допускалось сухое и понятное – Любовь Андреевна.

Так, при живых родителях, юная Тайка оказалась почти что круглой сиротой.

В том, что девочка выросла и получила образование, несомненная заслуга ее бабушки, бабушки, взвалившей тяготы по воспитанию ребенка на свои плечи.

Хорошо еще, что бабуля имела отдельную жилплощадь, куда Тайка убегала всякий раз, когда у Любовь Андреевны появлялась новая личная жизнь.

С ростом благосостояния, кавалеры у Любовь Андреевны становились все моложе и привлекательнее, а отношения матери и дочери, все более критичными.

Увядающая Любовь Андреевна жутко ревновала своих воздыхателей к юной и расцветающей девушке. Дабы та не зазнавалась, любящая мамуля принялась всячески третировать дочь, принижая ее достоинства и выискивая недостатки.

Кем только Тайка не была!

И криворукая она, и никчемная, и не приспособленная к жизни, ленивая неряха и распутеха, бесталанная дрянь, живущая за чужой счет, и испортившая жизнь святой женщине. А уж как доставалось внешности Тайки, не сказать, ни пером описать.

Пышные формы, приятные глазу, являлись недостатком, а низкий рост – еще более усугублял плачевность ситуации. Тайка постоянно сидела на строгой диете, считая себя толстой коровой и никакие уверения в обратном, не могли ее переубедить.

Кризис наступил внезапно, когда, придя с занятий, Тайка внезапно почувствовала недомогание и внезапно грохнулась в обморок.

В дело вмешалась бабушка, решившая прекратить «издевательства над ребенком» и забравшая Тайку на свое полное обеспечение.

Перемена места жительства сказалась на девушке благотворно – она перестала чувствовать себя сидящей на вулкане, покончила с изнурительными диетами, решив примириться с пышностью форм и собственной никчемностью.

Все вздохнули с облегчением – и маман, и бабуля, и сама виновница переполоха.

Как-то очень незаметно угасла бабушка и Атенаис, дабы не досаждать матери, продолжавшей устраивать свою личную жизнь и не желавшей терпеть рядом собой конкурентку в лице красивой дочери-блондинки, окончательно перестала бывать у матери в ее крупногабаритной однушке в спальном районе, прописавшись ближе к центру, в уютной бабушкиной квартирке. Благо бабуля, не доверяя своей ветреной и влюбчивой дочери, заранее позаботилась о том, чтобы у единственной внучки не возникло проблем с жилплощадью.

Скандал вышел знатный. Дорогая мамуля очень рассчитывала заполучить наследство. Квартира, пусть и однокомнатная, но в центре города – это вам не хухры-мухры. Но документы были оформлены так, что комар носа не подточит, а Тайка, не смотря на свой страх перед мамочкой, лишаться жилплощади не хотела. Куда ей идти? Снимать комнату в общежитии? Смешно, да и зачем. Лучше перетерпеть скандалы и подождать, пока маме не надоест биться головой о железобетонную стену.

Жить пришлось на свои кровные и Атенаис, недолго думая, перевелась на заочное отделение, устроившись на подработку в очень модный фитнес-центр, в котором благополучно работала и по сей день, изменив статус «работник временный», на постоянного.

Тренером.

Да-да.

Золотоволосая и симпатичная девушка с пышной, но очень приятной фигуркой, осиной талией, яркими глазами и пухлыми губками, привлекала внимание и пользовалась повышенным спросом. К ней в группу шли особенно охотно даже тучные и ленивые домохозяйки, погрязшие в сериалах и сладких пончиках. Каждая из этих женщин надеялась хотя бы чуть-чуть, но приблизиться к золотому стандарту по имени Атенаис.

И, если с работой и финансами все было вполне терпимо, то на личном фронте все обстояло иначе. Не так радужно.

Пошла она явно не в матушку.

Любовь Андреевна, какое-то время посокрушавшись о своей незадавшейся любви, быстро утешилась, решив, что, если не повезло с качеством, то надо брать количеством.

И, понеслось!

Тонко чувствующий, патлатый Арсений, гордо именовавший себя «свободным художником», сменился на бородатого, но лысого байкера Гошу, большого любителя пива, бургеров и скорости, затем появился Григориан, мнящий себя провидцем и восходящей звездой программы «Битва экстрасенсов». Григориана подменил колоритный Джамбо, уроженец одной из африканских стран, прибывший в город покорять вершины медицины, но покоривший только симпатичную и разбитную Любочку и местные злачные места. Затем были Ашот и Павлуша, Сержик и Вацек, а потом бабушке надоело, и она забрала внучку к себе, избавив ее от необходимости знакомиться с кавалерами матери, требовавшей от девочки, чтобы та каждого из них, в обязательном порядке, именовала «папулечкой».

Вот и теперь, будучи девушкой весьма зрелого возраста: «Мне двадцать девять.» – так кокетливо признавалась мамуля, знакомясь с очередным хахалем, Любовь Андреевна не желала успокаиваться.

В попытках отыскать свое личное счастье, она была, воистину, неутомима.

Странно и то, что женщиной она была неглупой и благополучно устроенной – своя просторная квартира, должность ведущего специалиста, дача и приличный счет в банке.

Почему бы и нет? Ведь Любовь Андреевна, по молодости лет, предпочитала материальные блага черпать из колодца под кодовым названием «мужчина», не заметив, как через какое-то время, совершенно неожиданно для себя, сама превратилась в этот колодец для своих пылких, но, увы, безденежных, воздыхателей.

В отличие от своей матушки, в данный момент переживавшей бурные романтические отношения с молодым, да-да, моложе ее на десять лет, любовником, сама Атенаис предпочитала держаться от парней подальше.

Ей шел двадцать третий год, а она, как бы это сказать по культурнее, еще ни с кем и ни разу.

Скажете – не бывает? В наше-то быстрое время?

А, вот и бывает.

Посетители фитнес-центра девушку не привлекали, да и начальство не одобрило бы шашни с клиентами. Не поощрялось подобное в данном заведении и строго пресекалось. Камеры зорко следили за тем, чтобы сотрудники блюли свою честь и не роняли моральный облик. Штрафы и прочие репрессии раз и навсегда отбивали охоту к шалостям, а особо непонятливых руководство безжалостно отсекало от коллектива и выгоняло по статье на улицу, как говорится с «волчьим билетом».

Но, случилось такое, что однажды, а один прекрасный день, на глаза Атенаис попался новый сотрудник.

Роман Красавчик.

Красавчик – это фамилия такая, а не прозвище, данное этому индивидууму влюбленными барышнями.

А, хотя бы и прозвище! Оно бы ему очень подошло.

Эх, Рома-Роман!

Атенаис слюнки глотала, наблюдая за тем, как играют мышцы его смуглого, накачанного тела. Кубики пресса сводили девушку с ума. Она, то и дело ловила себя на том, что, замерев за стеклянной перегородкой, пожирает жадным взглядом упругие, безукоризненные ягодицы черноволосого красавчика.

Роман был жгучим брюнетом, этаким смазливым латиносом в стиле Антонио Бандероса, только еще лучше. Длинные волосы он убирал в низкий хвост, усы брил, бороды не отращивал. Одевался броско и ярко, предпочитая вещи дорогие и стильные, а ездил на брутальной черной «Мазде», игриво подмигивающей прохожим неоновыми фонарями.

С женщинами Роман обращался легко и непринужденно, для каждой отыскивая ласковое слово и не только. Барышни всех возрастов – от юных и неоперившихся, до зрелых матрон, млели от одного лишь взгляда черных глаз.

А, голос! Мягкий, бархатный, обволакивающий, словно пение Стаса Михайлова.

Атенаис ненавидела каждую женщину, которой касалась рука Красавчика. Ненавидела яро и неистово, но молча.

Она отлично понимала, что она, Атенаис, не пара столь яркому и неординарному мужчине.

Только не она, девочка с фитнеса, заурядная тренерша перезрелых красоток, пыхтящих на коврике.

Что она может предложить такому парню, как Роман - свою драгоценную невинность?

Ой, да ладно вам! Он только рассмеется в лицо Атенаис.

Мужчины в нынешние трудные времена ждут от своих партнерш иного – карьеры, уверенности, финансовой независимости, высокого полета. Но никак не крови на влажной простыне.

Он еще, пожалуй, и посмеется над наивной дурехой, которая бережет себя «для того самого, единственного и неповторимого.»

Атенаис, кусая губы, едва не плакала, наблюдая за тем, как Роман непринужденно флиртует с коллегой Атенаис, Миланой Звонаревой, девицей самодостаточной, самоуверенной и хорошо знающей, чего ей хочется от жизни.

И имя соперницы – Милана!

Красивое, звонкое, в меру экзотичное, не то, что какая-то Атенаис.

Да и кто в наше время читает глупые романы об Анжелике? И, кто, тем более, помнит о том, что в них была второстепенная героиня, некая Атенаис Монтеспан?

Книги теперь, вообще, мало кто читает книги, больше уделяя внимания модным блогерам, коучам и прочим тренерам, поучающим жизни и успеху.

Три долгих месяца Атенаис издалека наблюдала за Красавчиком, продолжая глотать слюни и раскатывать губу, пока однажды не столкнулась с ним у кофейного аппарата.

Держа в руке обжигающе-горячий латте, Атенаис резко повернулась и, о, ужас! – весь кофе из картонного стаканчика выплеснулся на белоснежную футболку Красавчика.

Фирменную футболку, между прочим, купленную не на рынке, не заказанную на маркетплейсе, а приобретенную в дорогом бутике, расположенном на лучшей торговой площадке в центре города.

Футболка покрылась некрасивыми бурыми пятнами, лицо Красавчика покраснело от гнева.

- Ты это нарочно, да? – низко и волнующе прорычал он прямо в лицо ошеломленной Атенаис. – Ты хоть знаешь, сколько стоит эта футболка?

И девушка, вместо того, чтобы униженно лепетать и извиняться, внезапно фыркнула прямо в лицо Красавчику.

- А, вот нечего! Сам под руку подлез, так и не жалуйся. Тоже мне, мачо из Урюпинска. Жлоб! Из-за какой-то футболки скандал устроил!

И поплыла по коридору, словно пава, даже не оглянувшись, хотя сердце стучало в груди, билось бешенным колибри и требовало вернуться и утешить жертву кофейного произвола.

Обкофеенный Красавчик слегка растерялся, сразу не отыскав достойного ответа на хамство миниатюрной коллеги, затем, нехорошо прищурившись, уставился вслед золотоволосой девушке, словно пытаясь пробурить в ее черепе дыру взглядом своих жгучих, черных глаз.

«Про Урюпинск это я зря. – сокрушалась Атенаис. - Все знают о том, что Красавчик родом из глухой деревеньки Гомнищево, расположенной где-то у черта на куличках. Говорят, что, приехав в город, деревенскому парнишке пришлось здорово попотеть, прежде чем приподняться. В буквальном смысле попотеть, болтают, что даже в эскорте. Это он теперь такой аппетитный и уверенный в себе брутал. Эх, дура я, дура! А все язык мой длинный! Нет бы промолчать, да вину свою как-то загладить. Чего колючки выпустила, спрашивается? Вот теперь его Звонарева утешит, а ведь на ее месте могла быть бы я. Правильно мне маман говорила – никчёма я, к жизни не приспособленная».

- Ишь, какая! – словно прочитав мысли Забубённой, рядом с пострадавшим нарисовалась Звонарева и хмыкнула. – Что, обломался, Ромчик? Не на всех твоя красота действует. Вот, Забубённая, например, чихать на нее хотела. – и, скривив губы, добавила огня в топку. – Она у нас гордаяяяя… Ни с кем и никогда. Поговаривают, - совсем уже интимным шепотом проясняя пикантные подробности, Милана потянулась к самому уху Романа. – что она еще девочка. Ну, ты понимаешь, о чем я, да?

Роман, стянувший майку прямо в холле и критически ее рассматривавший – беда, теперь только в химчистку и то, не факт, гыгыкнул – гордая? Да видел он, как эта гордячка недорослая слюни глотает, наблюдая за тем, как он прохаживается по залу, играя мускулами. Да он таких гордых одной левой на лопатки укладывает. Сами в постельку прыгают и трусики снимают. А с этой мелочью и возиться не придется, она, небось, уже весь платочек слюнями и слезами закапала. Хотя, не смотря на свой невеликий рост, красивая. И. фигуристая. Есть за что подержаться в нужных местах.

- Спорим, через неделю за мной бегать будет, как собачонка? – фыркнул Красавчик, хлопнув Милану по оттопыренной заднице. – И с невинностью распрощается, аж бегом, если она, конечно есть, эта невинность, в чем я сомневаюсь. Красивая девка, сочная, да, чтоб никто не помял?

- Ой, ли! – усомнилась Звонарева, которая Забубённую терпеть не могла. За что? Мало ли за что – за то, что фигурка ладная, за то, что на пять лет моложе, за то, что волосы золотистые и яркие, а у нее, Миланы, темные, не такие жгучие, как у Красавчика, но тоже типа «латинос», да еще и с синим отливом. Натуральным, а не приобретённым путём окрашивания.

- На что спорим? – загорелся Роман, раздувая ноздри и роя землю копытом. Образно, разумеется, потому, как в холле фитнес-центра ни земли, ни копыт не наблюдалось.

- На что? – Милана волнительно повела плечами, раздумывая. – А, давай на кофе. Проиграешь – будешь мне месяц кофе покупать.

- Забились. – весело хохотнул Роман. – Ну, а у меня желания более приземленные, если ты понимаешь, о чем я? – вернув ее же собственные слова, подмигнул девушке в лучшем стиле прожженного жиголо. – Согласна?

- Согласна. – Милана не раздумывала. Ей Роман не нравился – слишком самоуверенный и выглядит слегка потасканным. Совсем не в её вкусе. Но в том, что парень думает, что рано или поздно, они очутятся в одной постели, девушка не сомневалась. Так, почему бы и нет, пусть помечтает. Пусть он и дальше строит свои эротические замки, кто ему мешает? Если хорошо подумать, то и кофе она любит нежно и трепетно. Вредный он, говорят, для зубов, кожи и прочих органов, но зато, какой вкусный!

А Тайке полезно будет новый опыт приобрести, а то ходит тут, гордо нос задирая и с коллегами общаться не желает.

Гордая-я-я..

Посмотрим, на сколько той гордости хватит после Ромкиных подкатов.

И в голову Милане прийти не могло то, что необщительность Тайки объяснялась вовсе не гордостью девушки, а её неуверенностью в собственных силах.

По мнению Тайки, ей с Миланой дружить невозможно. Ну, где она, Тайка, со всеми своими комплексами и извечным маминым: «неумеха» и «недоразумение», а где Звонарёва – красивая, стильная, притягивающая к себе взгляды всех присутствующих?

И плановая осада девушки с говорящей фамилией «Забубённая» началась

Началась она с того, что Роман, сменивший пострадавшую футболку на другую, такую же модную и стильную, только бежевую, подстерег Атенаис у черного входа.

Да, девушка подозревала о том, что недавняя грубость ей с рук не сойдет, поэтому решила, что лучше будет покинуть служебное помещение через служебный выход.

Обнаружив засаду в виде жгучего брюнета – одна штука, Атенаис запаниковала. Что делать? Бежать обратно? Глупо, да и вахтер Иваныч, не иначе, как вступив в преступный сговор с Красавчиком, из мужской солидарности или еще по какой причине, громко захлопнул двери за спиной Тайки и два раза провернул ключ.

Красавчик многозначительно ухмыльнулся.

Атенаис, которую до самого окончания рабочего дня терзали всяческие мысли и чувство вины, шмыгнула носом – ослепительная улыбка Романа напомнила ей волчий оскал.

«Сейчас, как набросится на несчастную меня, – округлила глаза девушка. – как потребует оплатить эту треклятую футболку, а у меня от зарплаты осталось шиш и ничего, а до аванса еще… Далеко еще. - вздохнула Атенаис, но мужественно шагнула вперед, стараясь идти ровно и не дергаться. – Не станет же он на меня орать прямо здесь? Публичное же место. Вон, тетки какие-то с тренировки разбегаются, а вон мамашка дочурку домой тянет.»

- Атенаис, - низкий, бархатный голос Красавчика вызвал целый табун горячих мурашек, резво запрыгавший по коже девушки. Ей-Богу, словно совок горячих углей за шиворот насыпали. – Прости меня дурака! Наорал на тебя ни за что.

«Это он мне? – опешила девушка, застыв ледяной статуей и забыв поставить ногу на землю. Та, несчастная, так и болталась в воздухе, пока с нее не слетел шлепок, звонко хлопнув каблуком о бетон. – Как, это – ни за что? А, кофе? Кипяток? Футболка?»

- Мужчина должен стойко переносить неприятности. – Красавчик с удовольствием отметил, что его обаяние разит наповал. Глупышка смущена и обескуражена. Даже не интересно – приди и возьми. А где охота, азарт, коварные планы? Примитив. – А я распсиховался, словно это моя последняя футболка. У меня таких навалом – одной больше, одной меньше, делов-то!

«Это он на что намекает? – вспыхнув румянцем до самых ушей, закусила нижнюю губу Атенаис. – На то, что у меня шмоток мало? Что не такие модные мы? Ну, уж извините! Живем по средствам, как умеем! Нас как-то богатые тетеньки не спонсируют!»

- Прости меня, дурака. – покаянно произнес Роман, не заметивший того, как гневно раздулись ноздри тонкого девичьего носа. Румянец он приписал своему обаянию и смущению, охватившему золотоволосую дурочку. – Вот, прими, в качестве извинения. – и протянул Атенаис букет из пяти пунцовых роз.